Пиши .про для писателей

Нектар



Возрастные ограничения 16+



Рассказ заблокировали на Litnet-e за нарушения правил публикации на сайте (описание средств и способов суицида, попытку его совершения).
А может, не нужно боятся того, что нас пугает. Может лучше постараться понять в чём причина такого страха, узнать, если это опасно, как с этим бороться. Сделать что-то с проблемой, а не сторониться её. Прятать от себя и других такие язвы, значит никогда не найти к ним лечения.

Наши исследования в области путешествий во времени подходят к концу. Скоро все открытия «Авелия» конфискуют и зарезервируют. Мы защитим свой проект, получим Нобели, и разбредёмся по галактической карте. Мой коллега Иргис уже собрал всё своё барахло и послал к чертям коллегию наук, нобелевскую премию, а вместе с ними и свою мечту, побывать на Карибах в золотой век пиратства. К слову, раньше это была и моя мечта тоже. Но теперь, это не имеет значения. Больше не будет такой чудесной технологии, никогда не представится такой возможности, не появиться энтузиазма, не возродится дружба.

Я сижу в лаборатории, частной научной компании энтузиастов «Авелия», в поселении Жаурже, это на планете Айя, без малейшего желания дописать отчёт и закончить с проектом. Два кондиционера, окончательно взбесившись от жары, беспощадно пускали листы моих бумаг по потокам ветра. За ними, пытаясь их поймать, медленно и жужжа гонялись пара дронов. Я уже три часа сидел перед монитором, с чашкой чая в руке. Это мне сообщила Эрия, заглянув ко мне в кабинет, с добрым намерением узнать как дела. Я не нашёлся, что ей ответить и, в итоге, оставил чашку в покое, поставив её на стол, и уткнулся взглядом куда-то в стену.

— Понятно. Куда поедешь после?

Я задумался. И действительно, куда?

— Мне везде некуда, — промычал я в ответ.
Она отвела глаза, не зная, что сказать. Тогда в дверь зашёл Иргис, в приподнятом настроении, которое он попытался привить и нам какой-то несмешной шуткой. После чего привлёк к себе Эрию, излучая сплошной позитив, которым в итоге заразилась и она, начав громко хохотать на весь кабинет. Что именно послужило внезапному упадку моего самочувствия, я точно утверждать не могу. Сперва меня задело полное безразличие Иргиса к моей личности. Потом либо я завидовал их любви, так как сам перестал её ощущать, либо самому факту открытого выражения либидо. Когда люди научатся контролировать свои эмоции, у них будет меньше проблем с проявлениями психологических потребностей. Человек в будущем не будет подвержен такому тормозу во всех его стремлениях и наука начнёт развиваться семимильными шагами. А пока что меня спасает только наручное устройство для контроля потоков крови. Оно немного расслабляет, нормализуя моё настроение.

Через некоторое время я отрешённо вышел из здания и обдумывая то, как лучше всего покончить с собой, направился в сад. Меня уже давно не покидали суицидальные мысли. Я могу гордиться своей жизнью, я был полезен для общества, написал несколько научных книг, передал информацию потомкам, а теперь даже моё имя войдёт в историю. Мне не стыдно умирать. Умри я сейчас, информация обо мне будет жить. Об этом я спокоен. Остальное неважно, ибо истинное достижение чувства собственной важности, сделать так, чтобы тебя помнили. Я нашёл удовлетворение всем духовным потребностям, что у меня были, всё остальное порок, несовершенство человека.

Смысла жизни не существует. У природы нет высокого смысла существовать, всё развивается естественно и бесконтрольно в рамках закона эволюции. Мы родились из ничего, в ничего мы и уйдём после смерти. В такое ничего, какое мы даже не в состоянии вообразить. Где нет, ни времени, ни пространства, ни темноты, ни света.

Я подошёл к парковой лавочке, возле композиции искусственного ручейка и двух деревьев вишни. И, не найдя смысла сесть именно на неё, сел там, где стоял, на насыпной тротуар из мелкой гальки. А ощутив прилив сильной усталости, даже разлёгся на ней во весь рост. Я ощущал себя отвратительно, стало доходить до тошноты. Видимо, в этом был виноват браслет. Мне захотелось дать волю чувствам и я, отцепив защёлку спасительного устройства, выбросил его в фонтан. Тут же меня накрыла тоска по чему-то далёкому, утраченному безвозвратно. Ненадолго я ощутил удовлетворённость в собственном эмоциональном упадке. Я болезненно смотрел в богато усеянные цветом ветки, не видя ничего прекрасного в белоснежных цветках, на которые то и дело садились пчёлы, жужжа и копошась, собирая нектар. Куда прекрасней было бы наблюдать, как Мэри сидит на этой лавочке и, сложив ноги одна на другую, с интересом наблюдает за насекомыми. Я вздрогнул. Теперь это невозможно, и сейчас мы были чужими людьми. Если бы она даже сидела здесь, наверняка даже не обратила внимания на моё потерянное тело. Хуже того, наградила бы холодным безразличным взглядом. От этой мысли мне стало ещё хуже. Что-то защемило в груди. Изнутри меня будто разрывало на части. Подсознательно я думал, что этого никто не поймёт. Наверное, хотелось донести эту боль до других. Уже давно я хотел, чтобы боль была настоящей. Я давно желал быть избитым, покалеченным, таким, каковым я был на самом деле внутри. Моя фантазия начала свою работу, и на меня полетели брызги свинца. Я ясно видел множественные фонтаны крови из моего туловища, куда попадали выстрелы. Наконец они прекратились и я, приподняв голову, чтобы увидеть стрелка, нашёл высокую фигуру Иргиса. Он стоял передо мной с помешанной улыбкой, в руках у него была пара Экюлакохов.

