Пиши .про для писателей

Ведьмина доля

Автор: Марина Солодова

Эпиграф: «Через тьму, через грязь — не кричать, не упасть…»
Тэм Гринхилл «Грань отточенной стали сердце навылет пробьет»

Пролог
Место действия замок, принадлежащий главе Высших магов

В большом камине полыхало пламя. Черные тени бесновались на полу огромного зала. Это место нельзя назвать уютным или приятным для отдыха, слишком уж подавляющей казалась его величественная атмосфера. Помещение напоминало храм, а не жилую человеческую комнату. Что-то мрачное таилось в холодной мраморной облицовке стен и сверкающем хрустале. Ветер колыхал полупрозрачные занавески на распахнутых окнах.

Обстановка эта давно стала привычной для высокого, атлетически сложенного мужчины, который не чувствовал себя неприкаянным среди монументального зала. Расположившись в тяжелом кресле, хозяин комнаты смотрел, как играют блики пламени, отражаясь в бокале вина. Красные всполохи точно жили своей жизнью, то гасли, то вспыхивали с новой силой.
«Когда же явится Посланник?» — спросил он самого себя и вновь посмотрел в сторону окна.

Наконец, длинная крылатая тень легла на пол комнаты, и скоро раздался приглушенный голос:
— Ночью в горах все еще очень холодно. А ведь уже весна…
— Ты проверил слух о новом маге? Говорят, что у него большой потенциал — даже может стать со временем одним из нас — из Высших, так ли это.
— Да это возможно… и еще как… но она ведьма… и еще почти ребенок.
— Не беда, нам будет проще прибрать к рукам или убить.
— Со временем она станет сильной ведьмой, не стоит отказываться… Мы можем ускорить развитие ее дара, чтобы посмотреть стоит ли…
— Ускорим. Это обычно приводит к нервным срывам и агрессии. Интересно посмотреть до чего наша колдунья дойдет. — Он хорошо помнил, как столетиями маги сходили с ума от зелья для быстрого развития дара, а после оканчивали свою жизнь на костре или психиатрической лечебнице.
«Слишком слабые были, — небрежно отмахивались Высшие. — Новый эксперимент не удался — подумаешь еще один труп».
— Я займусь этим, — кивнул Посланник и вышел.

Глава Высших магов остался один, неподвижно сидеть в своем кресле, смотря в огонь камина. В пламени ему виделся пророк, предсказавший поражение и смерть своему владыке. Несчастный кричал слова предсказания, когда его приковывали к скале, оставляя на растерзание демонам.
«Ты создашь своего врага, наполнишь его сердце ненавистью и вынудишь убить себя!..» — вопил он.
«Прошли столетия и где же мой неистовый враг? — спрашивал глава Высших, уже не ожидая услышать ответ. — Неужели оракул ошибся? Ведь не эта же маленькая ведьма станет моим соперником?» — он усмехнулся и постарался выкинуть слова небесного посланника из головы… да не вышло.

Глава 1
Место действия — Мир людей
Солнечное летнее утро стремительно меркло. А может так от бесконтрольного страха, помутившего рассудок. Не важно. Знаю, что меня хотят убить и бежать некуда, ждать спасения неоткуда.
Смерть представляется мне чем-то диким и темным. Не хочу умирать. Не зная, что это такое — боюсь самого слова. Прижимаюсь спиной к стене в жалкой попытке спастись. Крик сдавливает горло, и не могу пронести ни звука — слезы душат меня.

Свет ослепляет, и я не вижу лицо человека сжимающего нож. Яркие блики пляшут на блестящем лезвии, больно смотреть, но не могу оторвать взгляд.
Первый раз кинжал полоснул по лицу, второй по предплечьям, которыми я закрыла голову. Потом было еще несколько ударов по телу.
— Да когда же ты сдохнешь, дьявольская тварь?.. Или сам Сатана твой защитник?..

Я еще не могу понимать такие слова, но в них звучит злоба. Не знаю, за что можно так ненавидеть.
Почему этот человек оставит меня в покое? Хочу, чтобы боль прекратилась — оказаться дома и пусть все будет как раньше. Я не видела раньше столько крови. Приступ паники душил… Вот мои губы произносят чужие злые слова, неизвестно откуда взявшиеся у меня в душе. Рука, поднявшая окровавленный кинжал дрогнула. Человек схватился за сердце и упал рядом со мной. Стекленеющие глаза смотрят прямо на меня, рот застыл в страшном оскале.
— Это не конец, ведьма. Следующий воин заберет твою жизнь, — прошептал он умирая.

