День рождения (Глава 2)

В мой день рождения мама носилась по дому, то украшала комнаты плакатами и шариками, то быстро возвращалась на кухню, чтобы продолжить готовку картошки и курицы, запах которых понемногу наполнял дом, приводя меня в восторг. Я ждал обеда, когда начнут собираться мои друзья, придет отец и обнимет меня, поздравляя с праздником.
Я, конечно, помогал маме по организации праздника, но она постоянно отправляла меня на улицу, чтобы я прибрался там. Тропинка к дому, сквозь золотистое поле пшеницы, была совсем плохо прибрана, — на ней развалились слабые колоски, не выдержавшие потоков ветра — поэтому я брал метлу из чулана и резкими движениями поднимал пыль, разнося эти золотые прутья в стороны, подальше от глаз своих. Я мог бы продолжать так делать до бесконечности, но в силу своей лени, лишь пару раз сметал все по сторонам, оставляя всякую мелочь под ногами.
Решив немного отдохнуть, я остановился и уперся подбородком на черенок метлы, чтобы посмотреть за пролетающими птицами надо мной.
— Они вот действительно свободны, не то что я. — вслух прошептали
мои губы.
Провожая этот табор за горизонт взглядом, не спеша прокручивая черенок метлы под своим подбородком, мои мысли, словно летели за ними — Ведь и правда, они летят куда хотят, а мне приходится постоянно сидеть то дома, то на учебе, то в этом поле пшеницы проклятом носиться туда-сюда, чтобы что? Чтобы всю жизнь по нему так и пробегать, так и не увидев чего-то нового? — сказал я, выронив метлу из рук, так как ушел в своеобразный космос из своих мыслей.
В этот момент я совсем потерялся, потому что чуть ли не полетел на землю, вслед за метлой.
Но тут мой монолог прервала матушка, позвав меня к себе. Уже в тот момент ветер словно усилился и стало холоднее как телу, так и душе.
— Кевин, быстрее беги сюда! — крикнула мама, стоя на пороге дома и
держа в руках трубку телефона с растянутым пружинистым проводом, явно с весьма печальной ноткой в голосе.
Подойдя ближе, мама просто приобняла меня, положила трубку на телефон и принялась поглаживать меня по голове.
— Позвонили родители и сказали, что их дети не придут на твой день рождения. — она определенно была расстроена ни сколько тем, что столько готовила на большую ораву, сколько почувствовала пробегающие слезы по моим щекам и легкое потряхивание всего меня из стороны в сторону. Я обнял её в ответ. — Сына, пойдем за стол. Скоро папа приедет. — говорила мама, взяв меня за руки, чтобы отвести к столу и даря мне свою улыбку, видимую в ее глубоких темно-карих глазах. Это меня успокоило и я без бури в душе уселся за стол, чтобы начать трапезу.
— Мам, а что случилось. Почему никто не пришел? — я пододвинул
тарелку с салатом к себе, изредка поднимая глаза исподлобья.
— Родители сказали, что все дети заболели. — легкая улыбка сияла на
ее лице, но взгляд был направлен в противень с картошкой и курицей, который она несла к столу, словно глядела сквозь него.
— Странно, как можно было заболеть всем и сразу, так еще и летом? —
мой вопрос остался без ответа. И эта тишина посеяла во мне сомнения, но я решил не подавать виду.
— Сына, я тебе подарок подготовила же. Сейчас принесу. — мама
вышла из-за стола и быстро поднялась по лестнице, по звукам она зашла в свою с папой спальню и начала копошиться в каких-то вещах, словно там была коробка с игрушками. Может это деревянный корабль или набор солдатиков, а может ракета, или все сразу! Я сгорал от любопытства, но все еще увлеченно поглощал пищу со своей тарелки, ожидая скорейшего возвращения мамы. И лишь на секунду закрыл глаза, чтобы снова представить, какой же будет подарок.
В этот момент передо мной начали пролетать еще большая куча вариантов подарков, словно во сне, играла легкая музыка, а я летел сквозь этот сон, пытаясь дотянуться до тысячи игрушек, пока не хватаю самую яркую, настолько яркую, что даже толком не разглядеть, что там такое. Дальше я спустился в своей класс, где уже сидели все ребята, а я, медленно проходил сквозь ряды парт, с сияющим подарком, гордо задирая нос и показывая его всем.
— Вау! Какой крутой подарок! — восторженно кричали все ребята, хлопая по плечу и аплодируя, словно я показал невероятное представление на сцене.
— Кевин, раз у тебя такой прекрасный подарок, то я освобождаю сегодня всех от уроков и никакой домашней работы целую неделю. Нет, целый месяц. — ребята начали выходить из-за парт и поднимать меня на руки, подкидывая все выше и выше и крича все громче и громче.
— Ура! Ура! Спасибо, Кевин, ты самый лучший! — в этот момент я был самым счастливым ребенком.
Но тут моя фантазия начала растворяться от пронзительного скрипа входной двери. Я открыл глаза, на моем лице зажглась еще большая улыбка, нежели от так называемого сна. Пришел отец.
— Я еще не опоздал, дорогая? — папа начал снимать легкое пальто и вешать его на крючок у входа. В этот момент, я словно маленький малыш, помчался к нему, чтобы крепко обнять. — Ого! Какой уже большой стал, скоро батьку перерастешь — папа обнял меня в ответ, трепая одной рукой волосы на моей голове.
