Жертвы. Часть 4 (Глава 4)

Воскресенье, 4 октября. Дом Ребекки Торн на Эш-плаза.
— Что-то Дженнифер опаздывает, — нервно крошила пряник на блюдце Элизабет.
— Мы же договорились на половину первого, — Ребекка накрывала на стол воскресный завтрак.
Эта была непреложная традиция в Пайнс-Вэлли. Ещё в прошлом веке в этом городе родилась любопытная девчонка, которая впоследствии стала известной на все США писательницей детективов. Когда она приезжала в свой родной город, люди устраивали воскресный завтрак, во время которого они обсуждали новые детективные истории Айрис Шэдоу. Писательница давно умерла, а традиция осталась.
В дверь позвонили.
— Ну вот и она, — Софи подскочила и побежала открывать дверь бывшей папиной любовнице.
— Добрый день. — В гостиную вошла молодая женщина в элегантном тёмно-синем брючном костюме, тёмные волосы убраны в хвост, минимум макияжа. В руке она держала свой портфель, дань профессии. – Меня зовут Дженнифер Маркотти.
Все трое оценивающе разглядывали гостью. Она ничуть не смутилась и в ответ изучала хозяев. Наконец Ребекка вспомнила, что она хозяйка воскресного завтрака и пригласила всех за стол:
— Добрый день, Дженни… можно Вас так называть? – Та кивнула. – Я Ребекка Торн, его сестра. Присаживайтесь за стол. Если не возражаете – это своего рода прикрытие, мало ли что?
— Понимаю, — Дженни села за стол, поставила портфель рядом на пол и вопросительно посмотрела на Софи.
— Я Софи Уолш, его дочь, — представилась та. – А Вы правда журналистка? А о чём писали?
— Давай на «ты», я не на много старше тебя, да дело у нас не терпит церемоний, — Дженни откинулась на спинку стула и пристально посмотрела на будущих соучастниц грандиозной мистификации.
— Хорошо, — улыбнулась Софи.
— Меня ты уже знаешь, — Элизабет наклонила голову в приветствии. – Можешь называть меня Лиз.
— Ну тогда и меня зовите Бекка, — сказала миссис Торн, разливая чай по чашкам.
Когда все расселись и повисла неловкая тишина, нарушаемая позвякиваем ложечек, Ребекка прокашлялась и заговорила:
— Итак, мы собрались здесь, чтобы обсудить план… я назвала его «ПОБЕГ». Я набросала основные моменты. Сейчас зачитаю, если по ходу возникнут вопросы, соображения или предложения, не стесняйтесь, останавливайте.
Все выжидающе смотрели на Ребекку.
— Итак. Первым делом нам нужно место, где будем его держать. Оно должно быть в глуши, но не очень далеко от города. Нам надо будет доставлять туда еду, думаю раз в неделю достаточно. Также думаю нужна длинная цепь и замки, чтобы он не сбежал.
— Можно поискать в заброшенных штольнях, — предложила Дженни. – Я когда-то писала статью о горных выработках и была там. Мне кажется подойдёт идеально. До города всего два километра по шоссе и один километр по грунтовке.
— Надо будет туда прогуляться, — задумалась Лиз. – Я это возьму на себя, мы с Руфи всё разведаем.
— Отлично, — Бекка сделала пометку в своём блокноте. – Дальше, нам нужно туда его довезти, нужен транспорт. Тут проблема, я водить не умею, Лиз тоже.
— Я немного умею, — подняла руку Софи.
— А машина есть? – заинтересовалась Дженни.
— Машины пока нет, но права я получила, — хмыкнула Софи. – Я же в Лейквуде уже три года живу…
— У меня есть права и машина, — Дженни посмотрела на всех с сомнением, — но…
— Не переживай, это будет следующим пунктом. Обязательно у всех нас будет абсолютное железное алиби.
— Ну, со мной всё понятно. Я могу взять ночную смену в больнице.
— Согласна, ты попадёшь под подозрение первая, поэтому ты должна быть на виду всю ночь, — кивнула Бекка, сделав пометку в блокноте. – Как, собственно, и я. Мне тоже придётся всю ночь провести в церкви. Из этого следует, что основная часть ложится на Софи. И именно поэтому нам нужна ты, Дженни.
— Логично, — согласилась журналистка. – Но даже мы вдвоём не справимся с ним. А нам надо будет доставить его до места, и приковать.
— Правильно, — кивнула Бекка, — и тут вступает в игру Лиз. Ты ведь сможешь сделать так, чтобы он спал часов этак пять?..
Элизабет на мгновение задумалась, потом поправила выбившуюся прядку и сказала:
— В принципе, могу… У нас в хосписе есть отличный препарат Золпидем. Одной таблетки достаточно, чтобы он спал 6 – 8 часов. Даже если проснётся, двигаться будет сложно.
— Идеально, — кивнула Дженни. – Проснётся он уже в своём новом и последнем в этой жизни доме. Но разве эти лекарства не подотчётные?
— Да, подотчётные, — согласилась Лиз, – но есть одна лазейка. Я подумаю, как это провернуть и потом вам расскажу.
— Хорошо, ещё вопросы по этому пункту?
— Меня всё-таки очень интересует алиби, — Софи нервно сглотнула.
— Так, алиби. Нам с Лиз алиби есть, а вот вам двоим придётся покрутиться, чтобы создать алиби. Дженни ты же водишь, значит тебе нужно сделать вид, что ты пробыла всю эту ночь, например, в Лейквуде. Город большой, есть возможность быть незаметной. И есть возможность пошуметь, чтобы тебя запомнили.
— Согласна, в Лейквуде можно устроить неплохое алиби, — задумалась Дженни. – Если я запишусь на приём к парикмахеру… нет, к врачу или на собеседование в какую-нибудь редакцию.
— Вот будет идеально. Ты идёшь утром на собеседование, поэтому ночуешь в Лейквуде. Тебя видят люди вечером и утром. Алиби обеспечено.
— А я? Я живу в общаге, мне нужно как-то оправдать своё отсутствие ночью.