Я проснулась от собственного крика в холодном поту. Не могу унять бешеный стук сердца. Не в первый и не в последний раз снится один кошмар. Пора бы уже привыкнуть. Сколько лет уже прошло, а я не могу забыть — зеркало не позволит.
Года два-три, закрывая глаза, видела свое разорванное и залитое кровью платье — белое, которое я так любила. Стоило выключить свет, и человек с окровавленным кинжалом воскресал в моем больном воображении.
Кстати, теперь искренне ненавижу белый цвет. Сейчас, мне четырнадцать, слова, сказанные безумцем, имеют смысл. Много лет назад, я не знала что значит «ведьма» и вся речь казалась набором слов.
Этот человек был болен — его преследовали навязчивые идеи, а мне просто не повезло. Ведьм не бывает. Магия — сказка для детей. Но, как бы то ни было, сумасшедший изуродовал и мое тело, и мою жизнь.
Тяжелые веки, закрывали глаза, поспать бы еще. Закутавшись в одеяло, я отвернулась к стене. Геката — моя кошка ткнулась мордочкой мне в плечо. Черная, как ночь с желтыми глазами-звездами, она была ласкова со мной, остальные люди ей не нравились — в этом мы с ней были полностью солидарны.

Глава 2

Утро добрым не бывает, особенно для таких, как я. Каждый раз, подходя к зеркалу, вижу свое лицо — рассеченную шрамом бровь и косой рубец на скуле. Вдоволь налюбовавшись на бледную кожу, круги под глазами с синеватым оттенком, взъерошенные темные волосы, карие глаза с сеточкой красных капилляров — хочется пойти и удавиться. Тонкая шея, также обезображена шрамом. Припухшие обветренные губы, местами прокушены до крови. Разве удивительно, что я предпочитаю ночные кошмары — реальность куда страшнее.

Нехотя встала и подошла к окну. Почему-то каждый раз, после пробуждения смотрю во двор, через стекло. В глубине души надеюсь, что мир изменится к лучшему за несколько часов тревожного сна? А разумом понимаю, что это невозможно. Холодно сегодня. Стылый ветер гнул ветви деревьев. Представила, что мне придется идти туда, и зябко вздрогнула. Тепло постели, нагретой за ночь, еще живо ощущалось, и мороз казался особенно противным.

Мучительно хотелось кофе, но я напомнила себе, что купим очередную банку в конце месяца и, то если мама так решит. Если же ей в голову взбредет, что мы прекрасно обойдемся без кофе, придется забыть.

Потащилась в душ, твердя, что времени в обрез. Уже девять, а к двенадцати мне нужно быть в любимой школе.

Отдохнувший за ночь мозг сообщил мне, что ненавидит меня, моих учителей и весь мир, потому, что в него засунули кучу ненужной информации; напоминал, что он не резиновый, грозился забастовкой; обещал забыть дорогу домой. Я заставила его заткнуться, напомнив, о том, что ученики, не выполнившие домашнее задание по ненавистной алгебре, географии и английскому будут публично унижены — названы идиотами, годными лишь для школы умственно-отсталых и так далее.
Мозг отчаянно взвыл в ответ и признался, что хочет читать классиков из моего книжного шкафа и больше ничего ему не нужно.

Горячая вода стирала холод, и от этого мне становилось просто хорошо, отодвинулись на второй план неприятности. Тепло и ощущение чистоты делали меня почти счастливой.

Замотавшись в полотенце, выбралась из ванной. В квартире прохладно — кожа мигом покрылась мурашками. Глотая бутерброды и чай, решала, что приготовить сегодня. Завтрак был съеден, и я спешно занялась супом. Вода кипела, рукоять кухонного ножа привычно легла в ладонь и лезвие машинально, будто бы без моего участия резало овощи.

Мне не нравилось готовить, а играть с ножиком другое дело. В результате таких развлечений еще и получается еда — разве не замечательно?.. Не помню, с каких пор мне нравится острое и опасное — все, чем можно убить. Я могла подолгу рассматривать изображения старинных кинжалов или мечей, а однажды до того засмотрелась в музее на клинок с необычной декоративной резьбой, что отстала от экскурсии.

Что если когда-нибудь захочется «поиграть» с живым существом? Ведь меня никто не остановит — люди жалкие трусы, привыкшие стоять в стороне, если дело не касается их напрямую. Жестоко? Цинично? Докажите, что я не права!..

К выходу все готово. Геката крутилась рядом, провожала, но под ноги не лезла — на редкость умная кошка. Она не любила оставаться одна или мое общество нравилось больше одиночества?
Подойдя к большому зеркалу в ванной, я быстрым движением откинула назад прядь волос. Разглядывая выпуклые шрамы, почти любовалась своим уродством, как другие любуются красотой. Я ненавидела свою внешность и как не странно почти любила, в этом читалось что-то извращенное.
На людях старалась не улыбаться — получалась мерзкая косая усмешка. Впрочем, не беда — поводов для веселья все меньше с каждым днем буквально.

Глава 3

Прийти в школу вовремя — целое искусство. Времени должно остаться ровно столько, чтобы проскочить в класс со звонком. Мне не к чему привлекать внимание, опаздывая, но и бродить по коридорам не стоит.

