Пиши .про для писателей

Нектар

Автор: Творимир Чернобожий

Рассказ заблокировали на Litnet-e за нарушения правил публикации на сайте (описание средств и способов суицида, попытку его совершения).
А может, не нужно боятся того, что нас пугает. Может лучше постараться понять в чём причина такого страха, узнать, если это опасно, как с этим бороться. Сделать что-то с проблемой, а не сторониться её. Прятать от себя и других такие язвы, значит никогда не найти к ним лечения.

Наши исследования в области путешествий во времени подходят к концу. Скоро все открытия «Авелия» конфискуют и зарезервируют. Мы защитим свой проект, получим нобели, и на этом всё. Мой коллега Иргис уже давно собрал всё своё барахло и послал к чертям коллегию наук, нобелевскую премию, а вместе с этим и свою мечту, побывать на карибах, в золотой век пиратства. К слову, раньше это была и моя мечта тоже. Но теперь, это не имеет значения. Больше не будет такой чудесной технологии, никогда не станет такой возможности, не появиться энтузиазма, не возродится дружба.

Я сижу в халате, в нашей лаборатории, частной научной компании энтузиастов «Авелия», в поселении Жаурже, это на планете Айя, без малейшего желания дописать отчёт и закончить с проектом. Два кондиционера, окончательно взбесившись от жары, беспощадно пускали листы моих бумаг по потокам ветра. За ними, пытаясь их поймать, медленно и жужжа гонялись пара дронов. Я уже два часа сидел перед монитором, с чашкой чая в руке. Это мне сообщила Эрия, заглянув ко мне в кабинет, с добрым намерением узнать, как дела. Я не нашёлся что ей ответить и в итоге, оставив чашку в покое, поставил её на стол, и уткнулся взглядом куда-то в стену.

— Понятно. Куда поедешь после?

Я задумался. И действительно, куда?

— Мне везде некуда, — промычал я в ответ.

Она уткнулась взглядом в пол, не находя что сказать. Тогда в дверь зашёл Иргис, со счастливой улыбкой и бодрым настроением, которое он попытался привить и нам, какой-то несмешной шуткой, и обнял за талию Эрию. Он привлёк её к себе, излучая, сплошной позитив, которым в итоге заразилась, и она и начала громко хохотать на весь кабинет. Что именно послужило внезапному упадку моего настроения, я точно сказать не могу. Сперва меня задело полное безразличие Иргиса к моей личности, а далее, либо я завидовал их любви, так как сам перестал её ощущать, либо самому факту открытого проявления либидо. Когда люди научаться контролировать свой мозг, у них будет меньше проблем с проявлениями физиологических и духовных потребностей. Человек, в будущем не будет подвержен такому тормозу во всех его стремлениях и наука начнёт развиваться семимильными шагами. Да, такому контролю можно научиться самому, но на это уйдёт немало времени, а пока что меня спасает только наручный девайс для контроля потоков крови. Он немного расслабляет, контролируя моё настроение.

Через некоторое время, я отрешённо вышел из здания и обдумывая над тем, как лучше всего покончить с собой, направился в сад. Меня уже давно не покидают суицидальные мысли. Я горжусь за свою жизнь, я был полезен для общества, написал несколько научных книг, передал информацию, в будущие поколения, а теперь даже моё имя войдёт в историю. Мне не стыдно умирать. Умри я сейчас, информация обо мне будет жить. Об этом я спокоен. Остальное не важно, ибо истинное удовлетворение собственной важности, сделать так чтобы тебя помнили. Я нашёл удовлетворение всем своим духовным потребностям, всё остальное порок, несовершенство человека. Смысла жизни не существует. У природы нет высокого смысла существовать, всё развивается естественно и бесконтрольно, в рамках закона эволюции. Мы родились из ничего, в ничего мы и уйдём после смерти. В такое ничего, какое мы даже не в состоянии вообразить, где нет, ни времени, ни пространства, не темноты, не света.


