До конца. (Глава 4)

С мертвенно-бледным лицом и подпирая ладонью череп, который, кажется, вот-вот треснет от переизбытка абсурда, Леон уставилась в никуда, стараясь не видеть расхаживающую туда-сюда Лилит. Лилит, чей шаг становился всё более резким с каждой новой мыслью о каземате, была явно недовольна.

Лилит шипела что-то себе под нос, явно недовольная тем, что Сухарто превратила каземат в груду щепок, но при этом в её глазах мелькало нечто, похожее на… одобрение? Нет, скорее, на облегчение с примесью гордости. Ведь кто, кроме громилы вроде Сухарто, мог бы устроить такой эпический погром в одиночку, без каких-либо подозрительных следов чужого вмешательства? В конце концов, пусть лучше думают, что один громила снёс полтюрьмы, чем начнут копать, почему там вообще оказалась Леон. Лишнее внимание к Логову сейчас было бы столь же желанно, как мель во время корабельной погони.

– Так… Почему, говоришь, она здесь? – постаралась Лилит тактически спросить, почему простая миссия Леон «найди и спроси» превратилась в побег с погромом, да ещё и с новым гостем.

– Я хочу того же, что и вы. Показать Катарине её место. – Сухарто уверенно сложила руки на груди, полностью игнорируя тот факт, что вопрос предназначался не ей.

– Допустим, – Лилит с некоторой иронией в голосе потерла переносицу. – И чем же ты можешь помочь?

– Может, вы и знаете, где сейчас Катарина, но вам точно пригодится проводник внутри Альянса, – воодушевлённо констатировала Сухарто.

Леон, ещё не оправившаяся от вида сморщенного изюма на месте собственного лица, и Лилит, едва сдерживающая приступ нецензурной лексики, переглянулись. Их взгляды встретились – усталый, почти умирающий у Леон, и холодно-прагматичный, но с долей невольного любопытства у Лилит. В этой безмолвной беседе, длившейся не больше секунды, они с тяжёлым сердцем признали, что незваный, громкий и бесконечно разрушительный бонус в лице Сухарто, возможно, как ни странно, может быть использован в их целях.

– Ладно, – Лилит безмятежно начала перебирать карты и бумаги у себя на столе. – Нам нужен безупречный план. Катарина слишком вольготно чувствует себя после совершённых ею ужасов, поэтому мы должны воспользоваться её моментным ослаблением.

– То, что она осталась у всех под носом, ещё не делает её слабой, – внезапно заметила Сухарто.

Леон, в своей вечной позе отчаявшегося мыслителя, в мгновение ока вышла из ступора, её бровь поползла вверх с такой скоростью, что, казалось, вот-вот коснётся линии роста волос. Она недоверчиво наклонилась, словно пытаясь разглядеть, не припрятан ли у Сухарто где-нибудь за щекой маленький профессор, который шепчет ей умные мысли. Внутренний голос Леон завопил: «В чём подвох?! Она что, разумная?»

– Катарина осталась на виду не потому, что она слабая, а потому что она уверена, что, даже зная, где она находится, никто не сможет нанести ей ущерб. – Сухарто задумалась, разглядывая карту перед Лилит. – Что ещё хуже, она может остаться на одном месте не просто так.

– Что ты имеешь в виду? – голос Лилит впервые зазвучал немного встревоженно.

– Кочевание огромного Альянса – это всегда огромные расходы. Если Катарина предпочла не перемещаться, значит, эти ресурсы ей необходимы для чего-то большего. – Сухарто была похожа на холодного стратега, совсем позабыв о своей дикой натуре. Неизвестно, это больше пугало или радовало?

– Неужели Катарина решила планировать захват власти? – Леон наконец-то подключилась к разговору.

– Учитывая их давно зреющий конфликт с Цитрин, весьма возможно. – Лилит одобрительно кивнула Леон, переводя взгляд на Сухарто, в ожидании одобрения и с её стороны.

– Цитрин не просто командор Океанского флота. Она министр, главный советник Королевы. Если Катарина думает, что может возиться с ней, то я не представляю, какого размера тузы припрятаны в её рукавах. – Леон подставила под сомнение свои собственные слова.

