Пиши .про для писателей

Арчи и Кордит. В поисках признания

Автор: Ваго

***
Утреннее солнце медленно вылезло из-за склона пологого холма и рассыпалось бликами на едва шевелящейся поверхности озера. Зрелище, что ни говори, красивое. Я засмотрелся, и тут же поплатился за это — один из огоньков, видимо устав от игры с сотоварищами, вероломно стрельнул мне в глаз.
— А, что б тебя, — выругался я, не зная, на кого именно мне обрушить злость — то ли на солнце, то ли на воду, то ли на небо, не удосужившееся разродиться для моей защиты ни единым облачком.
Дабы не попасться во второй раз, я вынужденно отвел свой взор чуть-чуть левее — туда, где виднелись обширные поля с едва проклюнувшимися ростками пшеницы, над которыми корпели мои соплеменники. А чуть дальше, опоясанная частоколом и пришпиленная стрелами черного дыма, находилась моя деревня: три десятка дворов, кузня, харчевня, и — дом вождя.
Дом вождя. Мой дом. Ну, не именно мой, а моей семьи. Но все равно.
Нет, что ни говори, а быть магом в нашей деревне неплохо. Очень даже неплохо. А одновременно и магом, и сыном вождя — отлично. Нет, в самом деле — просто отлично. Это означает, что тебе не нужно ходить на охоту, как это делает большинство наших сильных женщин. Или вкалывать в поле, как поступает большинство выносливых юношей и мужчин. Тебе не надо думать о завтрашнем дне и лишний раз марать руки в глине, создавая очередной, никому особо не нужный, горшок. Или, натирая мозоли, тыкать иголкой в толстые шкуры, дабы пытаться сшить из них что-то путное на продажу. Нет необходимости дрожать над каждым непослушным ягненком огромного деревенского стада. Или думать о том, не отравит ли твоя стряпня кого-нибудь из людей деревни.
Не надо, не надо и опять же — не надо.
И именно это — просто отлично.
А все почему? Потому, что у нас есть Закон, который гласит, что жители деревни обязаны отдавать семье магов десятую часть прибытка. Для чего? Для того чтобы властители магии, в случае чего, могли их защитить. От чего? Ну, например, от врага или от беды. А врагов и бед у нас хватает. Ну, не именно у нас, а вообще, в этих землях. Например, бандиты. Или разбойники. Кочевые племена тоже временами бывают не в духе. Хищные звери так же доставляют здешним людям хлопот. Особенно сейчас, по весне. Ну, а если выдастся не очень хороший год, то мы, маги, можем с охотниками и на зверя сходить. Ведь маги огня наилучшие стрелки — это знают все.
Но поскольку такие хлопоты нам выгадают нечасто, то времени на отдых у нас предостаточно. Нет, работу можно найти всегда. К примеру — за пределами нашей деревни. Но кому это нужно, если благодаря Закону, у нас каждое утро есть полный стол еды?
Мне — не нужно.
Солнечные блики снова нашли меня, и я, выругавшись, вынужденно отошел еще на два шага вправо, продолжая напрягать свой взор в ожидании долгожданного действа.
Ага, вот и они.
Заросли осоки, опоясавшие небольшой полумесяц озера, робко раздвинулись, выпуская из себя небольшую, с полудюжину, стайку девушек. Все молодые, красивые. А главное — обнаженные, если не считать за одежду разномастные охранные бусы на точеных шейках, да многочисленные защитные браслеты на тонких запястьях рук.
Ух…
Краткое мгновенье — и прелести юных дев скрыли жадные волны прохладного озера. Скрыли, вновь извергли и тут же отдали высокой траве.
Эх — вот и все мое удовольствие. Я скривился и сплюнул на землю — благодушного настроения как не бывало.
А все почему? Почему, я спрашиваю? А все это из-за того же проклятого Закона, будь он неладен трижды. Закон нашей деревни — палка о двух концах. С одной стороны Закон, написанный не одним поколением вождей, дает нам, магам, легкую и безбедную жизнь. Но, вместе с этим, этот же Закон, эти же самые злосчастные правила, определяют и место людей в нашем роде-племени. Нет — речь идет вовсе не о главенстве родовитых над безродными. И не богатых над бедными. И даже не удачливых над неудачниками. Вот уж нет. О, если бы шло об этом! Это я мог бы еще понять. Речь идет о главенстве иного рода: о господстве женщины над мужчиною.
Господство любой женщины. Над любым мужчиной, будь то седой старец, крепкий муж, или даже простой сопливый мальчишка.
Ну как это так? Разве ж это правильно?
Да ни в коем разе!
Наш Закон утверждает, что женщины созданы богами по лучшему образу, чем мужчины. Вот же вздор! Да, Закон объясняет, что поэтому из женщин получаются лучшие охотники, чем из мужчин. Ну и что! И только поэтому они лучше нас? Нет — тут я решительно не согласен. Еще Закон говорит нам о том, что боги вложили в женщин куда больше талантов, чем мужчин. Нет, знаю. Я не считал. Да и если все это так, неужели это делает их лучше нас? Вот уж нет. Ну и конечно наш Закон не мог не упоминать того, что только женщины могут быть продолжательницами рода. Это да. С этим — не поспоришь. Но, позвольте возразить, чтобы вы, женщины, делали в этом деле без нас, мужчин?
Ничего. Со всеми вашими талантами — ничего.
Вот и то-то же.
Хотя меня-то Законом не обмануть, потому, как я знаю, что весь Закон, все эти правила, это обыкновенное пустословие. Обычная болтовня. Пускание дыма в глаза — не больше. Истинная же причина столь горького положения дел лишь в том, что в нашем племени дар магии лучше всего развивается в женщинах. Это, увы, неоспоримая истина, как и то, что солнце и завтра будет сиять над гладью этого озера. У кого лучший дар — тот становится лучшим магом. Лучшие женщины-маги со временем становятся нашими вождями. А далее все понятно — у кого в руках власть, у того и право писать Закон.
Вот и вся тайна. Вся премудрость.
Тьфу — я снова сплюнул на землю.
Это все жутко несправедливо. Несправедливо и на мой взгляд, и просто, вообще — несправедливо. Но кого это здесь волнует? Никого. Ни женщин, за сотню лет привыкших к своим многочисленным привилегиям, и ни мужчин, тоже, видать, привыкших, и, увы — похоже, смирившихся.
Не волнует никого.
Кроме, разумеется, меня. Почему? Да потому что это, так называемое, главенство, или, как говорится в Законе, «владычество сильной женщины над изначально слабым мужчиной», не имеет у нас никаких границ. И даже я, Арчи Ироха, сын матери-вождя, и, самое главное, прирожденный маг огня, тоже должен подчиняться всем заповедям и уставам. Но это для меня совершенно невозможно. Ну совершенно. Потому что, во-первых, наш Закон утверждает, что не мужчина должен выбирать себе женщину для жизни, а женщина должна выбирать мужчину. Разве с таким кто-то может согласиться? Я вот — нет. Никак нет. Мало того, что каждый день куча девчонок присматриваются ко мне, словно я не я, а молодой телок на деревенском торжище. Мало того, что они публично, без зазрения совести, обсуждают мои явные достоинства и выдуманные недостатки. Но что хуже всего — я, Арчи Ироха, красивый, симпатичный и все такое прочее, никак не смогу повлиять на окончательный результат таких смотрин. Никак не могу. Почему? А все просто. Потому что я — мужчина: существо слабое, глупое и к жизни не приспособленное, ибо так говорит наш Закон.
Но самое ужасное для меня состоит не в этом. Самое ужасное заключается в том, что нам, мужчинам, не положено ничего такого… этакого. Соблазнительно-привлекательно-развлекательного. До момента произнесения клятвы верности — не положено. Почему? Потому что, опять же, так нам велит Закон. А если Закон сказал, то это значит все. Баста.
Вот. А этого самого хочется. Хочется, аж свербит. И потому я, молодой, смуглолицый и темноволосый, словом — юный красавец, из всех утех могу себе позволить только одно: любование девицами, спускающимися для омовения в озеро. Да и то незаметно, с холма, от которого до этого самого озера ну никак не меньше полусотни шагов.
Ну вот. Разве это не раздражает? Меня — раздражает. Да еще и как!
Эх! — Я сплюнул на землю в третий раз — мои эмоции кипели могучим вулканом. — Эх, была б моя воля, сжег бы я этот проклятый список законов до самого мелкого пепла. До мельчайшего. Просто в прах.
О, да — я бы смог. Я — такой. Дали б мне только шанс…
Появившаяся в голове картина заставила меня непроизвольно напрячься, и, повинуясь чувствам, во мне проснулась магия: моя левая ладонь быстро нагрелась, и на кончиках пальцев заплясало пламя.
Вот она, сила магов огня. Моя сила. Обычно я ее контролирую, но на этот раз я, увы, не сдержался. Хотя… почему «увы»?
В мою голову пришла интересная мысль. Немного над ней подумав, я тут же приступил к ее воплощению. Найдя подходящих размеров дерево, я прикоснулся горящими пальцами к его шершавой коре и принялся выводить одну линию за другой. Пахнуло жженой древесиной. Отлично. Еще одна линия, еще, еще. Готово. Я отошел на несколько шагов и, склонив голову, с удовольствие оценил вышедшее из-под пальцев творение. Образ горящей книги. Одной очень хорошо всем знакомой книги. Увидела бы такое мать — точно пришла бы в ярость.
Но она сюда никогда не ходит, а потому и художеств моих не увидит.
Что ж, жаль. Ну а мне, ха-ха, всякая пакость Закону — в радость.
Кстати о радости… Я торопливо взглянул на небо. Судя по расположению светила, Кордит уже должен подходить к нашей харчевне. Кордит — маг. А еще он — мой единственный друг в этом забытом справедливостью месте. А поскольку иметь друга, а тем более друга-мага — большая роскошь, то заставлять его ждать не следует.
Да — я далеко не сладкая булка с медовой патокой. Да — я мало думаю перед тем, как делаю. Да — от меня вряд ли дождешься сострадания и сочувствия. И да — я терпеть не могу всякие правила и законы. Но дружба… Дружба для меня — это святое.