Вот я и подхожу к «храму знаний». Чувствую себя преступником, приговоренным к пыткам, плечи непроизвольно сжимаются, шею хочется втянуть и смотреть под ноги.
«Ученье свет — не ученье тьма», — сказал кто-то очень умный. Мне, так тоскливо и противно, будто иду к дыбе, а не к свету. А ведь если вдуматься, то меня будут мучить и большая удача, если лишь морально.
Хотя душевные или нравственные страдания могут причинить настоящую боль. К примеру, на одном из уроков я услышала, что у Меркурия нет спутников. Это противоречит закону гравитации! В школьном читальном зале говорят, что половины писателей, которых я читала — не существует. Либо с тетками, засевшими в нашей библиотеке что-то не так, либо книги, которые мне довелось держать в руках мираж.
И попробуй возразить — они учителя!.. Да кто я такая, чтобы спорить с этими учеными людьми? Хочу домой, не хочу видеть никого, кроме Гекаты! Знаю, этому простому желанию не дано сбыться. Одно радует, сегодня пятница.

Я вошла в длинный коридор, освещенный скупым солнцем из множества высоких окон. Ненавижу это место, тут недостатки моей внешности становятся еще заметней. Внутри что-то сжимается и к горлу подступает комок, а косые взгляды, наполненные злостью, ранят, как множество крохотных иголок. Больно, но не убьет и не ранит по-настоящему. Ехидный шепот в спину, презрительные ухмылки — они наслаждались своим превосходством, смотря на меня.
Жалкие и трусливые, собираясь в свору, с изуверским удовольствием находят жертву. Я перестаю верить в то, что эти создания лучше животных. Им нужен идиот, чтобы казаться умнее; слабак, чтобы быть сильнее и урод, чтобы быть красивей. Разве не таковы люди?..
Мальчишка с двойным подбородком в блестящей черной куртке заступил мне дорогу. Маленькие голубые глазки смотрят с насмешливой жестокостью. Отвечая на этот взгляд, собираю всю злость, на которую способна. Слышала, что собака не посмеет кинуться, если посмотреть в глаза с уверенностью в собственной силе. Взгляд парализовал его на несколько мгновений и я, шагнув в сторону, юркнула в класс.
Не они достойны презрения, а я — что если так? У меня нет друзей, и никогда не будет парня. У меня нет дорогой одежды и обуви. Я не пробовала ходить на каблуках. Не занималась танцами или спортом. Значит, общество имеет право отвернуться от меня?..

***
Через несколько мгновений после звонка в кабинет вошла высокая властная женщина: шапка коротких взъерошенных волос, серые глаза; неяркий макияж и пудра, казалось, были призваны подчеркивать морщины и мешки под глазами. Она была похожа на старую сову — некогда красивую и сильную птицу, но с годами ее взор помутнел, когти затупились, а крылья ослабли и не способны больше держать грузное тело в ночном небе.
Она ведет рисование. Почему-то считает, что непременно должна быть рамка, причем начерченная под линейку и обязательно закрашенная серым. Зачем — остается пока загадкой.

Обычно я выбираю вторую парту — сюда никто не рвется. Сидеть так близко к учителю не хочется никому, а мне чем дальше от высококультурных одноклассников, тем лучше.
Оглядев нас с пренебрежительным снисхождением начала перекличку, а после задала свободную тему и занялась своими делами. Не заставляет малевать воздушные шарики и цветочки — мне бы радоваться. Надоело, что уроки проходят одинаково.
Линии карандашного грифеля, создавали замок на неприступной скале — толстые стены, башенки, острые крыши, отверстия для пушек, черные провалы окон. Я мечтаю блуждать в подземных ходах и пустынных коридорах, где воет ветер; раствориться среди витых лестниц и потайных комнат. Ночью могла бы гулять на стене и карнизах — смотреть вниз на чуждый мир, но не соприкасаться с ним. Я наслаждалась бы одиночеством до конца своей жизни.