По дороге к ангару меня встретил Шеймас, и смутил новостью, о том, что Мери, с её отцом сегодня отбывают на пассажирском шаттле, и их провожать будет пол поселения. «Значит, Мэри улетит. Что ж, тем лучше», — подумал я. В моём ангаре стоял небольшой шаттл «Дорога времён». Он был в ремонте, и я не смог им воспользоваться. Я не только забыл, что ему нужна замена двигателя, но и то, что он существует. Про него я вспомнил только сегодня утром, вставая с кровати. Мне показалось отличной идеей, отправиться в космос. Теперь от неё придётся отказаться, слишком много мороки. Внутренняя боль всё нарастала, разрывая меня изнутри.

Мы были слишком одинноки в своих лабораториях. Отрезаны от мира и заключены в вечные объятья идеи… мечты. Может не будь мы настолько радикальны в методах работы, всё было бы несколько иначе. Но теперь это не имеет смысла. Его можно найти. Но зачем? Конец всегда один, с этим ничего не поделаешь. Я давно перебрал у себя в голове свою жизнь. Я ничего не хочу, мне ничего не жалко.

На подъёмнике я поднял «Дорогу времён» с помощью пульта. Так я намеревался исполнить то, зачем пришёл сюда, и покончить с собой. Порожний вес этого шаттла в общем составляет двадцать восемь тонн. Сейчас без двигателя и некоторых частей обшивки его вес колеблется около двадцати пяти тонн. Встав посередине огромной тени, застилающей место, где стоял шаттл, я подумал об Иргисе. С ним я теперь не могу найти общей темы для разговора. Он либо не отвечает мне, либо совсем со мной не говорит. Последнее наиболее обидно, отчего я ощущаю резкую душевную боль. Эта боль исходила откуда-то от головы и распространялась по всему телу. Чтобы чётче представить источник боли, моя фантазия живо вообразила, как холодный клинок бьёт меня между рёбер, протыкая насквозь. Я считал это защитной реакцией, чтобы противостоять внутренним переживаниям. Я не уделял должного внимания другу и часто над ним подтрунивал, не оказывая поддержки, когда она ему была нужна. Я сам во всём виноват. Он поступил правильно. К чёрту таких друзей!

А если мы врозь, то мечта о Карибах сама собой отпадала. Да и не в этом дело. Дело в том, что это больше не его мечта. Это была последняя капля. Последняя нить, что держала меня за эту идею. Этот мир мне всегда не нравился. Похоже, что я полностью потерял контакт с ним, и не факт, что нашёл бы в другом.

Ещё я решил вспомнить Мэри. Весёлая и свободная девушка, которой я показался скучен. Она будто источала оптимизм и любовь к жизни. С ней всегда весело. Она никогда не унывает и не сдаётся. За эти многие годы я впервые почувствовал прилив жизни. Я подсел на неё, как на наркотик, достаточно было только увидеть образ. Мэри, — это олицетворение жизни. Как ведро холодной воды, она отрезвляет от мирской суеты, или от смертельной скуки.

Когда я, из всех рекомендаций, выбрал именно её, меня стали уговаривать не делать этого. Я помню, как разозлившись тому, что мне перечат, разбил стекло между кабинетами, швырнув в моего коллегу Майкла стулом. После нескольких намёков от наших спонсоров, я, выяснил в чём причина и ходил к её отцу в администрацию выслушивая бессмысленные лекции о бизнесе. Мне пришлось выказывать интерес, иначе я так бы и не втёрся в доверие, и не заслужил лояльность мэра, которая позволила мне в дальнейшем добиться своей цели.

Зря я не сбежал тогда с ней на грузовом «Зараксе». Захвати сейчас судно и предложи ей эту идею, она наверняка рассмеётся мне в лицо. Боюсь даже представить, сколь мало её со мной связывает.

Теперь я совсем один, прозрачен и невидим, никто меня не замечает, я ни на кого не оказываю действие. И все меня забудут. Благо, я хоть книжки написал, может кто-то почитает. Это чёртова депрессия, но теперь лечить её нет смысла. Я впустил её в себя, она уже давно начала создавать там раковую опухоль. Я, как прокажённый, который ждёт своей участи, теребя и ковыряя свою язву.