***
— Первую, как всегда, во славу богов? — Кордит поднял верх объемную кружку с пенным пивом.
— Во славу богов, — согласился я, поднимая свою. — Да славится владыка огня, яростный Кардонит! Славлю его за его тепло летом, и за огонь — зимой.
Кордит кивнул, соглашаясь.
— И да славится сторукий Ваг-нараш, повелитель зверей, — проревел в мой друг ответ. — За то, что его слуги-звери до сих пор наполняют наши леса, и мы не ведаем в них недостатка.
Я осторожно глотнул мутного напитка, наслаждаясь его приятным пряным вкусом. Эх, все-таки хорошее пиво варят у нас в деревне. Может, поэтому Кордит так часто заглядывает к нам в Нальхару?
— Вторую, как всегда, за милость наших покровителей? — Белобрысый увалень поднял вверх кружку в новом жесте.
Кто же откажется? Уж точно не я!
— Да. Пусть благоволит ко мне яростный бог светила, и пусть его огонь на веки станет моим слугой! — искренне вымолвил я.
— Пусть сторукий Ваг-нараш не оставит меня одного в наших опасных чащах, и пусть его слуги-звери будут моими друзьями! — рявкнул друг, поднимая вверх уже другую кружку с пивом. Эх, ну где справедливость: Кордит может хлестать такие напитки хоть в три горла, и при этом у него даже язык не заплетается. Я же, наоборот, быстро хмелею и от пива, и от вина, а потому стыдливо похлебываю всего лишь из первой своей посудины.
— А теперь — за нашу встречу? — Крепыш взял в руки третье пиво. Ну и проглот, Кардамон его побери.
— За встречу. — Я мигом осушил последние три глотка. Пряная жидкость мягко упала в живот, а затем и принялась лениво растекаться по телу.
Красота.
Донельзя довольный, я весело взглянул на Кордита, и мне снова припоминался день нашего знакомства. Когда я впервые его увидел, то мне и в голову не пришло, что этот здоровый широкоплечий увалень может оказаться бывалым магом. Его простое бесхитростное лицо никак не вязалось с обликом мага. А его манеры… Землепашец. Ни дать, ни взять землепашец, пришедший в харчевню испить воды после долгой работы в поле: веселый, простодушный, и громогласный. Тогда я решил подшутить над сидящим в углу незнакомым гостем. И подшутил. Магией. А он потом пошутил в ответ. В том же духе. Ох, ну и удивил он меня тогда.
Так и познакомились.
— Хорошее у вас пиво, — одобрительно крякнул крепыш, аккуратно ставя кружку на край длинного стола. — А вот девушки ваши дрянь.
— Что, чересчур заносчивые? — ухмыльнулся я в кружку, вспоминая свои размышления после утреннего бдения.
— Чересчур надменные. И неприступные, — уточнил приятель. — С такими на сеновале не поваляешься. И да — слишком уж заносчивые. Слишком.
— Да, а еще они слишком кичливы, слишком чванливы и слишком высокомерны. И все — безо всякого на то основания. — Я привычно не стал скрывать своего отношения. И, наверное, сказал это слишком громко, потому как парни за соседним столом неодобрительно нахмурились. Конечно — сказать такое про наших женщин! Это же просто кощунство! Нахмуриться-то они нахмурились, но встревать со мной в спор не стали. Я же все-таки маг. И, что ни говори, сын вождя. Только хозяин харчевни незаметно усмехнулся в усы, соглашаясь с моими словами.
Усмехнулся, подмигнул, но и только.
Вот так всегда.
Почему знакомство Кордитом, человеком пришлым, магом чужого для нашего брата, бога, смогло перерасти в крепкую мужскую дружбу? Тут ответ простой. В наш поселок обычно приходят только два типа людей: торговцы или просители. И тем и другим от нас точно что-нибудь, да нужно: первым — товаров, другим — услуги. А потому на все мои попытки пожаловаться на царящую здесь несправедливости и те, и другие всегда отвечали уклончивым согласием. Да и то лишь потому, что я — сын вождя.
«Да, ты прав, юноша. Это несправедливо. Но что уж теперь поделать? Принимай все, как есть», — лепетали просители-подлизы. «Конечно, это не самые мудрые правила. Но много ли мудрости в нашем мире?» — вторили им иные «мудрецы». «Возможно, эти правила не совершенны. Но кто мы, чтобы их менять?» — набираясь смелости, втолковывали третьи. А некоторые умудряются высказаться мысль похлеще: «Раз уж боги так устроили, значит не нам, простым смертным, с ними тягаться».
Ага — боги самолично все это устроили. Боги, создавшие землю, небо и пламя. Спустились в нашу деревню и написали для нас законы. Угу, как же.
Я понимал всю глупость и наивность этих суждений. Думаю, и гости все понимали. Но, увы — покуда они нуждались в покровительстве моей матери, или в товарах из нашей деревни, то свои настоящие мысли они держали исключительно при себе.
Что ж, это разумно. Но какой мне от этого прок?
Никакого.
Вот так-то.
Другое дело Кордит. Он маг, маг зверья, а потому ему от моей матери, магини огня, ничего не нужно. Магия огня и магия животных — силы настолько разные, что ни один из нас не может ничему научить другого. А если бы и мог, то вряд ли бы захотел — у каждого из нас есть свои секреты, которые мы храним не хуже зеницы ока. Кроме того, Кордит достаточно независим, и ни в деньгах, ни в покровителях нуждается. Я скажу больше — он вообще мало в чем нуждается. Не потому что он очень богат или многого добился. Просто он сам по себе такой. Именно потому он может говорить то, что на самом деле думает. За это он мне и нравится.
Я крикнул трактирщику, чтобы он подлил нам пива. И снова мутное пряное варево соблазнительно расплескалось по высоким кружкам.
— И хлеб у нас вкусный, и мясо отличное. И вообще все, что выходит из благословенного матерью пламени — все выходит на славу богам, — выдал, пригубив вторую кружку я. — Только вот законы…
— Что, будущие жены уже начинают к тебе присматриваться? — насмешливо заявил широкоплечий крепыш, уже не раз слыхавший от меня обо всех моих бедах.
— Ага. Пока только поглядывают да сплетничают, — недовольно фыркнул я. — Но уже одно это вызывает во мне отвращение.
— Вот подожди, возьмут они тебя за причинные места… — Сказав это, Кордит заржал так громко, что на нас начали оглядываться.
Ну, спасибо. Ну, удружил.
— Да иди ты, — выругался я, не зная, смущаться мне или злиться.
— Бедный Арчи. Бедный, несчастный Арчи, — продолжал заливаться он.
— Будишь издеваться — пиво вскипячу, — пригрозил я ему сердито.
Но друг продолжал потешаться.
Отсмеявшись, приятель обратился ко мне со всей серьезностью.
— Арчи, я что думаю.
— Что? — Я отставил кружку в сторону. Интересно, о чем он хочет поговорить?
— Гляди. Ты — сын вождя. Так?
— Так. И что? — ответил я, подперев кулаком отяжелевшую голову.
— Твоя мать — вождь твоего народа.
— И что? — ответил я в третий раз.
— А то. Ты просто поговори с ней, — выдал мой друг «умнейшую» мысль. — Скажи, так, мол, и так, я не согласен с такими делами. Дай знать, что это тебе не нравится. Скажи, что ты сам хочешь выбирать себе жену, и все такое прочее. Что все это бабское главенство — это глупость чистой воды. Пусть у вас будет все, как у всех.
Еще одна интересная мелочь — в деревне Кордита, как, впрочем, и во всех других деревнях этого края, главой всегда и во всем был мужчина. Семьи ли, деревни ли. Мужчина — и только.
— Она твоя мать, и она тебя послушает, — с умным видом заметил он.
— Мать-то мать, — с кислой миной ответил я. — Но есть тут одна, хм, закавычка.
— Какая же?
Эх, ну как ему объяснить?
— Понимаешь, Кордит, — медленно начал я, тщательно подбирая нужные слова. — Да, я сын вождя. Да, наш вождь — моя мать. Но в нашей семье все держится на праве сильнейшего.
— На праве сильнейшего? — неуверенно повторил Кордит.
— Да.
— Э, — задумчиво промычал он. — А это-то тут причем?
Ох, мой друг, какой же ты бестолковый. Все-то тебе нужно разжевывать!
— Гляди. — Я собрался с мыслями, чтобы раз и навсегда ему все разложить по полочкам. — Моя мать — маг огня. У нее есть четыре ребенка — три дочери и, ясное дело, я.
— Понятно.
— Из трех сестер двое старше меня, и одна — помладше.
— Дальше. — Кордит слушал меня внимательно.
— Все мои сестры имеют талант к магии. И все три владеют магией гораздо лучше меня. Все три. Даже младшая. Понимаешь?
— А ты не, как бы это сказать, не прижимаешься? Не нагоняешь на себя напраслину? — попробовал было усомниться крепыш.
— Да чтобы я, да преуменьшал свои таланты? Да не в жизнь, Кордит. Да не в жизнь. — Мои губы скривились в горькой ухмылке — что-то, а таким недугом я не страдал. — Я бы хотел, поверь. Но глаза-то не обманешь, верно? А я своими глазами видел, что у моих сестер талант магии прорезался раньше, чем у меня, развивался быстрее, чем у меня, и давался им легче, чем мне. Намного, намного легче.
— Э-м-м, — неопределенно промолвил друг.
Молчит, не желая меня обидеть? Что ж, и на том спасибо.
— И вижу это не только я, — продолжил изливать свою душу я. — Мать это так же видит. Знаешь, как у нас становятся полноправными магами?
— Нет, — покачал головой крепыш.
— Так вот я тебе расскажу. Когда маг огня достигает определенного уровня силы, маг-наставник предлагает ему испытание. Ну, навроде проверки. Прошел ее — стал настоящим магом. Не прошел — жди, пока пройдет зима и тогда начинай по новой.
— И что? — не понял он.
— А то, — рыкнул я, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. — Мои старшие сестры получили и прошли свое испытание. Моя младшая сестра тоже получила и прошла свою проверку на силу. А мне… — Я скрипнул зубами. — Мне ее даже не предлагали. Не предлагали, Кор. Ты понимаешь, что это значит?
Кордит задумчиво кивнул. Ну, конечно, что непонятно-то?
— В газах матери я — дохляк, — бросил я резко, как сдирал корку на заживающей ране. — Безнадежно отстающий в обучении, и недостаточно талантливый в своем даре. Дохляк. Не то, что мои сестры. И поэтому просить у нее что-то для себя все равно, что упрашивать солнце уйти с небосвода в полдень.
Друг, наконец, все понял.
— То есть родственные чувства в вашей семье… — протянул он с горьким сожалением.
— Для нас ничего не значат. Ничего, Кор. Ничегошеньки.
— Великий Ваг-нараш! — Кордит откинулся назад и озадаченно почесал свою макушку. — Да как же такое возможно-то? Не разумею. Хоть тресни меня по башке пять раз — не разумею. — Кордит разочарованно пожал широкими плечами.
Я рассерженно хмыкнул и мрачно уткнулся в почти опустевшую кружку. Надо же — он не понимает. А я? Я тоже до сих пор так ничего и не понял. За что это мне? Чем я заслужил такую судьбу? Неужели тем, что просто родился мужчиной?
Нет. Уж в этом я точно не виноват.
Распаляясь в бессильном хмельном гневе, я уже подумывал разбить ни в чем не повинную кружку о крепкую стену харчевни, как друг вдруг спросил:
— Арчи, скажи — а это испытание у вас… Это что?
Что ж, можно и рассказать. Благо это никакой не секрет.
— Нам нужно победить лесного шерканского паука, — пояснил я ему. — А если быть точным, то надо принести своему наставнику его отрубленную башку.
— Шерканского паука? — вскинул брови маг. — Ты ничего не путаешь, а?
— Ага, его самого. А что? — вскинулся я.
— Шеркун это тебе не просто какой-то там хищник. Это же настоящий монстр.
— Именно так, — усмехнулся я. — Злобный, шипастый и рогастый монстр, — заявил я, довольный тем, что могу блеснуть перед другом своими знаниями. Еще бы! Я уже трижды видел эту страшную многоглазую башку. Тот еще, судя по ней, кошмар. Просто встретить такого — приятного мало. А уж биться… — Так ведь именно поэтому победа над такой тварью приносит нам, магам огня, славу, почет и уважение.
Кордит кивнул и о чем-то задумался.
Думал он долго. Думал, думал, а затем сказал:
— Слушай, Арчи.
— Чего? — мрачно буркнул я.
— А вот ежели б ты, допустим, доставил своей матери голову шерканского паука, то тогда, как думаешь, она поменяла бы свой взгляд… на тебя?
Хм-м-м…
Теперь задумался я. Победа над таким страхолюдным монстром — это, бесспорно, подвиг. А для меня это подвиг вдвойне: победить такую тварь с моими талантами — дело почти невозможное. Да что там почти — наверняка!
И в этом вся проблема.
— Но в том то и дело, что убить эту тварь может далеко не каждый маг огня.
— Понимаю, — тут же кивнул мне друг.
— Ты же маг зверей, а потому знаешь, что эта тварь очень сильная.
— Знаю, угу.
— У нее броня, которую вряд ли пробьёшь и мечом, или любой слабой магией.
— Ага.
— У нее шесть лап, от которых навряд ли можно сбежать.
— Так и есть. — Снова подтверждающий кивок.
— А еще у нее есть клыки и зубы. Да и шипы она тоже не как украшения носит.
— Верно, верно, — вновь согласился Кордит.
— Ну вот. — Закончив описание твари, я скривился. — Вот и выходит, что шансов победить эту тварь у меня не больше, чем, чем… — Я постарался найти наилучшее сравнение, и нашел. — Чем убить быка мечом. Здорового крепкого быка обычным простым мечом!
Да — мне такая тварь явно не по силам. Обидно признаваться, но это правда.
Но друга мое признание совсем не смутило.
— Арчи, я говорю не о твоих шансах на победу над этим монстром, — тихо, но одновременно твердо сказал крепыш.
— А о чем? Ведь ты же сказал…
— Я спросил тебя об этом: «ежели б ты доставил своей матери голову шеркуна, то тогда она поменяла бы свой взгляд на тебя?» — терпеливо напомнил мне он.
— Но как же… — Передо мной снова встал образ непобедимого многолапого монстра.
— Если ты принесешь своей матери голову этого паука, то ее отношенье к тебе изменится? Станет ли она считать тебя полноценным магом? — повторил друг, на этот раз куда более твердо.
— Но тварь же… — ни как не желал униматься я.
— Станет или не станет? — напористо вторил он.
— Но…
— Станет или не станет? — Кордит упорно не желал сворачивать с выбранного направления разговора. Вот же ж упрямец!
— Ладно, ладно. Что ж…
Я отставил от себя опустевшую кружку, сложил руки на груди и задумался. Что я могу сказать? Я был свидетелем на всех церемониях посвящения. Видел своих сестер с жуткими рогатыми трофеями. Видел блеск радости в глазах моей матери, слышал трепещущий от волнения голос, произносящий одну и ту же ритуальную речь. Ля-ля-ля, «как всякую гору венчает камень, так и путь мага венчается Испытанием». Бу-бу-бу, «сей трофей есть ознаменование окончание пути Ученика и начало пути Учителя». Тра-та-та, «ибо кто говорит, что чего-то достоин, то пусть докажет это своими делами». И так далее и тому подобное.
Конечно, мать гордилась подобным событием. И ее гордость была понятна — удачное окончание испытания означало, что ее усилия не пропали даром, что ее надежды на новых приемников полностью оправдались, и у нее будет надежная смена.
М-да. Сестры. А что касается меня… Я представил себе, как возвращаюсь в дом, неся на себе рогатую голову страшного зверя. Возвращаюсь не пораженцем, а победителем. Возвращаюсь прошедшим важнейшее Испытание. Прошедшим, будучи подготовленным к нему менее чем любой другой из ее детей. Прошедшим, не будучи посланным. Одержавшим победу, не будучи подготовленным. Поверившим в себя, несмотря на неверие всех других. Победившим, потому что возжелавшим этой победы.
О, да — за такое не могут не дать награду. Нет-нет, не могут. Не посмеют. Да — просто не посмеют не дать!
Окрыленный подобными мыслями, я не сразу заметил, как мои плечи развернулись, что собранные в кулак пальцы разжались, а на губах заиграла довольная улыбка.
Заметил это и Кордит, продолжавший пристально наблюдать за мной все с той же таинственной миной на своем простоватом лице. Заметил, и улыбнулся.
— Выходит, оно изменится? — промолвил он, довольный.
Вместо ответа я только кивнул. Изменится. Изменится! Просто не может не измениться!
— Раз так, то я знаю, как помочь тебе в этом деле, — уверенно заявил крепыш. Теперь на его лице играла загадочная улыбка.
— Но как? — Моему удивлению не было границ — Я не смогу пройти это испытание. Не смогу сразить этого паука! — снова напомнил я о злосчастной правде. — У меня просто не хватит на это сил. И ты это знаешь.
— Знаю. Но кто говорит о сражении? — с усмешкой сказал Кордит.
Вот это да. Вот это поворот.
— Но если не в сражении, то… как? — протянул я, весьма озадаченный услышанным.
Вместо ответа Кордит снова загадочно ухмыльнулся и жестом попросил харчевника идти за платой.
— Так как, Кордит? — Мне не терпелось узнать ответ.
— Даю подсказку — твое испытание можно пройти по-разному, — пространно намекнул мне видавший виды друг.
Я замер, пытаясь раскумекать, что за мысли витали в голове у друга. Но сколько я не думал, ничего путного предположить не мог. Что не удивительно — Кордит на целых семь лет старше меня, да и опыта жизни у него побольше. Тот еще тертый кремнем калач.
— Встретимся завтра, на рассвете, у северных ворот твоей Нальхары, — скомандовал маг и встал из-за стола, давая понять, что больше подсказок он мне не даст.
— И ты мне там все расскажешь? — взбодрился я
— Может быть, — все так же таинственно ухмылялся он.
— А может, сегодня? — Да, ожидание тоже не мой конек.
— Завтра. Все завтра, — твердо ответил он.
Упрямства Кордиту не занимать. А потому мне оставалось лишь подчиниться.
— Завтра, у северных ворот, — согласился я, понимая, что настаивать не время. И не место.
Кордит, ты гад. Но, так и быть, я потерплю до завтра.
Интересно, что же ты там придумал?

