А что, если... Выпуск 1 (в нескольких частях) (Глава 16)

— Да, Антипка! Кати! – ответил Доро, махнув свободной рукой.

— Как скажите! – крикнул Антипка и ударил лошадей плетью.

Карета, подняв за собой снег, вскоре скрылась за Домом лидеров.

— Пойдем, скорее, — обратилась к мужу Эрина. – У вас здесь как-то прохладно…

— Раз так хотите, — произнес Донован. – Тогда пойдемте…

Доро все вместе отправились в Дом лидеров. Слуги еще долго веселились на улице, ведь господам помогать не нужно: почти все из них легли спать. Только Донован сел за стол у себя в кабинете и, развернув один из свертков, принялся за работу.

Что же, мой дорогой читатель… Я думаю, нам с тобой уже пора заглянуть к Осипу. Оставим Донована, чтобы тот мог насладиться временем, проведенным с семьей. К тому же, на циферблате одиннадцатый час утра, а потому наш следующий герой как раз проснулся…

Где-то в жилом районе, а если быть более точным, в половине версты на запад от дома Мейле, стоит большое двухэтажное здание. Оно старается не сильно выделяться среди остальных построек. Весь наружный декор был выполнен из дубовой древесины. К стене, параллельно земле, прибиты доски, пытающиеся имитировать бревна, резные ставни выполнены на манер тех, что есть у обычных крестьянских избушек. Особенное внимание у прохожих привлекали колонны, поддерживающие невысокую крышу над крыльцом. Просто представляли они собой гладко отшлифованное бревно с вырезанными на нем узорами.

Но только снаружи здание пытается выглядеть скромным, ведь его интерьер может похвастаться богатством хозяина. Ровные, слегка лимонного цвета стены, длинные атласные шторы, свисающие до самого паркета, золотые канделябры, в темное время ярко освещающие все помещение – и это еще не полный список. В широких и высоких лакированных шкафах красуется фарфоровая посуда, которая в последнее время стоит без дела: просто пользовался ей прежний хозяин, а нынешний предпочитает обычную, деревянную.

В просторной гостиной, где покойный любил проводить время, стоят несколько дорогих и удобных кресел и небольшой чайный столик. Со стен на присутствующих строго глядят портреты известных в то время полководцев и правителей. По углам гостиной расставлены заморские вазы с красующимися в них цветами, аромат которых очень сильно успокаивает.

В каждой из трех жилых комнат, находящихся на втором этаже, были зеркала, письменные столы, шкафы для одежды, удобные и мягкие кровати с высокими спинками. Одним словом, все здесь было ради комфорта и уюта.

В одной из таких комнат проснулся и Осип. Солнце уже давно светило в наглухо зашторенное окно. Сквозь стены до нашего героя доносились голоса людей. Некоторые из них спорили о чем-то своем, некоторые обсуждали, как — проведут сегодняшний вечер.

– Все уже готовятся – смотря в потолок и лежа на спине думал Осип. – А странный все-таки праздник — этот Новый год… Как у него вообще получается объединять всех людей? Вот взять, например, любой другой праздник… Кто-то ведь будет его отмечать, а кто- то другой – нет. Но Новый год празднуют все, никто не остается в стороне. Интересно, почему так? Может, это магия какая-нибудь?

Внезапно раздался громкий стук в дверь, отвлекший Осипа от его размышлений. Скрип. Дверь приоткрылась, и из-за нее показалась уже седеющая голова мужчины.

— Господин Адлет, – произнес он грубоватым, похрипывающим голосом. – Вы спите еще?

Осип поднял туловище с кровати и, руками опершись сзади, сел. Он тут же узнал своего верного слугу.

– А, Прохор, – раздался радостный голос Осипа. – Ты что-то хотел?

– Нет, мой господин, – немного замявшись, ответил Прохор. Просто услышал какой-то шум в вашей комнате… А потому и пришел.

– А… Вот в чем дело, – понял Осип, что имел в виду старик. – Не переживай, это я с кровати свалился… На краю проснулся, повернулся на бок… Вернее, хотел… И вот упал.

Дверь заскрипела: Прохор вошел в комнату.

– Вы не сильно ушиблись? – тревожась, спросил он. – Может мне за мазью сбегать? – правой рукой Прохор указал на дверь.

Осип, смотря на тревожного старика, улыбнулся. Улыбка эта была не от того, что Прохор выглядел сейчас довольно смешно, а от того, что наш герой понял, как тот сильно о нем беспокоится.

– Надо же, – думал про себя паренек. – А Прохор-то заботится обо мне, как о родном сыне… И как я раньше этого не замечал?

Осип, скинув с себя одеяло и встав с кровати, подошел к Прохору и осторожно положил руки на его уставшие плечи.

– Не нужно, право, – не переставая улыбаться, ответил он на вопрос своего слуги. – Я всего лишь упал… С кем не бывает?