— А ты не хочешь на эти выходные съездить в заповедник Грин-Ридж? – закинула себе в рот конфету Дженни.
Все удивлённо уставились на журналистку.
— Что? Я там как-то была, делала репортаж. Туда приезжают люди, уставшие от беготни и быта на медитации. Там можно найти местечко, где никто тебя не видит, но на входе ты покупаешь билет, и система отмечает, когда ты туда зашла.
— Погоди, если система отмечает время входа, то как она оттуда незаметно выберется? – Лиз машинально развернула фантик и закинула в рот конфету.
— Это не сложно, там есть много троп, которые выводят далеко от места цивилизованного входа. Выйти можно с другой стороны.
— Никогда не была в заповеднике, — с сомнением покачала головой Софи, – я там просто заблужусь.
— Давай вместе съездим в выходные, я там тебе всё покажу и сразу наметим твой маршрут, так что не заблудишься, — улыбнулась Дженни. – Бекка, а можно ещё чаю?
— Кончено, ещё пирог попробуй.
Пока Бекка возилась с чайником, все сидели в задумчивости, пытаясь осознать, что им предстоит и как это сделать. Разлив всем горячий чай, Бекка опять взяла в руки блокнот и принялась дальше озвучивать свой план.
— Так, с Софи надо будет всё просчитать по минутам, но это после того как вы съездите в заповедник. Идея мне нравится. За эту неделю Лиз найдёт место его обитания, и мы подумаем, как его обустроить. Что-то нужно докупить, как минимум цепи и замки. И это лучше сделать в Лейквуде, чтобы не привлекать внимание местных. Ещё одним пунктом будет «красная селёдка».
— Что за «красная селёдка»? – вскинулась Софи.
— О, — засмеялась Дженни, — это должно быть весело…
— Да, я тоже так подумала, — улыбнулась Ребекка, — весело и полезно. «Красная селёдка» — это приём такой в литературе или в фильмах. Помните детектив Мисс Шэдоу про ружьё и чашу Озириса? Вот, там она пускает сыщика по ложному следу. Предлагаю сделать также. Во-первых, мы пустим слух от том, что он завёл себе новую пассию. Во-вторых, нужно подгадать похищение к моменту, когда он соберётся куда-нибудь уехать…
— Во! Во! Точно! – перебила её Лиз. – Он всегда уезжает в горы на охоту где-то на неделю как раз осенью. Я попробую узнать когда.
— Прекрасно, подгадаем похищение в ночь перед отъездом и его никто не хватится минимум неделю.
— А я предлагаю сделать «красную селёдку» с «вишенкой», — глаза Дженни блестели азартом. – Мы заставим его написать штук пятьдесят открыток из разных частей света и будем присылать жене. Якобы он путешествует с новой пассией.
— Гениально! – воскликнула Софи. – Прямо в духе детективов мисс Шэдоу. Только как открытки будут приходить из разных частей света? Там должен быть почтовый штемпель.
— Ну что ты всё портишь, можно хоть помечтать, — улыбка сползла с лица Лиз.
— Ладно, потом подумаем, как открытки будут попадать в дом, — остановила всех Бекка. – Сейчас главное продумать основное. Так что, есть предложения, вопросы, пожелания?
— Пока еще не очень отчётливо всё видится. У Дженни есть машина, но на не нельзя везти его. Нужна другая. На покупку новой нет денег, да и полиция сразу вычислит, – Лиз прикидывала в голове, что ещё не продумано. – Потом, Софи предположим уедет в заповедник, а что потом? Как она попадёт в Пайнс-Вэлли? План ещё не продуман в деталях.
— Согласна, я просто набросала в общих чертах. Сейчас нужна разведка боем. Ты ходишь гулять с Руфи и ищешь место. Заодно в больнице ищешь способ добыть золпидем. Софи может купить в Лейквуде цепь и замки. Дженни их может на машине переправить сюда.
— Это всё, конечно, замечательно, — жестом остановила Дженни Бекку. – Но у меня есть одно условие.
— Какое? – Софи с удивлением посмотрела на журналистку. – Неужели ты не хочешь отмстить ему?
— Я очень хочу отомстить ему. Но этот урод растоптал мою репутацию журналиста. Мне нужно её восстановить.
— Как?
— Он должен написать признание о том, что он меня оклеветал.
— Это правильно. Но у меня вопрос. Как мы будем его кормить? Я лично не хочу заходить в его камеру, — Софи скрестила руки на груди.
— А мы и не будем, — воодушевилась Бекка. – Мы сделаем в двери окошечко, как в тюрьмах, до которого он не сможет дотянуться.
— Хорошая мысль, Бекка, я тоже на хочу его видеть, и не хочу чтобы он видел меня, — Лиз спрятала лицо за чашкой.
— А я хочу посмотреть этому мерзавцу в глаза, когда он будет в моей власти! – с вызовом сказала Дженни. – Я сама заставлю его подписать признание, заодно и открытки. Как вы думаете, доверите мне переговоры?
— С удовольствием, — не сговариваясь сказали все трое.
— Ну что ж, тогда я согласна, — Дженни поставила чашку на стол. – Давайте неделю ещё подумаем и на следующей неделе поделимся мыслями, информацией и планами.
Суббота, 10 октября. Элм-стрит.
По заведённому много лет назад порядку субботним утром Хью гулял по своей улице. Он выходил ровно в девять утра и шёл по левой стороне до самого выезда из города. Потом переходил на другую сторону и шёл обратно. Суббота 10 октября ничем не отличалась от всех предшествующих суббот этого года. Хью вышел из дома ровно в 9.00.
«9.08 мистер Годдарт выпустил во двор свою собаку раньше на 12 минут», — отметил Хью несоответствие.
«9.14 мисс Фоссетт оставила свой велосипед у крыльца, а не в гараже».
«9.23 миссис Пендерграст уже срезала хризантемы. В прошлом году она срезала их на два дня позже», — отметил Хью подходя к последнему дому по левой стороне.