***

Я не соня, а потому подняться с первыми лучами солнца для меня легче легкого. Едва утреннее светило оторвалось от горизонта, я, прикончив остатки ужина, принялся готовиться к путешествию. Надел штаны, рубаху, набросил сверху стеганый жакет и натянул на ноги шнурованные боты. Не преминул нацепить на голову красную повязку и такого же цвета шарф на шею — отличительные признаки магов огня. Да, это, конечно, традиция. Но еще это — повод для гордости. Для моей гордости. Потому как быть магом это везде почетно. А почет и слава… Это я люблю.
Заканчивая снаряжаться, я навесил на одну сторону пояса флягу с квасом, а на другую — изящный короткий меч: маг не маг, а иногда один вид твоего меча делает людей немного добрее. Проверено.
В назначенное время я уже доставал со своими шутками полусонную стражу северной части частокола, сплошным кольцом окружавшего наше поселение.
— Анри! — окликнул я розовощекого лучника, скучающе переминающегося с ноги на ногу.
— Чего? — с неохотой отозвался он.
— Отдай мне половину своих стрел — вот чего, — с важным видом предложил ему я.
— С чего бы? — озадачился он, с недоверием поглядывая на меня.
— Ты попадаешь в цель в лучшем через раз. А значит, половин твоих стрел пропадает впустую. Отдай их мне — так от них будет хоть какая-то польза, — деланно важно заметил я.
— Ты опять за свое, хохмач? — разозлился тот.
— Ах-ха-ха-ха-ха, — разразился хохотом я.
— Айрик? — Я переключился на зевающего у ворот копьеносца.
— Чего тебе, Арчи? — со вздохом ответил тот.
— Ты, похоже, уснул на страже. И, что самое ужасное — ты потерял свое копье, — с испуганным видом заметил я.
Высокорослый юноша с удивление взглянул на меня, а потом на свое оружие, на которое он с таким удобством опирался.
— Но ведь мое копье здесь, у меня в руках. Вот оно. — Айрик показал на него своим щетинистым подбородком.
— Нет, его на самом деле нет, — продолжал изгаляться я.
— А что же я тогда вижу?
— Сон. Ты все еще спишь и видишь сон. И это копье тебе просто снится.
— Слушай, Арчи, иди и приставай к кому-нибудь другому, — недовольно промолвил он.
— Ах-ха-ха-ха-ха. — Я вновь разразился хохотом.
— Айден? — окликнул я сторожившего на башне.
— Ну чего тебе, Арчи? Не видишь, я занят, — недовольно ответили мне с высоты.
— Я знаю, что ты занят. И пока ты тут стоял, я успел наведаться к твоей жене. И заешь, что она мне сказала?
— Что? — поинтересовался он. Впрочем, без особого энтузиазма.
— Она попросила меня уговорить тебя остаться на страже еще одну ночь!
— Арчи, знаешь — твой язык тебя точно до добра не доведет!
— Ах-ха-ха-ха-ха.
Обожаю наших парней. С ними так весело!
Вскоре к нам подошел Кордит, так же одетый в жакет, рубаху и штаны, преимущественно зеленых и серых тонов — традиционных цветов зверомагов.
— Ну что, идем? — спросил крепыш и сладко зевнул — видимо, не выспался.
— Вперед, — бодро ответил я.
Испросил благословения у своих богов, мы тронулись в путь.
— Итак, куда мы направляемся? — вопросил я, когда редкий еловый лесок окончательно скрыл нас от взглядов любопытной стражи.
Кордит перестал таиться
— Мы идем на север, в город Балкеру, — выдал мне планы друг.
— Куда? В Балкеру? — удивился я. Конечно, удивился — я-то думал мы пойдем искать логово шерканского паука.
Ан нет.
— В Балкеру, в Балкеру, — не сбавляя шага, подтвердил крепыш.
— Не глухой, услышал и в первый раз, — разочарованно отозвался я. — Но зачем? Шерканские пауки в городах водятся! Как маг зверей, должен такое знать.
— Не водятся, это точно, — охотно согласился тот. — Но там, в Балкере, есть нечто, что поможет нам решить твою проблему, — заливисто рассмеялся он.
Мои брови поползли вверх от удивления. Во имя всех огненных демонов, что у него на уме?
— Я смотрю, ты слишком уверен в своем намерении посетить этот город, — едко заметил я. — Скорее всего, ты знаешь что-то, что не известно мне. Так?
— Возможно, — уклончиво ответил Кордит, аккуратно перешагивая через поваленный ствол.
Что ж это может быть?
— Может, маги в Балкере придумали мощное заклинание, которое поможет мне убить эту тварь? Да, нет? — выдал я первое, что пришло мне на ум.
— Нет. — Друг отрицательно покачал головой. — А если бы таковое и имелось, то вряд ли бы им поделились с тобой. Ты же для местных магов чужак. Как и все твое огненное племя.
— Это верно, — вынужден был согласиться я. — Тогда, может ты надумал нанять нам в помощь какого-нибудь мага? — сделал я другое предположение. — Ну что, угадал?
— Тоже нет. Помощь мага стоит не дешево. А лишних денег у меня нет. Да и у тебя, как думаю, тоже.
— Ну, может, тогда не мага, а опытного охотника? — Я продолжал допытываться. — Помощь охотника стоит дешевле, чем помощь мага.
— Нет. Для моей задумки помощь охотника не понадобиться.
— Точно?
— Точно, точно.
Не то, не то и не это. Хм, тогда что же у него на уме?
— Может, ты хочешь приобрести там лучшее оружие? — продолжил свои попытки я.
— А какой в нем прок? — пробасил он.
— Как какой? Чем лучше будет оружие, тем легче будет сражаться. Разве это не так?
— Чепуха, — отмахнулся крепыш. — Сила воителя не в мече, а в его умении. Скажи, ты часто тренируешься в магии?
— А-то, — гордо воскликнул я.
— А в бою на мечах?
— Эм-м-м. — Должен признаться, что тут он меня уел — я уделял не так уж много времени этим тренировкам. Почему? Ясное дело — мне просто было лень.
От осознания этого я слегка смутился — я не люблю, когда кто-то прознаёт о моих пороках.
— Не тушуйся, — поддержал меня Кордит, огибая заросли густого бурьяна. — Таковы люди. Мы предпочтем вкладывать свои силы во что-то одно, чем распыляться на пять дел сразу. Кто силен, тот складывает свои умения в постижение искусства фехтования на мечах. Кого боги наградили ловкостью, учится стрелять из крепкого лука. А у кого есть талант к магии, как, например, у тебя и у меня, тот посвящает всего себя магии.
— Но все равно — мечом я владею весьма неплохо, — не желал сдаваться я. — Ты же видел.
— Владеешь. Неплохо, признаю, — с легкостью согласился он. — Но если ты встретишь врага, то к какому из умений ты отдашь предпочтение — мечу, или все-таки магии?
Тут двух мнений быть не могло.
— То-то же, — закончил наши прения он.
Ну что же тогда, что же?
— Тогда, может, мы идем за крепкими доспехами?
— Нет, мы идем в Балкеру не за доспехами.
— А жаль. Тогда за чем еще? Может, за усиливающими магию эликсирами?
— Нет, не угадал.
— А, что б тебя. А, знаю — чтобы приобрести какую-то особую приманку?
— Зачем? Для охоты на шеркунов приманка не нужна — обоняние-то у них, ну, не очень.
— О! Если что — буду иметь ввиду.
Я не желал сдаваться.
— Если не приманку, то, наверное, яд? — не унимался я. — А что, это идея…
— Нее-е, не его. Не яд.
— А почему? Хорошая же идея.
— Потому что не существует яда для шеркунов. Не придумали еще наши мудрецы. Разумеешь?
— Тоже мне умники — только и умеют, что делать умный вид да хвастаться числом прочитанных талмудов. Ладно. Тогда, хм, может, нам нужно прибрести какое-то средство от их паутины? — подал идею я. — Ну, чтобы она не сильно липла?
— Арчи, Арчи, — со вздохом сказал Кордит. -Ты опять не угадал. А знаешь почему?
— Почему? -окрысился я, услышав в его голосе обвиняющие нотки.
— Потому как шерканские пауки не охотятся с помощью паутины, — любезно просветил меня маг-зверевед.
— А как же они тогда охотятся?
— Ну, как волки или как медведи. Видят жертву, догоняют, и…
— То есть без паутины?
— Да.
— Совсем-совсем? И даже не на пол пальца паутины не выдавят?
— Да.
Как я не старался, но вскоре разумные идеи закончились, и я принялся выдавать то, что просто приходило в голову.
— Наверное, ты хочешь купить там вина, чтобы споить эту тварь до беспамятства?
— Нет, ха-ха, — гулко рассмеялся он.
— Тогда… Тогда… Тогда нанять на главной площади Балкеры какого-то барда, дабы он своими заунывными песнопениями довел эту тварь до жуткой икоты?
— Ха-ха, нет, — продолжал смеяться друг.
— Ха, я знаю. — Я сделал страшное лицо. — Мы украдем из Балкеры всех молоденьких девиц, приведем к этой твари, и заставим ее сожрать их всех до единой. А потом…
— Во имя сторукого Ваг-нараша — нет, нет и еще раз нет, бессердечный ты человек, — ответил Кордит, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться на весь лес. — Отдать стольких девушек монстру ради достижения собственной цели!
— Я не бессердечный. Я просто… целеустремленный, — скромно ответил я, внутренне усмехаясь. — И кстати — если кто из нас двоих бессердечный, то это — именно ты.
— И почему же?
— Потому что именно ты держишь своего друга в темном неведении.
— Ну ты… ну ты… Ха-ха-ха!
Сколько я не выпытывал, но так ничего нового не узнал — когда здоровяк хочет, он может стать упрямее самого упрямого осла.
— Узнаешь все на месте, — только и повторял он мне.
Донельзя раздосадованный, я пнул ногой еловую шишку. Упрямец, что и говорить. Эх…
Дорога от Нальхары до Балкеры проходила меж двумя деревнями, а потому на нашем пути было достаточно людно: нам много раз попадались небольшие группы путников, пару раз нас обогнали телеги, груженные снедью и разной тварью, а раз мимо нас проскакала кавалькада всадников. Словом — наше путешествие оказалось довольно нескучным и свой путь мы прошли безо всяких приключений.
К Балкере мы подошли уже далеко за полдень. Город, в отличие от моей деревни, окружал не какой-нибудь там частокол, а настоящие, хоть и невысокие, каменные стены. У кованых ворот стояла многочисленная стража, а вершины стены венчали узкие квадратные башни. Еще я заметил, что земля у основания стен какая-то не такая — не мягкая и сочная, как вокруг, а плотная, почти каменная.
— Маги земли постарались, — со знанием дела заметил Кордит. — Сразу видать — их работа.
Я понимающе кивнул. Наше племя в чужое этих землях, а потому в местных городах и деревнях рождаются маги совсем другого рода. Одни умеют управлять тем, что никогда не двигается: камнями, деревьями и землей. Таких здесь называют мещерниками. Или же, по-простому — магами земли. Другие отличаются тем, что имеют власть над всем, что живет и дышит, то есть над животными и всякими гадами. Эти зовутся живятниками. Или по-другому — магами зверья. Кордит, как раз, из последних и будет. Честно говоря, мне очень хотелось посмотреть на то, как колдуют те и другие волшебники. Но, увы — свое поселение я покидал нечасто, а из путешествующих волшебников я до сих пор встречал лишь одного — Кордита. Но и он не спешил лишний раз показывать свою магию — видимо, секретничал. Да, обидно. Но ничего не поделаешь.
Ответив на несколько обязательных вопросов, кто мы и зачем сюда пришли, мы, заплатили пошлину на вход, наконец-то попали за городские стены.
Балкера, Балкера, Балкера. Этот город всегда меня привлекал. В первую очередь тем, что здесь всегда можно было что-то выгодно купить. Или, если нужно, продать. А все потому, что в Балкере селились не только люди, но и представители других рас-племен.
Например — орхары, или же просто орхи. Существа, во многом похожие на людей, но куда более плотные, и я бы даже сказал — толстые. Странно, но лично я никогда не видел маленького или худого представителя этого народа. Упитанные бочонки важно рассекали людские потоки, снисходительно осматривая человеческую круговерть своими маленькими заплывшими глазами. Что еще примечательного — орхары никогда не надевали ни шапок, ни капюшонов, и оттого их желтоватые лысые головы выделялись среди людских, как буханки золотистого хлеба среди серых коржей из ржи.
Кроме того — орхары оказались теми еще торгашами. Мало того, что они препирались за каждую мало-мальски значимую монету, так у них еще оказался отличный нюх на разные товары. Если кому-то нужно было достать что-то редкое или дорогое, то вначале он обращался именно к орхарам.
Вторыми примечательными гостями Балкера оказались наркеры, или наркары. Они так же были похожи на людей, но если орхи чем-то напоминали двуногих разъевшихся хряков, то в облике наркаров явно просматривалось что-то от ящериц. Кривые зубы, маленькие глаза с вертикальными полосками, кожа, какая угодно, но отнюдь не гладкая и не мягкая. Впрочем, как и сам их характер — наркары считаются хорошими охотниками и неплохими воинами, но из-за своего сложного и несговорчивого нрава иметь с ними дела предпочитали лишь немногие.
Еще в Балкере пару раз видели зеленокожих полуросликов, прозванных местными крестьянами за блеклый внешний вид жухляками. Но зачем они приходили и после чего ушли нелюдимые жители болот — никто тогда так и не выяснил. Торговать они не с кем не хотели, разговаривать тоже. Ни у кого ничего не просили, и ничего никому не предлагали. Загадочное племя. Чрезвычайно загадочное. Слава богам, что от них никакой опасности. Разве что кроме запаха. Ибо пахнут жухляки ну просто ужасно: как перезревший сыр. Или как яйца, забытые на полуденном солнце.
И, конечно же, люди! Продвигаясь к цели, мы прошли по нескольким узким улицам: то откровенно пустым, то заполненными кучками людей, яростно обсуждавшими то или иное происшествие: там у кого-то украли кошелек, тут у кого-то внезапно издохла лошадь, а здесь кто-то не поделил с соседом свой участок. И как результат — крики, угрозы, и размахивание кулаками.
Что и говорить — увлекательное место: оживленное и вечно меняющееся. Не так, как у нас, в Нальхаре, где все одно и то же со дня на день и из лета в лето. И это вторая причина, почему Балкера мне так сильно нравилась.
Интересный город. Живой.
Обожаю.
Наш путь подошел к концу, когда Кордит остановился перед небольшим домиком с кричащей ядовито-желтой вывеской и узкими высокими окнами, больше похожими на щели. Ядовито-желтый — любимый цвет чужеземцев орхаров. Значит перед нами — орхарская лавка. Но по пути сюда я уже перечислил все варианты возможных покупок, и мой друг их с уверенностью отмел.
Итак, сейчас тайное станет явным. Я приготовился к получению откровения.
— Теперь, Ар, выслушай меня очень внимательно, — заявил, повернувшись ко мне лицом Кордит. Сейчас в его голосе не было и тени веселости. Я тоже стал сама серьезность.
— Мы хотим, чтобы твоя мать стала тебя уважать, и сделала тебя полноценным магом. Так?
— Так, — согласился я.
— И для этого тебе нужно принести ей голову шерканского паука. Так?
— Так, — согласился я, не понимая, зачем он все это мне повторяет.
— Так же мы знаем, что ты этого паука не осилишь? Так?
— Да, так, так. — Его непонятные вопросы потихоньку начали меня напрягать. К чему же ты клонишь, Кор?
— Но ведь голову паука можно добыть, и не вступая с ним смертельный в бой. Так?
Что может быть общего у орхарской лавки и головы шерканского паука? Нужно быть полным олухом, чтобы не догадаться.
Я — не олух. И я догадался.
— Стоп, стоп, стоп. — Я решительно выставил свои руки вперед, дабы не дать другу возможность перейти порог заведения. — Ты в своем уме, Кор? Ты же не хочешь предложить мне…
— Почему не хочу? Хочу. Хочу, и, как видишь, предлагаю, — нимало не смутившись, ответил друг.
— Погоди-погоди. — Я отчаянно замахал руками. — Может я чего-то не понял? Ведь не хочешь же ты сказать, что ты привел меня сюда, в эту лавку, чтобы решить мое дело не с помощью битвы, а с помощью золота?
— Да, — без тени смущения согласился друг. — Я предлагаю тебе не добыть эту голову, а просто ее купить. Так одним выстрелом ты поразишь две цели — и мать ублажишь, и собой рисковать не будешь. Отличная идея, согласен?
Идея была вовсе не отличная. Любому другому я врезал бы в глаз, за такое «отличное» предложение. Но Кордит мой друг, а потому я, сдержавшись, пришлось объяснять, насколько же он не прав.
— Кор, дружище — да ты в своем уме? — вопросил я, и, не удержавшись, гневно взмахнув руками. — Мне кажется, что ты не понимаешь, что говоришь!
— Я? Не понимаю? — Маг-крепыш озадаченно пожал плечами.
— Да, не понимаешь, — снова произнес я, снедаемый своими чувствами.
— Тогда, будь добр, объясни.
Ну и как объяснить такое? Как если это должно быть понятно само собой? Это все-равно, что пытаться объяснить маленькому цыплёнку, как клевать зерно. Это нужно ощущать самому!
Пришлось изгаляться, чуть ли не лезть из кожи вон.
— Это Испытание — большое событие в жизни юного мага огня. Событие, понимаешь? — Я с чувством потряс ладонями перед лицом приятеля.
— Понимаю, — согласно кивнул Кордит.
— Важное и непростое событие, сродни, хм, сродни да — коронации короля, — подобрал я самое подходящее сравнение.
— Да понял я, понял, — отмахнулся от меня Кордит, словно от назойливой мухи.
— Это большое событие, — вновь повторился я. — Его ждут. К нему готовятся. Его… предвкушают, — попытался я донести до него свои ощущения.
— Понял. И что?
— И это только получение испытания. Сама победа над монстром это… Это вершина. Достижение.
— И что? — И снова в его тоне сплошное непонимание.
Да что ж тут непонятного? Я готов был метать огонь и молнии.
— А-то! Мало просто напялить на башку золотую корону. Мало! Нужно, чтобы все происходило по правилам: чтобы человек оказался достойный, и чтобы короновали его правильные люди и в соответствии со всеми правилами и законами. Иначе король — это не король, а просто мужик с короной. Так же и с шеркуном. Теперь понимаешь, нет? — продолжал втолковывать я.
— А я думал, ты у нас не любитель законов и правил.
— Да, не любитель, — сказал я и бешено закивал, дабы подтвердить, что в этом вопросе не изменился. — Но это… Это другое дело. Тут не в правилах, а с самой сути происходящего. Ну нельзя становиться магом так. Так — нельзя. Нельзя, и все тут, — категорично молвил я и с чувством топнул ногой.
Объяснил, как сумел: да, криво, да, несвязно. Зато — от души.
Кордит внимательно взглянул на меня и тяжело вздохнул.
— Да не кипятись ты так, — сказал он, и успокаивающе положил руку на мое плечо. — Я все понимаю, — добавил он спокойно, без всякой иронии. — И про испытание, и про его важный скрытый смысл.
— Тогда чего ж ты… — спросил я, снова готовый взорваться. Ну как это так — понимать и все-равно предлагать такое?
— Просто ты кое-что упускаешь, Ар. — Кордит снова стал серьезней некуда.
— И что же? — с некоторым сомнением полюбопытствовал я. Я никаких недочетов не находил. Но если «тертый калач Кордит» мне на что-нибудь намекает, то явно не без повода.
— А то, что вести честную игру у тебя нет времени, — с укоризной выдал он.
— М-м-м? — Я скривился в дурацкой ухмылке непонимания.
— Да, ты можешь поступить согласно всем правилам и законам. Ты можешь не торопиться. Можешь подрасти, набраться сил. Поучиться магии еще с год-другой, — с деланно спокойным видом продолжил говорить приятель. — И потом, и только потом, пойти на этого монстра. Честно и как положено. Вот только, — изрек он и неожиданно умолк.
— Вот только? — переспросил его я, кривясь от нахлынувшего на меня чувства неизбежного провала.
— Вот только женить тебя могут, друг мой Арчи, не через два года, и не через год, а раньше. Может быть — этой осенью. Или — уже этим летом. А если приспичит твоей матери, то совсем скоро, на днях. На празднике макового цвета, к примеру. И что тогда? В каком месте, мой друг, окажутся твои планы по обретению признания?
В каком, в каком? В самом дальнем и самом темном.
Раздражает. Хотеть, как лучше, а выбирать из того, что навязывает судьба — раздражает.
Жутко раздражает, до колик.
Я снова прикинул и так, и этак, но что возразить Кордиту я не знал.
— Ладно, идем и глянем на твое хваленое предложение, — невесело согласился я.

