С. Федорченко - Каменный мужик с фуражкой в руке


17 Февраля 2019
Сергей Федорченко
18 минут на чтение

Возрастные ограничения 0+



Случилось это давно, может быть, лет сорок назад. Во всяком случае моему старшему сыну Алексею, которому нынче уже под пятьдесят, тогда было не больше десяти лет.

В тот вечер мы с Алексеем вышли из душного зала кинотеатра «Октябрь», где только что посмотрели зарубежный боевик, и, с удовольствием вдыхая свежий майский воздух, медленно брели по центральной дорожке Комсомольского проспекта. Вдруг сын схватил меня за руку: «Папа, смотри!» Я обернулся и увидел сидящего на скамейке мальчугана. Съежившись (было прохладно), уткнувшись головой в колени, он чуть слышно всхлипывал. Мы подошли к нему и несколько секунд, стояли, не зная, что делать. Очень худой, бедно и не по погоде легко одетый. На вид ему было не больше четырех лет. Я положил руку на его плечо. Он вздрогнул, поднял голову и испуганно посмотрел на меня.
— Не надо нас бояться и кричать тоже незачем. Лучше расскажи, почему плачешь? Обидел кто-нибудь? Здесь-то как оказался?
— А вы меня в милицию не уведете?
— Слушай, да ты дрожишь весь. А ну! — сын снял с себя куртку и накинул ее на плечи мальчугана. — Вот так. А то еще простынешь. Лечи тебя потом. Ну давай знакомиться. Меня Алешей зовут, папу — Сергеем Анатольевичем, можно называть просто дядя Сережа. А тебя?
— Меня — Колькой.
— Тебе сколько лет?
— Шестой год пошел. Я уже большой-большой.
— Плохо растешь, Колька! Мы с папой подумали, что тебе всего года четыре…
— Еще вырасту! Мамка говорит, я буду большой, как папка. Он у нас высокий-высокий был. Как вы, дядя Сережа, а может, еще выше.
.- Подожди, почему «был»? Где он сейчас? — насторожился я.
— А нету его.
— Как нету?
— А убили его. Какие-то дядьки. Мамка рассказывала, он с работы шел вечером, а они у него деньги стали просить и закурить. А у папки как раз папиросы кончились и денег, честно-честно, не было! Тогда дядьки сказали: чего ты врешь! И стали его бить. И убили папку.
— Их посадили в тюрьму? Мама говорила тебе об этом?
— Рассказывала. Нет, не посадили. Они сказали, что это он сам упал и убился.
Я содрогнулся, вдруг представив горе и дикую несправедливость, обрушившиеся на эту маленькую, никем и ничем не защищенную семью. Алеша, кажется, испытывал такое же состояние. Он прижался ко мне, будто искал защиты, и прошептал: «Разве
так может быть, папа?» Что я мог ему ответить? Или просто промолчать? Я выбрал последнее. И, думаю, Алеша понял, потому что, отойдя от меня, он подошел к Кольке и протянул ему руку. Тот шлепнул своей маленькой ладошкой по ладони сына.
— Держись, Колька! А эти негодяи свое получат. Не может быть, чтобы им это обошлось. На чем-нибудь попадутся.
— Вот что, Алеша, — я наконец вышел из оцепенения, в котором находился. — Держи деньги и беги в гастроном, что напротив. Купи молока, булок, пряников, воды фруктовой, ну что там еще? В общем, сам знаешь, накормить надо парня. Пока бегаешь, я попытаюсь у него выведать, что случилось и почему.
В разговоре со мной мальчуган был словоохотлив и откровенен. Так что вскоре я знал все. В этот день, под вечер, он с мамой отправился в магазин за продуктами. И пока она стояла в очереди, Колька кинулся в любимый отдел («где за стеклом конфет много»). Налюбовавшись на всю эту недоступную роскошь, он вернулся к маме, туда, где ее оставил. Но ее там не было. Колька обошел весь магазин, заглянул во все углы и даже спросил у толстой продавщицы: «Тетенька, а моя мама хлеб у вас купила?» Толстуха отругала его, доведя мальчишку до слез. Нарезвившись, он сел прямо на полу у входной двери и стал вглядываться в лица входящих и выходящих женщин, пока его не вытолкнули на улицу…
… Алеша появился вскоре. В пакетах было все для Колькиного «ужина» — бутылка молока, какие-то булочки, пряники, конфеты, бутылка «Буратино». Ел он с жадностью, сметая «со стола» все подряд: молоко запивал водой, пряники жевал вместе с конфетами. Заканчивая есть, вдруг остановился и покраснел. Это было видно даже в наступающих сумерках.
— Ой, а я про вас забыл! Как это я… Съел почти все. Дядя Сережа, Алеша… Не оставил вам…
— Коля! О чем ты? — Алеша погладил мальчугана по голове. — Нас дома накормят. Давай соберем все остатки и веди нас к своей маме. Говори, какая улица, номер дома…
— А я не знаю! Правда, не знаю, какая улица и какой дом… Мы раньше в бараке жили и в этот дом недавно переехали. Мамка бы сказала, а я не знаю…
— Коленька, дорогой, припомни, что около вас есть особенного, ну такого, что не как у всех, а только возле вашего дома. Что- то, может, стоит, растет или строится? Ну вспомни!
Колька наморщил лоб, внимательно, совсем по-взрослому посмотрел на меня.
— Всё! Вспомнил, дядя Сережа, вспомнил! Около нашего дома стоит большущий дом. Мамка говорит, туда люди ходят
музыку слушать и еще плясать. А кругом деревья, как в лесу, кусты всякие, трава. И еще. Мужик там есть, он, правда, каменный.
— Памятник, скульптура, что ли?
Я вопросительно посмотрел на сына: мол, а ты что думаешь?
— Папа, по-моему, это где-то возле Дворца Свердлова. В нем и поют, и танцуют, деревьев и кустов много и скульптура есть. Все сходится!
два мы, выйдя из троллейбуса, подошли к Дворцу Свердлова, как Колька замахал руками. Вернее, длинными рукавами Алешиной куртки, которые едва не доставали до земли и в которых скрывались его ручонки.
— Нет, это не тот, как его… Дворец! А это, Алеша, что?
— Это фонтан, Коля.
— А у нас там нету никакого фонтана. Деревьев тут, правда, много. Но мужик не наш. У нашего голова голая-голая, а у этого шапка.
— Это не шапка, а шлем. Он же летчик. А чего ты, Коля, сразу не сказал, что ваш мужик лысый?
— Лысый — значит какой?
— Это значит когда у человека на голове совсем нет волос. Надо было сразу об этом сказать. А то мотаемся тут…