Прохор стоял, снизу глядя на своего господина, и молчал. Он не знал, что и ответить.

– Вы, видать, правы, мой господин, – согласился Прохор с Осипом, промолчав больше минуты. – Я что-то в последнее время стал много беспокоится…

– Да ничего страшного, – ответил наш герой.

– Понимаете, мой господин, – произнес Прохор, – после того, как скончался Ваш отец… Я просто хочу… Вы должны… – путался в словах он.

Заметив это, Осип понял, что нужно как можно скорее отпустить старика. С Прохором часто такое случалось, особенно, когда он хотел о чем-то рассказать. Если его вовремя не отпустить, старик начинал рыдать, а Осипу становилось жалко своего слугу.

– Прохор, – остановил его наш герой, – иди и отдохни. Не нужно мне ничего рассказывать… Особенно, если это тяжко для тебя…

– Хорошо, – опустив голову вниз, ответил старик. – Как скажете, мой господин…

Осип убрал руки с плеч своего слуги. Прохор глянул еще раз в ясные глаза своего господина и, глубоко вздохнув, вышел из комнаты.

– Забавный старичок, – усмехнулся Осип. – И заботится обо мне все время… Надо ему сегодня подарок какой-нибудь сделать…

Наш герой для чего-то окинул всю комнату взглядом и сел на кровать, подперев голову руками.

– А что ему собственно подарить? – задумался Осип. – Райану с Клайдом я уже выбрал, а вот Прохору… Надо подумать. Что ему нравится?

Глаза нашего героя невольно поднялись на письменный стол, где стояла небольшая глиняная ваза.

– А ее же мне Прохор слепил, – вспомнил Осип. – Ему, насколько мне известно, раньше нравилось гончарным делом заниматься. А ваза эта – его последнее творение… И почему же он вообще забросил?

Раздался стук в дверь. Наш герой повернул голову в его сторону и увидел стоящую на пороге кухарку в слегка запачканном фартуке.

– Господин Осип, доброе утро, – произнесла она. – А чего пришла-то… Вы завтракать будете… али как? Мне готовить?

– А который час? – спросил наш герой у кухарки.

– Который час? – повторила вопрос она. – Слышь, Анафрей! – выглянула кухарка в коридор и крикнула кому-то, параллельно полу приставив ко рту ладонь.

– Черт тебя подери! – донесся до нашего героя раздраженный приглушенный голос. – Чего тебе надо, женщина?!

– Который час?! – спросила кухарка.

– Одиннадцать скоро! – гаркнул Анафрей. – И стоило меня от дел отвлекать ради такого! Сама могла сходить и посмотреть!

– Одиннадцатый, – глянув на Осипа, ответила кухарка. – И нечего на меня кричать! Слышь, Анафрей?! – отчитала она своего собеседника.

– Да иди ты уже по своим делам! Не отвлекай! – прогонял кухарку Анафрей.

– Сейчас и пойду!

– Вот и иди!

– Так что, господин Осип, – показав Анафрею свой полный кулак, обратилась кухарка к нашему герою спокойным тоном. – Будете завтракать?

Осип, увлеченный эти коротким и немного даже забавным диалогом своих слуг, не сразу обратил внимание на заданный вопрос. Кухарке пришлось даже повторить его.

– А… Завтракать? – наконец опомнился наш герой. – Пожалуй, нет… Обед ведь уже скоро будет…

– Как скажите, – пожав плечами, ушла кухарка.

Оставшись один, Осип встал с кровати, закрыл поскрипывающую дверь и «расшторил» окно. Яркое солнце чуть не ослепило его. Нашему герою даже пришлось прикрыть ладонью глаза. Но как только он привык к этому яркому свету, ему тут же открылась забавная картина. Внизу, по улицам, текли люди, одетые в валенки и зипуны.

– Это все они на площадь, – произнес вслух Осип. – Уверен… Много же… Не помню, чтобы в прошлые времена их было столько.

Среди этого течения людей наш герой разглядел и ребят, весело играющих в снежки. Один из них попал в какого-то легионера, и тот отчитывал его. По крайней мере, так понял Осип.

– И чего он его так ругает-то? – удивлялся наш герой. – Сам ведь, поди-ка, таким же был в детстве…

Вдруг раздался глухой звон часов, стоящих в гостиной, на втором этаже. Они всегда давали знать обитателям дома о том, когда пройдет час.

– О… Вот и одиннадцать, – поднял вверх указательный палец Осип. – А чего же это я медлю? – внезапно осенило нашего героя. – Надо ведь на площадь торопиться… А то без меня все разберут…

Осип, как ужаленный, бросился к шкафу и, схватив первые попавшиеся вещи, впопыхах начал одеваться. Натянув на себя рубаху и взяв ремешок, наш герой вышел из комнаты и на ходу стал подпоясывать порты.