– Десять лет назад Катарина едва могла противостоять корсарам. Всего пять лет назад она спокойно вырезала герцогов. Одному богу известно, что она может сейчас. – Словно успокаивая и себя, и Леон, выдала Лилит.

– Лилит права. – Сухарто кивнула. – Катарина наращивает мощь быстрее, чем её матросы завязывают морские узлы.

Глава Логова, Лилит, бесшумно опустилась в глубокое кресло, пальцы сплелись в замок перед лицом – жест, знакомый всем, кто знал её мыслительный процесс. Воздух в комнате, казалось, сгустился, пока в её глазах, до этого туманных от раздумий, вспыхивал острый, хищный блеск. Медленно склонив голову, она улыбнулась уголком рта.

– Если их мощь измеряется сталью и водоизмещением, – Лилит подняла взгляд, пронзая каждую из присутствующих дам поочередно, – то мы не станем тратить силы на лобовые атаки. Зачем рубить дерево, когда можно подпилить корни? Мы не сократим их количество. Мы выпотрошим им флот изнутри. Маленькая, ювелирная диверсия.

– Что ж. Это может сработать. – Сухарто с одобрением кивнула. Кажется, услышав о предстоящем погроме, она понемногу начала восстанавливать шкалу своей дикости.

– Вот что, – Лилит неторопливо открыла один из нижних выдвижных ящиков своего стола. Её пальцы, будто обладающие собственным разумом, выудили оттуда нечто из темно-серого металла, холодное на вид, с нарисованным от руки гербом, который казался чужеродным в этом логове.

– Адрес. Сейчас я скажу то, что вызовет… определённое недовольство. Не спешите возмущаться, но Изекилл – он свой среди чужих. Да, он наш агент. И да, он аристократ.

Внутри Сухарто невидимая стена недоверия, возводимая годами, начала давать трещины. Костёр её принципов не столько растрескивался, сколько горел с болезненной, медленной яростью. Леон лишь молча кивнула, понимая весь ужас такой необходимости: ради победы порой приходится замарать руки самой ненавистной грязью.

– Прежде чем вы осмелитесь даже открыть рот для возражений, – голос Лилит был холоден, как утренний лёд, и она равнодушно скользнула взглядом по визитке с гербом, словно та была лишь пылью на столе, – вы прекрасно знаете, что для нашего саботажа нужно нечто большее, чем добрые намерения. Бюджета Логова не хватит даже на пару палок-копалок, не то что на что-то серьёзное. Наше оружие – информация, а не сталь. Но сегодня нам нужен проклятый, острый металл.

Факт был неприятен, как ледяной душ, но его неоспоримость парализовала любой протест. Лилит не просто была права – она озвучила единственную логичную, хоть и отвратительную, истину. Бросаться на Катарину, на её хорошо вооружённую и организованную структуру, полагаясь только на хитрость, означало обречь себя на верную и бессмысленную смерть. Если этот Изекилл был той необходимой ценой за выживание, то да, придется стиснуть зубы и смириться с его присутствием. Настолько долго, насколько это потребуется.

– Ладно, где его найти? – Леон смиренно, переступая через собственную гордость, взяла в руки холодную пластину с гербом.

– Это самый сложный вопрос. – голос Лилит смягчился, готовясь выдать нечто ужасное. – К сожалению, он не в верхних палатах, не в центральном городе и даже не в университетских кварталах. Он в одном из шпилей.

Леон почувствовала, как по её лицу растекается ощущение, которое можно было назвать не иначе как «полный ступор». Одно дело – красться по пыльным казематам, обчищать карманы наглецов из нижних палат или устраивать засады в тесных переулках верхних… но Королевский дворец? Наёмница, кажется, впервые в жизни почувствовала, как внутри неё назревает истерический смех.