Вдруг, я вспомнил образ Мэри, бессмертный и гордый символ жизни. Я решил дать себе последний шанс. Увидится со всеми, кто мне дорог, и если ничего не получится, вернуться в ангар и всё-таки сбросить на себя шаттл. Сначала я пошёл к Иргису. Если бы мне отказала Мери, желания идти к нему могло не остаться.

Я пулей вылетел из ангара, боясь не успеть до запуска, чтобы не упустить Мэри. Сев на платформу, я поехал в комплекс. Зайдя в здание, где находятся личные помещения сотрудников, я направился к Иргису и нашёл его в кабинете Эрии.

— Чёрт! Тебе нужно было постучаться! — Оказавшись в уязвлённом положении он возмутился.

А мне было нечего терять, и я пошёл напролом:
— Ирги, мы ведь друзья, — неумышленно, употребив банальный способ манипуляции, я стал намекать ему на неотложность разговора. — Давай запустим проектный шаттл и, активировав систему, отправимся на Карибы? Эрия будет твоим вторым помощником, так как она по всем пунктам проигрывает мне в знании судоходного дела, а я буду первым.

Он закатил глаза и выпустил из объятий Эрию, которая, уставившись в какую-то точку на стене, всем своим видом обличала мою назойливость.

— Если бы я тебя не знал, я мог бы подумать, что ты спятил. — И наградив меня снисходительно–понимающим взглядом, Иргис принялся утешать меня возможностями новой небезынтересной жизни, и попутно отговаривая от этих «бредовых» идей, называя их наивными и никак не сопоставимыми с реальным миром.

Выйдя из его кабинета, я почувствовал радость маленькой победы. Я переборол себя, начав этот разговор. Я даже ощутил чувство безнаказанности, и вспоминая собственную беспардонную молодость, захотел сделать что-нибудь безрассудное. В итоге, поддавшись мимолётному искушению, я решил играть «старого» себя до последнего. Я зашёл обратно, где по-издевательски начал доставать своих товарищей.

— Эри, прекрати его обнимать! Он безынициативный болван. Отправимся со мной на Карибы! Там загорелые суровые мужчины, настоящие морские волки, крутят штурвал. Никогда не хотела стать как Энн Бонни? Бросай его, у тебя с ним никогда не будет весёлой жизни! Тебя с Иргисом никогда не повесят на одной рее; вас не расплющит ядром; и вы никогда не будете есть человечину, спасаясь от смерти в открытом океане, болтаясь на вельботе.

Эрия громко рассмеялась, закинув голову к потолку, видимо посчитав мою настойчивую агитацию шуткой.

— Ну всё, Эри! — Иргис с озорством вспыхнул и стал наигранно корчить из себя «морского волка». — Я бросаю тебя. Ты слишком мягкотелая женщина. У меня нет ни единого желания брать тебя в столь суровое приключение, где твоё изнеженное сердечко даст слабину, и ты посрамишь честь своего капитана.

А она принялась разубеждать его в обратном, называя зелёным юнцом и настойчиво приказывала принести свою туфлю из дальнего конца кабинета.

Я немного помялся в проёме у двери и, почувствовав себя лишним, вышел в коридор и направился к выходу. Вскоре меня догнал Иргис.

— Дружище, это ведь невозможно, ты же знаешь, — пытаясь восстановить дыхание и положив свою руку мне на плечо, он излагал консервативные мысли, которые навевали на меня грусть и скуку. — Послушай, этот мир тоже интересен. Тебе просто нужно найти занятие.

— Дело тут не в занятии, Иргис. — Я убрал его руку с моего плеча и, не оборачиваясь, поплёлся к выходу.

Завести диалог было совсем не сложно. Ответ был очевиден, но попробовать стоило. О плохом я старался не думать. Так как я выбросил свой браслет, и не мог контролировать потоки крови, я пытался не расплакаться при проходящих лаборантах. Они давно мне причиняли дискомфорт. Я болезненно воспринимал их лицемерные лица, мне казалось меня совсем не уважали. Даже больше, я считал, что меня презирают.

Время поджимало, и я мог опоздать. Но, заметив летательный аппарат Иргиса, я нагло одолжил его без согласия владельца. Сев на сидение пилота в рулевой рубке, я вспомнил, что забыл попросить прощения. Будучи на платформе, направляясь к лабораториям я размышлял, о чём будет разговор, и с чего бы я мог начать. Тогда это показалась мне наиболее рациональным. Но теперь я решил что доставать его ещё и этим было не к месту. Подняв рычаг вертикальной массы, я взлетел и направился к площади, где стоял огромный пассажирский шаттл. В этот момент я испытывал нешуточное волнение. Сейчас я оказывал влияние на мир, а не он на меня. Это было чересчур дерзко, после однообразной и скучной жизни, что довела меня до депрессии. Подумать только: я угнал челнок друга для собственных целей, ворвался в его личную жизнь, варварски приставая к ним с Эрией со своими мечтами, и возможно перебил настроение, спутал им карты. Если бы я туда не зашёл, всё бы шло своим чередом. Я заметил, что мои действия оказывали влияние. От этого нового ощущения жизни по непривычке мне стало не по себе. Я чувствовал себя попаданцем, в один миг перешедшим в актёры с наблюдательного кресла. Я волновался, подсознательно решая, хорошо это или нет.