В голосе сына чувствовалось раздражение. Я решил, что пора брать власть в свои руки.
— Вот что, друзья. Давайте- ка попробуем обойтись без споров и ссор. Я имею в виду тебя, сынок. Ты уже взрослый парень, так что будь примером для нашего Коли. Понимаю. Что оба вы порядком устали, но уж потерпите еще немного. А дом твой, Коля, мы все равно найдем. Теперь ясно, что ваш «каменный мужик» — это Ленин. Был такой очень знаменитый человек. Подрастешь — узнаешь о нем много интересного. Памятники ему поставили за его заслуги, В центре города таких памятников два. Один находится перед оперным театром, второй — возле Дворца культуры Ленина. Куда ехать? Честное слово, не знаю. Тот Ленин, что у оперного театра, а я его хорошо помню, стоит во весь рост, в правой руке у него фуражка.
— Дядя Сережа, а наш Ленин без фуражки! Ее у него нету. Он в одном пальте.
— Не «в пальте», Коля, а в «пальто».
— Все, поехали к Дворцу Ленина. Вдруг там тот Ильич, которого ищем…
То, что мы увидели напротив Дворца, повергло нас в уныние. На четырехгранном невысоком столбике торчала голова вождя.
— Разве это мужик? — возмутился Колька. — Одна лысая голова и даже без пальта!
— Коля! Повторяю: слово «пальто» не изменяется, хоть «есть пальто», хоть «нет пальто».
— А у меня оно изменяется.
-Довольно, ребята! Не спорьте. На дворе ночь. Поиски заканчиваем, — я посмотрел на часы — было без четверти двенадцать. Сейчас едем к нам домой. Ты, Коля, ополоснешься, поужинаем, вы, парни, отправитесь спать, а я свяжусь с отделением милиции. К утру, глядишь, что-то прояснится.
… В трамвае, в котором мы возвращались домой, кроме нас никого не было. Водитель, пожилая женщина, не спеша катила вагоны, лишь слегка притормаживая возле безлюдных остановок. Уютно устроившись у Алеши на коленях, Колька смотрел в окнго; разглядывая проплывающие мимо дома и улицы. Когда подъехали к зданию глав почтамта, Колька вдруг спрыгнул с колен и прижался носом к стеклу.
— Ура! Это же наша почта. Здесь моя мамка посылки отправляет.
Услыхав Колькин крик, водитель остановила трамвай и открыла входные двери.
— Что тут у вас случилось?
Не отвечая, мальчуган пронесся мимо нее и пулей вылетел из вагона.
— Алеша, дядя Сережа! Посмотрите, все, как я говорил. И деревья, и большой дом, где музыка. И мужик каменный, как его…
-Ленин.
— Как стоял этот Ленин, так и стоит. И чего было его искать?
Я взял Колю за руку и подвел к памятнику.
— А ну-ка посмотри на товарища Ленина. Внимательно смотри! Что у него в правой руке?
-Ничего. Нет, держит чего-то.
— Не «чего-то», а фуражку. Аты нам говорил, что у него в руках ничего нет. Эх, Коля, Коля! А мы тебе поверили…
— Я нечаянно, дядя Сережа! Честное слово, не хотел вас обманывать. Не видел я у него этой фуражки. Вы с Алешей на меня теперь рассердитесь, да? — Колька чуть не плакал, переминаясь с ноги на ногу.
— Да ты что, Коленька! — сын впервые назвал мальчугана так уменьшительно-ласкательно. Как можно на тебя сердиться? Ты у нас такой хороший, — Алеша обнял малыша. — Мы не забудем тебя. А ты нас будешь помнить?
— Еще как! Вы с папкой такие добрые, накормили, не бросили. Я и мамке про вас расскажу. А я уже пришел. Вон в наших окнах свет горит. Это мамка ждет меня, — прокричал Колька, помахал нам рукой и скрылся за кустами сирени.
Больше Колю мы никогда и нигде не видели. Алеша, правда, в тайне от меня (но я все равно об этом знал или догадывался) несколько раз ездил к его дому.
Я тоже, бывая вблизи опер
ного театра, не раз прохаживался возле Колькиного дома в надежде: а вдруг увижу или встречу его? Но всякий раз неудачно.