У дома было непривычно шумно. Ворота были открыты, две девушки что-то грузили в багажник и тихо переговаривались. Хью замешкался, пропуская выезжающую из ворот машину. Внутри неприятно царапнуло, он опаздывает на 1 минуту 20 секунд.
«9.34 Мисс Уолш и мисс Маркотти куда-то едут на машине. Такого никогда не было. Я опаздываю на 4 минуты», — волновался Хью Майнд.
Но волновался он напрасно. На правой стороне улицы всё было как всегда, и домой он пришёл как всегда ровно в 10.00.
Суббота, 10 октября. Элм-стрит
— Здравствуй, дорогая, — Лиз приобняла Бекку, а Руфи радостно тяфкнула. – проходи на кухню, тут уютнее.
— Кстати, как ты смогла? Разве у тебя не смена сегодня?
— Я поменялась сменами. Сегодня выходной, в понедельник отработаю.
— Дженни ещё нет? – Бекка поставила зонт в корзину у входа, сняла резиновые сапоги и, подхватив на руки виляющую хвостиком Руфи, отправилась на кухню. – Чем это у тебя так вкусно пахнет?
— Она скоро придёт, а пахнет фирменной запеканкой по рецепту Айрис Шэдоу. Вычитала в одной из её книг.
— Точно, она разбросала по своим книгам фамильные рецепты… — Бекка посадила рядом с собой на диванчик Руфи и полезла в сумочку за блокнотом. – А Софи что?
— Не приедет, у неё там что-то по учёбе, но всю информацию она мне передала по телефону, так что…
В кухонную деверь, выходящую на задний двор, постучали. Руфи спрыгнула с диванчика и, радостно лая, побежала встречать гостей.
— Здравствуй, Дженни, — Лиз впустила девушку. С неё тут же натекла лужица.
— Извини, пробиралась кустами, вся промокла.
— Ничего, держи полотенце и садись, сейчас будет фирменная запеканка мисс Айрис Шэдоу. Софи сегодня не приехала, так что можем начинать. Он вернётся часа через четыре.
— Хорошо, — кашлянула Бекка, заглядывая в блокнот. – Начнём с основного. Лиз, тебе удалось найти что-нибудь подходящее?
— Есть у меня пару вариантов, — сказала Лиз, ставя на стол форму с запеканкой. – Давайте тарелки. Так вот, есть в штольнях один склад с полуподвальным помещением. Пара окошек под потолком, правда без решёток. Коморка небольшая, метра два на три, дверь металлическая сплошная, снаружи засов. Но не знаю как крепить цепь, стены – сплошной бетон.
— Да, долбить стену перфоратором, чтобы прикрутить крепёж, как-то не очень… — Дженни приняла тарелку и принюхалась. – Вот это запах!..
— Есть ещё вариант, и я склоняюсь к нему, — Лиз передала тарелку Бекке. – Это глубокий подвал в бывшей котельной. Самое ценное, что там есть это унитаз, при чём заметьте, действующий. И раковина. Там есть вода, хоть и слегка ржавая. Там раньше была раздевалка для котельщиков, шкафчики для одежды, стол, стулья. Под потолком маленькое зарешёченное окно и, самое главное, там проходит много труб, к которым можно прицепить цепь.
Лиз села напротив гостей с тарелкой запеканки и принялась за еду.
— Ну как вам? – она вопросительно посмотрела на товарок.
— Запеканка блеск! – Бекка подняла большой палец. – А подвал предлагаю посмотреть. Сколько до него отсюда?
— Минут сорок в один конец, если по прямой.
— Тогда предлагаю, после обсуждения прогуляться и осмотреть место действия. Кстати, действительно, очень вкусно, — Дженни слегка улыбнулась.
— Я не против, — кивнула Бекки и посмотрела в свой блокнот.
Лиз на мгновение задумалась, глядя на Бекку, а потом спросила:
— А ты не боишься, что твой блокнот кто-нибудь найдёт? Например, твой муж?
— Дэвид? – удивлённо подняла брови Бекка. – Да ни за что! Он видит только себя, телевизор и бутылку пива. Всё остальное его мало волнует.
Дженни усмехнулась. Лиз удовлетворённо крякнула. Руфи сидела на полу у ног хозяйки и выклянчивала угощение.
— Кстати, цепь и замки у меня в багажнике, — заметила Дженни. – А на счёт нашей поездки в Грин-Ридж, там всё в порядке. Из заповедника она выйдет, маршрут изучен, а дальше-то что?
— Сейчас, — Лиз подскочила и метнулась в комнату. Через минуту она расстилала на столе карту. – Вот, смотрите, что я подумала. Если Софи ближе к полудню незаметно выйдет из заповедника. Где? Покажи.
— Вот здесь, — Дженни ткнула в карту. – Рядом со второй автобусной остановкой.
— Отлично, — кивнула своим мыслям Лиз, — она может сесть на автобус до Эшби, там пересесть на другой автобус и вернуться в Лейквуд. Надо сверить расписание…
— Тогда получается, что Дженни должна быть уже в Лейквуде, подхватить Софи. Вместе они приедут на машине уже в темноте, чтобы не светиться, — продолжила мысль Бекка.
— Ну, в принципе, да, это возможно, — Дженни разглядывала карту. – Тогда Софи может вернуться обратно в общагу тем же путём. Алиби готово. Осталось только совместить его с моим. И, на счёт машины. Мне подруга оставила ключи от дома в Лейквуде, чтобы я за ним присмотрела. Она сейчас улетела на стажировку в Англию. Вернётся через три месяца. У неё как раз чёрный седан в гараже. Можно им воспользоваться.
— Отлично, – Бекка записала что-то в блокнот и посмотрела на Дженни. А что с твоим алиби, подумала?
— Записаться на приём к врачу я могу заранее, только надо определиться с датой. Лиз, что по времени?
— Девочки, забыла сказать, новость хорошая. Он уезжает на традиционную осеннюю охоту первого ноября. На неделю.
— Так, это меняет дело. Значит мы должны всё провернуть в ночь с тридцать первого октября на первое ноября. То есть записаться к врачу нужно на воскресенье.