— Опять эта ненормальная всякую жуть рисует!..
Из-за этой глупой фразы, я очнулась, как от наваждения. Собственная иллюзия сделала меня счастливой на миг, а с пробуждением я стала еще несчастней.
— Не твое дело. — Никакой переполненный желчью ответ не может возместить мне утрату покоя.
— Замолчали, и каждый смотрит в свою работу!.. — прозвучал привычный окрик.
На истории дали длинный тест. Этот предмет я знаю сносно, поэтому вопросы паники не вызвали. На любимой математике удалось избежать публичного унижения. День мой складывался неплохо и я начала надеяться, что сегодня все будет хорошо.
Осталось вытерпеть две пытки по сорок минут — физику, английский и еще большая перемена в двадцать пять. Начнется она как раз сейчас, мне надо забиться угол и переждать. Ведь если со мной что-то случится, всем будет наплевать. Учителя, администрация школы — никто не станет помогать, и они найдут способ спихнуть всю вину на меня же.
Из класса нужно выйти в первых рядах толпы и быстро скрыться. В школе есть несколько мест, где я вполне могу спокойно переждать двадцать пять минут, но идти к ним напрямик нельзя.
Прятаться среди врагов — целое искусство. В дальнем крыле находится библиотека, там мне будет удобно и безопасно, а если она закрыта, придется плохо. Перескакивая через ступеньки, спеша к укрытию, я чувствовала себя зверем, загнанным сворой гончих собак. Позади бешеный надрывный лай и завывания охотничьего рожка. Сердце стучит в висках, но надежда на спасение заставляет бежать еще быстрее.
Замирая всем своим существом, хватаюсь за дверную ручку… заперто. В порыве отчаяния прикусила губу — прижаться к стене и тихо зарыдать, закрыв лицо руками. Не время. Мне придется быть сильной, искать другой выход.
На первом этаже рядом со спортзалом раздевалки и есть душевая, третья дверь, которая всегда закрыта, но я знаю, как взломать замок. Сейчас там темно и никого нет, остается надеяться, что успею. Пробежав по широкому коридору, где пол выложен желтой кафельной плиткой, я оказалась на месте и вздохнула спокойно. Кажется, это спасение. Остаток перемены проведу в маленькой комнате, где пахнет плесенью, там негде сесть, все затянуто паутиной, ведь душевой давно уже никто не пользуется, зато безопасно. Меня никто не тронет — остальное неважно.
Из освещенного коридора вбегаю в тесное темное помещение. В первые мгновения я оказалась ослеплена темнотой, но уже поняла, кто-то ждал меня. Это слышно в ехидном смешке, глухо отдавшемся в тишине среди застывшего воздуха. Плечо непроизвольно дрогнуло, как от холода, я не побежала прочь, потому что деваться больше некуда.

— Рад тебя видеть, Алиса.
Перед тем, как избить, Денис всегда называл меня полным именем, которое будто становилось грозным оружием. Казалось, произнося имя, он лишал сил защищаться, выбивал почву из-под ног.
— Спешу тебя расстроить — это не взаимно, — голос все-таки не дрогнул. Я буду держаться до конца. Пусть он старше меня на год, для своего возраста у него широкие плечи и довольно высокий рост. Оба мы знаем, что он сильнее, но я не сдамся.
Дениса можно понять, хотя поступки эти отвратительны, его отец очень строг и частенько перегибает палку. Мальчишка впитывает ненависть, как губка. Ходит в какой-то частный кружок, где обучают драться. Сомневаюсь, что там позволяют выплеснуть агрессию до конца. Поиск «игрушки» становится чем-то вроде забавы.

Мои глаза привыкают к темноте. Сбросив с плеча сумку, жду продолжения. Мой противник с опасной грацией делает шаг сторону — насторожено слежу за ним. И еле успеваю отскочить в сторону от рук. Сейчас попытка схватить повторится. Ничего… пальцы уже нашаривают ключи в кармане. Я готова использовать любое оружие, любой грязный прием, не чувствуя угрызений совести. Уже само то, что Денис дождался меня в этом углу бесчестно.
— Ты уродина, как тебе жить не противно?.. — Решил разозлить меня, чтобы легче было справиться.
— Зато ты красивей Квазимодо и умней выжившего из ума маразматика.
— Ах ты тварь!.. Я убью тебя! — Уловка сработала против него самого… неожиданно.
Бросился вперед, попытался ударить, порыв злости исказил насмешливое лицо. Глубоко вздохнула и шагнула вперед, пора. Холодная ярость повела меня за собой — сначала надо «нырнуть» под руку, потом бить в живот.
Получилось! Отступать я не спешила. Затем мои острые ногти скользнули по его шее, надолго оставив памятные царапины. Удар по лицу должен на время ослепить и лишить ориентации. Для верности, пнула под коленку, и, не веря своему счастью, метнулась к сумке.
На выходе в коридор, Денис сбил меня с ног. Болевой шок на несколько мгновений лишил способности двигаться.
Сильные руки стиснули мое горло. Я не успела испугаться или закричать. Накатила тяжесть в висках. На шее начали судорожно сокращаться вены. Я хватала воздух ртом, но не вздохнуть не могла. Мои руки слабели, а в глазах темнело. Если сейчас он убьет меня, никто не сможет доказать этого. Отчаянно вцепившись в его запястья, старалась ослабить хватку.
Дождавшись, пока я ослабею и начну задыхаться, принялся избивать. Вспышки боли, не позволяли вздохнуть. Среди отравленных бессильной яростью мыслей звучал вопрос: «За что?.. Почему именно я?..». Ответы мне уже известны. Я некрасива, значит, со мной можно обращаться так. У меня взъерошенные темные волосы, а идеал, воспетый в его кругу общения — глупая блондинка. А я выгляжу, как пугало.
А еще, если так обойтись с другой, будет разбираться отец. А кто защитит меня?
Вдруг Денис перестал бить меня и приподнял, взяв за плечи. Он, тяжело дыша, с ненавистью смотрел мне в глаза. Зачем развернул к единственному источнику света — тусклой лампе, зажженной в коридоре, и долго с напряжением вглядывался в мое лицо. Отведя взгляд на миг, Денис порывистым жестом поднял вверх свободный рукав балахона до предплечья, и принялся рассматривать мою руку. Поворачивал узкую ладонь, ощупывал запястье, будто я была статуей, а не живым человеком. Мне стало страшно — замерла, стараясь не дышать.