– Господин, – обратилась к нему молодая служанка, проходившая мимо, – Вы бы оделись сразу, а потом и пошли бы… А то неудобно так…

– Да ничего, – ответил ей наш герой, наконец подпоясав порты. – Мне просто торопиться нужно…

– Как скажите, – улыбнувшись, произнесла служанка и пошла дальше.

Осип, положив руку на перила лестницы, уже начал спускаться, как вдруг кое-что вспомнил, и, поднявшись обратно, крикнул служанке, достигнувшей конца коридора:

– Любава!

– Что такое?! – спросила она у него.

– Ты только в комнате у меня ничего не трогай! Я там сам потом уберусь! Хорошо?!

– Если так изволите, ¬– ответила служанка.

– Спасибо тогда, Любав! – улыбнулся Осип и спустился по лестнице вниз.

Спустившись в фойе, он накинул на плечи старую отцовскую шубу, надел шапку-ушанку и вышел на улицу. На самом крыльце наш герой чуть не поскользнулся. К тому же, какой-то мальчуган попал снежком прямо в лицо.

– Да ладно, – подумал Осип, рукой убирая белое покрывало. – Он ведь не специально…

Убрав с лица весь снег, наш герой заметил небольшую группу ребят, спрятавшихся за невысоким деревянным забором.

– Кто это сделал? – строго спросил Осип у них.

Самый маленький мальчик неуверенно, со страхом вышел из-за забора. Он уже приготовился к любому наказанию, а потому стоял, опустив голову и пошмыгивая носом. Осип подошел к нему и неожиданно для всех, хлопая мальчика по плечу, сказал следующее:

– А ты меткий… Молодец!

И рассмеявшись, наш герой быстрым шагом пошел на площадь. Только дети глядели на него с сильным удивлением: они-то уж точно не ожидали такого исхода.

А Осип наш, протискиваясь между людьми, все приближался к праздничной площади. И чем ближе он был к ней, тем интересней становилось в округе. Вот старик какой-нибудь чистит дорожку к дому, а там две женщины хвастаются друг перед другом тем, что они успели урвать у торговцев.

– Смотри, какой платок, – показывала покупку одна из них. – Скажи же, красивый. Хожу по площади, смотрю, что есть интересного, и вижу его… Весь такой расписной с полевыми цветками, прямо манил меня купить.

– И сколько же стоил? – поинтересовалась вторая.

– Чуть дороже обычных платков… На пару монет всего.

– За такое-то и не жалко, – щупая платок озябшими пальцами, произнесла вторая женщина. – Ткань хорошая, плотная…

– Ага, – согласилась первая. – А ты чего взяла?

– Я-то? Матрешку своему, – ответила вторая. – С ней и поиграть можно, и просто как украшенье использовать…

Женщины эти быстро исчезли с глаз Осипа. Он вместе с толпой уже прибыл на площадь.

А здесь… шум, гам, радостные крики детей, быстро скатывающихся с залитой горки на санях. Торговцы зазывают жителей купить у них что-нибудь чудненькое, интересное, невиданное раньше, люди расспрашивают их о том или ином товаре.
Но ты, мой дорогой читатель, наверное, спросишь: «И что же в этом интересного? Мы такое уже видели на ярмарке в десятой главе…» Согласен, смотреть второй раз на то, что я уже показывал, – не очень-то интересно. Поэтому оставим торговцев и обратим свое внимание на центр площади, где и происходит все самое веселое.

Крепко держась за руки, вокруг елки, пока еще не полностью украшенной, совершенно разные и порой незнакомые люди дружно водили хоровод. Каждый из них громко пел всем известную новогоднюю песню. И все эти разные голоса: высокие и низкие, певучие и хрипящие – сливались в одно манящее звучание. От этой песни в душе каждого рождалось какое-то неописуемое чувство, всем хотелось присоединиться к хороводу.

Осип стоял в стороне и смотрел на этих людей.

– Дружно же они поэт – думал он. – Не часто такое встретишь… Вроде они и незнакомые, а кажется, будто все друг другу родные.

Внезапно наш герой почувствовал, как кто-то положил руку на его плечо.

– Дай-ка я пройду, внучек, – произнес этот незнакомец.

Его голос показался нашему герою знакомым. Это заставило Осипа обернуться. Незнакомцем оказался дед Микула, закутавшийся в прохудившийся зипун.

– Осип?! Ты ли это?! – узнал старичок нашего героя.

– Конечно, я! – ответил ему Осип. – Кто ж еще?!

Наш герой в знак приветствия обнял старика и легонько похлопал по спине. Оба были рады этой неожиданной встрече.

– Ты, Осип, пришел елку украшать? – опираясь на трость обеими руками, спросил у нашего героя.

– Ну, как сказать… – произнес он. – За подарками для ребят пришел…

– Для Джонсонов? – уточнил дед Микула.

– Ага, – подтвердил Осип. – Для них… А вы тоже? Или нет?