Я подошёл к парковой лавочке, возле композиции искусственного ручейка и двух деревьев вишни. И не найдя смысла сесть именно на неё, сел там, где стоял, на насыпной тротуар из мелкой гальки. А ощутив прилив сильной усталости, даже разлёгся на ней во весь рост. Я ощущал себя отвратительно, стало доходить до тошноты. Видимо, в этом был виноват браслет. Мне захотелось дать волю чувствам и я, отцепив защёлку спасительного устройства, выбросил его в фонтан. Тут же меня накрыла тоска по чему далёкому, утраченному безвозвратно. Ненадолго я ощутил удовлетворённость в собственном эмоциональном упадке. Я болезненно смотрел в богато усеянные цветом ветки, не видя ничего прекрасного в белоснежных цветках, на которые то и дело садились пчёлы, жужжа и копошась, собирая нектар. Куда прекрасней было бы наблюдать, как Мэри сидит на этой лавочке, и сложив ноги одна на другую, с интересом наблюдает за насекомыми. Я вздрогнул. Теперь это невозможно, и сейчас мы были чужими людьми. Если бы она даже сидела здесь, наверняка, даже не обратила бы внимания на моё потерянное тело. Хуже того, наградила бы холодным безразличным взглядом. От этой мысли мне стало ещё хуже. Что-то защемило в груди. Изнутри меня будто разрывало на части. Подсознательно я думал, что этого никто не поймёт. Наверное, хотелось донести эту боль до других. Уже давно я хотел, чтобы боль была настоящей. Я давно желал быть избитым, покалеченным, таким, каковым я был на самом деле внутри. Моя фантазия начала свою работу, и на меня полетели брызги свинца. Я ясно видел множественные фонтаны крови из моего туловища, куда попадали выстрелы. Наконец они прекратились и я, приподняв голову, чтобы увидеть стрелка, нашёл высокую фигуру Иргиса. Он стоял передо мной с помешанной улыбкой, в руках у него была пара Экюлакохов.

На следующий день я решил предпринять последнюю попытку увидеть Мери, чтобы попрощаться с ней навсегда. Ответственный широкоплечий охранник на входе, мне этого сделать не разрешил и я, отдав ему письмо, что заблаговременно написал сегодня утром, ничуть не удивившись, поплёлся к себе в гараж. Но по дороге к ангару меня встретил Шеймас, и смутил новостью, о том, что она с его отцом сегодня отбывают на пассажирском шаттле, и их провожать будет пол поселения. «Значит Мэри улетит. Что ж тем лучше», — подумал я. В моём ангаре стоял небольшой шаттл «Дорога времён». Он был в ремонте, и я не смог им воспользоваться. Я не только забыл, что ему нужна замена двигателя, но и то, что он существует. Про него я вспомнил только сегодня утром, вставая с кровати. Мне показалось отличной идеей, отправиться в космос. Теперь от неё придётся отказаться, слишком много мороки. Внутренняя боль всё нарастала, разрывая меня изнутри.

Мы были слишком безлюдны в своих лабораториях. Отрезаны от мира и заключены в вечные объятья идеи… мечты. Может не будь мы настолько радикальны в методах работы, всё было бы несколько иначе, но теперь это не имеет смысла. Его можно найти, но зачем? Конец всегда один, с этим ничего не поделаешь. Я давно перебрал у себя в голове свою жизнь. Я ничего не хочу, мне ничего не жалко.

На подъёмнике я поднял «Дорогу времён» с помощью пульта. Порожний вес этого шаттла в общем составляет 28 тонн. Сейчас без двигателя и некоторых частей обшивки его вес колеблется между 25,6 и 25,7 десятыми Тонн. Встав посередине огромной тени, застилавшей место, где стоял шаттл, я подумал об Иргисе. С ним я теперь не могу найти общей темы для разговора. Он, либо не отвечает мне, либо совсем со мной не говорит. Последнее наиболее обидно, и я ощутил резкую душевную боль. Эта боль исходила откуда-то от головы и распространялась по всему телу. Чтобы чётче представить источник боли, моя фантазия, живо вообразила, как холодный клинок бьёт меня между рёбер, протыкая насквозь. Я считал это защитной реакцией, чтобы противостоять внутренним переживаниям. Я не уделял должного внимания другу и часто над ним подтрунивал, не оказывая поддержки, когда она ему была нужна. Я сам во всём виноват. Он поступил правильно. К чёрту таких друзей!