Прозвенел звонок и, словно очнувшись от помутнения рассудка, Денис, окинул меня холодным взглядом. На его лице промелькнуло выражение стыда. Глубоко в душе он понимал, что этот поступок — отвратителен, но сейчас же губы скривились в жестокой усмешке, как бы говорившей: «Но над ней-то можно издеваться! Никто не осудит!».

Еще несколько мгновений он оставался на месте.
— Не всем везет в этой жизни, правда?.. Запомни, с тобой так будет всегда, — после такого откровения пошел прочь.
Кровь бросилась мне в лицо, щеки мучительно вспыхнули. Держась за стену, стараясь не упасть, я медленно поднималась, чтобы стоя сказать рвущиеся из самого сердца слова:
— Рано или поздно я убью тебя!.. Клянусь!..

Он рассмеялся и ушел прочь.

Глава 4

Я свернулась в комок, положив под голову сумку. Холодный кафель, которым выложен пол, немного унимал боль, но боялась замерзнуть. Пыталась отдышаться, легче не становилось. Горло все еще казалось сдавленным. Сердце никак не могло вернуться к обычному ритму. Скоро звуки шагов затихнут — останусь совсем одна и смогу уйти.
Присутствовать на следующих двух уроках не стоит в таком виде и состоянии. Кое-как поднявшись, зашла в гардероб за пальто и выбралась на улицу.

Появляться в медпункте не желательно. Там меня с безразличным спокойствием осмотрит молодая женщина, скажет, что «ничего страшного» — пара растяжений, надо дома наложить давящую повязку. После этого вердикта отправит на занятия. Знаю, о чем говорю — однажды по ее совету просидела-таки до конца. Потом с трудом смогла добраться домой, тогда один из ударов пришелся по колену. Каждый шаг причинял боль. Хотелось сесть на ближайшую лавку и просто ждать, пока кто-нибудь поможет мне дойти. Дело было поздней осенью, и я скорее замерзла бы, чем дождалась помощи. Я шла сама. Откуда во мне тогда взялась такая жажда жизни?..

Дома по глупости сказала про совет нашей медсестры маме… и теперь, если вздумаю написать книгу о зверствах инквизиции, мне есть чем поделиться. Было ощущение, что моя нога просто медленно взрывается изнутри. По квартире я не могла сделать ни шага, прыгала на одной ноге, опасаясь свалиться. А потом легла и после каждого спазма тихо стонала, тихо проклиная медицину. Повязки пришлось снять, а синяк под ним основательно распух. Потом был вызов врача на дом и справка о том, что мне не стоит приходить в школу неделю. В общем, с тех пор наш медпункт обхожу десятой дорожкой. Лучше сама сдохну без лишний мучений.

Если бы только я могла сейчас свернуть на короткий путь!.. Слишком светло, пройду под окнами директора, и мне «достанется» еще и от него. До моей школы идти минут двадцать не больше, но это время показалось вечностью. Лямка проклятой сумки резала плечо, там содрана кожа. Неловко перевесила на другое — нет, так еще хуже. Неуклюже оступившись, шагнула в лужу — ботинки промокли, стопы ощущали стылую воду. Мышцы ныли. Кисть правой руки саднило — скоро опухнет, и я еще не скоро смогу держать ручку не морщась от боли. Я отупела, скатившись до уровня полной идиотки, остались инстинкты, которые и вели меня в тепло, в безопасность…

Добравшись до квартиры, закрылась в душе. Вода могла смыть с меня холод, усталость и грязь — далеко не все, что мне хотелось бы смыть…
Рыдания душили. За что? Я бы не причинила вреда этому человеку, но он загнал меня в угол. Неужели лишь своим существованием я мешаю всем им жить? Никто не подаст мне руки, не попытается защитить. Разве я виновата в том, что у меня такое лицо? Я не желала такой быть! Ненавижу! Зачем жить, если так будет всегда?!..
Я посмотрела на полочку в ванной, где стояли тюбики с шампунем, зубная паста… и бритва в стеклянном стаканчике. Разве не в моих силах прекратить эту боль? Надо лишь разобрать простенькое устройство, вытащить лезвие. А потом? Хватит ли у меня решимости, чтобы ранить себя? Ведь будет больно. Из порезов будет течь кровь, придется позволить ей струиться красными ленточками по моим рукам… а может лучше сразу шею?
Представив, как стану резать себя, почувствовала внутри опустошающее отчаяние и закрыла лицо ладонями. Прижаться к кому-нибудь, кто смог бы утешить. Наконец, горькие, злые слезы затуманили глаза и покатились по щекам. Со стоном, скорчилась на дне ванной и тихо выла, пока не началась головная боль.
Еще какое-то время в груди возникали вспышки горечи и губы кривились в преддверии новых рыданий, но скоро прошло. С тщательностью я вытерлась полотенцем, обработала все красные пятна. Поставила сушиться ботинки. Привела в порядок свою одежду и после легла. Содранная кожа, начавшие наливаться изнутри кровью синяки не давали удобно лечь.
Душа горела желанием мести. Мне хотелось любой ценой причинить боль этому человеку. Мечта уничтожить его жизнь отравляла мое сознание. Если бы у меня был кинжал или яд — я убила бы. До тошноты противно желать человеку смерти тем более. До жжения в висках, думать, как причинить больше страданий, чем пришлось вынести тебе. Подобные мысли оставляют шрамы на сердце.