***

Мы перешагнули порог и оказались в небольшой темной прихожей.
— Вести переговоры буду я. Твое дело — сторона, — напутствовал меня перед встречей Кордит.
Я кивнул. Раньше я не вел никаких переговоров, да и с орхами, если честно, ни разу не общался. Но не признаваться же в этом другу.
— Ладно, — с ленцою ответил я — пусть Кордит видит, что я делаю ему одолжение. — Но, если что, — я рядом, — сделал я важный вид.
В лавку, располагавшуюся за второй дверью, попадало мало света (конечно, с такими-то узкими окнами). Но, тем не менее, темной ее не назвать — стены и потолок помещения освещались мягким сиянием магических светильников непонятной мне природы. Очень интересно. В самой лавке оказалось очень просторно. Не потому, что в ней было много места, а потому, что в ней не было ничего лишнего. То есть — совсем ничего — ни шкафов с выставленными на продажу вещами, ни стеллажей с товаром. Мало того — моему взгляду, не попалось ни одного маломальского стола или столика, и ни единого стула. Ни единого! Единственное, что я увидел, так это длинный и узкий прилавок у дальней стены помещения, на котором, опять же, не лежало ничего. Ничего!
Вначале я подумал, что это какая-то магия. Например, иллюзия. Чтобы это проверить, я осторожно принялся колдовать, выпуская из рук тонкие невидимые нити, наподобие махры, которые должны четко различить присутствие скрытой магии. Заклинание коснулось пола — ничего. Я осторожно ощупал оду стену за другой — тоже ничего. Прошелся невидимой рукой по прилавку — снова все так же ничего. Нити загудели лишь при прикосновении к потолку, но это и понятно — светильники же магические.
Я погасил свое заклинание и остался стоять, весьма озадаченный. Что же это за торговец такой, что не хочет похвалиться своим товаром, и что же это за люди такие, что не предлагают гостям никакого удобства?
Хотя да — это совсем не люди.
За длинным прилавком располагался, конечно же, орхар. Крупный, крепкий, словно бы слепленный из оплывшего жира. Маленькие глазки, скрытые заплывшими веками, мощные щеки, закрывшие от взгляда половину шеи. Тем не менее, держался он с достоинством, и одновременно — с некоторым раболепием, присущим только его торговой касте. Так же и хитон, что орхар носил на себе — сама по себе одежда вроде бы простая, но тона, в которые она была разукрашена (ярко золотой и фиолетовый темный) сбивали меня с толку, а потому мне сложно было сказать, дорогая это вещь или грошовая.
А вот Кордит не стал разглядывать незнакомца, а сразу, с порога, перешел к приветствиям.
— Мира и процветания тебе, Ульна-кан, — с прямо-таки сочившимся благодушием обратился он к торговцу.
— Мира и процветания тебе, великий маг Кордит, — столь же чрезмерно радушно произнес торгаш, осеняя друга каким-то тройным орхарийским знамением.
О, так они знакомы? — внезапно понял я. — Надо же. А Кордит мне об этом не рассказывал.
— Как идет торговля, Ульна-кан? — Кордит не спешил переходить к сути дела. Да и я, в общем-то, по понятной причине, к этому не стремился.
— Не очень, мой друг Кордит, не очень, — с преувеличенным огорчением в голосе ответил ему торгаш. Кстати — голос у него был какой-то заискивающий, и непривычно тонкий для такого массивного тела.
— Зима была довольно суровой, и много припасов испортилось. Печально.
— То бишь цена на еду в Балкере скоро поднимется? — сделал вывод он.
— Именно так. Видишь — опять убытки, — грустно вздохнул Ульна-кан.
— Но это дело легко поправимо — если ты сговоришься с охотниками, то сможешь продавать мясо с их трофеев по весьма выгодной цене, — сказал крепыш и многозначительно подмигнул чужаку.
Тучный торговец вернул ему столь же красноречивый взгляд.
— Рад, что ты все понимаешь, — теперь в голосе орха звучала заинтересованность.
— С кем поведешься, от того и наберешься: от кого вшей, а от кого и ума, — снова с ухмылкой ответил Кордит.
— То есть, я могу рассчитывать на твои трофеи, маг зверей Кордит? — с надеждой в голосе вопросил торгаш.
— На меня? О нет, что ты, — замахал руками светловолосый. — Торговать с тобой это чистое разорение — в прошлый раз я все продал себе в убыток.
— Но я же поделился с тобою сведениями, — несколько обиженно произнес орхар.
— Которые ничего не стоили, — тут же парировал Кордит.
— Они не стати ничего стоить, когда ты ими воспользовался. Приди ты тогда чуть раньше, та шкатулка была бы твоя.
— Ох, опять одни слова, одни слова. — Крепыш преувеличенно шумно замахал руками.
— Мои слова ценнее денег, — важно заметил орх.
— Угу, но еще одной такой сделки я не вынесу, — погрозил ему пальцем в ответ Кордит. — Ты оставил меня ни с чем!
— Я не виноват, клянусь тремя гуриями. — Орхар яростно замахал руками — точь-в-точь как Кордит. Хм, интересно — кто у кого перенял это движение: орх у человека или человек у орха. — Но принимая во внимание тот случай, я, м-м-м, увеличу цену за туши, — сообщил ему желтокожий с большой неохотой. — Скажем… в полтора раза. Согласен?
— В два, и я тогда просто обещаю подумать, — тут же среагировал друг.
— Хорошо, в два раза. Но зелья лечения ты приобретаешь за свои деньги! — извернулся торгаш.
— Эй-эй-эй, так не честно, — возмутился друг. — Охота это же риск…
— Риск? Да для тебя охота не несет никаких затрат — ты же сражаешься с помощью магии!
— Да? Ты так много знаешь о магии? — подбоченился Кордит.
— Ровно столько, сколько ты — о моей торговле! — в тон ему ответил хозяин лавки.
— Значит право устанавливать цены на этот раз за мной.
— Нет, за мной…
Как и следовало ожидать, торг между этими двумя вспыхнул с яростью пламени — опытный Кордит хотел получить навар, а прижимистый орхар не желал расставаться ни с одной мало-мальски значимой монетой.
Шум от них стоял просто жуть. Слушая их, я внутренне усмехался — ни дать, ни взять две старые бабки на базаре. Никогда не думал, что торг может так захватывать.
Вскоре бесконечная перепалка начала мне надоедать. К счастью, им она начала надоедать не меньше.
— Хорошо, Ульна-кан, я обещаю подумать над твоим предложением, — мягко закончил Кордит.
— Вот и чудненько. — Не испытав проигрыша, орхар вмиг стал сама любезность.
Воспользовавшись мгновеньем затишья, я многозначительно кашлянул, напоминая другу об истинной цели нашего визита. Кор кивнул в ответ и перешел к сути.
— Я тут вот по какому поводу, Ульна-кан, — вкрадчиво произнес мой приятель. — Я знаю, у тебя имеется голова шерканского паука.
— Да, имеется. — Желтоголовый орхар подтверждающее кивнул. — И?
— И я хотел бы купить ее у тебя, — внес предложение друг.
— Зачем она тебе? — вмиг насторожился лысоголовый.
Твое какое дело, — мысленно выругался я.
Но Кордит и бровью не повел.
— Не зачем, а за что. За золото, — тут же нашелся он.
Услышав о золоте, толстощекий вмиг переключился с любопытства на алчность.
— Пятнадцать золотых монет, — тут же выдвинул он свое первое предложение.
Пятнадцать монет для нашей глубинки сумма совсем немаленькая. Тем более за какую-то, никому не нужную головешку, которую не то что на стену гостиной, а и на стену нужника не повесишь. Но не успел я открыть рта, чтобы высказать свою мысль, как Кордит шустро меня перебил.
— Восемь золотых и ни монетой больше!
Восемь золотых… Цена тоже, скажу, значительная. Но она куда как меньше, чем сумма, заломленная ненасытным орхом.
— Четырнадцать монет, чтоб тебя гурии покарали. Четырнадцать! — взвился стрелой торгаш.
— Восемь, — не желал сдаваться маг. — За твои четырнадцать я могу купить не только эту иссушенную башку, а нанять целый королевский экипаж, и доставить ее в свою родную деревню.
— Во имя трех гурий, тебе ни за что не приобрести ее меньше чем за тринадцать золотых, — завопил торгаш и воздел свои руки к потолку. Видимо, для пущей убедительности.
— Ты ж не покупал эту голову, верно, — заявил Кордит с усмешкой. — Я уверен, я просто уверен, что она досталась тебе почти задарма. За каких-то…
— То, сколько я за нее заплатил, не имеет никакого значения! — Руки желтолицего сжались в кулаки. — Все дело в том, какова ее настоящая цена. А ее определяю я, как продавец этого редкостного товара…
— И я, как его покупатель, — снова прервал его мой друг. — Так что ее цена — восемь золотых монет.
— Может и восемь. — Ульна-кар зашел с другой стороны. — А время, что я потратил на ее покупку? А средства, которыми я ее обрабатывал, чтобы та не так сильно смердела? А как же мой талант торгаша? Что, это совсем не в счет? А место, которое я выделил, чтобы хранить ее? Выделил, возможно, в ущерб другому, более дорогому товару. Так что цена этой головы возрастает не меньше чем до двенадцати…
— Хорошо. — Кордит поднял вверх правую руку и принялся загибать пальцы. — Восемь монет за голову паука. Монета, так уж и быть, за снадобья. Хотя это твои расходы, а не никак не мои. И монета за сохранение. Итого — десять монет.
— Десять? Да никогда! — Торгаш презрительно надул губы. Вышло совсем по-человечески. — Да я продам ее любому другому покупателю никак не меньше, чем за двенадцать. Продавать дешевле это оскорбление моего мастерства. Оскорбление, не меньше. — Орх демонстративно сложил руки на груди.
Разозлился? Обиделся? Или играет роль? Да кто ж их, чужаков, разберет.
— Да, ты мастер, — не стал спорить Кор с владельцем столь необходимого нам предмета. — Да, ты сумеешь. Ты такой. Но где, скажи, ее покупатели? Нет покупателей. А мы — есть. Продашь нам ее за десять монет, и тебе уже не нужно будет держать для нее место на складе. И тебе не нужно больше тратить на нее свои снадобья. Ну как, по рукам? — Кордит выжидающе поднял бровь.
— Нет, не по рукам, — с ожесточением осла уперся Ульна-кан. — Двенадцать монет, не меньше.
— Десять, — не желал уступать Кордит.
— Двенадцать! — не желал отступать и орхар.
— Десять.
— Двенадцать!
— Десять.
— Хорошо — десять.
— Отлично! — воскликнул Кордит
— … И две монеты сверху! — остался на своем упрямый торгаш.
— Ну Ульна-кар!
— Что Ульна-кар? Я уже четыре десятка лет как Ульна-кар. И что? Думаешь, только поэтому я должен тебе уступить…
Казалось, торг зашел в тупик. Ни один из них не хотел уступать, и ни один из них не мог преодолеть упрямство другого. Каждый упрямо стоял на своем. Кордит приводил свои доводы, Ульна-кан — свои. Кордит хотел сэкономить, Ульна-кан — нажиться. Было похоже, что каждый из них уже отстаивает не только себя, но и честь своего ремесла, если не честь своей расы.
Разве мог я оставаться в стороне? Нет, конечно, не мог. Да и не хотел. Меня захватили страсти торгов. Захватил их азарт. К тому же, за это короткое время я услышал так много разных приемчиков и уловок, что мне безотлагательно хотелось их опробовать. Захотелось ковать, пока горячо. Да, я понимал, что в переговорах я еще новичок. Но после всего что я здесь услышал и понял, я чувствовал, что в силах хоть чем-то помочь Кордиту.
А раз мог, значит, должен.
— Послушай, любезный, — заговорил я как можно небрежней. — Продав моему другу эту голову всего за десять монет, ты не только избавишься от ненужного тебе хлама, а и приобретешь его благодарность. А благодарность мага многого стоит. Ну а если благодарности мага зверья тебе покажется мало...- Я распрямился и постарался выглядеть как можно более внушительно. — То к ней будет прилагаться и благодарность мага огня. Этого, я думаю, будет достаточно?
Услышав голос доселе молчащего незнакомца, желтокожий орхар окинул его заинтересованным взглядом. Окинул меня. разумеется. Затем торгаш посмотрел на меня куда как более пристально. Задержал взгляд на моем смуглом скуластом лице, осмотрел детали одежды. И особое внимание уделил моей красной повязке и шарфу.
— Двадцать пять, — четко промолвил он.
— Что «двадцать пять»? — вначале не понял я.
— Двадцать пять золотых монет, — твердо заявил орхар своим противным высоким голосом.
— За что двадцать пять? Почему двадцать пять? — протянул я, озадаченный не на шутку. Я ожидал любого ответ: согласия, несогласия, или даже игнорирования меня как лишнего человека в споре. Но такого!
— Потому, — ухмыльнулся щекастый. — Хотя бы потому, что одна вещь понадобилась сразу обоим магам. А это делает ее намного ценнее. Намного.
Я услышал, как мой друг разочарованно застонал.
— А еще, — торгаш вновь многозначительно усмехнулся, и я был уверен — в его взоре промелькнула тень торжества. — Каждый уважающий себя орх-торговец знает, что голова шерканского паука служит доказательством прохождения испытания в племени магов огня. Я могу только догадываться, зачем она понадобилось юному пламенному магу. — Орхар широко улыбнулся мне в третий раз. — Но в любом случае даже этой догадки мне будет вполне достаточно, чтобы предложить эту голову за тройную цену.
Я снова услышал отчаянный вздох Кордита. Выходит… Выходит я все испортил своим вмешательством? Я? да не может такого быть! Этот заносчивый упырь посмел насмехаться сразу над двумя магами и надеться, что это сойдет ему с рук?
Как бы не так!
Миг — и в моей руке угрожающе вспыхнуло жаркое пламя. Двадцать пять монет за никчемную паучую голову! Ха — сейчас жирун получит все, что ему действительно причитается!
— Значит, двадцать пять монет, да? — злобно повторил я.
— Да. Именно двадцать пять. И ни одной монетой меньше.
Орх не испугался. Наоборот — толстый торговец выглядел невероятно спокойным. А мой друг…
— Не надо, Ар, — странным, почти просящим тоном тихо промямлил он.
Не надо? А вот я был уверен, что надо. Просто необходимо.
— Значит, ты не уступишь? — спросил я, сурово сдвинув брови.
— Нет, — все так же твердо ответил орхар.
— Ни единой монеты?
— Клянусь гуриями — нет.
— Даже если тебя об этом просят два мага? Два настоящих мага? Так? — процедил я сквозь плотно сжатые зубы -ярость во мне закипала все больше и больше, и я уже действительно был готов испепелить это мерзкое заведение вместе с его прижимистым владельцем.
— Да. — Голос орха ничуть не дрогнул.
— Ну, ты сам теперь виноват!
Пламя в моей руке развернулось с предупреждающим шипением.
— Нет, Арчи, нет. Осторожно!
Краем глаза я заметил какое-то движение. Нет не краем глаза — краем магического взора! Со странных светильников, прикрепленных к потолку, быстро спускались невидимые обычному взгляду, но видимые для меня, мага, щупальца. Тонкие, розово-зеленые, пульсирующие. И их было много. Очень много. Миг — и ближайшие из них впились мне в руки. Боли я не почувствовал, и воспряв духом дернулся, попытавшись освободится. Не получилось. Я рванулся второй раз, третий, и понял, что больше я пошевелиться не в силах — таинственные нити вытягивали из меня мою силу. И не только ее — с нарастающим ужасом я понимал, что моя магическая сила так же безудержно слабее. Еще миг — и мои глаза мои безвольно закрылись, а ноги предательски подкосились.
Звука падения я не услышал — я потерял сознание.


***

Пришел я в себя возле небольшого фонтана, куда меня, видимо, приволок Кордит.
— Где… мы? — произнес я, с трудом разжимая вялые губы.
— Мы — в Балкере, если ты спрашиваешь о месте. На центральной площади…
Отогнав непонятно откуда взявшуюся усталость, я поднял голову и вопросительно взглянул в лицо приятеля. Кордит смотрел на меня… Нет, не злобно. И даже не осуждающе. А просто — печально. Он не умел ни злится, ни обижаться — хорошие качества для того, кто хочет дружит со мной. Но от одного его взгляда мне стало как-то не по себе.
— Ну что, король, — невесело усмехнулся он, — профукал ты свою корону.
— А? — поначалу не понял я. Потихоньку моя голова стала приобретать ясность мысли. Итак — раз мы находимся не в лавке, значит…
— Я же просил тебя не вмешиваться, — снова обратился Кордит с укором. — Просил?
— Ну, просил, — невольно ответил я.
— А ты чего? Чего ты не смог сдержаться?
Да, я понимал, что я виноват. Но признаваться в этом мне ох как не хотелось.
— Так я и не вмешивался… до самого конца — заявил я, медленно вставая с колен. Ну правда, не вмешивался же!
— А под конец? Под самый конец. Что это, во имя Ваг-нараша, было?
— Ой, да ладно. Подумаешь, произнес всего пару слов, — буркнул я, нарочито безмятежно отряхивая пыль со штанин.
— Ты? Пару слов? Ха! Да. Пару. Зато каких! Этими словами ты все мне испортил!
— Можно подумать, — не желал сдаваться я. — А вообще ты сам во всем виноват, — заявил я, изо всех сил стараясь придумать хорошее оправданье своего вмешательства. Лучшая защита — это же нападение, ведь так?!
— Сам? — Кордит развел руки в жесте непонимания.
— Да. — Я обвиняющее ткнул пальцем в его широкую грудь.
— Я?
— Да. — И снова тычок от меня.
— И в чем же? — поинтересовался он.
Нужно было срочно найти, что ему сказать.
— А нечего было тебе с ним… панькаться, — все же нашелся я. — Сказал десять монет, значит десять. А ты что?
— Я? Я старался…
— Плохо старался. Плохо, — оборвал я его, не давая возможности обелиться. — И потому я вынужден был ввязаться в вашу беседу. Просто вынужден. Понимаешь?
— То есть, ты намекаешь, что я виноват в этой неудаче? — Кордит упер руки в бока.
— Угу, ты, — уверенно подтвердил я.
Услыхав такой ответ, друг не разобиделся, а даже наоборот, усмехнулся. Понимает, значит, что на самом деле я так не думаю. Вот и хорошо. Вот и молодец. Главное, чтобы он дальше со мной не спорил — хоть я и знаю, что не прав, все равно буду стоять на своем. По крайней мере, в первое время, пока не схлынут эмоции.
— Да ну тебя, — отмахнулся он.
Я не возражал — мне было чем заняться. Я осторожно встал с земли и принялся приводить свою одежду в порядок. Пылюки и грязи налипло столько, что чистить — не перечистить.
— Выходит, план с покупкой паучьей головы теперь… все? Сгорел синим пламенем? — подал я голос через некоторое время.
— Угу, сгорел, — подтвердил мои предположения приятель.
Я вздохнул и уныло опустил голову. Не то, что б я сильно переживал по этому поводу. Просто Кордита жаль- он же так старался.
— И ничего нельзя сделать? — еще раз уточнил я. Так, на всякий случай
— Точно. Ты расстроил Ульна-кана, а когда орхар расстроен, то торговаться с ним можно только себе в убыток.
— Да?
— Ага. Будь уверен.
— Вот же ж алчная свиноматка, — нашел я, на ком согнать всю невысказанную злость. — Как будет время, найду его лавку и спалю до углей.
— Ну Арчи! — пожурил меня крепыш.
— Ну хорошо — не спалю, а выжгу на ее стене что-нибудь скабрезное. Например…
— Ар, прекрати.
— Ну хорошо — не буду портить стену. Просто дыма ему напущу. Чтобы знал. Так пойдет?
— Ар — нет!
— Вот зануда!
Мы медленно двинулись вдоль городской улицы, слушая будничный гул толпы.
— А та штука. Что это было такое? — спросил я, вспомнив уже все подробности, предшествующие моему позору.
— «Это» это что? — не сразу понял он.
— Ну, та штука, на потолке. В лавке. Что это было? — настаивал на пояснении я.
— Это? — Крепыш усмехнулся. — Это была магия.
— Магия? Что за магия? — Такого ответа я не ожидал.
— Обычная орхская магия. «Заклинание лености», если ты хочешь знать ее название.
— Заклинание лености"?
— Оно самое.
— Кто бы мог подумать, — проговорил я, озадаченный услышанным. — Заклинание лени в лавке. Надо ж до такого додуматься.
— А как по мне, то это весьма хорошая идея, — хитро ухмыльнувшись, промолвил он.
— Хорошая? С чего бы? — не понял я.
— Потому что это защитное заклинание. Оно рассчитано на воров и… разных баламутов, вроде тебя. Так что, если снова захочешь ощутить на себе его опустошающее влияние, просто начни хамить в лавке любого, достаточно богатого, орха.
— Очень смешно, — обиделся я. — Эта штука выглядела настолько мерзко…
— Поэтому дважды подумай, перед тем как…
Переговариваясь о том о сём, мы посмотрели несколько интересных мест: городскую кузницу, главный рынок, конюшни стражи и несколько храмов бога земли. Когда мы проходили возле одной из пирамидальных палаток, Кордит неожиданно притормозил.
— Слушай, Ар, — несколько неуверенно промолвил он.
— Что?
— Ты тут обмолвился, что разглядел ту магию в лавке у торговца. Скажи честно — это правда?
— Еще бы. А что? — удивился я.
— Насколько хорошо ты ее рассмотрел? — вместо ответа продолжал меня доставать Кордит.
— Ну, не так что бы очень, — признался я. — Я увидел щупальца-нити. Много щупалец-нитей. А что?
— А цвет? Цвет их ты разглядел? — продолжал донимать меня друг.
— Ну, разглядел.
— И? — не желал униматься он.
— Хм-м-м. Там точно был зеленый и красный. Или зеленый и розовый. Или оранжевый. Я не помню. А что? — Мое любопытство навострило уши. — Что?
— А то, что если ты действительно так хорошо различаешь магию, то возможно я могу предложить тебе другой, новый план.
— Новый план? — искренне удивился я. — Ты знаешь еще одного торговца, у которого может быть башка шеркуна?
— Нет, не торгаша, — покачал головою он.
— Не торгаша? А кого же?
— Я пока не могу тебе ничего сказать, — принялся осторожничать он.
— Не можешь? Почему?
— Просто этот план, ну, он куда опаснее предыдущего. И, прежде чем предлагать его тебе, мне нужно сначала его обдумать.
Ну что за друг: раззадорил мое любопытство, а затем в кусты. Но с другой стороны — если Кордит решил, что к делу нужно подготовиться и не стоит спешить на рожон, то значит, так оно и есть.
— Ладно, уговорил, — помня, что доставать его бесполезно, я просто махнул рукой.
— Тогда я отлучусь. Встретимся здесь же, после захода солнца.
— Валяй, — согласился я и, дабы не заскучать, двинулся в сторону на зазывал, крутящихся на площади — пусть меня развлекают!