А если мы врозь, то мечта о карибах, сама собой отпадала. Да и не в этом дело. Дело в том, что это больше не его мечта. Это была последняя капля. Последняя нитка что держала меня за эту идею. Этот мир, мне всегда не нравился. Похоже, что я полностью потерял контакт с ним, и не факт, что нашёл бы в другом.

Ещё я решил вспомнить Мэри. Весёлая и свободная девушка, которой я показался скучен. Она будто источала оптимизм и любовь к жизни. С ней всегда весело. Она никогда не унывает и не сдаётся. За эти многие годы я впервые почувствовал прилив жизни. Я подсел на неё, как на наркотик, достаточно было только увидеть её. Не важно, что она делает, любой её образ — это символ жизни. Как ведро холодной воды, она отрезвляет от мирской суеты, или от смертельной скуки.

Когда я, из всех рекомендаций, выбрал именно её, меня стали уговаривать, не делать этого. Я помню, как разозлившись тому, что мне перечат, разбил стекло между кабинетами, швырнув в моего коллегу Майкла стулом. После нескольких намёков от наших спонсоров, я, выяснив в чём причина, ходил к её отцу в администрацию, и выслушивал бессмысленные лекции о бизнесе. Мне пришлось выказывать интерес, иначе, я так бы и не втёрся в доверие, и не заслужил лояльность Мэра, которая позволила мне в дальнейшем добиться своей цели.

Зря я не сбежал тогда с ней, на грузовом «Зараксе». Захвати сейчас судно, и предложи ей эту идею, она наверняка рассмеётся мне в лицо. Боюсь даже представить, сколь мало её со мной связывает.

Теперь, я совсем один, прозрачен и невидим, никто меня не замечает, я не на кого не оказываю действие. И все меня забудут. Благо, я хоть книжки написал, может кто-то почитает. Это чёртова депрессия, но теперь лечить её нет смысла. Я впустил её в себя, она уже давно начала создавать там раковую опухоль. Я, как прокажённый, который ждёт своей участи, теребя и ковыряя свою язву.

Вдруг, я вспомнил образ Мэри, бессмертный и гордый символ жизни. Может, снова сделать всё последний раз, и тогда, если не получится захотеть жить, покончить с этим раз и навсегда? Я решил дать себе последний шанс. По крайней мере я ничего не теряю. Первым я выбрал Иргиса. Если бы мне отказала Мери, желания идти к Иргису могло бы не остаться.

Я пулей вылетел из ангара, боясь не успеть разъясниться с ним и опоздать до вылета шаттла, чтобы не упустить Мэри. Сев на платформу, я поехал в комплекс. Зайдя в здание, где находятся личные кабинеты сотрудников, я направился к Иргису и нашёл его в кабинете Эрии.

— Чёрт! Почему ты не постучался? — Возмутился Иргис, оказавшись в уязвлённом положении.

А, мне было нечего терять, и я пошёл напролом:
— Ирги, мы ведь друзья, — неумышленно, употребив банальный способ манипуляции, я начал намекать ему на неотложность разговора. — Давай запустим шаттл и активировав систему, отправимся на карибы? Эрия будет твоим вторым помощником, так как она по всем пунктам проигрывает мне в знании судоходного дела, а я буду первым.

Он закатил глаза, и выпустил из объятий Эрию, которая, уставившись в какую-то точку на стене, всем своим видом обличала мою назойливость.

— Если бы я тебя не знал, я бы решил, что ты спятил. — И наградив меня снисходительно–понимающим взглядом, Иргис стал меня утешать возможностями новой небезынтересной жизни, и попутно отговаривая от этих «бредовых» идей, называя их наивными и никак не сопоставимыми с реальным миром.

Выйдя из его кабинета, я почувствовал радость маленькой победы. Я переборол себя, начав этот разговор. Я даже ощутил чувство безнаказанности, и вспоминая собственную беспардонную молодость, решил сделать что-нибудь безрассудное. В итоге, поддавшись мимолётному искушению, я стал играть «старого» себя до последнего. Я зашёл обратно, где по-издевательски начал доставать своих товарищей.

