Пиши .про для писателей

Маяк

Автор: Alexander_IZV

Я поднял руку, вытянул её из-под одеяла и увидел, как на неё не уничтоженный ночной тьмой падает лунный свет из приоткрытого окна. Несколько минут, кажется, я изучал его, этот блеск, что ложится на поверхность кожи. Он был прекрасен, белый, как парное молоко и освежающе холодный как ночной ветер, что создает усталые и неспешные волны моря Иниок. Я слышу со своей кровати, как они разбиваются о неприступные берега и утёсы.
Часы в прихожей, огромные, неуклюжие и вычурные, намного старше меня, отбивают свой привычный ритм, но вот замирают на несколько отчетливо слышных секунд и знаменуют начало нового дня. Их звон в ночной тишине становится ужасно громким и настойчивым, он словно сотрясает стены, но это лишь мой чуткий слух, подкрепленный окружающей тишиной, усилил его.
Дождавшись последнего удара, я неохотно поднимаюсь. Опускаю босые ноги на холодный, словно покрытый крошечными капельками росы, деревянный пол. Я надеваю свою одежду аккуратно сложенную на стуле напротив, она тоже холодна и заставляет тело озябнуть под ней. Выбравшись из своей спальни, я бреду по длинному коридору второго этажа к лестнице вниз. Не включая свет, скорее по памяти.
В первые дни своего пребывания здесь, я боялся, кажется, абсолютно всего, я был маленькой мышкой, что в отведенное ей время каждый день выбирается из уютной норки, страшась всем своим крохотным естеством огромного монстра. Но теперь, я спокоен, всё знакомо и окружающие предметы приевшиеся своей обыденностью больше не рисуют в моём сознании жуткие образы.
Всё идет своим чередом, я спускаюсь вниз, прохожу мимо огромных часов и оказываюсь перед входной дверью. Теперь звук близкого моря слышен ещё отчетливее, чем наверху, словно волны стучатся в крепкую дубовую, обитую металлом дверь.
Натянув на ноги кожаные сапоги, я, отперев последнюю преграду, вышел во двор. Осмотревшись и не увидев ничего, что могло бы вызывать волнения, я направился к берегу. Ночь оказалась спокойной, штормы по счастью обходили мою гавань, а воздух был чист, как и всегда. Несмотря на кажущуюся внутри моего дома близость морских вод, до моря было достаточно далеко. Всё дело в необычной акустике, которую создавал сам остров, те редкие моряки, что прибывали сюда передохнуть и поделиться со мной, или же моими предшественниками причудливыми историями и сказками, прозвали остров «Поющим» или «Шепчущим», они говорил, что звук от этого чуда был слышен за километры. Больше всего я любил рассказы о морских богах и таинственных созданиях не таких уж фантастичных, но от этого не менее страшных из самых глубин черных океанических вод.
Я обогнул небольшой лесок, так я его называл, скорее в шутку, деревья здесь, росли плохо, опытные геологи говорили мне о странном строении почвы на глубине, именно оно и мешало прорастать даже самым крепким корням.
За ними располагалось море, пожалуй, в такие мгновения оно было наиболее прекрасно. Луна что казалась совсем маленькой и испускающей слабый тусклый свет, когда я смотрел на неё из окна своей спальни, здесь чудным образом преображалась.