– Его лаборатория находится в первом шпиле, – голос Лилит был ровным, но в нём слышалась стальная нотка, – немного облегчает задачу, но это по-прежнему шпиль. Я вижу твои сомнения. Могу немного успокоить: тебе не нужно будет пробираться в него тайно или выдумывать какие-то изощрённые способы пройти внутрь. Я предоставлю проход. Единственное, что от тебя потребуется – найти Изекилла и убедить его помочь.

Мускул на скуле Леон дернулся, почти вызывая нервный тик. Просит убедить? Её? Мастера по отпиранию замков, выбиванию показаний и тихим убийствам? Казалось, Лилит только что попросила её из безжалостной хищницы превратиться в… фею-крестную с конфетками и добрыми советами. Просто потрясающе.

– Я договорюсь на завтра. – Лилит одобрительно кивнула, будто немой ужас Леон был для неё согласием. – До тех пор можете отдыхать. А тебя, Сухарто, попрошу остаться на пару слов.

Леон словно зачарованно кивнула и поднялась с кресла. На момент она позволила своим принципам взять верх над самым главным желанием – желанием отомстить. Плевать, с кем придется работать, что совершать, с какими тенями жить потом – лишь бы её рука, наконец, сомкнулась на горле Той, кого она так ненавидела.

Ноги, тяжелые как свинец, несли её по истлевшим доскам, мимо разбитых окон. Заброшенный детский дом, что они прозвали Логовом, был прибежищем для тех, кто вырос среди руин собственных жизней. Кучку выросших среди трущоб детей-сирот объединяла не только работа скрытными сыщиками, но и желание отомстить Катарине. Каждый взгляд, каждое безмолвное обещание в глазах этих полуночников кричало о мести. На её глазах рождался Альянс Отверженных, чьи клинки были наточены лишь для одной цели.

Непонятным образом, это проклятое место за считанные недели стало для неё не просто убежищем, но и домом. С каждым днем, проведенным среди этих обреченных душ, сомнения разъедали её, как ржавчина сталь: чью битву она ведет? Свою или их? Или, быть может, Катарина стала для них всех лишь последней нитью, связывающей с хоть каким-то смыслом?

Голова, отяжелевшая за день, наконец, рухнула на жесткую подушку. Сквозь туман усталости Леон уставилась на голые стены своей крошечной комнаты. Эти стены, словно безмолвные судьи, кричали о пустоте. О том, что ради мести она поставила на кон не только свою личную жизнь, но и всё своё будущее. Каждый день здесь, в Логове, был вырван из её жизни и брошен в бездну, не оставляя ничего на потом, ничего, что могло бы цвести или расти.

Внезапно, как от электрического разряда, Леон села, свесив ноги с кровати. Ей скоро двадцать. Двадцать лет. Порог, за которым молодость начинает отсчет не в будущее, а в прошлое. Холодный спазм сжал сердце, а в горле встал удушающий ком предчувствия. Катарина… Одно лишь имя – шепот, тень, призрак – пронзало тело, заставляя её содрогаться.

Если бы она тогда не ворвалась в их дом… Что было бы? Мир, который мог бы принадлежать ей, рассыпался на картины: тихое замужество, быть может, даже по любви, где-то далеко от отчего дома, где воспоминания о прошлом были бы лишь легкой дымкой, а не жгучим клеймом. Дом, семья, дети, любовь… Всё, что она могла бы иметь. А сейчас? Сейчас вся её жизнь – это охота, беспощадная борьба с призраком, который отнял у неё всё. Но даже если Катарина падет, что останется? Пустота? Будет ли смысл в её дальнейшей жизни, если её единственная цель исчезнет?

И тут пришла мысль, такая черная, такая отвратительная, что кровь похолодела в жилах: а что, если не убивать её сразу? Что, если просто держать её на прицеле, давая Катарине существовать как цель, как смысл? Чтобы продлить свою жизнь хоть ещё немного. Её резко затошнило от этой дьявольской сделки с самой собой, от этого уродливого симбиоза с врагом.

– К черту! – прохрипела Леон, с силой отворачиваясь от давящих стен. Она закуталась в одеяло, пытаясь отрезать себя от мира, от мыслей, от двадцатилетней бездны, что зияла позади. – Спать.