— Эри, прекрати его обнимать! Он безынициативный болван. Отправимся со мной на карибы! Там загорелые суровые мужчины, настоящие морские волки, крутят штурвал. Ты никогда не хотела стать как Энн Бони? Бросай его, у тебя с ним никогда не будет весёлой жизни! Тебя с Иргисом никогда не повесят на одной рее; вас не расплющит ядром; и вы никогда не будете есть человечину, спасаясь от смерти в открытом океане, болтаясь на вельботе.

Эрия, громко рассмеялась, закинув голову к потолку, видимо посчитав мою настойчивую агитацию шуткой.

— Ну всё Эри! — Иргис с озорством вспыхнул, и стал наигранно корчить из себя «морского волка». — Я бросаю тебя, ты слишком мягкотелая женщина, у меня нет ни единого желания брать тебя в столь суровое приключение, где твоё изнеженное сердечко даст слабину, и ты посрамишь честь своего капитана.

А она принялась разубеждать его в обратном, называя зелёным юнцом, и настойчиво приказывала принести свою туфлю из дальнего конца кабинета.

Я немного помялся в проёме у двери, и почувствовав себя лишним, вышел в коридор и направился к выходу. Вскоре меня догнал Иргис.

— Дружище, это ведь невозможно, ты же знаешь, — пытаясь восстановить дыхание и положа свою руку ко мне на плечо, он излагал консервативные мысли, которые навевали на меня грусть и скуку. — Послушай, этот мир тоже интересен. Тебе просто нужно найти занятие.

— Мы уже давно ведём себя не как друзья, Иргис. Дело тут не в занятии. — Я убрал его руку с моего плеча и не оборачиваясь поплёлся к выходу.

Завести диалог было совсем не тяжело. Я ничего не потерял, ничего не приобрёл. Ответ был очевиден, но попробовать стоило. О плохом я старался не думать, ведь подумай я об этом, на лице сразу бы брызнули слёзы, ведь я выбросил свой браслет, а проходя через кучу коллег, мне бы было совсем не удобно расплакаться при них. К слову сказать, они давно мне причиняли дискомфорт. Я болезненно воспринимал их лицемерные лица, мне казалось меня совсем не уважали. Даже больше, я считал, они меня презирают.

Время поджимало, и я мог опоздать. Но, заметив челнок Иргиса, я нагло одолжил его без согласия владельца. Заняв место в рулевой рубке, я подумал, что забыл у него попросить прощения, (как никак я всё-таки могу не вернуться) но было бы как-то не к месту, доставать его ещё и этим. Подняв рычаг вертикальной массы, я взлетел и направился к площади, где стоял огромный пассажирский шаттл. В этот момент я испытывал нешуточное волнение. Сейчас я оказывал влияние на мир, а не он на меня. Это было чересчур дерзко, после однообразной и скучной жизни, что довела меня до депрессии. Подумать только: я угнал челнок друга, для собственных целей, ворвался в его личную жизнь, варварски приставая к ним с Эрией со своими мечтами, и возможно перебил настроение, спутал им карты. Если бы я туда не зашёл, всё бы шло своим чередом. Понимаете, я заметил, что мои действия оказывают влияние, что подтверждает моё существование. Но я чувствовал себя попаданцем, в один миг перешедшим в актёры с наблюдательного кресла. Я волновался, подсознательно решая, хорошо это или нет.

Сев, на стоянку, возле огромной толпы, я вылез из челнока и забрался на крышу. Сообразив, что пробираться через всю эту толпу будет проблематично, тем более, что я рассчитывал на личную аудиенцию, и понятия не имею, что мне придётся кричать с челнока, я стал растискивать впереди собравшихся и побрёл к кабине пилота. Там было более безлюдно, и я беспрепятственно зашёл на борт. Миновав рулевую рубку, я вышел на главную палубу, где меня попытались задержать вооружённые люди. Так как мне было нечего терять, а они не представляли для меня никакой важности, я ловко выхватил из кобуры охранника пистолет и нацелился на обоих. Правда для этого манёвра пришлось разыграть небольшую сцену с потерей сознания, где я чуть не упал на пол, но один заботливый защитник правопорядка, не допустив такой пренебрежительности к моему собственному здоровью, поймал меня на лету, после чего, я и выхватил у него пистолет.