Все задумались. Руфи надоело делать жалостливые глазки, и она требовательно тяфкнула. Лиз дала ей кусочек мяса из своей тарелки, и Руфи блаженно заурчала.
— А если, — Дженни предвкушающе улыбнулась, — я запишусь к одному юристу. Он как раз принимает в выходные. Скажу, что хочу подать в суд на мэра Пайнс-Вэлли…
— А неплохо, алиби через мотив наоборот, — кивнула Бекки, — только нужно ещё доказать, что ты всю ночь была в Лейквуде…
— Ну, это тоже можно устроить, — Дженни хитро прищурилась, — я просто проверну трюк с пьяной барышней.
— Что за пьяная барышня? – Лиз посмотрела на гостей. — Ещё добавки или чай?
— Нам скоро идти с Руфи по лесам, так что от добавки воздержусь, хотя очень вкусно, потом научишь, — Бекка отодвинула тарелку.
— А я не откажусь. – Дженни протянула тарелку. — Не люблю готовить, а это божественно вкусно… А трюк с пьяной барышней очень прост. Когда мне нужен был материал для статьи, приходилось бывать на разных вечеринках и тусовках где все напивались. И, если ты не пьёшь со всеми, материал не получишь. Так что я прекрасно научилась имитировать разные степени опьянения. Смотрите. Я заселяюсь вечером тридцать первого октября в отель, иду в бар и напиваюсь с горя, ругая Патрика на все лады. Все присутствующие запоминают в дупель пьяную девицу, обиженную на своего бывшего, которая вырубается чуть ли на у барной стойки. Я ухожу в свой номер, обязательно на втором этаже. Потом спускаюсь вниз через окно и на машине подруги еду в Пайнс-Вэлли. По дороге могу прихватить Софи. Как вам?
— Для меня как-то сложно, — Лиз передала тарелку с добавкой.
— А что, прекрасно должно сработать, если просчитать всё. К утру ты вернёшься в номер тем же путём? Хочешь сказать, что залезешь на второй этаж? – Бекка с сомнением рассматривала девушку.
— Я, вообще-то, альпинизмом занималась. Для меня второй этаж — это цветочки. Могла бы и на третий, но, думаю и так хорошо. Никто даже не подумает, что пьяная девушка сможет лазать по окнам.
— Хорошо, — Бекка начала что-то строчить в блокноте. – Нужно найти отель недалеко от гаража твоей подруги. Это оставляем на тебя. А что с лекарством?
— Я работаю над этим, — Лиз поставила чашку с чаем Бекке. – Я думаю смогу забрать или подменить лекарство у одного из умерших в хосписе.
— Звучит как-то цинично, не находишь? – Бекка поёжилась и отпила чаю.
— А то, что мы задумали – это не цинично? – возразила Дженни. – Спасибо, Лиз, за запеканку.
— В какой-то степени, кончено это так… — задумалась Бекка. – Но он заслужил.
— А мёртвым уже всё равно, — возразила Лиз и передала чашку с чаем Дженни. – Так что оставь свои религиозные закидоны для церкви. Мы уже ввязались во всё это по самую макушку. Отступать поздно. Или ты хочешь остановиться?
— Нет… Я же и предложила вам этот план, — замялась Бекка. На какой-то момент её вера в Бога столкнулась с её страстью – детективными историями.
Какое-то время все молчали. Пили чай. Руфи уже догрызла мясо и теперь выклянчивала печенье.
— Ладно, у нас ещё две недели, — выпрямилась Бекка и посмотрела на соучастниц. Дел много, а времени мало. Предлагаю прогуляться с Руфи. Только Дженни не нужно светиться рядом с нами. Присоединишься к нам уже в лесу.
— Хорошо. – Дженни залпом допила чай и встала. – Ладно, девочки, встречаемся на тропинке у сколотого дуба. Я пошла.
***
Хью никогда не смотрел телевизор. Информация, которая лилась оттуда не приносила ему никакого удовлетворения. События мелькали калейдоскопом, и он не мог заметить те незначительные изменения, которые мог видеть на улице. Но Хью любил сидеть в кресле у она и наблюдать. По стечению обстоятельств ему из окна был хорошо виден дом мэра и его семьи.
«12.37 миссис Уолш вышла на прогулку с собакой. Сегодня на 23 минуты раньше. С ней миссис Торн. Раньше они вместе не гуляли с собакой. Сегодня дождь, они в дождевиках и резиновых сапогах».
Суббота, 10 октября. Заброшенные штольни.
Ребекка пощёлкала выключателем у входа, но электричества не было. В подвале царил полумрак. Тусклый свет едва освещал небольшую часть пола под окном. Лиз и Дженни не сговариваясь включили фонарики на телефонах.
— Да, тут нужно немного прибраться, — Лиз оглядела хозяйским взглядом помещение, размером раза в два больше их гостиной. – Думаю сюда можно поставить металлическую кровать. Рядом столик… напротив как раз унитаз и раковина.
— Шкафчики надо убрать, — брезгливо поморщилась Бекка.
— Согласна, чем меньше вещей, тем лучше, — Дженни смотрела на последнее пристанище бывшего любовника со злорадством. – А трубы, смотрю, тут довольно крепкие.
Она прошла вглубь и подёргала одну из труб, выходящих из пола и скрывающихся в потолке. Руфи радостно виляла хвостом и гоняла по подвалу пластиковый пакет.
— Бекка, помоги!
Лиз попыталась сдвинуть один из шкафчиков. Бекка подошла и пристроилась рядом.
— Подождите, — Дженни закрыла кран, из которого текла тонкой струйкой довольно ржавая вода. – Я помогу.
Минут за тридцать они вытащили из подвала шкафчики в коридор и стали изучать дверь.
— Смотрите, здесь есть окошко с решёткой у самого пола. Можно выпилить решётку и поставить дверцу с засовом, — предложила Бекки.
— Хорошая мысль, — скептически хмыкнула Лиз. – И как ты себе это представляешь? Нанимать кого-то мы не можем. А библиотекарша и медсестра с болгаркой и сварочным аппаратом, это …
— Я сделаю, — прервала их Дженни.