Позволив себе минуту полюбоваться открывшимся мне видом, я направился дальше, по песчаному берегу в сторону возвышающегося над землей и водой маяка. Сейчас он не горел, и я был обязан снова зажечь его. Вблизи это здание вызывало странный трепет, оно было поистине огромно, выше тех деревьев, что росли на острове и уж тем более моего скромного дома.
Маяк, казалось, пронзал звёздное небо. Я вытянул из кармана куртки связку ключей и, найдя нужный, отпер местами прогнившую, но ещё способную служить мне, дверь. На меня рванул ворох ароматов, их всех перекрывал один, будто вековая сырость. Роса, Посейдон знает как, проникала сюда и день за днем, незаметно, но неотвратимо уничтожала деревянные поверхности внутренностей маяка. Изъедала ржавчиной металл.
Наверх вела круговая лестница, по счастью она была полностью каменная, так что идти по ней можно не опасаясь неожиданного обвала и падения. Я двигался медленно, постоянно глядя наверх, чтобы определить, сколько ещё идти, опираясь о холодную поверхность стены. Тут и там в неподатливом камне были высечены крошечные окна, они, подобные иллюминаторам морских судов, всё же не могли показать наблюдателю открывающейся за ними вид.
Я не обращал на них внимания, стараясь как можно быстрее добраться до высоты. Эта круговая замкнутость тяготила меня. А черные стены давили со всех сторон так, что подъём оказался достаточно суровым испытанием.
Удивительно, что красота острова и ночных вод, звёздного неба и луны может соседствовать с таким ужасным местом как этот проклятый маяк.
Ступени закончились, а передо мной ещё одна дверь и ещё один ключ мне потребовался, чтобы открыть её. Со скрипом, местами сухое дерево, раскрывает передо мной крохотное помещение. Скромный и, как кажется на первый взгляд, уютный интерьер. Другое более крупное окошко выходит в сторону моря, сквозь него почти не проникает лунный свет, так что здесь достаточно темно. Я, чуть пригнувшись, прохаживаюсь по помещению и, найдя, наконец, на ощупь, небольшой металлический шкафчик в стене не без помощи совсем маленького ключика отпираю его. Машинально кладу руку на обитую резиной рукоять и опускаю рубильник вниз. Проходит несколько секунд, перед тем как свет, подстегиваемый запущенным электричеством, заполоняет крохотное пристанище аляповатого мага из детских сказок.
Здесь я ничего не трогал. Так мне посоветовал мой наниматель, привезший меня сюда и сделавший небольшую скоротечную экскурсию постоянно повторяя одно и то же, что я и сам во всём разберусь…
О прошлом смотрителе маяка ходили странные слухи. Моряки, а они оказались достаточно суеверными в большинстве своем, первое время побаивались меня. Я пытался расспросить у них, что случилось с моим предшественником, но это дало мне только лишний повод нервничать. Они отмахивались от моих вопросов, и старались как можно быстрее перевести тему. В конце концов, я сдался, однако внутри, где-то глубоко, мою душу раздирали вопросы и, возможно, беспочвенные страхи.
Я огляделся, всё вокруг говорило о заброшенности. На книгах в небольшом шкафу у стены лежала пыль мудрых веков. Стены и углы поросли паутиной, их сплетали отвратительные, громадные пауки, коих тут было в изобилии особенно в старых и не посещаемых зданиях, таких как этот маяк. Я невольно содрогнулся, припоминания одного особенно огромного «восьминогого», которого увидел восседающим на горе книг сгруженных прямо тут на письменном столе у окна. Он не двигался и просто смотрел на меня, так что сперва я подумал, будто это какая-то странная фигурка, небольшая статуэтка, которую я раньше не замечал. В какой-то момент я даже приблизился, чтобы взять её и рассмотреть поближе, но в один миг отдернулся, когда то, что до этого казалось не живым встрепенулось и ловко, но так неестественно для человека, отчего и пугающе, перебирая своими маленькими ножками, скрылось за кипой разбросанных по деревянной столешнице бумаг, и больше мне не показывалось.
Я выдохнул, потряс головой и, вспомнив, что слишком много времени уже нахожусь здесь начал подниматься наверх. К люку в потолке вела самая обычная лестница, вертикальная и металлическая.
Наверху ветер только набирал силу, здесь было поистине холодно. Зато открывался чарующий вид почти на весь остров, на мой дом, лесок, не видно было лишь противоположного берега острова.
Но вот нечто совсем иное привлекло моё внимание. Рассматривая неспешно движущиеся волны, мой взор привлекла странная темная фигура, что лежала на берегу, на белом песке, где я проходил по дороге к маяку. Она, практически не освещаемая светом слабеющей луны, выглядела как поваленная верх дном небольшая лодка или корабельная шлюпка. Впрочем, с такой высоты разглядеть, и быть точно уверенным в чем-либо, было трудно.