– Есть такое, – вздохнув и посмотрев на хоровод, признался старичок. – Мог бы и сам им что-нибудь смастерить, да только вот дерева годного раздобыть не могу. И руки в последнее время от чего-то сильно дрожат…

К нашим знакомым подошла женщина, празднично одетая. В руках она держала небольшой ящик, в котором словно воины перед боем стоят вырезанные фигурки животных. Этой женщиной была жена того самого столяра, о котором уже говорилось раньше.

– Здравствуйте, – поприветствовала она наших героев, широко улыбаясь, – не хотите ли купить эти фигурки и повесить их на елку? Все деньги пойдут на строящуюся церковь.

– А сколько стоит? – поинтересовался у женщины дед Микула.

– Две монеты всего, – ответила ему жена столяра. – Берите… Точно не пожалеете.

– А почему бы и не взять-то? – согласился наш старичок, опуская грубую руку в карман порт. – Сейчас, душенька… Я только найду… и возьму…

Дед Микула, шлепая ладонями себя по телу, пытался найти мешочек с деньгами. «Да куда же я их дел? Эх… Старость – не радость» – приговаривал он.

– Две пожалуйста, – прозвенел монетами Осип.

Дед Микула поднял голову и увидел, как наш герой положил женщине в ладонь деньги. Жена столяра положила монеты в небольшой мешочек и, взяв фигурки, подала их Осипу.

– Вот, возьмите, – произнесла она. – Мы очень рады, что Вы не равнодушны.

– Спасибо, – принимая деревянных животных, поблагодарил жену столяра наш герой. – Ого, – произнес он, повертев в руках фигурки, – вот это мастерство. Слушай, дед Микула, не хочешь вместе из дерева вырезать? У вас двоих при дружной работе отличные фигурки бы получались.

– Ой, а Вы что… Тоже с деревом работаете? – поинтересовалась жена столяра у нашего старичка.

– Когда делать нечего, – покраснев, ответил ей дед Микула. – Но там плохо получается.

– Плохо?! – воскликнул от удивления Осип. – Не обращайте внимания, – обратился он к женщине, – он просто стесняется. Честно скажу Вам, я порой удивляюсь как у деда Микулы получается вырезать из простого куска дерева что-то живое, необычное…

– Да чего ты брешешь-то, Осип? – отнекивался наш старичок. – Как был кусок дерево, так потом и остается…

Жена столяра тут же поняла, в чем здесь дело. Она медленно подошла и, заглянув нашему старичку прямо в глаза, обратилась к нему:

– Микула? Так ведь? Можете после праздников прийти к моему мужу в мастерскую?
Нам людей не хватает, будем рады любой помощи. Да и муж у меня разбирается во всех техниках там… Кто знает, может, он разглядит Ваш талант…

Дед Микула отвел взгляд в сторону, на елку, и, немного подумав, решил:

– Если Вы так просите… То почему бы и нет?

– Вот и отлично! – обрадовалась жена столяра. – Будем ждать! С Наступающим Вас всех!

И ее словно не было. Когда наш старичок повернулся к Осипу, тот подал ему одну фигурку с небольшой петелькой. Дед Микула повертел ее в руках, осмотрел, а затем обратился к Осипу:

– И что это сейчас было? Зачем про меня рассказал? – не понимал он.

– Не хотел, чтобы талант зря пропадал, – признался Осип, пожав плечами. – И вообще, дед Микула, хватит тебе скромничать… Так и все возможности пройдут мимо…

– Зато человеком можно будет назвать… – неуверенно бросил наш старичок, посчитав эти слова неуместными.

– Это как посмотреть… Как посмотреть, – повторил Осип, посмотрев на самую верхушку елки.

Хоровод на время прервался: все его участники захотели отдохнуть. Кто-то из них ушел купить пряников у торговца из соседней деревушки, остальные готовились к своему новому выступлению. На площадь вышли три полные женщины уже приличного возраста, одетые в традиционные тумекские платья (бело-синие наряды с юбками до самого пола).

– Ну что, народ, – громким звучным голосом обратилась к людям одна из них, – хоровод поводили, а значит, наступила пора песни попеть да истории интересные посказывать… Все вы знаете, в представлении мы не нуждаемся… Эй, Архип! – встав в позу, крикнула она высокому и массивному мужику, сидящему на пеньке, принесенном с собой. – Заводите песню! Мы спевать будем…

Архип и два его товарища начали играть всем известную песню. Эти разодетые женщины запели. Вскоре слова подхватили и другие люди. Вся площадь залилась разнородными голосами.

– Всегда было мне интересно, – повысив голос и наклонив голову к нашему герою, произнес дед Микула, – как они не мерзнут… Я вон… даже в зипуне до костей промерзаю…

Осип только пожал плечами: его завлекла песня, простая и всем понятная. Вдруг дед Микула положил свою руку ему на плечо и, сказав только «Пойдем», направился к елке. Наш герой последовал за ним. Все люди, в один голос подпевающие женщинам, расступались перед героями, а потому они без труда добрались до дерева.