Сев на стоянку возле огромной толпы, я вылез из челнока и забрался на крышу. Сообразив, что пробираться через толпу будет проблематично, тем более, что я рассчитывал на личную аудиенцию, я стал протискиваться к кабине пилота. Там было более безлюдно, и я беспрепятственно вошёл на борт. Миновав рулевую рубку, я вышел на главную палубу, где меня попытались задержать вооружённые люди. Пара защитников правопорядка, в свойственной практикантам форме, с синими лентами, попросили меня предъявить карточку личности. Пришлось разыграть небольшую сцену с потерей сознания, где я чуть не упал на палубу, но один заботливый работник правопорядка, не допустив такой пренебрежительности к моему собственному здоровью, поймал меня на лету, и я весь дрожа от страха, казалось целую вечность, пытался вытащить из его кобуры пистолет. В конечном итоге, я овладел собой, посчитав риск нелогичным, и резко дёрнул рукоять. К счастью, оба практиканта не были подготовлены к такой ситуации, и сразу сдались.

Так, держа их на мушке, я начал неторопливое движение к погрузочному шлюзу. Эта неугомонная пара всю дорогу пыталась меня урезонить бросить оружие и сдаться, пока, как считал худощавый высокий служащий, ещё не поздно. Я же, в свою очередь, кормил их обещаниями мира и доброжелательных мотивов своего поступка, даже после того, как обманом заставил второго практиканта выкинуть пистолет в сторону. Когда мы уже почти добрались до нужного шлюза, я заметил чью-то спину, выходившую от направления пассажирского входа. Я узнал знакомый белый пиджак, это был Мэр. Он входил в коридор с поднятыми руками. Когда я его окликнул, он нисколько не смутился, а лишь непонятно улыбался мне в ответ.

Я от удивления, даже съязвил по этому поводу:
— Что доигрались? Уже под дулом автомата с планеты выгоняют?

— О чём это ты, Дарррел? — раздражённо спросил старый боров.

— Что Вы тут натворили?

Он вопросительно покосился на меня.

— Видишь, крошка, у тебя есть чёткая причина и ты её знаешь, а у него её нет. Он даже не потрудился её понять. — Прохрипев это в тёмное пространство коридора, мэр медленно опустил руки и приказал всей охране убраться из помещения.

Я недоумённо убрал оружие, пережёвывая новые мысли.

— Думаете, я вас отпущу?

— Это к чему Вы клоните? — Мысленно я уже понимал, о чём будет разговор.

— Я знаю, что никто из вас не выстрелит. У вас не хватит смелости. Убить меня, захватить шаттл, выйти в космос. Ну, молодцы! А теперь куда? — Он негромко посмеялся.

Видимо Мери всё ещё держала его на прицеле, и его заинтересованность пропала с лица. На нём выразилась то ли скука, то ли безразличие.

— Вы что на полном серьёзе предлагаете купить у Вас дочь?

— Купить… Я потратил на неё двадцать лет жизни. Имею я право получить компенсацию?

— Какую компенсацию Вы планировали с неё полу…

Он осёк меня:
— Ещё пять минут, и этим будет заниматься полиция.

— Тогда я Вас застрелю.

— Стреляй, Даррелл. Только она тебе этого не простит.

— У меня нет такого права покупать людей. И у Вас его нет, чтобы их продавать! — разгорячился я.

Он только рассмеялся. Я знал, что тянуть, в глубине души, он не хотел. Но видимо оба варианта событий его устраивали, так что он лишь ждал развязки. Я размышлял, что ему предложить, но ничего мне не приходило в голову. Это было слишком – покупать человека. Такую цену я не мог заплатить. Думая, я неистово возмущался. Я считал его психопатом. Чокнувшемся на выгоде бизнесменом, что забыл, что такое человечность. Я хотел ему это доказать, но знал, что не буду выслушан. Поэтому я, не находя ответа, смотрел в одну точку на его белом пиджаке. Это был рослый и широкий мужчина с сильной мускулатурой и твёрдыми убеждениями. Он постигал жизнь по-своему. В его мире мы всегда совершаем сделки. Любые отношения – это торговля.

— Ну и как по-вашему я могу купить человека?

— Ты её уже купил, Олух. Она неделю со мной не разговаривает. Объявила бойкот. Сегодня кидалась в меня чем попало, отобрала оружие у Джеймса, теперь тычет им в меня, угрожает расправой. Валюта может быть разной, Даррелл. Любовь, дружба, забота, — вот, это тоже способы оплаты. Когда кто-то делает доброе дело, не ожидая ничего взамен, он лукавит. Подсознательно он надеется получить то же самое от мира. В нас заложены понятия честности. Когда любим, ждём от партнёра того же. Вот почему любые отношения, это заключённые сделки. Чтобы сохранить отношения, нужно соблюдать правила договора. Те пары, что расходятся, нарушили правила, и кто-то стал получать больше, чем другая половина. Это нездоровые отношения. Нечестная торговля. Вот что я подразумеваю под ней. Честность.