Так, держа их на мушке, я начал неторопливое движение к погрузочному шлюзу. Эта неугомонная пара всю дорогу пыталась меня урезонить бросить оружие и сдаться, пока, как считал старший по званию офицер, ещё не поздно. Я же в свою очередь, кормил их обещаниями мира и доброжелательных мотивов своего поступка, даже после того, как обманом заставил второго сотрудника выкинуть оружие в сторону. Дескать, пока у них есть чем стрелять в меня, то и мне будет выгодно иметь то, что может стрелять в них. Когда мы уже почти добрались до погрузочного шлюза, я заметил чью-то спину, выходившую от направления пассажирского входа. Я узнал знакомый белый пиджак, это был Мэр. Он входил в коридор с поднятыми руками. Когда я его окликнул, он нисколько не смутился, а лишь непонятно улыбался мне в ответ.

Я от удивления, даже съязвил по этому поводу:
— Что доигрались? Уже под дулом автомата с планеты выгоняют?

— О чём это ты? — раздражённо спросил старый боров.

— Что Вы тут натворили?

Он вопросительно покосился на меня, и я почувствовал себя идиотом.

— Видишь, детка, у тебя есть чёткая причина, и ты её знаешь, а у него её нет. Точнее он даже не потрудился до неё догадаться. — Прохрипев это в тёмное пространство коридора, Мэр медленно опустил руки и приказал всей охране убраться из помещения.

Я недоумённо опустил оружие, пережёвывая новые мысли.

— И ты думал, я вас отпущу?

— Это к чему Вы клоните? — Мысленно я уже понимал, о чём будет разговор.

— Я знаю, что никто из вас не выстрелит. У вас не хватит смелости. Убить меня, захватить шаттл, выйти в космос. Ну, молодцы! А теперь куда? — Он негромко посмеялся.

Видимо Мэри всё ещё держала его на прицеле, и он изменился в лице. На нём выразилась, толи скука, толи безразличие.

— Вы что на полном серьёзе предлагаете купить у Вас дочь?

— Купить… Я потратил на неё двадцать лет жизни. Имею я право получить компенсацию?

— Какую компенсацию Вы планировали с неё полу…

Он осёк меня:
— Ещё пять минут, и этим будет заниматься полиция.

— Тогда я Вас застрелю.

— Стреляй, Даррелл. Только она тебе этого не простит.

— У меня нет такого права покупать людей. И у Вас его нет, чтобы их продавать! — разгорячился я.

Он только рассмеялся. Я знал, что тянуть, в глубине души, он не хотел. Но видимо, оба варианта событий его устраивали, так что, он лишь ждал развязки. Я думал, что ему предложить, но ничего мне не приходило в голову. Это было слишком – покупать человека. Такую цену я не мог заплатить. Думая, я неистово возмущался. Я считал его психопатом. Чокнувшемся на выгоде бизнесменом, что забыл, что такое человечность. Я хотел ему это доказать, но знал, что он не будет меня слушать. Поэтому я, не находя ответа, смотрел в одну точку на его белом пиджаке. Это был рослый и широкий мужчина, с сильной мускулатурой и твёрдыми убеждениями. Он понимал жизнь по-своему. В его мире мы всегда совершаем сделки. Любые отношения – это торговля.

— Мэри, детка, как ты думаешь, почему Шеймаса уволили с работы?

Она молчала. Он смотрел в тёмное пространство коридора неменяющимся безразличным выражением лица.

— Вот и он такой же.

— Я не безработный! — возразил я.

Он продолжал:
— Он каждые выходные жаловался на свою работу. Да он её терпеть не мог! Зачем он четыре года обучался в техническом вузе? У него дети, семья, им нужны деньги. А он, хватает кредитку и бежит в ближайший бар напиваться. Он решил, что так будет лучше, понимаешь? Вы, молодёжь ничего не смыслите в жизни: снуетесь туда-сюда, не зная куда надо. А в итоге, всё выходит боком.