– Какое желание загадывать будешь? – посмотрев на Осипа, спросил дед Микула.

– За Ваше здоровье и талант! – недолго думая, улыбнулся наш герой, поднял фигурку, держа ее только за петельку, и повесил это маленькое произведение искусства на толстую веточку елки.

– Спасибо тебе, Осип, – стало приятно деду Микуле. – Что же… Давай тогда пожелаю здоровья тебе, твоим близким и… нашим общим знакомым…

Осип тут же понял, кого имел в виду старичок. А дед Микула тем временем, одной рукой опираясь о трость, уже повесил свое «чудное» животное.

А у нас под Новый год
Всяких дел невпроворот…

Запела новую песню толпа. Осипу очень нравилась она, а потому не смог сдержаться… Запел. Причем не просто ртом, а всей душой. Услышав звучное, искреннее пение нашего героя, дед Микула сразу для себя подметил:

– А он, пожалуй, лучше всех поет… Проникся, видать, песней…

Да и старичок наш не остался в стороне… Сложив обе руки на трости, он в такт музыки стучал пальцами и кивал головой.

– Хорошая песня, – думал дед Микула. – Душевная… Давно я таких не слыхивал…

Вскоре песня закончилась, голоса утихли, и женщина-артистка снова обратилась к людям.

– Ну что, народ! Пойдем хоровод поводим снова! Батька мой говаривал: «Ели это нравится, это она любит!»

Дальше Осип не слушал эту женщину, дед Микула обратился к нему:

– Что же… Пойдем, пожалуй. А то из-за хоровода потом не выйдем…

Наш герой только кивнул головой и вместе со старичком пошел к торговцам, чтобы посмотреть подарки для своих знакомых.

Но давай, мой дорогой читатель, не будем смотреть на это, чтобы сохранить интригу до самого их вручения. А потому мы отправимся к следующим героям нашей новогодней истории.

Солнце медленно перевалило на правую часть неба, воздух стал в разы теплее. Гулянья на площади все набирали и набирали обороты. С каждым часом туда приходили десятки людей. Это были и простые жители, и освободившаяся часть легионеров, и кадеты.

Доро, уединившись в Доме лидеров, крепко спали послеобеденным сном. Джонсоны вовсю готовились к вечеру. Осин решил забежать в гости к деду Микуле. У всех было все спокойно… У всех, кроме Саныча и Прокофьева.

В небольшом двухкомнатном «Жилище №173» после полудня раздавались только крики и споры.

— Я тебя ещё раз спрошу, — успокоившись после небольшого порыва гнева, произнёс Саныч. — Что это ты сегодня устроил?

— Да о чём ты вообще говоришь!? — не понимал Прокофьев, разводя руками.
Саныч, отодвинувшись вместе со стулом, встал из-за стола и медленно подошёл к своему сослуживцу. Прокофьев, сидевший около печи на самодельном табурете, даже немного заволновался, глаза его забегали по всей комнате.

— Помнишь, как ты ответил Джону на его приглашение? – сложив замком руки на груди и перенеся вес всего тела на правую ногу, спросил у друга Саныч.

— Помню, конечно, — ответил ему Прокофьев.

— И что же ты сказал тогда? — добивался своей цели его сослуживец.

— Мне кажется, мы будем там лишними, — повторил сегодняшние слова поседевший легионер. – Вот что я тогда сказал…

— А с чего ты решил, что мы там будем лишними? — слегка наклонился Саныч, чтобы увидеть глаза сослуживца, которые тот опустил.

— Вот же, прикопался! — повысил голос Прокофьев и резко поднялся с табурета, который из-за этого чуть не упал. — Сказал же: приходить в гости к чужой семье — не по мне! — тыкал он указательным пальцем прямо в грудь товарища.

— Так Джонсоны — наши друзья! — тоже повысил тон Саныч. — Они нам не чужие!

— Да иди ты к чёрту! — махнул рукой Прокофьев и подошёл к вешалке, с которой снял тёплую форму. — Вообще не хочешь слышать! — просовывая руки в рукава, бросил он.

— Ах! Так это я не… — не успел договорить Саныч: его сослуживец громко стукнул входной дверью.

Остался он в жилище совсем один. Всюду тишина, только огонь в печи частенько потрескивал. Саныч, недовольный таким исходом «беседы», сел на отодвинутый стул, подперев всю верхнюю часть тела локтями. Желтоватый свет солнца, проникающий в жилище через широкое окно около входной двери, падал прямо на фигуру легионера. От его ног и до половины стены протянулась тень. Саныч заметил её, смотрящий вниз треугольник его бровей исчез.

— Вообще не хочешь слышать, — спокойно повторил он слова Прокофьева. — А что я должен был слышать? Он ведь даже ничего толком не объяснил, — развёл руками Саныч. – Чужие да лишние… Как я должен это понять? Мы Джонсонам друзья. Джон пригласил нас к себе на вечер… Пригласил, — подняв указательный палец вверх, разговаривал легионер со своей тенью. — Он сам разрешил нам прийти. И почему же тогда Прокофьев не хочет?