Я совсем его не понимал. Или начинал понимать, но сомневался.

— В торговле всегда есть выгода.

— Выгода двух сторон. Ты думал, зачем продавцы улыбаются? Чего их не заменили роботы? Это тоже плата. Ты получаешь уважение и чувство собственной важности.

— Но мне нечем платить! — Уже срывающимся тоном я прохрипел в ответ.

Кто-то стукнул в иллюминатор. Мэр залез в карман своих брюк и вынул оттуда маленькую научную рацию. Я стоял в нерешительности, опустив голову, и смотрел на носки своей обуви и на грязные стыки палубной обшивки. Дело в том, что я не знал ответа. Я не был уверен. Ни в ней, ни в себе. Я пришёл сюда с одним вопросом. С вопросом, который не мог сказать вслух. Я хотел узнать, есть ли для меня смысл жить? Нажал на зелёную кнопку рации, он продолжил:
— Мэри, детка, как ты думаешь, почему Шеймаса уволили с завода? — Она молчала. Он глядел в тёмное пространство коридора не меняющимся безразличным выражением лица. — Вот и он такой же.

— Я не безработный! — возразил я.

Он продолжал:
— Он каждые выходные жаловался на свою работу. Да он её терпеть не мог! Он пишет неплохие картины, ты знала об этом? Зачем он пять лет обучался в техническом вузе? Он решил, что так будет выгоднее, понимаешь? Вы не умеете ставить перед собою цели: снуетесь туда-сюда, не зная куда надо. А в итоге, всё выходит боком.

— Это для меня не проблема. Я достиг всех своих целей.

— Вот как? Чего же ты достиг, Даррел?

— Мы сделали машину времени.

— Что это тебе дало? Проект закроют. Путешествия во времени запрещены. Как ты дальше планируешь жить, если уже запорол тридцать лет своей жизни? С кем я должен отпустить свою дочь? С человеком, который не знает куда идёт? — Я ничего не ответил. Под таким углом я ещё не смотрел на жизнь. Он знал гораздо больше меня. Я всегда составлял в голове собственное понимание мира. Мне казалось, что мои выводы исходят из логики. Сейчас я был загнан в угол. Оказалось, что самый важный для меня вопрос был поставлен неверно. Я тридцать лет не замечал не состыковок в собственном мире. Я жил не как учёный, как мальчишка, что хочет развлечений и руководствуется теми самыми чувствами, от которых мне казалось я избавился давно и бесповоротно. Что может быть более нерациональное, чем жизнь одного человека? Двигатель прогресса, это наука. Вот как свершается современная эволюция. Она двигается учёными, что вносят вклад знаний и приближают время открытий. Рождающиеся технологии изменяют мир. Сильные личности задают направление. Моя смерть, это неразумный подход. Главная особенность человека, это открытие. Использование этой особенности есть самая рациональная форма той эфемерной ничтожной, запертой во времени и развитии совокупность физических процессов и явлений, называемой жизнью. Вот он ответ, за которым я отправился в это приключение.

— Я нашёл.

— Чего ты нашёл? — Он внимательно смотрел мне в глаза, как учитель, что спустя долгие бесконечные часы бесплодных уроков, наконец видит плоды своего непростого труда. И он, как наставник и поводырь, зорко наблюдает над моими выводами и контролирует ученика, чтобы тот не упал от неровного движения.

— Я мальчишка… — Я сел на палубу и отполз задом до обшивки.

— Чего ты там надумал? — Он медленно подошёл и нагнулся ко мне. — Чего больше всего хочешь от жизни? Не знаешь? Это легко, ты поймёшь. Ты вдруг поймёшь, чего хочешь, и выберешь путь. Что тебе больше всего нравится делать? От чего получаешь удовольствие? Ты же ненавидел эти лаборатории. Скучно ведь, правда? Ты сам так говорил. Даже специально, чтобы этого не чувствовать купил этот браслет. Где он? Последняя модель, абсолютный контроль мозга, а? Этим ты передо мной хвастался? «Буду продуктивнее вас. Стану самым гениальным учёным.» — так?

— Я его выбросил. — Если отключить у человека эмоции возможно, это не всем пойдёт на пользу. Если запрограммировать человека на достижение цели, он будет её достигать. Важно знать, что дорога верна. Ведь в финале, когда цель будет достигнута, она может не оправдать ожиданий. Это ловушка неправильного выбора. Свернуть с дороги, значит отказаться о всего, что было. Мы многим жертвуем для достижения своих целей. Много сил вкладываем, времени. Тяжело оставить всё позади, забыть былые победы, возвращаться к началу для успехов на новом поприще. — Это не так просто.