— Это для меня не проблема. Я везде найду работу.

— Вот как? Так что ты мне предлагаешь, Даррелл?

— Ну и как по-вашему я могу купить человека?

— Ты её уже купил, Олух. Она неделю со мной не разговаривает. Объявила бойкот. Сегодня кидалась в меня утварью, отобрала оружие у Джеймса, теперь тычет им в меня, угрожает расправой. Валюта может быть разной, Даррелл. Любовь, дружба, забота, — вот, это тоже способы оплаты. Когда кто-то делает доброе дело, не ожидая ничего взамен, он лукавит. Подсознательно, он надеется получить тоже самое от мира. В нас заложены понятия честности. Когда любим, ждём от партнёра того же. Вот почему любые отношения, это заключённые сделки. Чтобы сохранить отношения, нужно соблюдать правила договора. Те пары, что расходятся, нарушили правила, и кто-то стал получать больше, чем другая половина. Это нездоровые отношения. Нечестная торговля. Вот, что я подразумеваю, под ней. Честность.

Я совсем его не понимал. Или начинал понимать, но сомневался.

— В торговле всегда есть выгода.

— Выгода двух сторон. Ты думал, зачем продавцы улыбаются? Чего их не заменили роботы? Это тоже плата. Ты получаешь уважение и чувство собственной важности.

— Но мне нечем платить! — Уже срывающимся тоном я почти зарычал.

— Я ведь отец, Даррелл. Я хочу быть уверен в счастье своей дочери. Я улечу отсюда один, только зная наверняка, что ваша сделка совершена честно, понятно?!

Кто-то стукнул в иллюминатор. Мэр залез в карман своих брюк и вынул оттуда маленькую наушную рацию.

Я стоял в нерешительности, опустив голову, и смотрел на носки своей обуви и на грязные стыки палубной обшивки. Дело в том, что я не знал ответа. Я не был уверен. Ни в ней, ни в себе. Я пришёл сюда с одним вопросом. С вопросом, который не мог сказать вслух. Я хотел узнать, есть ли для меня смысл жить?

— Хватит! — надрывным, кричащим голосом послышалось из тёмного пространства. — Я не хочу это слышать так.

Из коридора робко вышла Мэри. В руке у неё был огромный револьвер, который как маятник качался из стороны в сторону. Её длинные пламенные волосы свисали до талии, всклокоченные, нечёсаные, они вились вокруг всей её фигуры. На мокром лице, красовались две зелёные бусины, в которых я знаю, если приглядеться, то легко увидеть множество звёздных скоплений и утонуть в них. Её тоненькая полоска губ из милой недоумевающей гримасы превратилась в счастливую улыбку, и она неуверенно зашагала ко мне. Я тоже поднялся на ноги и направился к ней. Она будто рухнула на меня и крепко прижавшись, уткнулась своим милым личиком мне в плечо. Я выронил оружие и обнял её в ответ. Целый мир возможностей предстал у меня перед глазами. Я ощутил прилив жизни, так как не ощущал его никогда. Я нашёл свой ответ. Теперь ради неё я мог сделать, что угодно. Ради неё я мог стать галактическим пиратом, ради неё я мог угнать аппарат по перемещениям во времени, ради неё я готов жить. Вот он ответ, всем вопросам зачем. Она мой смысл жизни. Это ради неё я не уронил на себя «Дорогу времён», потому что её образ не давал мне покоя, ради неё я угнал челнок Иргиса, и ради неё я, нагло пробравшись на пассажирский шаттл, угрожал охране огнестрельным оружием. Чёрт побери! Меня так испугала возможность того, что я мог скинуть на себя 25 тонн, так и не узнав того, что я для неё не безразличен. Я начал целовать её волосы на голове, потом она подняла голову, и я зацеловал всё её лицо. А она, наконец, поймав мои губы, получила долгий поцелуй. Я шёпотом назвал её имя, откинув в сторону револьвер.

— Милый! — крикнув, она рассмеялась серебряным смехом, брызнув им в стены корабля, от которых резонировало эхо, уходящее куда-то далеко за пределы обшивки и согревавшее меня изнутри.

