Пиши .про для писателей

Лучший день в его жизни

Автор: Василий

Горячий асфальт, палящее солнце, марево. Мурат наклоняет высокий стакан и золотистое пиво слегка щиплет язык, льется в глотку. Глубокий вздох наслаждения, стакан опускается на теплый, заляпанный и посеревший пластик столика в уличном кафе на длинной набережной Гагры. Подул бриз со стороны лазурного, плещущегося совсем близко моря. Мурат подставляет ветру покрытое потом, испещренное морщинами и рытвинами лицо, вдыхает прохладу и свежесть, что на миг перебивают запах дымящегося в стороне от навеса кафе мангала. Из-за прилавка громко играет музыка: веселая, летняя мелодия пульсирует барабанами и синтезатором. Мурат снова отпивает пива, смотрит на колышущееся море, до самого горизонта покрытое золотыми блестками солнца. Детский крик доносится со стороны журчащего фонтана, мать, немолодая грузинка, бежит к запнувшемуся малышу.

Мурат осматривает свои большие волосатые руки. Смуглая кожа, толстые пальцы, черные полумесяцы под неровно стриженными ногтями. Жесткие подушечки трутся друг о друга, шуршат, как шуршали прошлой ночью по нежной коже. Мурат вспоминает теплое прикосновение, скользящую по загорелой спине ладонь — неуверенно, робко. Мурат накрывает ее грудь, ползет вниз, по такому милому животику и дальше, к соблазнительной промежности. И он шепчет, шепчет ей в ухо, горячо и пьяно… Его первый и последний раз с ней.

В детстве Мурат частенько приезжал в Гагру с матерью, жили они недалеко. Она покупала ему и младшей сестре по дорогущей — двадцать восемь копеек — “Лакомке” и умиленно растягивала тонкие губы в улыбке, глядя как дети, тогда еще в начальной школе, уплетают холодное, покрытое глазурью сладкое угощение. По оживленной набережной прогуливались в футболках и джинсах, цветастых юбках и коротких платьях туристы со всего Союза. Мурат с любопытством смотрел на них, модных, улыбчивых, счастливых. Лето всегда было для него праздником: гостиницы и санатории распахивали свои двери, принимая поток гостей, город, да вся Абхазская Республика оживали. Казалось, все время играла музыка, все улыбались, как на старых пожелтевших фотографиях.

Мурат переводит взгляд с рук на чернеющий проем пустого окна возвышающегося на другой стороне улицы пансионата. Заросшая сорняком каменная кладка, проржавевшие ворота — грустная, никому не нужная постройка. Мурат отворачивается. Нет, он не позволит подобным мыслям о обедневшей, непризнанной родине омрачить такой день.

Быстро допив пиво, Мурат встает и бредет по горячей набережной. Над обжигающим асфальтом дрожит нагретый за день воздух. Жаркое лето выдалось. Людей нет почти, мало кто прогуливается. В подмышках снова проступает пот, соленые капли текут по лицу, и Мурат сворачивает в укрытый тенью пальм сквер, присаживается на лавочку. Любуется широколапыми растениями, неровной кладкой тротуара. Сегодня все красиво.

Изогнувши спину, подобрав под себя колени, на краю пестрой клумбы неподалеку сидит русская девушка. Соблазнительно вытянутые губки, взгляд чуть исподлобья, она смотрит на молодого парня с фотоаппаратом.


— Еще чуть левую подвинь, — говорит парень, и подруга сгибает обнаженную, длинную, коричневую, гладкую, соблазнительную ногу сильнее. Несколько раз щелкает камера.

Мурат наблюдает за парой с умиленной улыбкой. Сексуальная девушка — красивые ноги, изгиб спины — напоминает ему о вчерашнем вечере. Как он касался ЕЕ крошечных ступней, скользил грубыми, неказистыми пальцами вверх по гладкой голени, бедру. Как облизнул губы, трепещущие пальцы дотронулись до гениталий. Мурат смотрит на свои руки. Ему хочется думать, что ей они дарили не меньшее удовольствие, чем ему — робкие, неуверенные, запретные касания.

Мурат уехал из Абхазии в девяносто втором, с началом войны. Женат он еще не был, из родственников — только сестра, но ее муж воевал, потому она осталась. Мурат же переехал в Россию, город Ейск, где нашлась далекая родня. Они помогли с работой: Мурат занимался извозом, гонял газель для каких-то мутных мужиков. Потом, как многие в девяностые, торговал на рынке, отдавая за “охрану” приличный процент. Женился на Елене, бухгалтерше, переехал к ней, жили с ее матерью. Когда рынок прикрыли, уже в нулевых, снова занялся извозом. Много всего произошло тогда, но в памяти Мурата то время смазалось в одну сплошную серую полосу, что тянулась до вчерашней ночи.

Отдышавшись и налюбовавшись позирующей девушкой, Мурат встает, идет вдоль сквера, сворачивает с набережной окончательно. Узкие, пустые улочки Гагры, палящее солнце, раскаленный серый камень девятиэтажек. Мурат шагает уверенно, вдыхает горячий воздух, и тот кажется приятным, пахнет сегодня по-особенному, свободнее.

Мысли его все время возвращаются к ночи накануне. Стройное, хрупкое тело на его коленях, неуверенные поцелуи, ее закрытые глазки. Она сказала, что от него пахнет, и Мурат перестал целовать, подвинул ближе, прижался. Его возбужденный член терся о нежную кожу, а она молчала, боялась пошевелится. Он вспоминает это и улыбается самому себе.