***

Кордит вернулся, когда солнце уже спряталось за крышами домов. Ни слова не говоря, он поманил меня за собой и заставил следовать в западную окраину Балкеры. На все мои вопросы он тупо отмалчивался, а когда я его допекал сверх меры, только и говорил: «лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать». Опять он за свое, упертышь.
Остановились мы перед большим двухэтажным особняком, огороженным высокой деревянной стеной.
— И что это? — Я вопросительно воззрился на друга.
— Это — дом, — усмехнулся друг.
— Я сам вижу, что дом, — ехидно отозвался я. — Вопрос в другом — почему мы возле него стоим?
— Потому, что то, что тебе нужно, находится именно там.
Мне хватило ума понять остальное без всяких слов. Но такого я от него не ожидал.
Никак не ожидал!
— Я все верно понимаю? Ты предлагаешь мне залезть в этом дом,… — начал я озвучивать то, что меня «смущало».
— Да.
— Незаметно…
— Да.
— Как я понимаю, ночью…
— Да.
— Когда все вокруг уснут…
— Да.
— Пошарить там по всем темным углам и закоулкам…
— Да.
— Найти голову шерканского паука…
— Да.
— И так же незаметно с нею уйти…
— Да, — кивнул мне приятель. Кивнул легко, словно бы предлагал не воровство, а новый поход по Балкере.
— И ты предлагаешь такое мне, сыну вождя? — Я все еще не верил в его серьезность.
— Да.
— Который, мало того, что никогда нее занимался ничем похожим…
— Да.
— Так и вообще, не был замешен ни в чем подобном…
— Да.
— Пойти на опасное дело, рискнуть своей шкурой и репутацией…
— Само собой, что один ты туда не пойдешь, — нарушил однообразие ответов Кордит. — С тобой пойду я, потому как я не только знаю, что и где искать, а и все опасности этого дома.
О как! Он знает? Неожиданно. Это наводит на разные мысли. И да — теперь я понял, что друг не шутит. Не шутит нисколько.
— Ну так как тебе мое предложение? Нет, я не настаиваю — не захочешь так не захочешь. Просто дай мне ответ, и все, — сказал Кордит действительно безо всякого нажима в голосе.
— Просто дать ответ? — озадачился я таким подходом.
— Да. Просто дай мне свой ответ.
— Хм…
Просто дай. Легко сказать.
Я задумался. Вламываться в чужое жилище — раньше о таком я и думал. Потому, что мне никогда не хотелось заполучить ничего чужого, и потому что… вообще. Я — сын вождя. Я никогда ни в чем не нуждался — ни в еде, и ни в одежде, ни в уважении. Правда уважение уважению рознь, но дело сейчас не в этом. У меня всегда было все необходимое для жизни, а потому не хотел ничего из того, что было у других. Не хотел и, конечно же, не брал.
Теперь же все иначе.
Я снова обдумал важность своих желанья. Мне нужно поскорее стать полноценным магом, чтобы самому управлять своей судьбой. А потому я должен произвести впечатление на мать. И для этого мне все еще нужна голова шеркуна. Нужна. И поэтому…
Я мысленно сравнил упущенный и появившийся шансы. А что? Добыть голову паука таким способом… Да, это не опасный честный бой, которого мне так сильно хотелось, но который мне все же не по плечу. Но это — и не противная мне покупка за деньги. Тут, что ни говори, имелись и риск, и опасность. А есть подумать, то еще какой риск и еще какая опасность. А значит, это хоть как-то походило на Испытание.
И это — хорошо.
Поняв, куда склоняется чаша весов, я осмотрел место возможного налета более пристальным взглядом. Высокий забор показался мне достаточно легким препятствием, но вот шевеление за ним меня настораживало. Не внушали облегчения и узкие окна, а уж мысль о том, что может ждать нас внутри, очень меня настораживала. Но теперь меня это не пугало — чем большими будут трудности и опасности, тем даже лучше.
Я еще раз обдумал все за и против. И чем больше я думал, тем меньше я сомневался.
Что ж, выбор сделан.
— Я согласен, — ответил я с чуть большей решимостью, чем обладал на самом деле. Ощущал ли я страх? Да. Но в тоже же время мне было и страшно интересно. Получится у нас или нет, но в одном я уверен точно — впереди нас ждет еще то испытание.
— Ты уверен? — не спешил принимать мое согласие друг. Осторожный он, верно.
— Уверен, как в том, что на моих руках ровно по пять пальцев, — твердо заверил я его. — Не бойся, я не передумаю. И не струшу. И не сбегу при первой возможности, или что там у тебя на уме, — криво усмехнувшись, ответил я. Я был уверен в своих словах — моим телом овладел настоящий азарт охотника. Прекрасное чувство!
— Раз ты в этом уверен…
— Все, хватил болтать, — оборвал я его сомнения. — Лучше давай, начинай рассказывать, что нас ждет там. — Сказав это, я указал подбородком на дом.
Кордит окинул меня последним сомнительным взглядом и наконец, решился.
— Первое препятствие — это забор, — начал рассказывать он. — Он высокий. Преодолеть сумеешь?
Я еще раз присмотрелся к деревянной ограде. У нас в поселке таких строений не было. Стены внутри общего частокола? Вот же ж бессмыслица. Ну разве что какой-то плетень, чтобы скотина огород не топтала.
— Справлюсь, — уверенно отмахнулся я. — Что дальше?
— За стеною будет двор. Его охраняют три наркарские гончие.
Ого, так вот откуда тот странный шорох.
— Будем сражаться? — Я ткнул пальцем на свой меч и на нож Кордита, весящий у того за поясом. — Или пустим в ход нашу магию?
— Не то и не другое. — Мой друг покачал головой. — Для этого у меня есть мясо. Особо приправленное мясо. От него этим псам сделается… нехорошо.
Ага, вот ты как? Ну что ж, одной заботой меньше — воевать с собаками это как-то… ну… не по-честному.
— Потом будет дом. То, что мы ищем, находится на самом его верху.
— И что-то мне подсказывает, что ключей от входных дверей нам с тобою не вынесут. Верно? — сыронизировал я.
— Верно. — Кордит усмехнулся мне в ответ. — А потому мы беде лезть с тобой по стене. Виноградные лозы видишь?
Отсюда я их не видел. Но кивнул е уму в знак подтверждения.
— Взобраться по ним сумеешь?
— Сумею. — Я кивнул. Пусть в моем поселке никто не стоил высоких стен, но деревьев в нашей округе предостаточно. А какой мальчишка не мечтает ободрать колени о каждую ветку в округе? Только лентяй запечный. К счастью, я к таким никогда не принадлежал.
— Сумею, — снова повторил я ему. — Дальше-то что будет?
— Дальше начнется самое сложное. Хозяин интересующего нас предмета, это наркарская охотница, давно отошедшая от охоты и осевшая тут на покой.
— Наркарская охотница? Вот так-так! — Я живо представил себе высокую статную и очень худую женщину, покрытую крупной, но мягкой, если верить разным рассказам, чешуей. Добавил крупные глаза, широкий нос, широкую ухмылку, обнажающую мелкие зубы. То еще зрелище. У нашего народа есть поговорка — если после ссоры с орхаром ты можешь недосчитаться нескольких монет, то после ссоры с наркаром — нескольких зубов. А если крупно не повезет, то нескольких ребер.
— Не бойся, ее точно не будет в городе, — тут же поспешил успокоить меня мой друг.
— А я и не боюсь. Просто, ну, ух! — Я едва сдерживался от нахлынувшего меня нетерпения.
— Так вот — у нарков тоже есть своя магия, — продолжил говорить мне Кордит. — Она не такая как у жителей этой земли.
Ясное дело, что не такая. Даже у нас с тобой магия разная. Дальше, друг, дальше. Не томи.
— Я не сумею в ней разобраться. Я ее чувствую, но — не вижу.
Это тоже понятно. Тут нужен или дар, или долгие годы ученья. Дальше.
— У тебя должно получиться. Раз ты увидел орхарскую магию, то, может быть, как мне кажется, ты сумеешь разглядеть и магию нарков. Согласен?
Ах, вот оно что. Я призадумался. Сумею, не сумею — этого не ясно. Но ведь не попробуешь — не узнаешь, ведь верно? А узнать это я очень хотел. Ну очень.
— Они защищают этой магией все уязвимые в доме места — окна, двери, и иные проходы.
— То есть не расколдуешь — не попадешь. Так?
— Так, — согласился друг.
Что ж, суть моей работы мне теперь ясна.
— А что ожидает нас потом? Какие-нибудь другие ловушки? Какая-нибудь охрана? Бдительная прислуга? — поинтересовался я напоследок.
— Охрана и прислуга на второй этаж не подымается. Тем более, когда хозяйки на месте нет. Так что за это ты можешь быть спокоен. Что же касается ловушек другого рода — это я беру на себя. Ну что, ты еще не передумал? — снова неуверенно поинтересовался он у меня.
Я? Передумал? С чего бы? Решить свою беду, и при этом так незабываемо развлечься. Да разве от такого отказываются!
— Командуй, Кордит. — Я потер руки в предвкушении грядущих событий.