Кошка тихо вошла в комнату и, скользнув под одеяло, устроилась рядом со мной. Она знала, что я не оттолкну ее в плохом настроении и не стану срывать злость. Но тем, кто мучил меня рано или поздно придется ответить. Я найду способ и средство. Никогда не умела прощать.

Глава 5

Мои руки растянуты в стороны и привязаны к батарее. Запястья ранит тонкая прочная нить. Боюсь, что она постепенно перережет кожу, мышцы, вены, кости. Окровавленные кисти рук упадут на пол. Я буду кричать от ужаса, смотря на уродливые обрубки… Это будет позже, а сейчас обнаженную спину обжигает нагретый металл. В комнате есть кто-то еще — я вижу размытый силуэт в углу.
— Пожалуйста, хватит! — кричу, надеясь на жалость. — Мне больно!
В ответ раздается издевательский смех.
— А почему мне нельзя причинить тебе боль? Я имею на это право.
Съежилась от страха. На глазах наворачивались слезы. Чьи-то ладони сжали мне плечи. Не могу высвободиться, и придется терпеть. Я зажмурилась.

На мне надеты разодранные на коленках джинсы. Обезображенное тело выставлено напоказ — стыд выворачивает меня наизнанку. Прижимаю колени к груди, чтобы хоть немного закрыться.
— А теперь скажи, что любишь меня, что готова пожертвовать ради меня жизнью, — шептал демон. — Скажи!.. — сильные пальцы сжимались на моих плечах. — Я приказываю, скажи!.. — горячая волна растекалась по голой спине. — Давай уже говори! И после этого только я буду издеваться над тобой…

Комната дрожала от дикого хохота, а я проснулась, задыхаясь от страха, и тихо лежала, боясь пошевелиться.

***
Утро — да что за отвратительное время суток! Беспросветное, наполненное смутной тоской и банальным желанием выспаться. Особенно мерзко тем, для кого вчерашний день прошел так же неудачно, как мой…
Моя мечта в момент пробуждения до комизма примитивна — пусть обо мне все забудут на пару дней. Ведь это же выходные. Немного прийти в себя — мне ничего больше не нужно.
То ли во сне, то ли наяву слышится, что в доме посторонние люди — ходят, говорят. Сжимаюсь в комок — не хочу, чтобы они входили сюда, заглядывали в мою комнату. От слишком громких звуков непроизвольно вздрагиваю, как от ударов. Лишь бы голоса оказались очередным страшным сном! Дверь открывается. Втягиваю голову в плечи. Мысленно прошу: «Не надо». Кто-то теребит меня за руку. Прикусываю губу, чтобы не закричать и открываю глаза.
— Мама?.. Что-то случилось?..
— Да. Собирайся! — она непривычно бледна и веки покраснели.
— А что случилось?..
— Собирайся!.. Мало времени!.. — резкое повышение тона.
Да, ответа на простой, казалось бы, вопрос, я не получу. Почему она так злится, когда я спрашиваю?..

Под косыми взглядами теток, оккупировавших нашу квартиру, иду в ванну. Мне кажется, они видят, как выглядят мое тело через балахон и наброшенное поверх полотенце. Чувствуют, что мне больно и откровенно рады этому. Что если кто-то из них схватит меня за предплечье, которое сейчас сильно распухло, чтобы сделать еще хуже? Почему в нашей квартире столпотворение родни?.. Что случилось? Война? Потоп? Конец света?
Теперь они слетелись сюда со всей округи и смотрят на меня, как на малолетнюю распутницу и наркоманку. Я пытаюсь понять, отчего так. Круги под глазами?.. Кожа бледная?.. Всего лишь недолюбливают?.. А остальное всего мои домыслы?..