— Знаю. Десять лет назад я бросил торговлю. Я стал мэром. Остановил работу всех контор, и отказался работать. О моём крахе кричали статьи всех популярных журналов. В один день я потерял несколько миллиардов. Эй, я был ещё старше, чем ты. — Он иронично улыбнулся. Но так, что я почувствовал его каким-то своим. Мне стало легко и самому хотелось смеяться. Этот гигант по добыче природных ресурсов, что сколотил себе такое состояние, что его по праву называли королём Айи, в какой-то момент подал мне руку как за всегдашний друг и я встал на ноги.

Из коридора робко вышла Мэри. В руке у неё был огромный револьвер, который как маятник качался из стороны в сторону. Её длинные пламенные волосы свисали до талии, всклокоченные, нечёсаные, они вились вокруг всей её фигуры. На мокром лице, красовались две зелёные бусины, в которых я знаю, если приглядеться, то легко увидеть множество звёздных скоплений и утонуть в них. Её тоненькая полоска губ из милой недоумевающей гримасы превратилась в счастливую улыбку, и она неуверенно зашагала ко мне. Я тоже поднялся на ноги и направился к ней. Она будто рухнула на меня и крепко прижавшись, уткнулась своим милым личиком мне в плечо. Я выронил оружие и обнял её в ответ. Целый мир возможностей предстал у меня перед глазами, и я уже знал, чего я хочу. Я понял, что до этого жил ради неё. Это полумёртвое никчёмное жалкое подобие человека, что каждый день думало над тем как покончить с собой, существовало только благодаря ей. Ещё месяц назад я бы сунулся в криокамеру в режиме долгой разморозки, но меня всё время останавливал её образ. Её слова, надолго запечатлевшиеся в моей памяти, её казавшиеся мне простыми взгляды на жизнь. Я вдруг начал осознавать, что люблю её. Ради неё я не уронил на себя «Дорогу времён», угнал челнок Иргиса и, нагло пробравшись на пассажирский шаттл, угрожал охране огнестрельным оружием. Это всё было следствием. Причина была ясна как день. Это ошарашило меня на столько, что от нервного сжатия живота комок воздуха вырвался из лёгких, будто его выбили чем-то снаружи. За последние полгода это были мои первые слёзы счастья и смех. Я незамедлительно поспешил поделиться своим открытием с Мери.

— Милая, ведь я люблю тебя.

Она ответила, что разумеется это знает и тоже любит меня. У меня подкашивались ноги, я будто заново родился. Хотя ощутил я себя скорее вернувшимся домой с долгой поездки. Меня встречают на пассажирском шаттле компании «Вейленда». Вот я стою у стыковочного шлюза, по дороге к выходу, меня обнимает Мери, даже её отец пришёл меня увидать. Мы плачем, будто не виделись вечность. Видимо я ездил на очередной симпозиум, отчитывался о состоянии готовности проекта. Багажа не хватает. Будь он здесь я бы точно поверил в свою фантазию. Мне показалось меня кинуло в другую вселенную. Произошёл квантовый разлом, и я попал туда, где мы с Мери никогда не ссорились. Я решил спросить у неё так ли это, чтобы понять наверняка, где я нахожусь.

— Ты сказал, что я плохо работаю, и даже более, мешаю своим присутствием.

— Я всё-таки здесь…— докончив у себя в голове, я сказал это вслух. — Я был неправ, прости. Ты разве не злишься?

— Нет. Я не злилась. Мне было всё равно.

— Прости.

— Я тебя люблю.

— Почему?

— Теперь не всё равно. Милый, я… теперь поняла, что люблю тебя.

Чёрт побери! Сейчас меня так испугала возможность того, что я мог скинуть на себя 25 тонн, так и не узнав того, что я для неё не безразличен. Я начал целовать её волосы, потом она подняла голову, и я зацеловал всё её лицо. А она, наконец, поймав мои губы, получила долгий поцелуй. Я шёпотом назвал имя, откинув в сторону револьвер балтавшийся в её руке.

— Милый! — крикнув, она рассмеялась серебряным смехом, брызнув им в стены корабля, от которых резонировало эхо, уходящее куда-то далеко за пределы обшивки и согревавшее меня изнутри.

Мэр вышел из отсека и, по-видимому стал успокаивать органы правопорядка. Открыли задерживающуюся посадку, и пассажиры хлынули в каюты.

— Смотри, крошка Мери, чтобы он всё-таки выбрал путь.

— Папа, а что если он захочет стать мэром Жуарже?

— Я был королём Айи. К тому времени, как он станет мэром, я уже буду в совете руководства планеты. Даррел, наше с тобой сходство в том, что мы добиваемся целей. Ты создал этот проект, и он оказался удачным. Никто ведь не верил.

Сверху над палубой загорелась жёлтая табличка и он кивнул напоследок.

Мы кое-как пробрались сквозь толпу до челнока Иргиса, и закрывая за собой шлюз, наблюдали за взлётом короля Айи, мэра Жуарже, что непременно станет одним из руководящих планетой гигантов. Шаттл медленно оторвался от земли и стал удаляться к линии горизонта, затем резко взлетел ввысь, оставив белую полоску на небе.
— Милая, ведь я люблю тебя.