— Ты? Ты умеешь всё это?.. – Бекки удивлённо посмотрела на девушку.
— Да, — просто ответила Дженни, — у каждого есть какое-то хобби. Я люблю работать с металлом. Видели мою калитку?
— Да ты что!? – Лиз прикрыла рот рукой от удивления. – Ты опасная женщина, Дженни. Но нам это на руку. Значит с тебя дверца, и проверить трубы, чтобы не сломались ненароком при использовании не по назначению. А я буду носить сюда по чуть-чуть еду, воду и кое-что из одежды.
— Ещё надо будет присыпать гравием вокруг входа, — Бекки опять что-то писала в свой блокнот.
— Зачем?
— Ну сама подумай, чтобы следы не были видны, ту же одна грязь кругом и постоянные дожди.
— Точно, — Лиз хлопнула себя по лбу. – значит мы с Дженни будем по не многу подкидывать гравий, когда будем приходить сюда.
— Да, завтра ночью могу приехать на машине. Нужно привезти цепь, и сварочный аппарат с болгаркой.
— Ещё один вопрос я забыла озвучить, — на всё это нам нужны деньги. Дженни купила цепь, сейчас нужно закупать еду, так что я тут подумала… Я поручила Софи снять деньги в банкомате в Лейквуде, но так чтобы не засветиться на камеру. Снимать будет с его карты, той, которую он держит за портретом его дедушки в кабинете.
— Очень хорошо, — Бекка оценивающе осмотрела напоследок подвал, записала что-то в блокнот и развернулась на выход. – Это тоже сыграет как ложный след. Пошли, больше нам здесь делать пока нечего.
Воскресенье, 18 октября. Конец улицы Элш-стрит.
В воскресенье за две недели до дня Х собрались в доме Дженни. Элизабет работала сутки и не смогла присутствовать, зато приехала Софи.
— Давайте сверимся, на сколько всё готово, — Бекка листала блокнот, — Подвал у нас практически готов.
— Да, на окошко в двери я повесила дверцу, смазала петли и навесила два замка. Сразу и про цепь скажу. Нашла нормальную крепкую трубу и прикрепила цепь так, что дотянуться он не сможет. Ну, а длину надо мерить вдвоём.
— Отлично, идём дальше. Софи ты узнала расписание автобусов? Как по времени, получается.
— Всё отлично, времени с запасом хватает. Утром тридцать первого я выезжаю из общежития, к вечеру я добираюсь вот сюда, — она ткнула карандашом в карту. Дженни там подхватит меня, и мы едем в Пайнс-Вэлли. Это будет в десять часов. Здесь мы будем плюс-минус в двенадцать.
— Хорошо, дальше. К этому моменту он будет спать часа четыре. У вас будет около двух часов довезти его и запереть. Только Лиз пока так и не смогла раздобыть таблетку, но время ещё есть.
— Да всё получится, — убеждала скорее себя, чем других Софи. – Ещё одно. Деньги. Я снимала по пятьсот долларов, чтобы не привлечь внимание по разным банкоматам. Предварительно заклеив жвачкой камеру. Так что на меня не выйдут.
— Сколько всего?
— Восемнадцать тысяч двести тридцать пять.
— Ты что под ноль сняла? – хмыкнула Дженни. – И как ты узнала его пин-код?
— Зачем под ноль? Оставила доллар и тридцать пять центов. Карту вернула на место. А пин-код – всё очень просто. Это всегда день назначения его на пост мэра.
— Софи, Дженни, нам надо продумать ещё один момент. Связь, — Бекка оторвалась от блокнота и посмотрела на сообщников. – Наши телефоны должны оставаться там, где мы должны быть по сценарию. Я и Лиз понятно. Твой, Софи останется в общежитии. Скажешь, что на медитации он тебе не понадобиться. Ну а твой, должен всю ночь пролежать в отеле в Лейквуде.
— Это понятно, — отмахнулась Софи, — но связь нам нужна, мало ли что пойдёт не так…
— Всё должно идти строго по расписанию. Но форс-мажор никто не отменял. Предлагаю купить четыре одноразовых телефона. Никаких звонков, только СМС.
— Согласна, — Дженни кивнула, — я во вторник поеду в Лейквуд записаться на приём к мистеру Моссу, заодно куплю. Знаю пару злачных мест, где не спросят документы.
— Тогда держи пятьсот баксов, — Софи вытащила пять купюр из кармана джинсов, — этого хватит?
— Вполне, — хмыкнула Дженни.
Воскресенье, 25 октября. Дом Дженни на Элш-стрит
Дождь стучал по крыше, и в доме было холоднее, чем обычно. Они сидели на кухне, вчетвером. Лиз опоздала на десять минут — задержалась на смене. Вошла, стряхнула капли с плаща, села. От кофе отказалась.
— Ну, что, — Бекка медленно обвела взглядом всех, — у нас всё готово. Давайте последний раз пробежимся по плану. Каждый этап плана отправляем СМС рассылкой, например, заповедник ОК. Все знают, всё в порядке, продолжаем. В субботу на ужине Лиз подмешивает золпидем ему в напиток и уходит на смену.
— Лекарство достала, даже с запасом, вдруг что…
— Хорошо, дальше. Девочки приезжают в Пайнс-Вэлли ночью и транспортируют его в подвал. Это самая сложная часть. Убедитесь, что все замки закрыты. Ключи у всех есть?
— Да, — хором ответили Софи и Дженни. Лиз показала свой.
— Хорошо. Идём дальше. Вы уезжаете в Лейквуд. Софи через заповедник возвращается в общежитие, не забудь пару фото сделать, именно в этот день. В детективах многие на этом попадаются.
— Ладно, сделаю.
— У Дженни самая сложная роль получается.
Все посмотрели на Дженнифер.
— Да что вы, я получу море удовольствия, разыгрывая оскорблённую невинность у юриста. А следы бессонной ночи как раз будут похожи на похмелье.