***

Утро, как и полагается, не оставило и следа от вчерашнего дня. Леон спокойно завтракала в одной из своих излюбленных приличных таверн, конкретно в этой подавали её любимые галеты. Наслаждаясь запеченным сладким завтраком, она в позитивном ключе раздумывала о предстоящем дне, полная сил и готовая к свершениям. Тем не менее, глубоко сияющая дыра тревоги, расширяющаяся в ней с каждым часом, только начала свой рост.

Закончив трапезу, Леон расплатилась парой медных монет и вышла на улицу. Океания встретила ее тем самым, бесконечно ласковым дыханием, которое было ее визитной карточкой. Солнце не жгло, а словно мягким золотым одеялом окутывало все вокруг, проникая сквозь легкую дымку, что всегда висела над прибрежными землями. Воздух был неподвижен, но не душен – скорее бархатный, насыщенный запахом нагретого песка. Ни малейшего порыва ветра, ни намека на прохладу – только обволакивающее тепло, ставшее второй кожей. Небо над головой сияло бездонной лазурью, сливаясь где-то на горизонте с изумрудом спокойной воды, лишь едва заметно дышащей легким прибоем.

Леон сладко потянулась, выгибая спину, ощущая, как приятная истома растекается по мышцам. Руки сошлись в замке над головой, словно пытаясь поймать невидимое, но ощутимое сияние дня. С этой легкой, почти невесомой грацией хищницы, она зашагала, направляясь прямиком к Лилит.

Уже в кабинете Лилит, она заметила раскачивающуюся в кресле Сухарто, по всей видимости давно ожидавшую ее там. Что поражало больше, ее повседневная красная роба сменилась на элегантные брюки и холщевую рубашку, которая, кажется, была даже выглаженной. И венец творения – ее буйные, вечно растрепанные волосы, которые обычно жили своей жизнью, были собраны в аккуратный хвост. Это было не просто тревожно, это было… фундаментально неправильно. Леон машинально пощупала пульс – свой, на всякий случай. Затем, с опаской, перевела взгляд на Лилит, будто пытаясь прочесть по ее лицу, какой именно ад только что отворил свои двери.

– Доброе утро, Леон. – Взгляд Лилит был настолько же дружелюбен, насколько и опасен. – Ты хорошо спала?

Леон стояла, приклеенная к полу, и ее взгляд, остекленевший от шока, был намертво прикован к Сухарто. Это было не просто «необычно» – это было настолько из ряда вон выходящее, что наемница внутренне напряглась, ожидая, что сейчас из-под стола выпрыгнет хор единорогов или Сухарто вдруг начнет цитировать классическую поэзию. А сама Сухарто, видимо, решившая окончательно вжиться в роль «Я – серьезный человек в брюках», старательно игнорировала само существование Леон. Она даже не удосужилась скользнуть по ней взглядом, вместо этого с фанатичной сосредоточенностью изучала… кажется, развод на обоях. Или это был шедевр абстрактного искусства, доступный только посвященным, кто носит брюки и зачесанные волосы?

– Ближе к делу. – Голос Лилит был резок, как удар хлыста, ничуть не дрогнув при виде очевидного мирового кризиса, сидящего напротив. Она, не отрывая взгляда от Леон, протянула руку к одному из ящиков, извлекая оттуда коробку с точно такой же элегантной униформой, что красовалась на Сухарто. – Твоя форма. Через четыре часа у первого шпиля соберется группа иностранных курсантов, вы сольетесь с ними и пройдетесь внутрь. Можете не переживать, парочка наших ребят удостоились избавить двоих студентов от нудных разговоров о науке.

Погодите. ДВОИХ?! – Мысленный вопль Леон был настолько громок, что ей показалось, будто стены кабинета задрожали. Ее взгляд панически забегал от холодно-прекрасной Лилит к Сухарто-в-брюках, которая, кажется, уже мысленно перекрашивала тот развод на стене в кроваво-красный.