Я стояла в ванной на коленях перед краном воды. Как же должно быть жалко выгляжу сейчас — изуродованное и вдобавок избитое существо. Может еще не поздно разобрать бритву? Нет, мне просто не дадут истечь кровью. Какой-то понимающий человек щелкнул выключателем, проходя мимо. Стало светло, и я зажмурилась. Открыв глаза, увидела свои тонкие запястья с красными пятнами содранной кожи. К горлу подступил комок — стоило пытаться защитить себя с такими руками?..
Выпила две таблетки анальгина, запив водой из-под крана. Поразмыслила над третьей и решила повременить. Голова немного кружилась. Слабость была такая, что хотелось лечь и тихо умереть. Впрочем, на что я надеялась — дешевое обезболивающее сразу же вернет меня к жизни?

Мне не к чему, чтобы кто-то видел, как я глотаю таблетки. Сколько тогда будет проблем!.. Вчерашние «приключения» покажутся детской игрой. Кто-нибудь станет слушать мои оправдания? Взрослые — мудрые и добрые существа, которые обязательно поймут и помогут. Да, кто выдумал этот бред?..

Во рту осталось сладковатое послевкусие от таблеток. Я оделась и вышла из своего укрытия. Стало чуть полегче, но теперь захотелось лечь. Поставить чайник не позволили. Поесть мне никто не предложил, поэтому я взяла пару булочек на кухне, надеюсь, владелец не сильно расстроится.
Как только боль пройдет — захочу есть, и это будет очень мучительно, потому что с прошлого утра в желудке пусто. Кроме еды в потрепанный рюкзак наскоро сунула пару книжек. Свидетелем этой сцены стала, стала тетя Маша, маленькая сморщенная злобная старушка. Увидев книги, она живо заголосила:
— Вот ведь тварь неблагодарная!.. Она читать на похоронах собирается!.. Гадина, сквернавка, урод, мерзавка, дрянь, зараза, змея, мразь!..

Силится поднять костыль для удара. Ну почему никто не вызывает «скорую» истерика у бедной маразматички! Стоп. Какие похороны? А собственно мне-то какая разница? Отступаю назад и ухожу на улицу.

Холодно. Промозгло. Ранняя весна, но теплее, если сравнивать с зимой. Вверху над домами рвались тяжелые серые облака, иногда в клочьях их показывалось вылинявшее небо. Здесь в низу тонкие ветви деревьев сгибались под порывами ветра, дрожали глубокие лужи, в которых чистая дождевая вода неотделима от грязи.
Проклятья тети Маши слышны и здесь. Некоторые особо удачные я записала. Люди вроде нее на всех углах кричат: «Современная молодежь — выродившиеся распущенные алкоголики!», а сами великолепно сквернословят и грубят. Почему так?.. Она, которая орет на весь двор непристойные слова — образец культуры и благовоспитанности, а я выродок? Почему в мои обязанности входит уважать старших, а за что? Хотя, к примеру, филологу, пишущему о ненормативной лексике этот индивидуум был бы интересен.

Наконец, она замолчала, и теперь единственные звуки, нарушающие тишину тоскливые завывания непогоды. Мне становилось легче — холод разогнал остатки сна и притупил боль, а на душе остался отвратительный осадок.
Как сделать так, чтобы после жестоких выходок какой-нибудь скотины следы оставались на теле, и грязь не касалась души? Создать вокруг нее невидимые стены, чтобы защитить или научиться вынимать из тела? Наверное, стоит попробовать, но почему-то я уверена, что ничего не выйдет или мне понадобятся две души…

Хотелось вновь оказаться в тепле — дома уютнее. А здесь, под низким хмурым небом — спокойней. На улице, среди непогоды мое одиночество добровольное, а в квартире оно станет вынужденным.

Тетушки одна за другой выплывали из подъезда. Решив не создавать себе лишних проблем, ушла подальше. Через несколько минут за ними приехал основательно облепленный грязью маленький белый автобус. Посмотрим, куда он привезет меня. Не в ад же, надеюсь…

Глава 6

Я по-прежнему не знала, кого «благодарить» за то, что мне не дали спокойно отлежаться, и почему-то становилось тревожно.
Черные платки и косынки, «горестные» лица, вздохи, разговоры вполголоса. На мгновение мне почудилось, что это мои похороны. Ведь я могла умереть во сне. А что если действительно так?.. Иллюзия, созданная моим воображением в творческом союзе с надломленной психикой, оказалась такой правдивой, что в нее хотелось верить. Уже появилось чувство глубокого покоя, согревшее изнутри. Кто-то случайно толкнул меня, задев свежие ссадины на плече, и морок развеялся…

Забравшись внутрь развалюхи, села у окна — его заклинило, и ветер врывался в салон трясущегося на кочках автобуса. Люди старались держаться подальше от сквозняка, а я от людей, вышло даже гармонично. Чтобы отвлечься, разглядывала пассажиров и ради развлечения предполагала, что они обо мне думают. Это не ненависть к себе — просто попытка занять мысли хоть чем-нибудь. А еще можно гадать по кому же я должна горестно вздыхать, ронять фальшивые слезы и сморкаться в рукав — черного платка мне не дали, и за неимением лучшего, думаю, сойдет.