— Ну-ну, — Бекка полистала блокнот. – Слухи про любовницу уже дошли до отца Френсиса и шефа Холдена. Расследование будет вести Агнес Флинн. Она у нас единственный детектив. Женщина она дотошная, так что, лучше нам никаких следов не оставлять. Дженни, будь в перчатках, когда пойдёте в дом за ним. Отпечатки Софи там и так есть, а вот твоих там не должно быть.
— Поняла. Машину я проверила, бензин заправила. И нет, на заправке я не светилась. Когда заправляла свою, купила ещё канистру.
— Вроде всё, — Бекка пристально посмотрела на каждого участника, — есть кому что сказать?
— Я скажу, — начала Элизабет ровным, медицинским голосом, каким она сообщала родственникам плохие новости. — Вы должны понимать, на что мы идём.
Она обвела их взглядом.
— Он проснётся в темноте. Будет кричать — никто не услышит. Первые трое суток — ломка без сигарет. Его будет трясти, тошнить, он будет биться о стены. Потом начнёт ждать. Каждый звук наверху — как надежда на спасение. Но он никогда не увидит наших лиц. Только окошко. И руку в перчатке.
Она помолчала.
— Он начнёт разговаривать сам с собой. Сначала — ругаться. Потом — спорить. Потом — петь. Через год он будет разговаривать с голосами, которых нет. Это не фигура речи — это психоз. Сенсорная депривация. Без света, без движения, без человеческого контакта мозг начинает пожирать сам себя.
Дженнифер слушала, не отрывая глаз. София сжала кулаки. Бекка перебирала чётки.
— Дальше — тело. Мышцы начнут атрофироваться через полгода, если он не будет делать гимнастику. А он не будет, я его знаю. Через год он не сможет стоять. Через два — ходить. Суставы деформируются. От холода и сырости — артрит. Лёгкие. Без сигарет — ломка, потом — хронический бронхит, может, пневмония, может, туберкулёз. Лечить не будем.
Она перевела дух.
— Сердце. Ему пятьдесят три. Давление скачет, я знаю его карту. Без лекарств, без движения, в холоде — инфаркт или инсульт. Может, через три года. Может, через пять. Если не повезёт — через семь. Дольше — вряд ли.
Она замолчала. Дождь стучал в окно.
— Я не отговариваю вас. Я просто хочу, чтобы вы осознавали на что мы его обрекаем. Когда он умрёт — это будет не несчастный случай, а результат наших действий. Он будет умирать годами. И мы будем знать, что это мы его убили. Медленно.
Она подняла глаза.
— Мы можем всё отменить, ещё есть время.
Тишина. Пять секунд. Десять.
— Я сделаю это, — сказала Дженнифер.
— Я тоже, — сказала София.
Бекка перекрестилась.
— Господь простит, — сказала она. — А я — нет.
Лиз кивнула. Взяла чашку с остывшим кофе.
— Тогда в субботу.
Суббота, 31 октября. Дом мэра.
Элизабет поставила на стол две тарелки с мясным рагу. Овощи были нарезаны ровно, мясо мягкое — она готовила долго, тщательно, как делала все в этой жизни. Кофе она сварила отдельно, в турке, как он любил. В чашку с его инициалами — синюю, с золотым ободком — она высыпала растолчённую таблетку Золпидема. Размешала. Ни запаха, ни вкуса.
Патрик вошёл, когда она уже сидела за столом. Подтянутый, в рубашке с закатанными рукавами. Повеяло одеколоном и чем-то ещё — казённым, бумажным, запахом мэрии.
— Выглядит аппетитно, — сказал он, садясь напротив. — По какому поводу?
— Просто хороший ужин, — ответила она. — Ты завтра уезжаешь.
Он кивнул, уже забыв о ней. Ел быстро, думая о своём. Она почти не притронулась к еде. Смотрела на него — на седые виски, на холёные руки, на то, как он вытирает губы салфеткой. Когда-то она любила эти руки.
— Кофе? — спросила она.
— Давай.
Она налила ему из турки, себе — из другой, без препарата. Себе в обычную чашку. Ему — в синюю с золотым ободком. Он отпил, поморщился.
— Горький.
— Сорт новый, — сказала она.
Он допил. Она смотрела, как он ставит чашку на блюдце. Руки не дрожали. Через пятнадцать минут он начал зевать. Ещё через пять — откинулся на спинку стула.
— Что-то я устал сегодня, — пробормотал он.
— Приляг, — сказала она. — Я уберу.
Он поднялся, покачнулся, ухватился за край стола. Она не двинулась с места. Он посмотрел на неё — впервые за вечер — и что-то мелькнуло в его глазах. Не страх. Скорее, смутное подозрение. Но рот уже не слушался, язык отяжелел. Он рухнул на диван в гостиной, не дойдя до спальни.
Элизабет подождала пять минут. Потом подошла, проверила пульс, приподняла веко. Он спал. Она сняла с него ботинки, подложила подушку под голову, накрыла пледом — чтобы, если кто-то заглянет в окно, увидел спящего мужчину. Потом надела форму медсестры, плащ, взяла сумку и вышла из дома. До хосписа — пятнадцать минут пешком. Она шла под дождём, не чувствуя холода.
Общий чат, 8.05 вечера, пришло сообщение:
Лиз: «Сон. ОК».
***
Хью по обычаю сидел в кресле возле окна с чашкой какао. На улице уже зажгли фонари, дождь лил не переставая. В этот вечер Хью не заметил ничего странного. Мэр вернулся домой как обычно в 6.30. Его жена вышла из дома в 7.30 как всегда, когда она идёт на работу в вечернюю смену. На крыльце остался гореть свет, как обычно. Только в окне на втором этаже не загорелся свет. И это было не обычно.
Суббота, 31 октября. Лейквуд. Университетский городок, общежитие.
— Серьёзно поедешь? – сонным голосом спросила соседка Софи по комнате. – И не лень в выходной…
— Погода, посмотри! Сколько дней лил дождь, не переставая, а сегодня прямо как по заказу, солнечно, — Софи улыбалась своим мыслям. – Самое то в горы на медитацию. Не хочешь со мной?