Мурат доходит до колхозного рынка. Оживленные ряды, толкающиеся и кричащие люди. Сувениры, разноцветные круги пастилы, мёд, аджика и специи разложены на тесно составленных прилавках, длинными косами свисает чурчхела. Вспотевшие люди торгуются, кричат, передают рубли и пакеты, улыбаются. Много русских, туристы выглядят заинтересованными, делают умные лица, выбирая разлитое по пластиковым бутылкам вино. Копошение, на которое едва ли повлияла погода, бодрит уставшего Мурата. В толпе людей, таких же как он, мужчина чувствует себя живым, сердце наполняется радостью. Вчерашняя влажная ночь, бокал пива, блеск моря — все сливается в такое невероятно светлое чувство, что хочется кричать и смеяться.

Мурат покупает бутылку коньяка у старого абхаза и направляется к выходу. Проходя мимо фруктового прилавка, останавливается, берет апельсин, подносит к носу и вдыхает сладкий аромат.

Апельсинами пах новогодний стол в детстве. Лениво шевелил губами и бровями-гусеницами Брежнев, пьяная мать танцевала, а Мурат с сестрой, забравшись под стол, играли в только что подаренные игрушки.

Апельсинами пах новогодний стол в России. Лениво шевелил губами Ельцин, пьяный друг танцевал, на улице взрывались салюты, Мурат бросил пытаться дозвониться сестре и выпил рюмку водки.

Апельсинами пах новогодний стол в Абхазии. Бодро шевелил губами Хаджимба, пьяная сестра танцевала, на полу сидела шестилетняя Саида, разбирала подарки. Мурат смотрел на девчонку мутными глазами.

Вечер наступает медленно. Уже на совсем ватных ногах Мурат идет от рынка к оставленной неподалеку машине. Прогулка окончена. Шумит мотор, колеса поднимают придорожную пыль, прежде чем выехать на асфальтированную дорогу. Он едет мимо заброшенных домов, помоек, причудливых автобусных остановок. Мурат любит водить.

Всю свою жизнь он провел рядом с машинами. Еще пацаном вместе с дядей по материнской линии частенько проводил время в прохладной яме в гараже, исследуя брюхо “шестерки”.

Позже, уже приехав в Россию, купил “девятку”, что прослужила ему долгие двенадцать лет. Ни разу не возил ее в сервис, всегда ремонтировал сам или с друзьями. Однажды подрался за нее, увидев, как местная гопота пытается снять колеса. С тех пор нос Мурата слегка скривлен влево.

В десятом году, с помощью матери жены, купил “Тойоту” — единственное, что осталось у него после развода пять лет спустя. Развелись спокойно, по обоюдному согласию. Подписав документы в ЗАГСе, в тот же день Мурат позвонил сестре, и та согласилась приютить на время.

Вернувшись на родину, Мурат первые три месяца жил у нее в двухкомнатной квартире, искал работу, помогал с дочкой от второго неудачного брака.

Когда Мурат вернулся в Абхазию, Саиде только исполнилось три года. Он часто играл с темноволосой девчонкой, читал ей на ночь, ходил гулять, пока сестра работала.

Вскоре Мурат начал таксовать, иногда возить туристов из Сочи. Завел знакомство с местным пасечником и виноделом. Те отдавали ему небольшой процент с каждой бутылки или банки меда, что удавалось втюхать доверчивым посетителям.

Крутился как мог, подрабатывая всюду то механиком, то извозчиком. Денег прибавилось, и Мурат снял однушку неподалеку от дома сестры.

Три года прошло.

Вчера позвонила сестра:

— Посидишь с Саидой? Я к Дауру.

— Хорошо.

Они играли. Мурат выпил.

Автомобиль проносится по шоссе, поворачивает. Деревья растут вдоль дороги. Дома, дома, дома. Машина останавливается.

Он целует ее. Он трогает ее.

Домофон пищит. Ступеньки, темный подъезд. Ключ поворачивается в замке.

Он лапает ее. Он раздевает ее.

Коньяк льется в горло. Почти пустая бутылка падает на пол.

Он хочет ее. Он берет ее.

Петля болтается под потолком. Табуретка.

Он насилует ее.

Веревка натягивается.

Он не жалеет.

Тело хрипит.

Он счастлив.


Свидетельство о публикации №11512

Все права на произведение принадлежат автору. Василий, 07 Августа 2018 ©

07 Августа 2018    Василий Рейтинг: 0 0    17





Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии и оценивать публикации:

Войти или зарегистрироваться


Чтобы общаться и делиться идеями, заходите в чат Telegram для писателей.

Рецензии и комментарии ()



    Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии.

    Рейтинг
    Встреча выпускников 0 +2
    Неделя в Ружсгахлу 0 +1
    Труп 2 +1
    Огонь 3 0


    Жизнь и мясокомбинат.Вера,Надя и Любовь

    -Тонары убирают,-по цеху летит новость.
    -Решили открывать стационарные магазины.
    -Последнюю неделю работаем.
    Продавщицу тётю Веру берут весовщиком в предпродажку.
    -Я так и сказала генеральной:-«Светлана Сергеевна, я уже не в том в..
    Читать дальше
    195 0 0

    Страшная тайна

    Тайна женщины — страшная тайна.. Читать дальше
    27 0 +1