Мэр вышел из отсека и, по-видимому стал успокаивать органы правопорядка. Мы наскоро попрощались с ним. Видимо наша сделка его устроила. Потом, мы кое-как пробрались, сквозь толпу, до челнока Иргиса, и закрывая за собой шлюз, наблюдали за взлётом пассажирского шаттла. Он медленно оторвался от земли и стал удаляться к линии горизонта, затем резко взлетел в высь, оставив белую полосу на небе.

Обнимая одной рукой лёгкий стан Мэри, а другой хватаясь за поручень, держа кнопку закрытия шлюза, я уткнулся носом в её немного жестковатые шелковистые волосы. Она вопросительно поглядела на меня, и взялась за мою руку. Я ощутил нежное прикосновение её розовой ладошки. Она поднесла мою ладонь к своему лицу и прижала к щеке. Никакими словами мне не рассказать те чувства, которые я тогда испытывал, находясь рядом с ней. Я был похож на покойника, который восстав из мёртвых, вновь обрёл жизнь и любовь. Шанс, начать всё с начала, исправив ошибки прошлого, ещё не был потерян. И осознание этого словно поразило меня. Я решил, что впредь буду жить только для неё.

— Я теперь полностью твой, больше не будет никаких экспериментов, и бессмысленно важных научных открытий. Мы отправимся куда захочешь, в любое скопление, на любую планету!

Она нервно помотала головой.

— Но ведь ты же хочешь?

— Что?

— Увидеть другую галактику.

— Это же опасно.

— К чёрту опасность! — Я прижал её к себе. — Если так ты будешь счастлива, я…

Она остановила меня:
— Отчего? От того, что затащила тебя в какие-то дебри? Скорее, я стану себя ненавидеть. Хочешь, сделай, хоть, штук десять этих машин. Если тебе это нравится. И пусть на это уйдут долгие однообразные годы. Я буду счастлива, если буду с тобой. Ведь, я люблю тебя, Милый.

Тогда она рассмеялась и закружила по палубе.

— И я тебя. Вообще-то, мы с Иргисом с детства хотели стать пиратами. Мне тоже осточертел этот комплекс. — Она подняла на меня выжидающий взгляд. — Я бы тебя забрал на карибы, но раз машину нельзя использовать, то вместо волн, я буду рассекать звёздную пыль. Я тогда ещё решил, потратить премиальные деньги на новенький шаттл, и путешествовать с тобой. Так куда ты хочешь отправиться?

— Ты это серьёзно?

— Серьёзнее некуда!

Она подскочила ко мне и прижалась. Я угадал. Это было её желание. У неё потекли слёзы и она, уткнувшись в мой халат, пыталась спрятать их. Я вытер несколько слезинок с её лица и терпеливо ждал ответа.

— Хочу на Альфа Центавру!

Она снова рассмеялась, и закружилась, а я кинулся за ней следом. Догнал я её уже возле рубки, когда она, открыв шлюз, вдруг спросила:
— Я думала Мистер Стархерст у штурвала?

— Я одолжил у него челнок.

Она понимающе улыбнулась и шмыгнула носом.

В несколько минут мы добрались до лабораторий «Авелия», где, связавшись с посадочной полосой, стали ждать на нижней палубе Иргиса. Мэри сидела у меня на коленях, разглядывая мою ладонь, держа в своей миниатюрной ручке. А я, крепко прижавшись к ней, испытывал чрезмерный восторг. От иллюминаторов в челнок проникали лучи, освещая пространство. В воздухе лениво летала пыль. Шлюз резко отворился и на входе появилась нервная фигура Иргиса.

— Даррелл, ты здесь? Мы ведь беспокоились.

Когда он включил свет и увидел нас, то немного замер на месте от удивления и не находя что сказать потупил взор. Снаружи доносился голос Эрии, которая, видимо думала, что Иргис меня отчитывал. Громкость её постепенно нарастала, и вскоре она тоже вошла в челнок.

Мэри прижалась ко мне и влюблённо смотрела в мои глаза, поглаживая меня по лицу. Её, как всегда, не заботило то, что происходит вокруг.