— Я ещё не сошла с ума в выходной по горам лазать, смотри не упади там куда-нибудь…
— Ладно, пока, буду завтра к вечеру…
София, в красном спортивном костюме и кроссовках, с рюкзачком за спиной, вышла из общежития в восемь утра. Через час она была у входа в заповедник. Народу оказалось много, пришлось отстоять очередь, но это было кстати: чем больше людей её увидят, тем лучше. В автобусе она болтала с соседкой об учёбе. У кассы рассыпала мелочь — парнишка помог собрать. Пожилая женщина за окошком удивилась, когда София переспросила цену трижды. Пусть запомнят.
Войдя в заповедник, она сразу свернула на тропу, усыпанную жёлтыми и красными листьями. Через полчаса нырнула в кусты. Там вывернула куртку и штаны наизнанку — костюм стал тёмно-зелёным. Надела вязаную шапочку, спрятав волосы, и большие очки с затуманенными стёклами. На вторую автобусную остановку вышла уже неприметная девушка.
Автобус до Эшби пришёл через сорок минут. В Эшби она пересела на другой, до Лейквуда, и почти всю дорогу дремала, разморённая солнцем. Проснулась как раз вовремя — выскочила на въезде в город. Половина третьего. Теперь — гараж подруги Дженни, где можно отсидеться до вечера. Поесть, подремать, дождаться темноты.
Суббота, 31 октября. Лейквуд. Отель «Лейквуд Инн».
Это было небольшое семейное заведение на окраине Лейквуда. На первом этаже бар на пять столиков, на втором двенадцать номеров. Шесть выходили окнами на парковку, а шесть на задний двор, за которым начинался редкий лесок. И, конечно же, этот отель назывался «Лейквуд Инн». Дженнифер специально выбрала именно его для представления «пьяная барышня». В «Лейквуд Инн» 31 октября традиционно отмечали Хэллоуин костюмированной вечеринкой. Собирались человек пятнадцать – двадцать, как раз хватит, чтобы её запомнили.
И вот, ровно в 7 вечера Дженни подъехала на своей машине к главному входу отеля. Уже на парковке она привлекла внимание, въехав на клумбу и чуть не сбив почтовый ящик. Её появление в отеле тоже произвело фурор. Наряд секси-горничной не оставил равнодушным ни одного представителя сильного пола. Дальше начался собственно спектакль. Безудержный смех, откровенные танцы и много выпивки. Через два часа горничная опьянела и начала приставать с глупыми рассказами про своего бывшего, ревела, размазывая тушь, спотыкалась и чуть не заснула прямо за стойкой бара. Добрые люди проводили её до номера, где она благополучно и рухнула на кровать. Стоило только шагам затихнуть за дверью, Дженни быстро подскочила, скинула с себя наряд горничной, умылась и оделась в чёрный костюм для скалолазания, чёрные кроссовки и чёрную шапочку. Номер она заранее заказала окнами на задний двор, так что быстро спустившись по решёткам вниз, она скрылась в темноте. Через пятнадцать минут Дженни заходила в гараж, где её уже ждала Софи.
***
Общий чат, 1 ночи пришло сообщение:
Софи: «Едем. ОК»
Суббота, 31 октября. Трасса Лейквуд – Пайнс-Вэлли.
— Ты как? — спросила Дженни, не отрывая глаз от дороги.
— Страшно, — ответила София. — А тебе?
— Нет.
София помолчала.
— Почему ты с нами? Ну, кроме мести.
Дженнифер чуть усмехнулась.
— Потому что он сломал мне жизнь. А я не люблю, когда мне ломают жизнь.
— И всё?
— И всё.
София смотрела на мелькающие за окном деревья. В памяти всплыл тот день рождения отца, когда пятнадцатилетняя Софи подарила ему портрет. Она рисовала его несколько месяцев, в надежде, что папа оценит. Поймёт, что дочь ничуть не худе сына, что у Софи есть талант к рисованию. И что, невзирая ни на что, она любит своего отца, а не его должность. Хочет, чтобы он гордился своей дочерью. Руки Софи дрожали, когда она сдёрнула ткань с картины, представив её всем гостям. А их было много, мэр отмечал сорок пять.
Он долго смотрел на портрет. Гости замерли. Она стояла, сжав кулаки, и ждала. Он повернулся к ней и сказал негромко, почти задумчиво:
— Ты хотела, чтобы я увидел тебя? Я увидел. Ты — пустое место, Софи. Ты думаешь, что талантлива? У тебя нет таланта. У тебя есть только моё имя. И ты всю жизнь будешь его использовать, потому что сама ты — ноль. Запомни этот день. Запомни, что я сказал. И никогда больше не бери в руки кисть. Не позорься.
Он выпрямился, улыбнулся гостям, поднял бокал. Гости зааплодировали громче. Они не слышали. Она слышала. В тот вечер она смыла краску с рук и выбросила кисти в мусор. Мать стояла в дверях и молчала.
Софи тряхнула головой, возвращаясь в реальность.
— Я его ненавижу, — процедила она сквозь зубы.
— Я тоже.
— Но ты не боишься.
— Я уже два года как боюсь. Надоело.
Дженнифер прибавила скорость. Дождь начался снова — мелкий, противный. «Дворники» размеренно скребли по стеклу. София достала телефон, проверила чат. Сообщение от мамы 8.05. «Сон. ОК»
— Мама справилась… Как думаешь, мы справимся?
— Справимся.
София откинулась на спинку сиденья.
— А что будет потом? Когда всё закончится.
— Я напишу статью. Восстановлю репутацию. Может, уеду из Вермонта.
— А я доучусь. И буду приезжать к маме на Рождество. И мы будем получать открытки от папы.
Дженнифер коротко взглянула на неё. София улыбалась — невесело, но твёрдо.
— Ты странная, — сказала Дженнифер.
— У папы училась.
Они замолчали. Впереди показался поворот на Пайнс-Вэлли.