***
На дело мы решили пойти ближе к полуночи, а оставшееся время скоротать в ближайшей таверне. Так и поступили. Выбрав харчевню «Под пряным соусом», мы заняли место на угловой лавке, и заказали ужин. Из-за нахлынувшего волнения есть мне расхотелось совершенно, потому я заказывал себе только питье. Очень хотелось пива, но я понимал, что этой ночью хмель мне плохой помощник. Потому пришлось пить квас.
— Волнуешься? — спросил Кордит, видя, как я задумчиво пялюсь в полуоткрытое окно.
— Я? Да ни сколько! — быстро выдал я, не желая показаться другу трусом. — Чего боятся-то?
— Например, взбешенной наркарской прислуги, — тут же выдал он. — Или не к месту подошедшей городской стражи. Можно опасаться нечаянно подвернуть руку или ногу. Да и вообще — у нас может просто не выйти с наркарской магией.
— Если мы все сделаем правильно, то первого и второго нам опасаться не стоит, — деланно спокойно ответил я. — Третьего тоже бояться не следует — мы с тобой что, дети малые? Нет. А наркарская магия… П-ф-ф — нет такого мага огня, который бы не разобрался в сложном хитросплетении любого заклинании.
— Ты уверен? — снова усомнился крепыш.
— А-то, — важно ответил я. — Магия у всех разная, но ее принципы везде одни и те же. Не боись — все у меня получится, — успокоил его я.
Друг успокоился. А подумав над сказанным, успокоился и я — ну в самом деле, мы ж с Кордитом не пара малышей. Немного осторожности, чуть больше таланта, и у нас все получится.
И вот мы снова стоим забора знакомого дома, в месте, куда не попадает свет даже самых отдаленных огней. Стоим и внимательно прислушиваемся к округе: я — к звукам с ближайших улиц, Кордит — к звукам из дома.
— Ну что? — вопрошает меня Кордит.
— Лязга стражи нигде не слышно, — тихо докладываю я. — Шума случайных прохожих тоже. А у тебя?
— Обычные звуки засыпающего дома, — так же тихо ответил он. — Ну и собаки, бодрствующие во в дворе.
Я кивнул, хотя не был уверен, что друг разглядит мой жест.
— Ну что, идем? — уже в который раз спросил меня Кордит. — Даю последний шанс отказаться.
— В яркий костер твой шанс, — весело отозвался я и пригляделся к еле видимому очертанию дворовой ограды.
— Осилишь? — озаботился друг.
— Да ну тебя, — отмахнулся я, вдоволь сытый его опекой, и осмотрительно схватился за первый выступ.
На стену-ограду я все-таки взобрался. Правда, не с первого раза, и не со второго, а с третьего. Ну да ладно, кто там считает.
Увидев, что я оседлал деревянное перекрытие, страховавший меня Кордит в несколько мгновений оказался рядом. О как — такой здоровяк, а лазит по стенам, словно заправская кошка. Или, точнее, кот.
— А теперь сиди и не двигайся, — тихо сказал он мне. Затем полез за пазуху и вынул оттуда какой-то небольшой сверток.
— Тот самый гостинец? — понимающе хмыкнул я.
— Угу, — подтвердил мой друг и принялся его разворачивать. В нос сразу пахнуло кровью
— Отравленное мясо? — сделал предположение я.
— Нет, что ты, — отмахнулся Кордит. — То, что я туда добавил, вовсе не смертельно. Что я, нелюдь, чтобы убивать зверье без всякой нужды?
— Тогда что же там?
— Сушёная желчь пятнистого ползуна. После нее в собачьих кишках начнутся такие пляски, что, поверь — им будет вовсе не до нас.
Кордит негромко свистнул. Четвероногие сторожа не заставили себя долго ждать — в чернеющем сумраке двора я разглядел три мощные спины, спешащие в нашу сторону и услышал тяжелое присвистывающее дыхание. Да, не хотел бы я сейчас оказаться внизу. Три тела, три шлепка оземь — на каждую тварь по отдельному куску.
— А теперь ждем, — тихо скомандовал Кордит.
Ждать было скучно, но тут я ничего не мог поделать — я просто сидел там и только слушал. Наркарские собаки оказались не слишком умны, и мигом проглотили ниспосланную «с небес» добычу. Поначалу это нисколько не сказывалось ни на их злобности, ни на их живости — они продолжали рычать у нас под носом.
Может, не в коня корм? — вконец заскучав, начал думать я, начиная мысленно готовиться к схватке с невидимыми противниками. Но вот звуки под нами изменились — хрипы стали перемешиваться с всхлипываниями, те, в свою очередь, с завыванием и скулежом. А когда воздух вокруг омрачился зловонием, я понял, что мясо Кордита принесло свои плоды… как бы это не звучало.
— А теперь — вниз, — сказал крепыш и первым соскочил со стены, показывая, что путь теперь безопасен.
— А я уже думал, что ты промахнулся со своим хваленым средством. Думал, что мне придется сражаться с этими тремя кобелями, — не упустил случая я поддеть оглядывающегося во все стороны Кордита.
— С двумя кобелями и псицей, — поправил он меня, продолжая выискивать самые темные участки пути.
— Чего? — не понял я, следуя за другом.
— Там не три кобеля, я два. И одна псица, — снова сказа мне он.
— Вот это да. Как ты увидел? — удивился я. — Здесь же темно как…
— Я узнал не по виду, а по запаху, — пояснил напарник. — Сучка пахнет иначе, чем кобеля. И пахнет сильно.
Ух ты — определил такое по запаху? Кордит. Друг — да ты просто ходячий клад. Или — отменный врун.
Но сейчас не до рассуждений. Еще пару шагов — и мы стоим у высокой стены. Криков нет, шума тоже — значит, нас не заметили. Вот и отлично.
— Готов? — спросил Кордит, хватаясь рукой за зеленеющие лозы.
— Спорим, что я поднимусь наверх первее тебя, — не удержался от маленькой шпильки я.
— Главное подняться не быстрее, а незаметнее, — остудил мою голову Кордит.
Угу — как же!
Само собой, первым на нужное место поднялся я и в ожиданье напарника принялся осматривать улицу на предмет проходящего мимо патруля или случайных прохожих. Ни того ни другого к счастью, не оказалось.
— Я же говорил, что спешить не надо, — выдавил из себя едва отдышавшийся друг, как только его голова оказалась напротив моей.
— Я, друг мой, никуда и не спешил. Это ты опаздываешь, — с деланно важным видом заявил я ему.
— Да иди ты, — отмахнулся друг.
— Не могу, — отозвался я. — А знаешь почему? Потому что я уже пришел.
Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Правильно, пусть не задается. А-то «по запаху», «по запаху». Разве такое возможно? Тот еще, выходит, обманщик.
— А теперь будь внимательным, — прошептал Кордит, передохнув — видимо, лазанье по стенам не его хобби. — Перед тобой окно. Видишь?
— Вижу. — Я оглядел узкий проем, в который я, в отличии от Кордита, мог без проблем залезть. — И что?
— Внимательно к нему присмотрись. Но руками трогать не смей. Не смей, я тебе говорю, — шикнул он на меня, решившего как всегда поступить по-своему и вопреки.
— А чего смотреть-то? — так же тихо возмутился я. — Окно как окно, что я, окон никогда не видел?
— Окно как окно, это верно, — принялся терпеливо объяснять напарник. — Но на нем наложено заклинание.
— Заклинание? — не поверил я.
— Конечно. Я же тебе говорил про это.
— А, ну да, — спохватился я.
— Смотри. — Кордит поднес свою ладонь почти впритык к невидимому барьеру. — Я его чувствую, но не вижу. А теперь ты. Скажи мне, ты его видишь?
— Хм-м-м. — Я напряг свой внутренний магический взор в попытках разглядеть невидимую колдовскую вязь. То, что я смогу ее разглядеть, я не сомневался. Магия — это способность управлять потоками колдовских энергий. Огня ли, воды ли — без разницы. А энергии… Они оставляют следы — как дым от недавно погашенного костра. Главное знать, как и куда смотреть. И, понятное дело, иметь дар к такому «рассматриванию». А мы, маги огня, работающие с самой враждебной и беспощадной стихией из всех, такой талант имеем. Ибо без этого нам нельзя никак: одна ошибка, и ты — горящая головешка. В лучшем случае. А в худшем — пепел. Просто холодный пепел.
Вот так.
— Вижу, — радостно, чуть громче, чем следовало, отозвался я. И действительно — при пристальном разглядывании я заметил вокруг рамы едва видимые мерцающие полоски.
— Что видишь? — облегченно, но все еще с нотками недоверия поинтересовался друг.
Что именно я увидел, я описывать не стал — незачем.
— Заклинание магии льда, — уверенно отозвался я.
У Кордита выдался вздох облегчения.
— Убрать его сможешь?
— Запросто — оно совсем несложное.
Быстро справиться все-таки не получилось, ибо одно дело — колдовать в своем доме, медленно и неспешно, где из всех свидетелей только мать. И совсем другое — ночью, в чужом городе, на приличной высоте, да еще с помощью только всего руки.
Но вскоре линии все-таки замерцали, а затем исчезли. А с ними пропало и защитное заклинание.
— Вышло, — гордо ответил я.
— Точно вышло?
Вот же ж недоверчивый.
— Точно. Я же поверил тебе и твоему особому мясу? Теперь настала твоя пора доверять моему мастерству. Хотя… — Дабы пресечь дальнейшие пререкания, я просто нажал ладонью на раму.
Окно открылось и… ничего не произошло.
— Добро пожаловать, — ухмыльнулся я и первым полез вовнутрь.
Немного изворотливости, и мы оказались внутри маленькой темной комнаты с несколькими лавками.
— Что дальше? — живо поинтересовался я. Сердце мое трепетало, как у кролика. Успех! Мой первый настоящий успех!
— Я уже говорил, что чешуйчатоголовые используют свою магию только в проемах. Так что теперь опасность будет подстерегать нас при переходе из одной комнаты в другую.
— Уразумел, — кивнул я и собрался сделать шаг в сторону входа.
— И, это… безумную ходьбу тоже никто не отменял, — снова принялся наставлять меня Кордит.
— Ага. Сам не топай, — вернул ему я.
Несколько осторожных шагов — и я остановился возле дверного косяка. Ну-ка, ну-ка, что тут у нас? Я пригляделся и увидел несколько линий, светящихся тусклым зеленоватым светом. Ха, а что-нибудь посложнее придумать не смогли?
— Заклинание природы. Правда, не возьмусь сказать, какое, — быстро поведал я другу результаты осмотра.
— Снять его сможешь?
— Как раз чихнуть! — отозвался я.
— Обойдемся без чиха, — скривился Кордит, видимо не поняв шутки.
— Хорошо, командир.
Чихать пришлось бы больше, чем один раз, но главное результат, не так ли? И вот мы уже стоим в новой комнате, несколько большей, чем предыдущая, но такой же полупустой: в полумраке разглядел несколько широких грубо сколоченных комодов из какого-то темного дерева и небольшой низкий столик.
— Налево или прямо? — тихо спросил я, видя перед собой два дверных проема.
— Прямо, — уверенно ответил крепыш.
Идем, раз ты так уверен.
— А что это у нас тут? — Странные фиолетовые нити обвивали дверной косяк и тянулись к невзрачному цветку, стоящему в горшке над самой дверью. Что это за заклинание, и как его убрать, я, честно говоря, понятия не имел.
— Что там? — взволнованно вопроси Кордит, видя, что с объяснениями я не тороплюсь.
— Даже не знаю, что это, — правдиво признался я.
— Это плохо, — отозвался он, мрачнея.
— Плохо. Хотя… — Я принялся лихорадочно вспоминать все что знаю о свойствах магических линий. Хм-м-м. — Кажется, можно сделать так. — Я протянул руки вверх и без опасения взял и переставил горшок подальше — на рундук. Линии, помигав, погасли.
И снова — ни шума, ни звука — очередная ловушка оказалась пройденной. Победа!
— Вот так. И вход открыт, — улыбнулся я.
Кордит моей улыбки не разглядел, но по моему тону понял, что беда уже не беда.
— Входим, — уверенно распорядился он в полутьму и первый в нее вошел.
Новая комната, в которую мы попали, разительно отличалась от предыдущих — она оказалось просто переполненной разными предметами. Любопытная луна, вовремя заглянувшая в узкое окошко, любезно высветила нам все до мельчайших подробностей. Ого!
В центре комнаты стоял необычно низкий массивный стол, опиравшийся на непривычно толстые ножки. По двум сторонам, у стен, стояло по высокому массивному шкафу. Но выполнены они были в настолько грубой и неуклюжей манере, что казались верхом криворукости и разгильдяйства какого-то пьяного недомастера. На полу — ни одного стула и ни одного табурета. Вместо них — обычные не струганные чурбаны разных форм и размеров. Единственное что выглядело здесь более-менее нормальным, это три больших сундука, таящихся у дальней от нас стены.
— Дикость какая-то. — Я не мог не поделиться своим мнением.
— Почему дикость? — не согласился Кордит. — Это как раз в их… духе.
— Что в их духе? — не понял я.
— Этакая, ну, грубоватость, — полушепотом пояснил приятель. — Орхары — ценители тонкости и изящества. Наркары же совсем наоборот. Они — дети лесов, и потому ценят все природное, естественное.
— Я и говорю — дикость, — остался я на своем.
— Не дикость, а простота. Всамделишность, — не соглашался со мною друг.
— Простота, всамделишность. Все одно безвкусица, — выдал я свой вердикт.
— Ай, с тобой спорить, все равно, что воду в ступе толочь, — отмахнулся друг.
— А ты и не спорь, — отозвался я. — Лучше ищи то, зачем мы сюда пришли.
То, что мы искали, оказалось в дальнем правом углу — в темном закутке, подальше от любопытных глаз, стоял сложный многоступенчатый пьедестал, на котором располагалось множество разных странных вещей. Постамент венчала столь нужная мне уродливая башка. А чуть выше, под самым потолком, висела большая картина.
Подчинившись порыву любопытства, я сделал несколько осторожных шагов, и, оказавшись возле полотна, поднял левую руку, произнес короткое заклинание и щелкнул. Над пальцами взвился крохотный язычок.
— Ты чего? — всерьез обеспокоился Кордит. — Пламя же выдаст нас!
— Да не бойся ты, — успокоил я не в меру встревожившегося друга. — Я стою спиной к окну. Да и огонь я сделал совсем крохотный — только что б взглянуть.
— Чего смотреть? — не понял он. — Голова паука видна и так.
— Не, не голову — картину, — объяснил я ему.
— Картину? Зачем? — не мог взять в толк Кордит.
— Это портрет. Портрет наркини. И мне интересно.
— Что интересно? — не понял друг.
— Ну, интересно, как она выглядит.
— Кто? Чешуйчатоголовая?
— Да.
— Прямо сейчас?
— Ну да.
— Нашел же время!
— Ой, да ну тебя, — отмахнулся я, чувствуя, что начинаю заводится. — Лучше помолчи: меньше слов — больше дела, — бросил я и сфокусировался на просмотре заинтересовавшего меня предмета.
Наркиня выглядела как… наркиня: по-чужацки жутко и по-женски привлекательно. Казалось бы, что может быть привлекательного в островерхой шишковатой голове, покрытой редкими волосами, в чрезмерно широко распахнутых глазах с бездонно глубокими зрачками, в широких обводах носа и улыбке, полной острых желтых зубов? Но что-то в ней все-таки было. Одетая в доспехи из меха и кожи, наркарская охотница стояла в такой интересной позе, что не восхищаться ей просто невозможно. В глазах — хищный блеск. В мелкозубой улыбке — ярость. В гордой изгибе спины — превосходство.
Да, что-то в ней, несомненно, было. Что-то знакомое. Да — именно так выглядела Ариетта, моя младшая сестра, когда получила благословение у матери после прохождения Испытания. Тот же блеск в глазах. Та же улыбка. И то же превосходство. Особенно — при взгляде на своего бесталанного старшего брата.
Раздражает. Что ни говори — раздражает.
— Ну что, насмотрелся? — не выдержал Кордит чрезмерно затянувшегося молчания. — Может займемся делом?
Я вздохнул. Ну ты Кор, зануда.
— Ладно, давай, — согласился я.
Я оглядел заветный закуток магическим взглядом. Вроде все было чисто. Но как-то уж слишком чисто. Для всех этих вещей тут выделен целый угол. Значит, эти вещи важны для их хозяина. И он оставил их без защиты? Защитил магией окна, защитил двери, но оставил без присмотра все самое ценное?
Что-то концы с концами не сходятся. Значит что-то тут не так, значит что-то тут не то. Знать бы только что и где.
Мне пришлось долго всматриваться, чтобы узнать, в чем же тут секрет — внимательно вглядевшись в щель между неплотно пригнанными досками стены, я, наконец, увидел искомое магическое мерцание. Оказывается, последнее защитное заклинание было начертано не на самой стене, а за ней. Как — не ясно. Но, тем не менее, это факт. Вот это защита так защита. Хитро придумано. Ой, как хитро.
Но и мы не лыком шиты.
— Нашел? — тихо вопросил Кордит, углядев победоносную на моем лице торжественную улыбку.
— Ну да. Иначе и быть не могло, — отрапортовал я ему насколько возможно бодрым шепотом.
— Устранишь?
— Да одной левой…
Я активизировал магию в левой руке и осторожно поднес ее к защитному контуру. Тот отреагировал предостерегающим натужным мерцанием.
— О как? Значит просто уничтожить тебя нельзя? Плохо. Попробовать по-другому? — Я еще раз осмотрел деревянную стену, но, понятное дело, ничего там передвинуть было нельзя.
Что же еще я могу придумать? А если так… Я поднес руку к возможной точке привязки защитной магии. Невидимые линии снова замерцали, оповещая о готовности к активации. Что за гадость они хотели привлечь, я не знал, но и ощущать ее на себе желания не испытывал.
— Что, и тут защитились, да? — усмехнулся я, хотя радости отнюдь не испытывал: пережечь заклинание не получилось, снять его — тоже.
Оставался еще один способ. Самый действенный. Но и самый сложный.
Я напряг магическое зрение, стараясь разглядеть вязь защитного колдовства во всей ее хищной красе, а затем принялся осторожно, шаг за шагом, менять ее четко размеченную конструкцию. Работа совсем не из легких. Я превратился в саму внимательность, словно парень, слушающий предпочтения любимой подруги. Я стал самой осторожностью, словно молодой человек, взбирающийся в окно возлюбленной. Я обратился в осмотрительность, словно юноша, делающий свои первые комплименты. Оно и понятно — один неловкий шаг, одно неверное движение, одна ошибочно отведенная нить — и возникшее натяжение с готовностью даст сигнал хозяину этой вязи. А чем это чревато? Хм — я даже думать об этом не хотел.
Но я же такого не допущу? Верно? Верно?
Верно, не будь я Арчи Ироха.
Последняя нить и последнее движенье. Все, справился. Магическая преграда хоть и продолжала мерцать в ночи, но больше не представляла никакой угрозы.
У меня получилось. Демоны побери — у меня получилось.
Да! Да!!! Да!!!
Как оказалось, тихо радоваться я не умею. Я думал, что произнес эти слова только в своей голове. Но по испуганной позе Кордита я осознал, что-то-то пошло не так.
— Ар, ты что? — испуганно шикнул приятель.
— А что? Это заклинание оказалось очень сложным, не чета всем другим. Я от него избавился. Что, я и порадоваться теперь не могу?
— Так радовался бы молча. Орать-то зачем? — прошипел он мне в ответ.
— Я что, вслух? — наконец догадался я.
— Да!
— Ох, извини… — Мне и в самом деле было неловко.
— Если ты своим криком поднял всех на ноги…
Справедливо. Мы замерли, вслушиваясь в тишину. Но, слава богам, ничего не услышали.
— Пронесло. — Кордит вытер пот со лба. — Несмотря на это я должен признать, что ты молодец. — Друг одобрительно хлопнул меня по плечу. — Теперь мы можем забрать свои трофеи.
— Мы?
— Да. Ты — свой трофей, а я — свой.
Не успел я удивиться, как Кордит протянул руку к постаменту и взял с него небольшую черную шкатулку.
— А что это такое? Точнее, что там внутри? — Мое любопытство снова хлынуло через край.
— Там одна вещица, что очень мне пригодится в моем магическом ремесле, — усмехнувшись, уклончиво ответил мне крепыш. — Я давно за ней охочусь, но мне все никак не удается ее застать. Теперь она у меня.
— Так вот откуда ты так много знал и об этом доме, и о его владельце, — тут же осенило меня.
— Угу. А ты думаешь, чего я тебя сюда повел?
Ай да Кордит. Ай да пройдоха. Я-то думал, что он простак. А вот гляди ж ты!
Но едва я прикоснулся к заветной криворогой морде, как мое внимание привлек странный звук. Я замер и внимательно прислушался — звук шел из соседней комнаты. Но самое интересное, что это был не шум шагов, а нечто совсем иное — словно что-то металлическое постукивало по деревянным доскам пола.
Клац-клац. Клац-клац.
И этот звук становился все ближе.
— Кор! — мигом привлек я внимание напарника. — Слышишь?
— Слышу, — тут же напряжённо отозвался он.
— Что это? — внезапно осипшим голосом поинтересовался я.
— Я не знаю. Никак не знаю, — быстро прошептал он мне в ответ. — Тут никого не должно оказаться. Понимаешь — никого!
Никого? Но мои уши отчетливо доносили до меня тихие звуки приближающегося клацанья.
Клац-клац. Клац-клац.
Интересно — кого это я разбудил? Мои руки потянулись за мечом.
— Не дури, — тут же осадил меня крепыш.
— А чего?
— Бой нас выдаст, — краем губ прошипел напарник. — Поднимется прислуга снизу и вызовет стражу.
— Так что же делать?
— Увидим — придумаем.
Я с неохотой вернул меч за пояс. Небольшое заклинание — и в моей левой руке с готовностью вспыхнуло послушное пламя. Не мечом, так магией — так просто меня не возьмешь.
Клац-клац. Клац-клац.
Дальняя дверь комнаты тихонько отворилась, и в полосе лунного света появилось четырехлапое существо. Сравнительно небольшое (в холке мне до колена), но поджарое и мускулистое. Чем-то оно напоминало собаку, только при взгляде на него почему-то возникала мысль о жутких подземных демонах. Очень худых, и очень голодных. Бросив взгляд на лапы зверя, я понял, что именно издавало тот ужасный, пугающий звук: это были когти. Большие, крепкие и наверняка смертоносные.
— Что это такое, Кор? — спросил я у всезнающего друга, на всякий случай сворачивая пламя.
— Это — наркарская гончая, — без колебаний ответил тот. — Навроде тех, что нас встретили у стены. Только это еще щенок.
— Эта туша всего лишь щенок? — изумился я. — Как по мне, это настоящий взрослый пес! — Я снова порадовался, что нам не пришлось сражаться с теми тварями во дворе.
— То, что для нас, людей, взрослая псина, то по меркам нарков — только щенок, — быстро пояснил мне он. — Я же говорил тебе, что чешуйчатоголовые — охотники. Они ходят на волка и на медведя. Потому и псы у них… ну, подобающие.
— Допустим, — согласился я. — Но тогда ответь мне на другой, более важный вопрос — что щенок наркарский гончей делает здесь, внутри дома?
— Ну, если подумать… Я еще тогда заметил, что наркарская псица во дворе очень сильно пахла. Очень сильно. Это, наверное, оттого, что на днях она ощенилась. Крепких щенков из ее помета охотница, видимо, уже продала. А этот, похоже, родился слабым. Вот хозяйка и оставила его в доме, чтобы он слегка окреп.
— Это? Окрепло еще?
— Ага.
— Демоны побери…
В словах Кордита наблюдалась крупица истины. Но тогда перед нами вставал вопрос — что делать с таким нежеланным свидетелем?
И у Кордита был ответ.
— Ар. — Обычный голос Кордита прозвучал в тишине комнаты, словно раскат далекого грома.
— Что?
— Ар, этого зверя нужно убить, — ровно и безо всякого напряжение проговорил мой друг.
— Зачем? Ты же говоришь, что он всего лишь щенок.
— Угу, щенок. Но он далеко не беспомощный. Да, слух у него еще слабенький. Зато обоняние у него будь здоров — где свое, а где чужое, он уже понимает. Ты для него пахнешь, как чужой. А любая вещь в доме пахнет его хозяйкой. Улавливаешь? — Кордит вопрошающе выгнул бровь.
— То есть ты имеешь ввиду, что я не могу… — Я взглянул на голову шеркуна, находившуюся от меня на всего лишь на расстоянии вытянутой руки.
— Нет. Теперь — нет. При нем — нет. Если ты протянешь к трофею руку, этот щенок или вцепится в нее, или поднимет вой. А нам не годится ни то, ни другое.
Я взглянул на щенка-переростка. Да, он страшный. Да, он помеха. Но убивать?
— Кор, ты же маг зверей. Может ты его… того… подчинишь?
— Да я бы с радостью, — уныло отозвался зверомаг. — Но я не настолько силен. Пока я могу подчинять своей воле обычных некрупных животных. А монстры и злобные твари… Они мне пока не подвластны. Так что все решаешь ты.
Я нахмурился, и в моей руке послушно зажглось новое пламя. Щенок стоял близко, всего в паре шагов от нас — промахнуться в такую цель невозможно. Всего один бросок и…
Но я не спешил. Я снова взглянул на непрошеного гостя. Молодой кобель с удивлением таращился на нас и тщательно к нам принюхивалась. Удивление псины понятно — кого-кого, а людей она увидеть не ожидала. Тем более -поздно ночью, без сопровождения хозяйки.
И теперь он должен отдать свою жизнь? За что? За вещь, которая ему самому и даром не нужна? За хозяйку, которая продаст его при первой возможности? И ведь у бедняжки даже выбора нет — его ведет Инстинкт. Инстинкт, веками вбиваемый в головы его свирепых когтистых предков чешуйчатыми хозяевами: защищать любой ценой. Любой ценой, при любых обстоятельствах, и до собственной смерти.
Тупой Инстинкт. Глупый Инстинкт. Инстинкт, лишающий права выбора, самостоятельности, и сколько-нибудь счастливого будущего.
Инстинкт. У зверей. А у нас, у людей — Закон.
Ну что, малыш, мой неожиданный собрат по несчастью…
Я принял решение. Пламя в руке решительно схлопнулось.
— Ар, ты чего? — не на шутку обеспокоился друг.
— Значит так, — заявил я самым решительным тоном, каким это возможно сказать при шепоте. — Я не буду убивать этого щенка.
— То есть, ты хочешь, чтобы я… — Кордит понял мой ответ по-своему.
— И ты не будешь его убивать.
Напарник глянул на меня изумленным взглядом.
— Но как же тогда… Как же тогда, скажи, как ты собираешься забрать свой трофей? — Крепыш в сторону столь соблазнительно близкой головы шеркуна.
— Никак, — снова ответил отказом я.
— Это почему?
— Это потому, что я хочу чужого трофея такой ценой. И я вообще не хочу чужого трофея. Я хочу свой. Свой, добытый моей собственной магией. Моей, понимаешь? — Я ткнул себе пальцем в грудь. — А если придется, то моей кровью и моим потом.
— Эй, ты чего? — забеспокоился он. Согласен — сказанное мной звучало несколько по сумасшедшему.
— Да все нормально, Кор, — тут же успокоил я приятеля. — Смотри сам — мы с тобой во двор сумели пробраться? Сумели. В дом мы пробраться смогли? Смогли. Ловушки я обезвредить смог? Смог, — ответил я с нажимом. — А значит, башка шеркуна мне тоже по плечу.
Кордит взглянул на меня таким взглядом, что я думал — сейчас разгорится спор.
Но его не последовало.
— Ты же понимаешь, что это будет непросто, — легко, без всякого давления, заметил он.
— Понимаю, — ухмыльнулся я с легкостью.
— И придется изрядно попотеть.
— Попотею.
— А ты понимаешь, что можешь погибнуть?
Вместо ответа я лишь ухмыльнулся.
— Кор — никто не погибнет. — уверенно бросил я. — Все будет… хорошо. Нет, не хорошо, а отлично. Просто отлично! — Вот так — пусть Кордит видит, что я полон решимости и сворачивать с выбранного пути не намерен. Потому что я — Арчи Ироха, самый упрямый маг на свете.
— Ну… Твоя жизнь. Тебе и решать, — выдохнув, сдался друг.
Наркарский щенок нерешительно тявкнул. Все, нам пора. Мы слишком засиделись за детскими игрушками. Пора нам браться за взрослые игры.