— Ладно, чёрт с тобой! — выпалил Иргис. — Я готов идти на карибы. Эрию, даже не спрашивай, она мне не будет перечить.

— Ирги, извини за челнок. — спокойно ответил я.

— Ничего, мы ведь друзья, — Иргис раскрасил своё лицо счастливой улыбкой и присев на палубу, стал, мне показалось, любоваться нами.

— Я уж думал, мы больше никогда друзьями не станем. — Я отвёл взгляд, а Мэри прикусила меня за ухо.

— Ха-ха-ха! Пока будем ставить паруса на шхуне, поверь, станем ближе, чем братья! О! А ещё интересно поглядеть на то, как они вдвоём будут управлять. Крутить штурвал в одиночку им не удастся.

Эрии эта идея решительно не нравилась с самого начала, и она, вздрогнув, принялась убеждать Мэри перейти на её сторону. А мы, как будто б, не заметив это, продолжали вести диалог.

— Прости за беспокойство. Я не знал, что ты…

— Мы идём на Альфа Центавру, — заявила Мэри, — Правда любимый?

Вся компания немного успокоилась. Я заметил, что Иргису эта мысль пришлась по вкусу. Он меня не на шутку удивил: я думал с его стороны, после угона челнока, должны лететь проклятья в мой адрес, а он даже согласился на преступление ради меня. Мне было стыдно и неловко, а я ещё как-то вяло попросил у него прощения. Оно было безоговорочно принято, и я пообещался больше не ставить его в такие затруднительные положения. Наверное, тогда я не понимал, в какую авантюру я сманивал своих товарищей. Может и правда, эта грёбаная лаборатория совсем свела мне мозг? Как бы там ни было, ни я, ни мои товарищи больше не желали работать здесь. Слишком опасно для здоровья и жизни.

После этого мы пошли в сад и расположились у лавочки возле искусственного ручейка, между двумя деревьями цветущей вишни. Иргис сел на гальку, и подставив лицо звёздным лучам, насыщался витамином D, а Эрия лениво разлеглась у него на коленях, и выставила ладошку, к небу, чтобы защититься от яркого света.

Меня больше не посещали суицидальные мысли. Интересно: стоило только сделать попытку и ко мне вернулись друзья и любовь. Так в чём же истинная причина депрессии? «С чего она началась», — подумал я. Может, это иллюзия ложных ценностей. Возможно это и имел в виду Мэр, когда говорил о бедняге Шеймасе? Я ставил на первое место ценность проекта, поэтому и стал таким скучным, для Мэри и друзей, тем самым, загнав себя в ловушку. А потеряв его, то есть проект, я впал в депрессию. Я не замечал, что для меня действительно важно, и впоследствии потерял самого себя. Хорошо, что осознание этого пришло вовремя.

Мы с Мэри сидели на лавочке и разглядывали снующих в разные стороны насекомых. Иргис что-то говорил о новой жизни, счастье, своих планах, а я его почти не слушал и смотрел в глаза своей любимой, в которых и сейчас можно найти мириады звёздных скоплений на зелёной карте вселенной.

— Ты не знаешь, у них есть вкусовые рецепторы, чтобы ощущать нектар на вкус? — тихо спросила Мэри.

— Это ихние усики.

— О чём ты задумался? — она вопросительно посмотрела на меня, слегка разделив тонкую полоску губ.

— Я подумал, если бы жизнь можно было ощущать на вкус, то вместо этих рецепторов у меня бы была ты.

Она влюблённо улыбнулась мне в ответ, и мы поцеловались. Слегка задул прохладный освежающий ветер и нас забросало белыми лепестками распавшегося вишнёвого цвета, который медленно летал в воздухе. А Иргис продолжал свою пламенную речь, не замечая, что мы его уже давно не слушали.



Свидетельство о публикации №16714

Все права на произведение принадлежат автору. Творимир Чернобожий, 14 Марта 2019 ©






Войдите под своей учетной записью или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии и оценивать публикации:

Войти или зарегистрироваться


Чтобы общаться и делиться идеями, заходите в чат Telegram для писателей.

Рецензии и комментарии ()