Я вернулся к работе, дрожащими от непонятного, наступившего мгновенно волнения руками включил огромный прожектор. Некоторое время, пока глаза не привыкли к сильному свету, я не видел почти ничего. Механизм прожектора запускал его вращение спустя несколько минут после включения. Так что в конечном итоге маяк освещал огромную территорию вокруг себя. Я лишний раз убедился в исправности системы, это входило в мои обязанности, быстро оглядев огромную машину, начал свой спуск обратно.
Если бы я знал, что увижу на собственном берегу. Если бы только знал, насколько человек в мнимом своем величии мелок перед лицом коварного случая, я бы, наверное, остался на этом маяке, пристанище книг, пауков и крыс, которых, всё же слишком много для металлической конструкции.
Но нет, долгий спуск только больше разжег моё любопытство. Мысли в голове текли спокойным ручьем, я уже не страшился недавних опасений. Даже позволял себе украдкой насмехаться над излишне верующими во всякую чушь и детские сказки, моряками. Лелеял мысли о скором сне и о том, чем займусь завтра, точнее уже сегодня, утром, когда проснусь. Это небольшая лодка на берегу, думается мне, была занесена сюда приливом морских вод, возможно, её потерял один из кораблей, что проплывают мимо.
Волны всё так же медлительны, они с явной неохотой накатывают на песчаный берег. Здесь и там на нем валяются самые разные морские обитатели, я вижу выброшенных мелких рыб и морских звёзд. Некоторые ещё шевелятся, странно и отвратительно, бьются в агонии.
Впереди… Оно, то, что я так и не смог разглядеть с высоты маяка. Свет луны странным образом не накрывает эту фигуру. Я замедляю шаг, иду ещё медленнее, не спуская взгляда, как завороженный, не в силах ни остановиться, ни отвернуться… Слышу лишь странное, мелодичное созвучие накатывающей волны и биения моего сердца. С каждым шагом я понимаю, это не лодка. Не шлюпка и вообще не то что способен создать человек. Это не металл и не дерево.
Не многим знакомо это чувство. Увиденное обескураживает меня настолько, что мои самые ужасные и мерзкие представления о мире, о его действительной сути стираются в порошок. То, что я раньше называл отвратительным и богомерзким становиться никчемным ребячеством. Я останавливаюсь прямо перед панцирем отвратительного морского создания.
У меня нет сил описать то, что я увидел самой спокойной и тихой ночью на острове у моря Иниок. Я до сих пор вспоминаю те долгие минуты, что провел там, с необъяснимой заинтересованностью, изучая, выброшенный из темной бездны, ужасной и отвратительной в своей бесконечности, труп создания. Жизнь проносится перед глазами, моё сознание кажется готово умереть.
Воспоминания даруют мне призрачное забытье. Среди множества бессвязных видений в голове всплывает одно очень отчетливо и ясно. Маленький амулет в форме египетского жука скарабея. Символ древней и забытой религии. Он серебряный и чистый отражает блики ярких пляшущих в жерле домашнего дракона-камина огненных демонов. Я почти обжигаюсь, притрагиваясь к нему, мне страшно. Я аккуратно беру его, и медленно, всё ещё обдумывая следующий шаг, надеваю. Меня постигает странная разочарованность, будто должно было произойти хоть что-то.
Осознаю себя много позднее. Я нахожусь в странном преклонении перед неведомым созданием, которого даже не способен назвать. Эта… Тварь, только сейчас я почуял какой отвратительный запах разложения и порчи оно испускает. Оно, то, что я могу описать как смесь всего самого отвратительного, хотя в этом я уже сомневаюсь, на что только способна природа в своем безумном воплощении. Из-под небольшого, но на вид прочного панциря, покрытого илом и морскими водорослями, отходят множественные разноформенные и разноразмерные отростки, напоминающие хоть и изуродованные, явно исковерканные, человеческие руки. Каждая конечность словно надломана неимоверной силой, но я замечаю в них некую своеобразную правильность видимо присущую этому существу. Короткое и тонкое тело с толстым, наполненным чем-то животом, я вижу, как он оттопыривается и заметно выделяется, заканчивается длинным отростком, напоминающим рыбий хвост, жесткий и костлявый, чешуя почти содрана с него так что мне открывается кость хребта.
Моё любопытство иссякает, замещается воющим страхом. Я внезапно осознаю, что здесь один, что одиночество, дарующее мне некую защиту от прочих мне подобных, обернулось против меня. Я кричу. Кричу неистово и дико, почти рыдаю, с трудом поднимаюсь на неустойчивых ногах и бегу, бегу прочь отсюда!
— Наверх! Надо наверх! Наверх! – Обуявший меня смертельный ужас несравним ни с чем, ибо воспоминания не дают мне спать. Я корю себя, что не оставил проклятую, неизвестную мне тварь, что чертово любопытство вразрез с рассудком позволило мне осмотреть её. И сейчас, закрывая глаза, я вижу его. Я вижу и содрогаюсь, лик самой тьмы, чьи раскрывшиеся черные глаза смотрят на меня. Лицо, если это можно так назвать, я различаю гримасу, странного искаженного самодовольства и насмешки. И черные, толстые волосы исходят от головы, идут дальше, покрывая остальное тело, выбиваются из-под зеленого панциря.