— А я уже без тебя собиралась дарить. — мама спустилась по лестнице и легкой походкой подошла к папе, взявшись одной рукой за его ладонь, а в другой держа подарочный пакет с коробкой внутри, потянулась губами к его щеке, поднимаясь на носочки, чтобы коротко, но так тепло прикоснуться к ней.
— Получается, я как раз вовремя. — слегка усмехнувшись, папа в ответ передал тепло маминой щеке.
Я отпустил из объятий папу и бросился за стол. Чтобы скорее продолжить праздничную трапезу. Родители встали позади меня, положив свои руки мне на плечи. Я немного откинул голову назад, чтобы увидеть их фигуры: папина высоко простиралась ввысь, а мамина была намного ближе, но их взгляд был направлен на меня.
— Сына, мы с мамой хотим тебе сказать, что очень любим тебя и ты для нас самый лучший. Желаем тебе всего самого наилучшего, чтобы учился всегда хорошо, рос большим и сильным и всегда слушался маму с папой. — рука отца начала снова трепать мои волосы, я лишь улыбнулся в ответ.
— Надеемся, что этот, хоть и скромный подарок, ты примешь с теплотой и будешь играть с ним, и даже, когда ты вырастешь, то поставишь его на полку, вспоминая о своем детстве, проведенным вместе с нами. Мы очень сильно любим тебя. С днем рождения, Кевин. — мама опустилась ко мне, крепко поцеловала в щечку и протянула подарочный пакет.
Родители вместе обняли меня и начали присаживаться за стол, наблюдая за моим открытием коробки. Я не спеша достал ее из пакета и с осторожность начал отделять упаковку, после чего, осталась совершенно голая картонная коробка, которую я открыл и достал оттуда.
— Вау! Голубой паровозик! — да, паровозик, аккуратно выпиленный из деревяшек. У него крутились колеса, а краска была настолько яркая и насыщенная, что на мгновенье забываешь, что он сделан из дерева. — Спасибо огромное! Я всегда о таком мечтал! — я подбежал к родителям и снова обнял их крепко-крепко, после чего уселся обратно на свое место и принялся к праздничному обеду.
Мы еще долго ели и слушали папины истории с работы, мама включала музыку на пластинке и мы танцевали, снова ели и снова танцевали, пока совсем не устали. Когда же на улице начало темнеть, мама зажгла гирлянды, развешанные по дому, запустила более спокойную музыку. Папа взял мамину ладонь и аккуратно потянул ее за собой, медленно вставая из-за стола, после чего, словно примагнитил, подтянул маму в свои объятия уже посреди комнаты. Пока они вращались, изредка целуя друг друга в щеки, я катал свой поезд по столу, рассматривал мелко вырезанные детали, представлял, что я машинист этого локомотива, который везет своих пассажиров в самые отдаленные и прекрасные места этого мира. Мне хотелось большего, хотелось увидеть самому все эти картины из окна поезда вживую. Но укатывая свой поезд все дальше и дальше, я начал понемногу прикрывать глаза, пока совсем не окунулся в сон.
Я оказался внутри своего голубого поезда. Помимо самого локомотива были и пассажирские вагоны, в котором я и находился, наблюдая за видами из окна: бесконечным морем золотой пшеницы и столбов электропередачи, да облаками не похожими друг на друга. В поезде были слышны голоса детей, которые точно также обсуждали виды, придавали облакам названия или считали столбы.
Мне стало интересно посмотреть что же за дверьми купе. Там оказался точно такой же вид из окна, только в самом коридоре уже стояли дети, которые смотрели в окна или просто болтали друг с другом посреди коридора. В этот момент спокойствия я повернулся в противоположную сторону вагона: там совсем не было детей и свет становился все тусклее и тусклее, чем дальше всматриваешься вдаль, а также под потолком парил мой красный воздушный змей. Темнота пугала меня, но змей не давал покоя, поэтому я начал двигаться в его сторону. Он начал улетать от меня дальше, немного освещая темноту коридора тусклым красным светом. Ускорив шаг в его сторону змей также ускорился. Я оглянулся назад, дети уже не смотрели в окна и не болтали друг с другом, а замерли в длинном строю, обращенные лицом в мою сторону. В этот момент я также замер и решил их окликнуть, но вместо ответа последовали хоть и детские, но грозные шаги строя в мою сторону. Мой взгляд снова обратился к парящему змею под потолком. Я побежал. Побежал за змеем. Но он летел чуть быстрее меня, уводя все дальше и дальше от света, в этот момент я начал слышать громкий топот детских ног — дети начали погоню. Свет совсем заканчивался, словно и воздух везде с ним, но я не мог остановится, потому что змей уже был почти пойман.
Совсем ничего не видно, но уже ощущается громкое дыхание в спину толпы детей. Я совсем близок. Ноги переплетаются, становятся тяжелее, топот ног, моя одышка, крики оравы позади меня превращаются в какофонию, глаза заливаются потом так, что змея становится невозможно разглядеть, хоть я и так близок к нему. Моя рука обхватила его хвост, но чужие кисти тянут меня за шиворот рубашки и я падаю затылком о пол. Короткая тишина оглушает после столь длительного грохота звуков. Как вдруг раздался женский голос.
— Кевин! — это Она…