Саныч засмотрелся на свой силуэт, и в голову ему совершенно случайно пришёл вопрос:

— А о чем мы с ним вообще говорили на посту?

Легионер сразу же начал прокручивать всё, что было во время их сегодняшнего дежурства. Не сразу он смог найти зацепку: ему приходилось несколько раз вспоминать ночь. И вдруг в его голове осталось только три слова:

— Жена с внучкой! — радостно воскликнул Саныч, вскочив резко со стула. — Вот же я дурак! — ударил он себя по лбу. — Как сразу-то не догадался?! Вот почему он называл Джонсонов чужими, вот почему не хочет идти к ним! Прокофьев ведь всегда был человеком семейным, никогда ни к кому в гости не ходил. Для него есть только жена, дети, внуки… Всё, больше никого, — рассуждая вслух, ходил Саныч вперёд-назад по комнате. — Он ведь боится людей, боится с ними общаться. А потому и не желает идти к Джонсонам…

Осознав причину поведения своего друга, Саныч впопыхах накинул на плечи форму и выбежал на улицу, надеясь, что сослуживец его не ушёл куда-нибудь далеко. Но переживал он зря: Прокофьев, стоя на одном колене, обеими руками гладил замёрзшего, вполне вероятно, бездомного пса. А тому, похоже, это нравилось: он охотно подставлял голову и спину под тёплые варежки человека, быстро вилял хвостом из стороны в сторону.

— Ай, хороший, — улыбаясь, хвалил Прокофьев пса. — Ай, молодец… Чего ж это никто тебя к себе не берёт?

— Прокофьев, — окликнул его Саныч немного грустным голосом.

— Поди прочь, — процедил сквозь зубы его сослуживец. — Не хочу я с тобой говорить, — продолжал он ласкать пса.

Саныч спустился с невысокого крыльца и осторожно, словно его друг вот-вот может наброситься, заскрипел снегом по направлению к нашему знакомому.

— Я сказал, чтобы ты шёл к чёрту! — гаркнул неожиданно для всех Прокофьев.

Этого крика испугались все. Пёс, которого недавно ласкал легионер, заскулил и, поджав хвост, куда-то убежал. Прокофьев смотрел, как брат его меньший, быстро перебирая лапами, пытался где-нибудь скрыться.

— Из-за тебя я даже пса напугал! — поднимаясь с колена, повышенным тоном обратился он к сослуживцу. — Вот скажи, что тебе от меня нужно?! Сказал, никуда не пойду, значит, никуда не пойду! Понимаешь?! Не пой-ду!

Всё лицо Прокофьева от злобы немного покраснело. Взгляд его стал пугающим, чуть ли не свирепым, на лбу, поближе к вискам, надулись вены. Когда Прокофьев кричал на своего сослуживца, он с такой силой сжимал зубы, что казалось, они вот-вот все вместе раскрошатся. Саныч, увидев друга таким в первый раз, даже заикаться начал:

— Я т… Только пог… Пого… Поговорить х… Хотел…

— О чём?! — махнув толстенной рукой, спросил Прокофьев. — Почему к Джонсонам не хочу идти?! Нет уж… Спасибо! Говорили об этом мы с тобой!

— О тебе, — тихо проронил Саныч.

— Обо мне?! — удивился его товарищ. — Почему я не хочу идти к Джонсонам?! Знаешь, что?! Они уже у меня поперёк горла стоят! — бил себя краем ладони по кадыку Прокофьев. — Так что, если хочешь о них говорить, ступай к…

— Прости… — резко бросил слово Саныч, сразу же зажмурившись и прикрыв ладонью лицо, словно готовился защищаться от ударов.

— Ты о чём это?! — не понял его Прокофьев.

— Прости, — повторил Саныч, почувствовав уверенность в себе. — Дураком я был… Не понимал, отчего не хочешь идти к ним…

Злоба Прокофьева с каждым новым словом друга исчезала, легионер понемногу остывал. Саныч, заметив это, выпрямился, подошёл к сослуживцу и взял его руку.

— Я понял, — произнёс он, глядя в прежние пугливые глаза Прокофьева. — Не хочешь идти — не иди… Я тоже могу остаться, чтобы ты не скучал один…

— Господи, — думал про себя Прокофьев, — неужели это я так напугал бедолагу? Точно батька говорил… Животное я… Не смог сдержать эмоции — и вот…
Глядишь, ещё немного, и убил бы ненароком Саныча… Думал, он опять будет меня допрашивать… А нет… Саныч просто извиниться хотел…

— Так что ты скажешь? — спросил у Прокофьева наш знакомый легионер.

Ответ последовал не сразу.

— Да чего это ты будешь со мной сидеть-то? — спокойно произнёс Прокофьев. — Иди без меня, коль хочешь. Я один не заскучаю.