Она ответила, что разумеется, это знает и тоже любит меня. У меня подкашивались ноги, я будто заново родился. Хотя ощутил я себя скорее вернувшимся домой с долгой поездки. Меня встречают на пассажирском шаттле компании «Вейленда». Вот я стою у стыковочного шлюза, по дороге к выходу, меня обнимает Мери, даже её отец пришёл меня увидать. Мы плачем, будто не виделись вечность. Видимо я ездил на очередной симпозиум, отчитывался о состоянии готовности проекта. Багажа не хватает. Будь он здесь я бы точно поверил в свою фантазию. Мне показалось, меня кинуло в другую вселенную. Произошёл квантовый разлом, и я попал туда, где мы с Мери никогда не ссорились. Я решил спросить у неё так ли это, чтобы понять наверняка, где я нахожусь.

— Ты сказал, что я плохо работаю, и даже более, мешаю своим присутствием.

— Я всё-таки здесь…— докончив у себя в голове, я сказал это вслух. — Я был неправ, прости. Ты разве не злишься?

— Нет. Я не злилась. Мне было всё равно.

— Прости.

— Я тебя люблю.

— Почему?

— Теперь не всё равно. Милый, я… теперь поняла, что люблю тебя.

Чёрт побери! Меня так испугала возможность того, что я мог скинуть на себя двадцать пять тонн, так и не узнав, что я для неё не безразличен. Я начал целовать её волосы, потом она подняла голову, и я зацеловал всё её лицо. А она, наконец, поймав мои губы, получила долгий поцелуй. Я шёпотом назвал имя, откинув в сторону револьвер болтавшийся в её руке.

— Милый! — крикнув, она рассмеялась серебряным смехом, брызнув им в стены корабля, от которых резонировало эхо, уходящее куда-то далеко за пределы обшивки и согревавшее меня изнутри.

Мэр вышел из отсека и, по-видимому, стал успокаивать органы правопорядка. Открыли задерживающуюся посадку, и пассажиры хлынули в каюты.

— Смотри, крошка Мери, чтобы он всё-таки выбрал путь.

— Папа, а что если он захочет стать мэром Жуарже?

— Я был королём Айи. К тому времени, как он станет мэром, я уже буду в совете руководства планеты. Даррел, наше с тобой сходство в том, что мы добиваемся целей. Ты создал этот проект, и он оказался удачным. Никто ведь не верил.

Сверху над палубой загорелась жёлтая табличка и он кивнул напоследок.

Мы кое-как пробрались сквозь толпу до челнока Иргиса, и закрывая за собой шлюз, наблюдали за взлётом короля Айи, мэра Жуарже, что непременно станет одним из руководящих планетой гигантов. Шаттл медленно оторвался от земли и стал удаляться к линии горизонта, затем резко взлетел ввысь, оставив белую полоску на небе.

Обнимая одной рукой лёгкий стан Мэри, а другой хватаясь за поручень, держа кнопку закрытия шлюза, я уткнулся носом в её немного жестковатые шелковистые волосы и обвёл взглядом челнок. Она вопросительно поглядела на меня, и взялась за мою руку. Я вспомнил, о чём она всё время мечтала. Представив на секунду её мечту, я понял, что я хотел всю свою жизнь. Шанс, начать всё с начала, был прямо перед глазами. Мне показалось странным, что я всё это время его не замечал.

— Милая, ведь всё будет так как ты хочешь.

Тогда она рассмеялась и закружила по палубе.

— Всё и так, как я хочу.

— Помнишь, я говорил, что непременно заберу тебя на Карибы?

Она подняла на меня выжидающий взгляд.

— Ты предлагаешь слетать на Землю?

— Куда захочешь. Я решил, потратить премиальные деньги на новенький шаттл. Хочу узнать, понравится ли мне исследовать планеты.

— Ты это серьёзно?

— Серьёзнее некуда!

Она подскочила ко мне и прижалась. Я знал, что было её желание.

— Тогда на Альфа Центавру. Я всегда хотела узнать понравится ли исследовать планеты мне.

— Ты же была на многих?

— Я была только пролётом. Я хочу исследовать, а не только заниматься туризмом.

— Если нам не дадут нужную степень, будем заниматься этим незаконно.

Она снова рассмеялась моей шутке, и закружилась, а я кинулся за ней следом.

В несколько минут мы добрались до лабораторий «Авелия», где, связавшись с посадочной полосой, стали ждать на нижней палубе Иргиса. Мэри сидела у меня на коленях, разглядывая мою ладонь, держа в своей миниатюрной ручке. А я, крепко прижавшись к ней, испытывал чрезмерный восторг. Казалось, я хотел этого всегда. Хотел путешествовать. На Карибы, в другие поселения, планеты, не важно. Открытие нового пространства вокруг себя мне кружило голову. Я получал большое удовольствие от поездок по галактике, пока мы с Иргисом и другими активистами собирали команду для проекта. Я их помню досконально. Что бы ни случалось, я никогда не падал духом. Объездил мест больше чем другие, и после мне сильно их нахватало.