«Двоих?! Она что, в серьез?! Лилит отправляет меня на миссию, где дипломатия и скрытность – залог всего, с ней?! Она же буквально от скуки перебила половину тюрьмы, играя в „Кто быстрее добежит до конца коридора, пока я не проткну тебе легкое!“. Страшно представить, что она устроит в шпиле. Небось, решит, что „слиться с курсантами“ означает слиться с ними в боевом танце с топорами! И вообще, с каких, К ЧЕРТУ, пор Сухарто причастна к делам Логова?!” – внутренний мир Леон, кажется, разрывало на части от изобилия негодования и нецензурных ругательств. – “Это что, какая-то акция „Приведи друга и разрушь миссию“?»

– Лилит, погоди минуту, – Леон тактично сложила руки в успокаивающем жесте, – почему Сухарто здесь?

– А что не так? – Лилит недоуменно пожала плечами. – Я поговорила с ней, наши цели сходятся, и теперь она при наших делах. И к тому же, твой напарник.

Кажется, из ушей Леон начали выходить струйки пара. Её голова с огромным усердием пыталась переварить эту ужасающую информацию, издавая звуки, похожие на работу старого дизельного двигателя. С каких пор она, Леон, нуждалась в напарнике? Неужели Лилит стала сомневаться в её эффективности настолько, что теперь ей нужно это живое, дышащее и ужасно надоедливое сопровождение?

Леон, медленно сложив ладони друг к другу, сжала их до хруста, коснулась своих губ кончиками пальцев, пытаясь успокоиться. Внутри она читала себе мантру: «Я – самодостаточная боевая единица. Мне не нужны лишние переменные».

– Хорошо. Почему? – Леон решила не душить себя надуманными идеями и спросить напрямую, хотя её голос звучал так, будто она проглотила наждачку.

– А нужна причина? – Лилит усмехнулась, опершись подбородком на кулак и наблюдая за Леон с видом укротителя львов. – Мне просто нравится ваша химия.

ХИМИЯ?! Это слово ударило Леон прямо между глаз, как хорошо прицеленный снаряд. По ощущениям она сжалась до размеров атомов, и сразу после расширилась настолько, что едва вмещалась в комнату. Между этим она четко услышала, как Сухарто едва слышно поперхнулась собственным смешком в кулак. Мне не нужен химический напарник! Мне не нужен никакой напарник, тем более с «химией»!

– Лит, мне не нужен напарник. Я всё время работала одна. – голос Леон дрожал, постепенно переходя из просьбы в мольбу.

– Вот именно. Слушай, – Глава Логова начала понемногу утомляться, – ситуация сейчас правда не из лёгких. Пока о нас никто не знает, нам практически ничего не грозит. Но как только Изекилл начнёт снабжать нас оружием, о Логове пойдут слухи. Ты знаешь, как быстро они расползаются и какие у этого могут быть последствия.

Кажется, где-то внутри Лилит застряли отчаянные слова “Я не хочу тебя терять”. Леон и понятия не имела, о чём шептались вчера они с Сухарто, но она видела: что-то изменилось. По какой-то неясной, тревожащей причине Лилит теперь доверяла ей. Доверяла настолько, что вверила Сухарто самое ценное, саму Леон.

– Ладно, – сдаваясь перед внутренним отчаянием, Лилит согласилась с Леоном. – Мне нужно идти.

Тяжесть коробки в руках Леон не соответствовала её истинному весу – этот груз был моральным, предвестником чего-то неизбежного. Она углубилась в шепчущий мрак коридора, пытаясь отмахнуться от давящей тишины. Сухарто, до этого притворяющаяся частью облупившейся стены, с видимой неохотой поднялась из своего кресла. Её глаза, до этого пустые, теперь впились в спину Леон – молчаливое, навязчивое присутствие, от которого невозможно было избавиться. Но Лит требовала, нет, она непрекословно желала этого.

Ровно через четыре часа им предстояло ступить в самое сердце роскоши и порока – Королевский Замок. Не просто дворец, а зубастая пасть, кишащая напыщенной знатью и прогнившей алчностью, где каждый камень хранил свою грязную тайну, а каждый неверный шаг мог стоить им жизни.