***
На поиски ближайшего места обитания шеркунов у Кордита ушло два дня. На поиски их логова — время с восхода и до обеда. И вот мы расположились в кроне широкого дерева, наблюдая за небольшой тенистой лужайкой.
Когда моя мать хотела научить меня уму-разуму, она говорила так: «как о яблоне судят по яблоку, так и о человеке — по его одежде». Так вот — никакой трофей не сможет рассказать об этом пауке больше, чем один взгляд на него живого. Шеркун это… мерзость. Отвратность и мерзость. Свинья в грязной луже — это противно, но привычно. Испачканные в навозе боты — досадно, но разрешимо. Вши или блохи — паршиво, но не смертельно. Шерканский паук же — это мерзость, с какой стороны на нее не посмотри. Ибо что может быть приятного в черной многоглазой рогатой башке, шести щербатых кривых ногах, пульсирующем мягком брюхе и в угловатой пластинчатой спине? Каждая часть внушает отвращение одними своим видом, и мне совсем не хочется видеть эту мерзость рядом с собой. Совсем не хочется. И да — ко всему прочему, эта дрянь, вымахавшая размером с молодого теленка, обладает свирепостью волка, буйством кабана и ненасытностью огромной крысиной стаи.
Мерзость, мерзость и еще раз мерзость — другого слова и не придумаешь.
— Ну как? Пыл не поубавился? — бросил Кордит с усмешкой, видя, с каким пренебрежением я осматриваю своего будущего врага.
Да, согласен — веселого тут мало. Одна ошибка, и этот гад от не оставит и мокрого места: или цапнет зубами так, что вырвет из тела приличный клок мяса, или царапнет шипастой лапой, и вмиг изольешься кровью. Либо налетит и собьет на землю, а потом просто затопчет. Выбьет дух, закутает в паутину и уволочит в свое гнездо.
Мерзость. Как есть мерзость.
— Так как, не боязно? Биться не передумал? — снова спросил Кордит.
Конечно, боязно. Особенно, когда думаешь о грязных слюнявых клыках, сжимающихся на твоей чистейшей шее.
Но вслух я в таком не признаюсь.
— Страшно? Ха-ха — да нисколько, — ответил я со всей возможной бравадой.
Но Кордит мне не поверил.
— Я знаю, что боязно. Не боятся только мертвые и демоны, — заверил он меня.
— Ага. Мертвые, демоны и… я! — Я снова постарался выгладить смелее, чем было на самом деле.
— Ой ли? — усомнился друг.
— Можешь не сомневаться, — снова заверил его я, и тут же перевел разговор на другое. — Лучше скажи, что ты думаешь, Кор? Ты у нас маг зверей. Будут какие советы?
Кордит еще раз пригляделся внимательнее.
— Там, на лужайке, три паука — самка, и два детеныша. Значит, своей жертвой ты должен выбрать кого-то из мелких.
Я согласился.
— Левого или правого? Тот, что левее, вроде как поменьше, — заметил я, выглядывая сквозь листву.
— Да, поменьше, — согласился друг. — Но выбирать нужно того, что правее.
— Почему?
— Потому что это — молодая самка. И она сукотная, — уверенно сказал зверомаг.
— Су… котная? — переспросил я, не зная такого слова.
— Если по-человечески, то брюхатая, — сказал он и сделал рукой подобающий жест у своего живота.
— А… — Я кивнул. — Понял.
— Видишь, как она вперевалку ходит? Посему боец она не ахти. Нет, легкой добычей она не будет, не жди, — тут же опустил он меня с небес на землю. — Но драться тебе с ней будет полегче.
— Хм… — В этом вопросе мне пришлось довериться другу.
— Второй совет — слабые места — это пасть, глаза и брюхо. Старайся поцелить туда.
— Понятно.
— И еще — я смогу отделить ее от своих и привести к тебе. Тогда вы окажетесь один на один.
— Отделить? Но как?
— То, что я не могу подчинить своей воле монстра, не значит, что я совсем не умею с ним управляться. Разум его закрыт для меня, но его инстинкты мне хорошо известны, — усмехнулся он.
Я кивнул — мол, понял.
— Все, что я мог, я тебе подсказал. Давай мы спустимся вниз, и я посмотрю на твою магию, — снова сказал Кордит.
— Да чего там смотреть, — с неохотой ответил я. — Магия как магия. — Показывать Кордиту секреты своего мастерства мне не хотелось. Еще больше не хотелось показывать, насколько я слаб как маг.
— Не ерепенься, — сурово ответил тот. — Со стороны-то оно виднее. Может я чего тебе подскажу.
— Ладно, согласен, — не стал упираться я — если ты собрался сигать с обрыва, то прыгать нужно не оборачиваясь.
Немного порыскав вокруг, мы нашли укромную полянку недалеко от лужайки с монстрами, возле крутого каменного холма.
— Готов? — спросил я у друга, усевшегося на большой замшелый камень.
— Давай.
Я принял боевую стойку мага — правая рука свободно расслаблена, левая отведена назад.
— Начинаю.
Я вытянул левую руку в сторону и прочел короткое заклинание. Миг — и в ладони вспыхнул крупный, размером с небольшую тыкву, огненный шар.
— Это заклинание называется «Багровая роза», — дал пояснение я.
— «Багровая роза»? Понятно. И что оно может? — поинтересовался зверомаг.
— Как что? А что бы ты смог сделать с факелом?
— Ну…
— Я могу поджечь им что-нибудь. Могу ударить. Могу прижечь.
— Сильно жжет? — вновь уточнил крепыш.
— Сильно, — смело заверил я его. — Словно ожог раскаленной сковородкой.
— Неплохо. Но метать ты его не можешь, верно? — уразумел, что хотел, Кордит.
— Нет, не могу, — уныло признался я.
— То бишь, «Багровая роза» это заклинание ближнего боя, да?
— Да.
— Угу. — Кордит забарабанил пальцами по сухой поверхности камня. — Но этого недостаточно. Что-нибудь дальнобойное у тебя имеется? — с надеждой спросил крепыш.
Я кивнул, но без особого энтузиазма.
— Гляди. — Я прочел новое заклинание, и в ладони возник другой огонь: на этот раз не такой яркий и не такой большой.
— Это заклинание называется «розовый лепесток». Оно не такое опасное, как «багровая роза», но зато его можно метать. Гляди. О-па! — Я сделал движение рукой, словно бросил вперед увесистый камень. Огненный шар сорвался с ладони и полетел вперед. Правда, недалеко, где-то шагов на десять, а затем распался на огненные угольки, которые, пролетев еще немного, упали на землю огненным веером.
— Десять шагов — это… мой… предел. — Признаваться в этом горько, но необходимо.
— Это… немного, — вынужден был согласиться друг.
— Согласен. Мои старшие сестры могут метать «розовый лепесток» шагов на тридцать. Младшая — на двадцать. Я же…
Я ожидал, что Кордит рассмеется. Еще бы — метать заклинание на какую-то дюжину шагов…
Но друг не рассмеялся.
— То есть сам огонь летит шагов на десять. Так? — протянул он весьма задумчиво.
— Да, — без энтузиазма ответил я.
— А угли?
— Что угли? — не понял я.
— Как я видел, вначале это заклинание дает огонь. Потом оно рассыпается в угли. Как далеко летят эти угли?
На этот вопрос я ответ не знал. Какие там угли! Сила мага огня выражается в пламени, а не в каких-то там углях.
— Давай проверять, — живо распорядился он.
Я метнул пламя раз, другой, третий, десятый. Кордит все смотрел и считал, считал и смотрел.
Когда я выдохся, мы оба уселись на камни.
Отдохнув, мы снова стали упражняться. Вернее, упражнялся я, я Кордит лишь наблюдал за моими усилиями. Под конец, когда вместо пламени из моей ладони стали вырываться лишь стрелы сизого дыма, друг остановил затянувшееся испытание.
— Итак, твой огонь летит на десять шагов. Угли от него — еще на пять. Это хорошо.
— Что хорошо? — вскинул брови я.
— Опосля растолкую. А теперь поговорим про твой дым.
— Про дым? — Мои брови взлетели под самые волосы. — А что дым?
— Вот именно — что?
Пришлось пояснять.
— Дым это… Да это даже не магия. Это пустышка. Он идет из наших рук, когда энергия для колдовства еще есть, а сил на него уже нет.
— Но дым — это тоже оружие! — с вдохновеньем заметил Кордит.
— Это как это?
— О, великий Ваг-нараш, — разочаровался моим непониманием Кордит. — Ар, ты что, ни разу не был на пожаре?
— Чего? — Пожар? И где? В деревне магов огня? Вот это было бы зрелище так зрелище. — Кор — у нас не бывает пожаров. Огонь — это наша стихия. Наша, понимаешь?
— Понимаю. Тогда и ты должен понимать, что во время пожаров многие люди и животные погибают вовсе не от огня.
— А от чего же?
— От дыма и от углей.
— Это как?
— Дым разъедает глаза и не дает видеть. Или попадает в рот и не дает дышать.
— Так.
— Угли же могут не только обжигать. Боль от ожогов сеет страх, а страх несет смятение.
— Х-м-м. — неуверенно протянул я в ответ. — То есть ты хочешь сказать, что у меня есть не одно оружие, а…
— Да, целых три, — поддержал мою мысль Кордит. — Только тебе нужно научиться ими пользоваться. Что мы сейчас и попробуем. Гляди…
Слушая пояснения Кордита, я все больше понимал, что мои дела не столь плачевны, как я думал ранее. Да, для того, чтобы стать более сильным магом огня, мне еще предстоит учиться. Но, клянусь всеиспепеляющим Кардонитом, не так уж плохо. Вовсе не так уж плохо! Правда мне придется на многое в своей магии взглянуть по-другому. Но это того стоит!
Пришла пора приниматься за дело.
— Итак, твой план боя это?.. — спросил меня друг, когда больше уже ничего нельзя было придумать.
— Для удержания врага подальше, я буду использовать отпугивающий удар углями. Если смогу, попытаюсь попасть ми твари в глаза, чтобы попытаться ее ослепить. Если тварь окажется ближе, в ход пойдет «розовый лепесток». Им я бью в любую часть тела, незащищенную броней. Если тварь подберется непозволительно близко, буду использовать дым, чтобы ее ослепить или отравить.
— А если щеркун очутится совсем близко? — сузил глаза Кордит.
— В ход пойдет «Багровая роза».
— Правильно, — одобрил построение приоритетов Кордит. — Мы с тобой не ахти какие мечники. Особенно я. Так что мечом старайся в бой не лезть. Только магией — так безопасней будет.
— Да понял я, понял. — Затянувшееся учительство Кордита начал меня раздражать. — А теперь иди, приведи сюда эту тварь, и ты увидишь, как она издохнет на твоих глазах.
— Пойду, пойду, — усмехнулся он. — Только напоследок хочу задать один вопрос.
— Может хватит вопросов, а? — раздражённо заметил я.
— Это вопрос совершенно другого рода, — заверил меня напарник.
— Ну тогда валяй, — милостиво согласился я.
— «Багровая роза», «розовый лепесток». Странные названия для заклинаний. Какие-то они, ну, не серьезные, что ли. Почему так?
— Ах, ты про это. — Я усмехнулся. — Ты же помнишь, что магией у нас лучше всего владеют женщины?
— Помню.
— Поэтому и названия заклинаниям придумывают они.
— Оу… — только и ответил друг. А затем — ушел.