От иллюминаторов в челнок проникали лучи, освещая пространство. В воздухе лениво летала пыль. Шлюз резко отворился и на входе появилась нервная фигура Иргиса.

— Даррелл, ты здесь?

Когда он включил свет и увидел нас, то немного замер на месте от удивления и не находя что сказать потупил взор. Снаружи доносился голос Эрии, которая, видимо думала, что Иргис меня отчитывал. Громкость её постепенно нарастала, и вскоре она тоже зашла на борт.

Мэри прижалась ко мне и влюблённо смотрела в мои глаза, поглаживая меня по лицу. Её, как всегда, не заботило то, что происходит вокруг.

— Ладно, чёрт с тобой! — выпалил Иргис. — Я готов идти на Карибы. Эрию, даже не спрашивай, она мне не будет перечить.

— Ирги, извини за челнок. — Почти скороговоркой выпалил я. Мне было неудобно перед ним. Последний раз мы как-то невнятно расстались.

— Мы ведь друзья, — Иргис раскрасил своё лицо счастливой улыбкой и присев на палубу, стал, мне показалось, любоваться нами.

— Я уж думал, мы больше никогда друзьями не станем. — Я отвёл взгляд, а Мэри прикусила меня за ухо.

— Ха-ха-ха! Пока будем ставить паруса на шхуне, поверь, станем ближе, чем братья! О! А ещё интересно поглядеть на то, как они вдвоём будут управлять. Крутить штурвал в одиночку им не удастся!

Эрии эта идея решительно не нравилась с самого начала, и она, вздрогнув, принялась убеждать Мэри перейти на её сторону. А мы, как будто б, не заметив это, продолжали вести диалог.

— Прости за беспокойство. Я не знал, что ты…

— Мы идём на Альфа Центавру, — заявила Мэри, — Правда любимый? Поедите с нами?

Вся компания немного успокоилась. Я заметил, что Иргису эта мысль пришлась по вкусу. Он меня не на шутку удивил: я думал с его стороны, после угона челнока, должны лететь проклятья в мой адрес, а он даже согласился на преступление – угнать проектный шаттл. Мне было стыдно и неловко, а я ещё как-то вяло попросил у него прощения. Оно было безоговорочно принято, и я по обещался больше не ставить его в такие затруднительные положения. Наверное, тогда я не понимал, в какую авантюру я сманивал своих товарищей.

Мы пошли в сад и расположились у лавочки возле искусственного ручейка, и двух деревьев цветущей вишни. Иргис сел на гальку, и подставив лицо звёздным лучам, насыщался витамином D, а Эрия лениво разлеглась у него на коленях, и выставила ладошку, к небу, чтобы защититься от яркого света.

Раньше я невнимательно слушал своего спасителя. Я слышал, каждое его слово, но уделял внимание только тому, с чем сам был согласен, как бы ища подтверждения только собственным мыслям. Что естественно меня ограничивало.

Мы с Мэри сидели на лавочке и разглядывали снующих в разные стороны насекомых. Иргис что-то говорил о новой жизни, счастье, своих планах, а я его почти не слышал и смотрел в глаза своей любимой, в которых и сейчас можно найти мириады звёздных скоплений на зелёной карте вселенной.

— Ты не знаешь, у них есть вкусовые рецепторы, чтобы ощущать нектар на вкус? — тихо спросила Мэри.

— Это их усики.

— О чём ты задумался? — она вопросительно посмотрела на меня, слегка разделив тонкую полоску губ.

— Я подумал, если бы жизнь можно было ощущать на вкус, то вместо этих рецепторов у меня бы была ты.

Она влюблённо улыбнулась мне в ответ, и мы поцеловались. Слегка задул прохладный освежающий ветер и нас забросало белыми лепестками распавшегося вишнёвого цвета, который медленно летал в воздухе. А Иргис продолжал свою пламенную речь, не замечая, что мы его уже давно не слушали.



Свидетельство о публикации (PSBN) 16714

Все права на произведение принадлежат автору. Творимир Чернобожий, 14 Марта 2019 ©

Рейтинг: 0
0







Войдите под своей учетной записью или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии и оценивать публикации:

Войти или зарегистрироваться


Чтобы общаться и делиться идеями, заходите в чат Telegram для писателей.

Рецензии и комментарии



    Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии.

    Рейтинг
    Рыцарь в чёрных латах 0 +1


    343

    Образы … Обрывки воспоминаний. Звуки… Слова… Запахи… Как порванный листок бумаги, чтоб вспомнить всю картину нужно его сложить из мелких клочков. Но не получается.И все воспоминания сумбурны и не складываются в одну картину.
    Я открываю глаза. В ..
    Читать дальше
    1035 0 +1

    НА КРАЮ ВСЕЛЕННОЙ.(Мистико-Фантастический повесть)

    Мистико-фантастическая повесть. С элементами эротики. Как впрочем и предыдущие мои рассказы, повести и романы.На вкус любителей подобного жанра.Желательно не для детей.И не на ночь... Читать дальше
    249 0 0