Слёзы текут из моих глаз, а к горлу пристает мерзкий комок ядовитой желчи. В путанице волос и искажении этого существа явно иного мира я различаю толстую шею. На ней, отражая своей чистой поверхностью, угасающий перед наступлением солнца, лунный свет, болтается серебряная цепочка, её тоненькие колечки оплетают чешуйчатую шею.
Повинуясь первобытному страху перед неизведанным, я бегу по ступеням проклятого мной же, но такого спасительного маяка. Мне слышаться звуки моря, шелест волн и биение сердца, чем выше я поднимаюсь, тем отчетливее слышу также стон машины, что заставляет этот маяк работать. Именно там я ищу спасение, именно там, на вершине, забираюсь всё выше и выше.
Я увидел на шее проклятого существа, именно то, что даровало мне странное спасение от детских ночных кошмаров. Я влетаю в небольшое и уютное помещение, с красивым видом на прекрасное море и огромным количеством пылившихся тут целую вечность книг. Я запираю дверь и, используя последние силы, отползаю к шкафу. Встречаясь спиной с гладкой поверхностью, расслабляюсь и почти мгновенно забываюсь в причудливом видении. Некоторое время тело сводят судороги, я словно падаю в бездну открывшихся лишь для меня мрачных водных просторов. Падаю и попадаю в древний город отвратительных, неестественных для меня созданий. И зовется он «Город под водами Иниок». Я всматриваюсь в знакомые мне, будто с рождения лица, и вижу безумное подобие. Я вижу и в страхе хватаюсь за грудь, пальцы моей кривой руки находят на ней нечто овальное и твердое, отрывая этот предмет от скользкой поверхности тела, я подношу его к глазам, чтобы рассмотреть.
Голова кружится. Я опускаюсь на песчаное дно, тут темно, но по каким-то причинам мои глаза спокойно различают каждую фигуру и силуэт глубин. Оказавшись на твердой поверхности, я вновь всматриваюсь, и с горьким сожалением понимаю, глаза не обманывают. В моей руке та самая фигурка египетского скарабея, цепочка этого амулета оплетает мою шею.
Я пробуждаюсь, неожиданное прозрение, посланное, кажется темными богами, заканчивается. Я поднимаюсь и на деревянных от оцепенения ногах прохожу к столу и раскрытому окну. Срываю с груди проклятую цепь и выставляю руку вперед, готовясь опустить проклятое серебро в колышущуюся бездну. «С меня довольно!» — Почти кричу, но ни звука не исходит, губы мои сжаты, а зубы вот-вот раскрошатся, с такой силой они прижаты друг к другу. Я почти отпускаю амулет, когда взглядом натыкаюсь на небольшой листик с рисунком и некими подписями и пояснениями, его видимо оставил мой странный предшественник, такой же безумец, как и я, сосланный на этот остров для совершенно одинокого и давящего существования, посреди бездонных вод некогда великого в своей обширности моря.
Я аккуратно ложу амулет на стол и подношу к нему странный обрывок бумаги… Там нарисован именно мой амулет, небольшой скарабей или же нечто что очень его напоминает. Пометки безумца бессвязны, но одно я различаю точно, одна из последних записей некого Рона Виара гласит:
«Открывший врата в бездну знает, как она глубока и бесконечна в величии своём и безумии. Но знания, что хранит она, явно бесценны для каждого ищущего спасения от ненависти и безразличия этого мира в лице ненависти и безразличия великой, вселенской силы…».
Природа милосердна… Кто бы, что не говорил, до поры она хранит нас от своих жутких тайн. Бог знает, какие создания скрываются в бесконечной пустоте морских и океанических вод.
В дрожащие руки я беру ручку и сажусь за небольшой столик, заваленный кипами книг, и завершаю записи безумца Виара, я пишу несколько строк, о смысле которых лучше будет умолчать, ибо знания, это та вещь, от которой нам, порой следует рьяно оберегать хрупкое сознание.
Я отрываюсь от письма и слышу, глухой стук, что нарушает ритмичную идиллию морских волн и воя недремлющего ветра. Я поворачиваю голову и смотрю на закрытую мной в иступленном, безумном страхе дверь, в ответ, будто, на мой взор за этой дверью вновь раздается стук, более настырный.
Я со странным невозмутимым спокойствием скорее обреченности, чем надежды, оборачиваюсь и с нервной, дрожащей ухмылкой гляжу на не слишком красивый, скорее написанный в спешке рисунок скарабея.
Снова пишу, прямо под ним, вывожу свои, возможно последние слова:
«Оно за дверью и оно пришло за мной, великое возмездие за великое любопытство…»


Свидетельство о публикации №7125

Все права на произведение принадлежат автору. Alexander_IZV, 08 Января 2018 ©

08 Января 2018    Alexander_IZV 0    13 Рейтинг: 0

Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии и оценивать публикации:

Войти или зарегистрироваться


Чтобы общаться и делиться идеями, заходите в чат Telegram для писателей.

Комментарии (0)

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.


    + -