Я почувствовала на себе чей-то внимательный взгляд. Выяснив, что это премилая девочка и тут же отвернулась. Ее черты лица казались мне знакомыми, но как, ни старалась вспомнить, где видела ее, не могла. Напрягала память до боли в висках — без толку. Появилось тревожно чувство, будто с ней что-то не так. Снова посмотрела в ее сторону. Девочка одна стояла, хотя в автобусе достаточно свободных мест. На чокнутой надето строгое коричневое платье с белым воротничком — школьная форма прошлых лет.

И не холодно?.. Да, какое мне дело до этой ненормальной? Сделав вид, что за окном происходит что-то невероятно интересное, я постаралась забыть о ней. Стоило отвернуться, и невесомо-легкая рука коснулась моего локтя. Вздрогнув с невольным испугом, увидела, что незнакомка стоит рядом и заглядывает мне в глаза.
— Что тебе нужно?.. — вышло даже грубо.
— Здесь свободно, — жестом указала на сиденье рядом со мной.
— Нет!..
— Теперь нет, — поправила, усаживаясь рядом.
— Кто ты какая?..
— Не удивительно, что ты не узнаешь меня. В прошлую нашу встречу, я выглядела иначе.
— Я очень рада тебя видеть. Какая встреча!.. Всегда приятно повстречать родню!.. Как я счастлива! Это все, что тебе хотелось услышать? Тогда не мешай моему одиночеству и созерцанию прекрасного вида из окна.

Она весело рассмеялась — не обиделась, не ответила такой же грубостью и не ушла. Мне стало жутко, и захотелось бежать, куда глаза глядят. Передо мной первый человек, который искренне, без злости и желания задеть смеется над моими колкостями. Смотрела на нее расширенными от ужаса глазами. А она взяла меня за подбородок и развернула к себе — я попыталась отстраниться.
— Не смей — вижу тебя в последний раз.
Остановленная этой странной фразой, я неподвижно застыла. Прикосновение ледяных пальцев неприятно. Несколько мгновений смотрела ей в глаза и как будто начала вспоминать, где их видела, как вдруг сумасшедшая обняла меня. Необъяснимый страх давил на грудь. Я вдруг поняла, что никто из ехавших людей в автобусе, не смотрел в мою сторону.

Стекло рядом со мной покрылось коркой льда, как бывает зимой. Не веря своим глазам, притронулась кончиком ногтя, а затем провела черту. Маленькие льдинки осыпались мне на пальцы, тут же тая и оставляя ощущение холода.
— П-призрак?.. — спросила я запнувшись. Она кивнула. — Люди не замечают меня. Это ты как-то сделала? Ты решила меня убить?..
Горькая усмешка исказила ее лицо. Молчание продолжалось уже довольно долго.
— Так и скажи. Мне вообще-то все равно, только кошку жалко. Кто будет заботиться о ней?.. — не выдержала я.
— Что за глупости?.. Я попрощаться пришла. Мало знаю о тебе, но поверь, так лучше. Ведьмы мало общаются со своими семьями, так безопасней.

Ведьмы?! Ну, теперь-то мне понятно! Итак, новая версия происходящего: сколько я вчера выпила таблеток — три. А потом добралась до самодельной настойки от простуды, в составе которой есть спирт. А что потом? Зелье внезапно закончилась и я уснула. Что за музыку слушала на ночь?

Так вот как выглядят глюки! Ну, здравствуйте родимые! Я смеялась, прижимаясь лбом к коленкам. Чуть не упала с сиденья. Другие не видят мой припадок, это происходит в моей голове! Одно не давало мне покоя, разве во снах бывает боль?..

Читать полную версию бесплатно — litnet.com/book/vedmina-dolya-b14223


Свидетельство о публикации №9270

Все права на произведение принадлежат автору. Марина Солодова, 16 Апреля 2018 ©

16 Апреля 2018    Марина Солодова Рейтинг: +1 0    145





Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии и оценивать публикации:

Войти или зарегистрироваться


Чтобы общаться и делиться идеями, заходите в чат Telegram для писателей.

Рецензии и комментарии ()



    Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии.

    Рейтинг
    Тени смерти 0 +1
    Проклятый мир 0 +1


    Легенды Аурелии

    Загадочный мир, населенный эльфами, нимфами, гномами, драконами и другими существами… Вы наверняка скажете, что это всё выдумки. Есть лишь наш реальный мир с его повседневной суетой, заставляя людей каждый день торопиться на работу и по своим делам. .. Читать дальше
    191 0 0

    Перламутровые Глаза

    -Кто ты?, — Спросил тихо рыцарь, глядя на красивую деву, стоящую, посреди пещеры.
    Она продолжала молчать. Ее восхитительные перламутровые глаза смотрели на него без страха. Ее, похоже, не заботило ни то, что она голая стоит глубоко в подземелье..
    Читать дальше
    128 0 +1