Как-то незаметно подкралась зима. А вскоре пришли предновогодние дни. Мы вовремя не запаслись новогодней елкой и 31 декабря в поисках хоть какой-нибудь захудалой красавицы ездили по всей Перми. Наконец кто-то подсказал нам, что елки продаются на площади напротив Центрального гастронома. Мы кинулись туда и вскоре с вполне приличной елкой стояли на трамвайной остановке, что напротив оперного театра.
— Пап, а ты помнишь, как мы в мае здесь высадились с Колькой? Долго искали его дом и кое-как его нашли?
— Конечно, помню. Я и сейчас о нем думаю. Давай-ка вот что: сходим к его дому! А вдруг повезет, и мы встретим нашего сорванца?
Когда мы подходили к дому, из него вышла молодая женщина.
— Вы к кому пришли? — спросила она.
— Мы… это… к Коле. Мальчик тут один живет. Он, конечно, тут не один, а с мамой… — глядя почему-то на меня, нерешительно проговорил Алеша.
— Так это Коля Мельников! У него еще отца нет. Да вы, наверное, это знаете… А вы — это те, которые как-то весной его подобрали? И потом искали, где он живет?
— Вы об этом знаете? — вступил я в разговор.
— Да Колька об этом всему дому рассказал! И все ждал, что вы к нему придете…
— Мы приходили, но как-то… не получалось его увидеть, — согласился я.
— Если вы к ним, то их сейчас нет. В магазин они ушли, что-то Кольке купить из одежды. Они уже и елку поставили, — женщина отошла от подъезда и показала на окно третьего этажа. Окно действительно светилось разноцветными огоньками. «Новогодняя елка — это хорошо», — подумал я и посмотрел на сына. Наверное, в эти минуты он думал | то же самое. Вообще, все наши мысли, касающиеся нашего маленького друга, совпадали.
Прошли годы, а «каменный мужик с фуражкой в руке» все стоит и стоит, вызывая у кого-то ностальгические воспоминания о прежних временах, а у кого-то острое желание заменить фигуру бывшего вождя на скульптуру какой-нибудь музыкальной знаменитости. И наш Колька, вернее, Николай… (как его по батюшке?), проходя мимо, наверняка вспоминает, как он — этот мужик много лет назад помог ему (или наоборот?) найти свой дом.

Сергей ФЕДОРЧЕНКО
г. Пермь

Сергей Федорченко
Автор
Федорченко Сергей Анатольевич, закончил горный факультет Пермского политехнического института по специальности "Бурение нефтяных и газовых скважин".

Свидетельство о публикации (PSBN) 16071

Все права на произведение принадлежат автору. Опубликовано 17 Февраля 2019 года

Рейтинг: 0
0








Вопросы и комментарии 0



    Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии.

    Рейтинг
    Илона 1 +2
    Венгерский чардаш (армейская быль) 0 0


    Строительно-литературные этюды

    Леночка.
    Часть вторая.

    Перед покупкой кабеля стал спрашивать — хозяйка, хде силовые розетки будем делать, мол нагрузка там, сечение и т.п.
    Говорит, мол, вот здеся. В коридоре, между дверьми туалета и ванны, над холодильником!!! Читать дальше
    218 0 0