***
В ожидании предстоящего боя я хотел немного размяться, но мои ноги меня не слушались. Намеревался помахать мечом, но руки словно одеревенели. Подумал было напеть веселый мотивчик, и не смог — горло словно схватило тугим железным обручем.
Вот он, страх — липкий, противный и неотвратимый. Но я ему не поддамся.
— Мне нужно признание матери, а потому нужна и эта битва, — принялся убеждать я сам себя. — Нужен трофей шестиногого паука. Нужен. И никакой страх меня этого не лишит. Не лишит, и все тут.
Это немного помогло.
— Ну же, соберись, — продолжал накручивать я себя. — Шеркуна еще нет рядом, а ты уже боишься. Ну же, возьми себя в руки. Докажи всем, что ты чего-то стоишь.
Дабы хоть чуток отвлечься, я принялся осматривать место грядущего сражения. Определил место, откуда все хорошо проглядывалось. Кусты, за которыми можно спрятаться. Запомнил расположение нескольких деревьев, которые при необходимости можно использовать как преграду. Россыпь камней на земле, на которых не стоит ступать, чтобы не поскользнуться. Да, я в охоте не новичок — вместе с нашими добытчиками я ходил и на волков, и на вепрей, и на медведей. Но сейчас я был один. И, что хуже всего — я ничего не знал о том, как дерется шерканский паук. Ничего. Ничегошеньки. А ведь битва пойдет не на жизнь, а на смерть!
Надо было узнать. А я — не подумал. И это раздражает. Весьма раздражает.
— Ты что-нибудь придумаешь. Ар, что-нибудь придумаешь. Ты же не только красивый, а еще и умный. И смелый. И талантливый. У тебя все выйдет. Точно говорю — все у тебя получится.
До моего слуха донесся шум ломающихся кустов и истошный захлебывающийся клекот.
Началось.
— Арчи! — раскатилось басом по лесу, и мимо меня стрелой пролетел Кордит. Широкоплечий здоровяк несся по лужайке с быстротой и проворством лани. А почему? Все верно — потому что по пятам за ним бежал паук. Точнее — молодая щестилапая паучиха.
Я взял меч в правую руку и расслабил для магии левую. Все — я готов к предстоящему бою.
— Эй ты, паучья девка! — громко крикнул я, чтобы привлечь внимание твари. — Да, да, ты, многоглазая уродина.
Услышав мой голос, паучиха резко затормозила всеми лапами и остановилась.
— Брось его и иди ко мне! Я твой противник! Я! — продолжал я кричать, грозно махая мечом.
Шеркун воззрился на меня тупым, ничего не выражающим взглядом. Кордит не стал мешкать — кувырок в сторону, и он шустро исчез за ближайшими высокими кустами. Отлично!
Теперь мы остались один на один.
— Да-да — иди сюда, тварь! — снова крикнул я в сторону паукомонстра. — Иди-ка ко мне. Ко мне иди! Сейчас я тебя так отделаю, что твои потроха окажутся у тебя снаружи!
Паучиха запоздало огляделась, и, увидев, что ее первая добыча ускользнула, стала медленно поворачиваться ко мне.
— Эй, кособокая! Не кради мое время! Если хочешь нападать — нападай, — продолжал горланить я.
Закончив разворот, хищница неспешно, но уверенно засеменила ко мне. Ближе, ближе, ближе. Животное передвигалось медленно, то ускоряясь, то замирая. Осторожничала, что ли? Да кто их, шестиногих, знает. Но одно совершенно бесспорно — сейчас ее взгляд неуклонно нацелен на меня. А еще рот: маленький, с кривыми зубами, пребывал в постоянном движении, словно бы тварь пережевывала. Не меня ли часом? Неужели думает, что уже меня победила?
Вот уж нет. Размечталась!
Отбросив осторожность, шестилапая охотница решительно бросился на меня.
Три дюжины шагов между мной и паукомонстром, две дюжины, меньше. Есть! Стоило хищнице подобраться на заветное расстояние, как я резко выпростал левую руку.
— О-па! — выкрикнул я и в приближающегося зверя вылетел маленький огненный шар. Не долетел, рассыпался ворохом искр. Но этого оказалось достаточно — паучиха, увидев нечто непонятное и возможно опасное, резко затормозила, отскочила в сторону, а затем отбежала назад.
— Что, съела? — рассмеялся я. — Ай-яй-яй! Слюни-то свои подбери, уродина. Думала, раз у человека нет меча, то он твоя легкая добыча, да? А вот и нет!
Увидев, что непонятное нечто не принесло никакого вреда, шестилапая хищница, громко заклекотав, снова бросилась на вперед.
— На-ка! — Я выждал чуть больше и повторно метнул в нее огненный шар. Удача! Угли упали на пластины спины, и испуганная тварь вновь предусмотрительно ретировалась назад.
Впрочем — не так уж надолго.
— Держи! — Я в третий раз отразил нападение твари магической феерией. Угли попали в цель, но удар пришелся в костяные наросты головы. Нужно метать точнее. Нужно. Но как это сделать — слишком уж тварь шустра.
Паукомонстр застыл на какое-то время, а затем снова ломанулся ко мне.
— А вот так, а? — Я выпустил очередной огненно-угольный заряд. Есть — угли попали точно в незащищенную шею зверя. Шеркун испуганно взвыл, прервав свою атаку, и привычно отбежал на безопасное расстояние — видимо, чтобы оценить полученные раны.
— Что, не нравится мои жаркие объятья? — усмехнулся я, внутренне ликуя. — Думала, раз ты девушка, то можешь делать со мной, что хочешь? Вот уж нет!
Хищница отдыхала не очень долго — судя по тому, как быстро она оправилась, угли ее не сильно-то напугали. Еще бы: нет вреда — нет и опасности. А значит — нет и страха. Конечно, попади я ей в рот или в глаза результат мог бы быть иным. Но, опять же, попробуй, попади!
После этого неуемная животина предприняла еще несколько решительных наскоков. Я отбивался, стараясь не подпускать ее ближе положенных пятнадцати шагов. Но это получалось все хуже и хуже — даже попадание на открытые участки кожи не заставляло ее отступать. Оно и понятно — меня бы тоже не остановили укусы москитов.
— Вот же ж гадина, — бросил я осмелевшей твари. — Захотела серьезного боя? Ну что ж — иди, иди ко мне!
Хочешь — не хочешь, а нужно подпускать эту тварь поближе.
Желания пообедать свежей человечиной у шеркуна никуда не пропало, а он потому налетел еще раз, затем еще, и еще. Теперь я ждал его атаки чуть дольше, и встречал полновесным «розовым лепестком». Огненный шар послушно срывался с моих рук, метя туда, куда я его посылал. Но посылал я его не важно.
Изловчившись, я все-таки нанес хороший удар — огненный шар попал твари в незащищенное бронею плечо. Взвизгнув, хищница испуганно подпрыгнула, приземлилась и отошла назад. Отошла, а не отбежала, как было раньше, а затем принялась осматривать полученную рану.
— Ну что, свинья на паучьих ножках? Струсила? — выкрикнул я в пылу боя. — Струсила, да? И правильно, правильно сделала.
Паучиха в ответ лишь пискнула и принялась облизывать рану. Хотя, демоны побери, разве это рана? С моего места было видно, что на плече твари красовался простой ожог. Небольшой, неглубокий и совсем не опасный. И это после стольких стараний!
Плохо.
Вскоре последовала новая серия нападений. Теперь паучиха принялась кружить вокруг меня, пытаясь напасть то слева, то справа, то сзади. Приходилось и мне не стоять на месте. Я старательно вращался во всех направлениях, стараясь не спускать с нее взгляда, не дать зайти себе за спину, и вообще — не дать ей ко мне чересчур приблизиться. Пока у меня это кое-как получалось, но с каждой отраженной атакой я все больше понимал. Насколько неравны наши с ней силы. Паукомонстр был быстрее меня, выносливей меня и сильнее меня. А я… Мало того, что я слишком часто промахивался, так мое заклинание не могло пробить его панцирную броню, а те редкие попадания в незащищенное тело не наносили ему особенного вреда.
Как это ни прискорбно, но следовало признать, что я на самом деле слабак. И я действительно не готов к такому бою.
И это плохо. Очень плохо.
Неожиданно поведение паучихи резко изменилось. Паукомонстр оставил свои атаки и, припав к земле, притих, изредка шевеля безобразной головой, да почесывая задней ногой подрагивающее брюхо.
Передумал сражаться, что ли, — удивленно пронеслось у меня в голове.
Ничто не предвещало опасности. И потому я едва успел увернуться, когда в мое лицо полетела серия густых зеленых плевков. Защищаясь от зловонной паучьей жижи, я инстинктивно закрыл глаза и лицо руками, а потому не увидел, как тварь стремительно рванулась ко мне.
Меня выручила только хорошая реакция — все-таки углядев краем глаза стремительно надвигающуюся тушу, мои ноги сами отскочили назад. Щелк, клац, крах — зубы твари лязгнули в нескольких пальцах от моего плеча.
Великие демоны подземелий — она и такое умеет?
Тварь остановилась, развернулась, припала к земле и снова зарядила в меня своей мерзкой слюной. Вот же гадство! Отворачиваться нельзя — опасно. И не защищать лицо нельзя — чревато. Я выбрал третье — попытался уклониться. Мне повезло лишь отчасти — зеленая жижа заляпала мне левую скулу и щеку. В нос тут же пахнуло ужасным зловонием… Обороняться и от твари, и от ее вони? Да что же это за бой-то такой!
В третий раз хищница и вовсе меня одурачила. Припала к земле, дождалась моей защиты и… Нет, не плюнула, а бросилась в атаку, наклонив свою рогатую голову, намереваясь свалить меня с ног и растоптать.
И снова пригодились мои охотничьи навыки. Я удачно развернулся на левой ноге, пропуская свирепо несущуюся тушу мимо себя, и, вдобавок, успел метнуть горячее розовое пламя в незащищенное сзади брюхо. И, на удивление, попал. Зверь подпрыгнул, вильнул в сторону и спрятался за кустами.
Хорошо. Но мало. Очень мало.
Хищница смелела и умнела. А это плохо. Очень, очень плохо.
— Что, девица-красавица, бегалки твои не устали? — зло усмехнулся я, в перерыве между вздохами. — Иди ко мне — сейчас я превращу их в прожаренные окорока. Будет что мне на ужин.
Какое-то время мы продолжали стоять друг напротив друга — уставшие, но не смиренные.
Передохнув, шеркун упорством барана снова бросился на меня в надежде сделать своим обедом.
На этот раз мне пришлось несладко — похоже, зверюга вознамерилась добраться до меня во что бы то ни стало. Зверь атаковал меня непрерывно — то с одной стороны то с другой, то наскакивал сверху, то пытался ударить снизу. Хватал зубами, пытался ударить передними лапами. Несколько раз делал вид, что нападал, а сам отскакивал в сторону, заставляя меня тратить свой магический резерв понапрасну.
Бой затянулся. Слишком затянулся. Честно признаюсь — к такому напору я оказался совершенно не готов. Я бешено вертелся, словно флюгер в ветреную погоду, стараясь отразить все ее наскоки и атаки. Старался изо всех сил, но все равно действовал недостаточно быстро.
Я стал уставать. За что и поплатился.
В очередной раз защищаясь от зверя огненным ударом, я не успел заметить, что шестилапая охотница не отскочил в сторону, как он это делал обычно, а остервенело бросилась вперед.
Меня спасло то, что я держал наготове меч. Быстрым движением руки я повернул оружие в сторону, перехватил острие левой рукой, и выставил меч вперед. Вовремя — вместо моей груди пасть злобного монстра вынужденно вкусила невкусной холодной стали.
— Что, съел? — нервно бросил я, напрягая руки, чтобы удержать и меч, и зверюгу подальше от своего измученного тела. Но это не остановило напор настырного паука — чуя близость жертвы, он не стал разжимать пасть. Вместо этого он уперся в землю шестью ногами и медленно пошел на меня. Чтобы не упасть на спину, я с силой схватился за прохладный металл и что есть мочи уперся ногами в землю.
Положение оказалось безвыходным: чтобы защититься от опасности, я схватился за меч обеими руками, а потому не мог применять свою магию. Да и мечом я тоже не мог орудовать. Вдобавок ко всему я почувствовал, как сильно устал от этого боя, и что сил моих теперь явно недостаточно, чтобы противостоять натиску сразу шести паучьих лап.
— Ар, ты как? — крикнул откуда-то из-за спины обеспокоенный Кордит, видя, что бой пошел далеко не по плану.
— Как-как? — ожесточено передразнил его я. Что можно ответить, когда у тебя перед глазами, буквально на расстоянии вытянутой руки, блестит десяток мутных паучьих глаз, а грудь овевает отвратное дыхание монстра? — Стань на мое место и сам все узнаешь, — мрачно ответил я.
Шеркун поднажал, и трава под моими ногами предательски заскользила. Проклятье! Сделав шаг назад, я попытался взять реванш, но паучиха надсадно засопела, и у меня не хватило сил.
— Держись. Не сдавайся! — крикнул мне Кордит.
— Я? Сдаться? Да ты шутишь! Да я ей сейчас…
Ага, вот именно — что? Что я могу? Мои руки связанны, мои ноги связанны. И магия моя не у дел. Что я могу еще? Попытаться выдернуть оружие из плотно зажатой пасти, да еще и из таких корявых зубов? Нет, не выйдет. Выпустить меч, чтобы освободить свои руки для магии? Можно. Но пользы? Я уже и сам порядком устал, и мои магические силы явно уже на исходе.
И то невыход и это не вариант.
Тогда что делать? Во имя всех огненных демонов — что мне делать?
Хищный паук снова уперся ногами в землю лапами, и я вынужденно подался назад. Боги, да сколько это может продолжаться? Зверь с усилием выдохнул, и на мою рубаху хлюпнула тонкая вязь слюны. Великий Кардонит, что за вонь… Эх, напустить бы ему сейчас дыма в пасть. Ан нет — руки заняты.
— Ар, держись. Я что-нибудь придумаю, — громко прокричал Кордит.
— Держись? Легко сказать, — обозлился я. — Ладно. Так и быть — обещаю не умирать. Только ты там не тяни. Богом прошу, Кордит — чтобы ты там не делал — не тяни!
Паук зыркнул в сторону — видимо отвлекся на поиски источника голоса. Не найдя никого, шестилапая охотница что-то злобно прошипела и снова меня удивила, — оторвав от земли переднюю лапу, она попытался меня ударить.
Этого еще не хватало.
От первого удара я все же сумел увернуться. Но тварь стояла близко. Слишком близко. Непозволительно близко. Второй удар достался мне в бедро, но била тварь наотмашь и только порвала мои штаны. Третий удар слегка разорвал лишь кожу на правом предплечье.
А вот четвертый…
Боль, пронзившая мое левое плечо, оказалась настолько ужасной, что мне почудилось, что меня обожгли раскаленным металлом. О, боги — как же это больно. Затем я почувствовал, как по руке потекло что-то теплое, а вместе с этим нечто потекла и боль — острая, пульсирующая, она медленно перетекла с плеча на руку, с руки на локоть, а потом резко скакнула на спину. Враз заболело все тело, донельзя измученное сраженьем. Нет, нет, нет. Только не здесь. Только не сейчас.
— Арчи, готово! — радостно крикнул Кордит
Вслед за криком я услышал другой звук: странный и непонятный, словно бы кто-то бежал по траве ко мне. Сделав неимоверное усилие, я оглянулся… и обалдел. От ближайших кустов в сторону нашего сражения неслось трое совершенно непонятных существ. Насколько я мог сейчас рассмотреть, телом эти существа напоминали перезрелую тыкву, дюжиной ног — многоножку. Ни глаз, ни ушей, ни носа я у существ не видел. Зато пасть… Круглая, широкая, с мощными, словно у бобра, зубами — такой я не видал ни у кого.
Кордит, сын ежа и павлина — откуда ты призвал такую мразь?
Тем временем три многоногих тыквы мигом домчались до нашей связки и без какой-либо команды впились в паучьи лапы. Шеркун, сперва ошалевший от такого неожиданного поворота, теперь ошалел от боли. Еще бы — теми зубами колоды грызть, а не ноги. Волна боли, порожденная в глубинах шестилапого тела, с неудержимой силой неслась наружу. Тварь разжала зубы, чтобы вынести крик наружу… чем я стремительно и воспользовался. Собрав все оставшиеся силы, я выдернул меч из ослабевших челюстей, и, развернув его острием вперед, с силой вонзил во все больше открывающуюся пасть. Вонзил, надавил и провернул.
Истошный визг, вырвавшийся из раззявленной пасти, ударил по ушам не хуже могучего кулака. Но вопль оказался недолгим — из пробитой раны в горло зверь тут же хлынула кровь. Крик захлебнулся. Хищник отчаянно метнулся в одну сторону, затем в другую, но тыквы-многоножки держали его накрепко. Да и я не дремал. Собрав остатки магических сил, я наколдовал в освободившуюся руку «багровую розу» и, что есть силы, припечатал горящий шар в россыпь мутных темных глаз. Удар — и в нос шибануло запахом горелой плоти. Победно ухмыльнувшись, я повторил удар, нанеся его уже в правую сторону паучьей головы. И снова брызги, шипение, смрад.
Все — битва выиграна.
Я отошел на пару шагов назад, и рухнул в густую траву лужайки. Приподняв уставшую голову, я наблюдал некоторым безразличием, как дергается обожженная голова паукомонстра, как увеличивается под ним темная кровавая лужа, и как затухают его попытки освободиться от железного захвата.
Вскоре ко мне присоединился довольный Кордит, и мы вместе смотрели, как некогда грозная шестилапая охотница превращается в царский обед для падальщиков.
Когда шеркун, наконец затих, Кордит подошел к остывающему телу и что-то там пощупал.
— Мертв? — без особой радости полюбопытствовал я.
— Без сомненья, — заверил он.
После этого зверемаг повернулся к трем своим помощникам и провел над ними рукой. Раз — и три существа испустили дух.
— Что это, демоны побери, такое? — Мое любопытство взяло верх над моей усталостью.
— Это… моя магия, — с видимой неохотой признался он.
— Но ты же говорил, что ты не можешь призывать тварей? — вспомнив недавний разговор, сообщил ему я. — А то что я видел, иначе как тварями не назовешь.
Я поднял на друга испытывающе-вопрошающий взгляд.
— Это моя… особая магия. Тайная, — снова без особого желания заговорил Кордит. — Это правда, что я не могу повелевать никакими тварями. Но я могу их… создавать.
— Так что же ты раньше их не создал? — Мое неудовольствие было понятным. Примени Кордит это заклинание в свое время, мне бы не пришлось столько мучиться.
— Я не могу наколдовать его по своему желанию, — смущенно признался друг. — Только тогда, когда я выпью особый экстракт, сотворенный из очень редкой вещи. Очень редкой. Разумеешь?
Это я понимал. Но я понимал и больше.
— Такой, например, какой был в той черной шкатулке?
— Ну, э… Да.
— Которую ты так давно разыскивал?
— Угу.
— И ты потратил этот экстракт на меня?
— Ага.
— И этим ты открыл свой великий секрет?
— Эге.
Я же говорил — обожаю мужскую дружбу.
— И потому я прошу тебя… — снова сказал Кордит. Хотя я все понимал и так.
— Да, да, обещаю — я буду нем, как этот шеркун, — твердо заверил я.
Позаботившись о ране, и как следует, отдохнув, я решил заняться тем, ради чего, собственно, сюда и пришел.
Я поднялся с земли и подошел к остывающей туше.
— Что, шестилапая? Уже не такая шустрая? А я ведь предупреждал. Честно предупреждал, — позволил я себе поглумиться напоследок.
— Похоже я знаю, откуда у тебя взялись силы победить такую тварь, — едва сдерживая смех произнес Кордит.
— И откуда?
— Просто ты боялся, что, если она победит, то заставит выйти за нее замуж, — выдал крепыш, давясь от охватившего его смеха.
— Да ну тебя!
— Когда наступила бы ночь, ночь вашей первой любви и страсти…
— Да иди ты, Кордит, — обиделся я. Но вскоре мы уже хохотали на две глотки.
Отсмеявшись, я внимательно осмотрел грязно-серую тушу и непроизвольно скривился.
— Ты чего? — удивился Кор.
— Как чего? Ты видел, какая у нее шея? Там, где крепится голова? — воскликнул я.
— Какая-какая? Грязная?
— Да нет — толстая. Такую рубить — не перерубить, — с досадой ответил я. — Эх, за что мне такие муки? — произнес я и со вздохом занес свой меч.

***

Отпилить паучью башку оказалось делом весьма нелёгким, как и донести такую ношу до дома. Но я все-таки осилил и то и другое. Всю обратную дорогу меня согревала мысль о том, как меня встретят в родной деревне: как возрадуются все соплеменники, как обзовидуются сестры. И как отнесется мать. Ведь к ним возвращается не просто Арчи Ироха. К ним возвращается великий победитель неверия, несокрушимый преодолеватель трудностей, и могучий повергатель чудовищ.
Я ожидал в свою честь громких восхвалений, обильного пиршества, и горячих объятий восхищенных поклонниц. Последнего, кстати, особенно страстно.
Я ожидал всего.
Но — не того, как все произошло на самом деле.
Я сидел посреди главной комнаты, понуро опустив голову, вынужденный искать оправдание на каждое обвинение матери.
— Ты не был послан! — громко и грозно сказала высокая сухопарая женщина
— Да, не был, — вынужден был согласиться я. — Но мам, то есть, Великая Старшая, — тут же привычно поправился я, — - сами бы вы меня низа что не послали.
— Потому что ты не был готов, — прозвучал в мою сторону новый упрек.
— Был, не был, — мрачно ответил я. — Но я все равно пошел и сделал это.
— Достойный должен быть избран, — напомнили мне слова Закона.
Я промолчал — мне ли, сыну старосты, не знать сей треклятый Закон?
— Достойный должен быть послан, — снова сказала она, продолжая кружить вокруг меня. Доски пола под ее ногами укоряюще поскрипывали.
Я вновь промолчал, не зная, что возразить.
Мать остановилась и замолчала. Ожидая от меня хоть какого-нибудь ответа. Но я продолжал хранить молчание и молча слушал, как в камине трещит огонь.
— Сын мой — разве был ты кем-нибудь избран?
Я отрицательно покачал головой. Конечно же я не был. Кто бы меня послал?
— Раз ты был кем-нибудь послан?
Я опять покачал головой. Настроение мое портилось все больше и больше
— И ты хочешь сказать мне, что ты достоин? — вновь прозвучало с укором.
И тут я не выдержал.
— Да, Великая Старшая — я достоин, — сквозь зубы процедил я, впрочем, стараясь казаться как можно более вежливым. — Вы никогда не считали способным. Никогда. Вы никогда не считали меня достойным избрания. Никогда. А потому я и не ожидал, что могу быть посланным. Но я решился. Я пошел. И я победил. Так почему вам бы не признать мою победу? Почему… Мам?
Я с вызовом взглянул в лицо своей матери, в надежде, что моя речь проделает дыру в ее жестком нечутком сердце.
Конечно — я надеялся зря.
— А что говорит об этом Закон? — бесстрастно прозвучало в ответ.
И снова между нами встала непробиваемая гранитная стена прописанного Закона. И на мгновенье мне показалось, что, не смотря на пылающий огонь, в комнате стало намного холодней.
Дальше спорить не было никакого смысла. Я поднялся, и, не попрощавшись со Старшей, вышел из дома вон.

***
Кордит, дожидавшийся окончания судьбоносного разговора у меня во дворе, понял все без слов, лишь по одному выражению моего лица.
— Не впечатлились? — подытожил он.
— Нет, — уныло ответил я.
— Ну хоть не били?
— За что?
— За непослушание?
— Да нет. У нас так не принято. Да и я бы не позволил, — криво усмехнулся я.
— И то хорошо, — согласился он.
Мы помолчали.
— И что ты будешь делать теперь? — снова спросил Кордит
Я оглядел перепачканную в крови одежду, и замаранную в грязи обувку. Поднял к солнцу свои натруженные руки.
— Сначала — пойду мыться. Потом — отсыпаться, — поделился своими планами я.
— Я не про это, — покачал головою мой друг. — Я, хм-м-м, про вообще.
— Про вообще?
— Ага.
— Х-м-м…
Я задумался. Итак, что я имею? Похоже то, что я чего-то стою, я доказал лишь только себе. А всем остальным… Всем остальным в нашей деревне просто на это плевать.
И что я могу с этим сделать? Ничего.
— Я мог бы предложить тебе жить как я. Но не знаю, согласишься ли ты, — вновь подал голос друг.
— Жить как ты? Это как? — Я ухватился за эту ниточку.
— Я живу в Балкере. Отдельно от своего племени и от своей семьи. Сам по себе, как камень в поле.
— И это, м-м-м, того стоит? — Я проживший в своей деревне от рождения до взросления, не мог оценить такое.
— Временами. — Зверемаг неуверенно пожал широкими плечищами. — Что хорошо, что ты сам себе голова. Голова во всем. Беда лишь в том, этой голове очень часто нужен кусок хлеба с жирным мясом. И вот об этом тебе тоже приходится заботиться самому.
Сказав это, друг замолк, давая мне время обдумать услышанное.
Я перевел взгляд с Кордита на свои руки, а потом задумался. Крепко задумался. Раньше я даже не мог о таком подумать. Но теперь… Я снова взглянул на с детства знакомые мне дом, двор и охранный частокол. Деревня, которую я всегда ощущал, как родную, с людьми, которым, видимо, не суждено меня понять и принять.
Тут изменить ничего нельзя. С этим можно либо смириться, став таким, каким они хотят меня видеть, либо — не смиряться. Смириться я не мог. Не хотел. А быть изгоем в своей деревне тоже не для меня. Значит…
— То есть ты предлагаешь мне покинуть мою деревню? — с усмешкой заметил я.
— Да. Ты можешь поселиться со мной в Балкере, и мы будем вместе искать свое место под вашим солнцем.
Страшно? Да. С другой стороны,… С другой стороны — а что я теряю? Я же не отказываюсь ни от своей семьи, ни от своего роду-племени. Раз я не могу ужиться с ними, я поживу отдельно. Какое-то время.
А может, оно даже и к лучшему? Ибо как говорила бабушка Юнина своей дочке, моей матери: «если, не смотря на все усилия, твой костер погас, не убивайся и не старайся распалить его вновь. Лучше приглядись — может, где-то зажегся новый огонь»?
Итак, решено — мой огонь зажегся в Балкере. Теперь я сам буду заботиться о себе. И никто мне теперь не указ. И все девицы края станут моими.
И потому мой ответ — да, демоны вас всех забери.
Да!


КОНЕЦ


Свидетельство о публикации №6174

Все права на произведение принадлежат автору. Ваго, 24 Ноября 2017 ©

24 Ноября 2017    Ваго 0    23 Рейтинг: 0

Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии и оценивать публикации:

Войти или зарегистрироваться


Чтобы общаться и делиться идеями, заходите в чат Telegram для писателей.

Комментарии (0)

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.


    + -
    + Добавить публикацию