— Ты уверен, Прокофьев? — уточнил у него Саныч. — Чего же будешь делать без меня?

— Найду занятие, не беспокойся, — подойдя к сослуживцу, положил ему на плечо свою крупную руку легионер. — И это самое… Прости, что так вспылил.

— Да ничего, — широко улыбнулся Саныч. — Я не сержусь…

Настала неловкая тишина. Никто из наших приятелей не знал, о чём заговорить. Саныч, накинувший на себя только форму, почувствовал, как начинали замерзать его пальцы.

— Слушай, Прокофьев, — обратился он к другу, — пойдём домой… У меня уже руки начинают мёрзнуть.

— Коль такое дело, — своеобразно согласился Прокофьев.

Саныч заскрипел снегом и, отворив входную дверь, зашёл в жилище. Прокофьев, оставшись на месте, глянул на проходивших мимо людей.

— Вот и порешили, — пронеслась в его голове мысль.

Хруст снега. Скрип двери. Железный звон крышки самовара…

Девятый час вечера. На Тумек уже давно легла тьма. Каждая улица деревни, каждый ее переулок были абсолютно пустыми: все жители разбрелись по своим домам. Из окошек изб и жилищ вырывался на свободу теплый, нежный свет.

Медленно ступая по каменной плитке улиц, пряча ладони в глубоких карманах формы, прогуливался по Тумеку Райан. Ему хотелось подышать свежим воздухом, поглядеть на последние звезды уходящего года.

Он остановился около одного жилища, оперся о его стену и больше не двигался. Легкий морозец чувствовался через форму, но нашему герою было вовсе не холодно, а наоборот, даже немного приятно. Слабый ветерок пел свою простую, незамысловатую мелодию, поднимал с земли верхние снежинки, которые, словно мелкие иголки, покалывали лицо Райана.

— Хорошо ведь, — думал он. – И пусто кругом… Делай, что захочешь…

Наш герой выпустил изо рта густое облако пара и поднял голову. На черном-черном полотне, словно на ниточках, висели маленькие звездочки, хаотично разбросанные по небу. Среди них, немного левее героя, одиноко светил тонкий месяц.

— Гений был тот, кто нарисовал на небе такую картину, такую красоту, — словно разговаривая с кем-то, произнес вслух наш герой. – Вроде бы и простая, но притягивает к себе далеко не один взгляд. Вот только месяц света жалеет…

— И не говори, Райан, — неожиданно раздался веселый мужской голос. – Жалеет сильно он света…

Внутри нашего героя что-то дрогнуло: он не ожидал, что кто-то пройдет мимо и услышит его слова. Райан невольно отстал от стены и повернул голову вправо, откуда до него донесся голос. В нескольких шагах от него стояло четыре фигуры: три – довольно высокие, одна – низкая. Месяц бледно освещал их лица, но ничего почти не было видно.

— Кто это вообще? – не понимал наш герой. – И как я не услышал их приближения?

— Тю, Райан… Ты чего… Не узнаешь меня что ли? – снова раздался голос, и одна, самая крупная фигура, развела руками.
И только сейчас наш герой понял, кто это был. Он наконец-то узнал голос.

— Господин Донован?! – удивленно воскликнул Райан.

— А кто же еще?! – засмеялся Доро, подошел к нашему герою и крепко обнял. – Чего ж это сразу не признал?

— Так… Темно ведь… — неуверенно ответил Райан, когда Донован освободил его от объятий.

— И то верно, — согласился Доро. – И то верно, — повторил он.

— Дорогой, ты его знаешь? – раздался взрослый женский голос.

— Да, папенька, — подхватил второй, помладше, — кто он?

— Это, — хлопнув нашего героя ладонью по спине, произнес Донован, — Райан… Очень смышленый парнишка. И еще ответственный…

— Простолюдин что ли? – резко бросил второй голос, прозвучавший довольно высокомерно, с заметным отвращением.

— София! – упрекнула дочь, как это понял наш герой, жена Донована. – Нельзя так выражаться на людях.

— А что с того? – звучал недовольный голос Софии. – Мне ведь за это ничего не будет…

Райан после услышанного сразу же невзлюбил эту девушку, что неуважительно относилась к крестьянам.

— И чем же это мы, простолюдины, Вам не угодили? – рассерженно спросил наш герой у дочери Донована.

— Еще и грубиян, — произнесла София и после этого, немного приподняв голову, громко «фикнула».

— Так, давайте… — хотел было замять эту неприятную ситуацию Донован.

Но этих двоих было не остановить. Каждый самыми разными колкостями пытался одолеть другого, пытался вывести его из себя.

— Что это вообще такое… простолюдин? – задавала вопрос София и тут же сама на него отвечала. – Обычная вещь, которой мы можем распоряжаться так, как сами захотим.

— А кто вам вообще такое право давал?! – чуть ли не кричал Райан.

— Так испокон веков было, есть и будет. А право дал нам сам Бог. Мы ведем всех в будущее, а вы так… ненужный мусор.

— Ненужный мусор?! А давайте уберем крестьян, посмотрим, что Вы, богачи, будете делать…

— Хорошо жить, — не подумав, ответила София. – В гости к друг другу ездить, балы устраивать…

— Ага, — перебил ее Райан. — А кто же Вам коней будет запрягать в кареты, овощи и фрукты растить, одежду шить?! А?! Кто?! Вы что ли?! Ни к чему не приученные, заевшиеся богачи?!

Наступила неловкая тишина. София не знала, что и ответить нашему герою на это. Поэтому она не нашла ничего лучше, чем проигнорировать Райана.

— Папенька, маменька, пойдем скорее, куда шли, — произнесла София проходя мимо нашего героя. –А то я скоро замерзну…

— Да дорогой, — согласилась с дочерью жена Доро. — Пойдем уже…

Наш герой почувствовал, что кто-то дергает его за руку. Райан, отведя взгляд от трех высоких фигур, опустил глаза вниз и увидел маленького мальчика, сына Донована.

— Здорово ты ее, — совсем еще детским голосом, немного неумело произнес он, протягивая маленькую ладошку. — Сестра меня достала…

Наш герой сильно удивился. Он не знал, что и ответить мальчику. Только одно слово пришло Райану на ум.

— По- жа- луйста, — пожал сыну Донована руку наш герой, не обращая внимания на говор остальных.

— Меня Лео зовут, — представился внезапно мальчик.- А тебя?

— Райан, — ответил наш герой.

— Приятно познакомиться.

— Это точно брат этой Софии? — думал Райан, смотря на Лео, подошедшего к отцу. — У него приличия в несколько раз больше, чем у его сестры…

— Так что, Райан? — весело спросил у нашего героя Донован.

— Вы о чем?- не понимал он.

— Идешь с нами или нет? — задал Донован более понятный вопрос.

— Куда? — до сих пор не доходило до нашего героя.

— Как куда? — рассмеялся Донован, отведя правую руку в сторону. — К тебе домой. Мы ведь к вам в гости шли…

— К ним?! — воскликнули почти в один голос София и Эрина.

— А к кому же еще? — повернувшись к родным, спросил у них Донован.

— Я, папенька, думала, мы идем к кому-нибудь хорошему, — сделав несколько маленьких шагов вперед, произнесла София.- А не к нему, — указала она на Райана.

— Вот опять она влезла, — сердился про себя наш герой. – Лучше бы просто помалкивала. То же мне… Нашлась царица…

— Вас что-то не устраивает? – спросил у них удивленно Донован. – Мне не понятно…

— Да! – почти крикнула София.

— А ты, Эрина? – слегка повернув голову влево, обратился Доро к жене.

— Как бы сказать… — замялась она.

— Ага, я понял, — осознал все Донован. – А что вы ответите, если скажу вот что… — подошел он вместе с сыном к нашему герою. – Помните, в этом году у нас дома какое-то время жили учителя здешние? – Доро увидел, как его жена и дочь одобрительно покачали головой. – И был среди них один такой крупный, с грубым голосом… Лицо немного смуглое, волосы черные, — описывал он Джона. – Эрин, ты точно должна знать его: все уши мне прожужжала…

— Ты про Джонсона что ли? – поняла жена Донована, о ком шла речь. – Как его можно не помнить? Такой учтивый… добрый…

— Пап, ты про дядю Джона? – спросил у Доро Лео, подергав отца за руку.

— Да, про него, сынок, — посмотрев на своего мальчика, ответил Донован.

— Я тоже помню! – радостным голосом воскликнул Лео. – Он меня пряниками часто угощал!

— Во-о-от, — протянул Донован. – А Райан – его сын…

— В самом деле?! – удивилась жена Доро, подходя к нашему герою. – Вот так встреча, — обняла она его. – Не думала, что с тобой когда-нибудь встречусь. Отец у тебя очень хороший… О-чень…

— Кхм, кхм, — спародировал кашель Донован, для чего-то прикрыв рот кулаком. – Вы, вроде, идти собирались… — намекнул он.

— Да-да, уже идем, — отстав от нашего героя, чувствовавшего себя в неловком положении, произнесла Эрина.

Жена и дочь Донована, не спросив даже направления, пошли по улице куда глаза глядят. Райан, заметив, как их темные фигуры стали удаляться, решил вмешаться. Собственно, это хотел сделать и сам Донован, уже согнувший свободную руку в локте, но наш герой его опередил.

— А Вы куда? – спросил он. – Наше жилище в другой стороне…

— Правда что ли? – почувствовала себя немного глупо Эрина.

Райан положительно кивнул головой и, повернувшись к Доро спиной, зашагал вглубь Тумека. Донован и Лео последовали за нашим героем, а следом за ними заскрипели снегом Эрина и София.