Воскресенье, 1 ноября. 1.08. Дом мэра
Две неприметные фигуры шли по тропинке между домами. Дойдя до дома мэра, Софи открыла калитку и, пройдя по двору, открыла заднюю дверь своим ключом. В доме было тихо, только слышно было на втором этаже цоканье коготков Руфи. Она беспокойно ходила, но не лаяла. Софи сняла обувь и прошла в гостиную. Дженни надела перчатки и последовала за ней. Он спал на диване, тихо посапывая.
— Я пойду успокою Руфи, — одними губами прошептала Софи и на цыпочках стала подниматься по лестнице на второй этаж. Через пять минут она вернулась. Дженни сидела за столом и водила пальцем по телефону Патрика, не обращая никакого внимания на спящего мужчину.
— Ну что, успокоила? – она посмотрела на Софи.
— Да, а ты что делаешь? Это же его телефон… Надо его отключить. Нет, уничтожить…
— Подожди, сейчас, — Дженни поднялась и приложила палец сонного Патрика к телефону. – Всё, теперь можно телефон оставить здесь, Лиз разберётся.
Софи была бледна, руки подрагивали, но она уверенно направилась к нему.
— Ладно, давай поднимем его на покрывале. Так будет легче.
— Хорошая мысль, — прошептала Дженни и поднялась. – А телефон оставлю на столе.
Через десять минут с заднего двора вышли двое, они несли большой свёрток. Ещё через пять минут ничто не напоминало о происшествии. Диван пуст, покрывало исчезло, подушка поправлена, ботинки пропали вместе с мэром.
В общий чат 1.41 пришло сообщение:
Дженни: «Дом. ОК»
— Кладём пока на землю, — Дженни вытерла пот рукавом. – Тяжёлый, свинья, а так и не скажешь…
Софи молча ждала, когда Дженни откроет багажник и снова возьмётся за концы покрывала, со своей стороны. Внезапный порыв ветра разогнал тучи и ненадолго появилась луна, озарившая своим отражённым светом опушку. Причудливые тени заплясали вокруг. Мороз пробежал по спине Софи. Она посмотрела на лицо отца, и на секунду ей показалось, что он смотрит на неё с укоризной. Она зажмурилась и принялась медленно выдыхать.
—
— Ты в порядке? – шёпотом спросила Дженни?
— Да, я сейчас.
Они погрузили тело в багажник, что далось им нелегко. Когда Дженни захлопнула его, с дерева сорвалась ветка и, стукнув по стволу, упала в кусты.
— Господи! – заозиралась по сторонам Софи.
— Поехали, — не дала запаниковать Дженни и села за руль.
Софи прыгнула рядом, поспешно закрыла дверцу и съёжилась.
— Жуть какая, — она посмотрела на бледное лицо Дженни. – Ты не боишься?
— Боюсь, — Дженни медленно начала выворачивать в сторону Элм-стрит, где та переходила в шоссе. – потому и надо чётко следовать плану, чтобы не паниковать.
— А ты крутая, — вздохнула Софи и оглянулась назад.
По трассе ехали молча. Луна вновь скрылась за тучами, ветер усилился, грозя нагнать дождь. Через пять минут они повернули на грунтовку и выключили фары. Дженни притормозила у обочины:
— Пошли, надо ветки привязать.
Пока Софи вылезала из машины, Дженни уже вытаскивала из кустов две довольно толстые и пушистые еловые ветки. Одну протянула Софи, а вторую начала привязывать напротив левого колеса. Пальцы замёрзли и плохо слушались, но они справились. На дороге не было никого. Только ветер тревожно шумел в верхушках деревьев. По телу Софи побежала волна озноба. Она быстро нырнула в тепло машины. Дженни повернула ключ зажигания и тут они услышали приглушённый стон. Они медленно повернулись назад. В багажнике послышался шорох. Девушки переглянулись.
— Проснулся? – дрожащими губами спросила Софи.
— Я посмотрю, ты сиди здесь, — Дженни решительно вышла из машины, прихватив с собой фонарик. Осторожно подошла к багажнику и прислушалась. Тишина пугала больше, чем любые звуки. Вдруг машина качнулась, как будто кто-то пытался открыть крышку багажника изнутри. Дженни выдохнула и перехватив фонарик по удобнее, решительно открыла багажник, направив луч ему прямо в глаза. Он зажмурился и попытался что-то невнятно пробурчать, но язык его не слушался. Тогда Дженни то ли со страха, то ли от злости со всей силы опустила фонарик ему на голову. И он отключился. Тонкая струйка крови потекла по виску, но хриплое дыхание говорило о том, что он жив. Дженни захлопнула багажник, быстро села за руль и завела двигатель.
— Почти проснулся, я его вырубила, но надо торопиться, — трясущимися руками она вцепилась в руль, и выжала сцепление. Машина медленно поехала в темноту под завывание ветра и моросящий дождь.
Километр грунтовки казался бесконечным. Софи вздрагивала от каждого стука ветки, шелеста листьев, мимолётного светлого пятна от луны, когда ветер разгонял ненадолго тучи. Погода портилась, дождь лил сильнее, а им предстоял самый трудный этап.
Наконец колёса зашуршали по гравию, который Лиз и Дженни раскидывали вокруг бывшей котельной. Машина затормозила. Девушки вышли на улицу, ёжась от пронизывающего ветра.
— Иди, открывай дверь, — командовала Дженни.
— Я боюсь, пошли вместе, — вцепилась в рукав её куртки Софи.
Дженни почувствовала, что Софи на грани истерики и может сорвать всю операцию. Она включила фонарик, приобняла Софи и повела в подвал. Вместе они открыли двери, зажгли свечу на столике и вернулись к машине. Какое-то время они прислушивались. Но в багажнике было тихо. Дженни решительно отцепила от себя Софи, передала ей фонарик и открыла багажник. Он был без сознания. Девушки облегчённо выдохнули и принялись замёрзшими пальцами вытаскивать обмякшее тяжёлое тело мужчины. Провозившись минут десять, они наконец опустили тело на землю. Чуть разогрев дыханием пальцы, они схватились за края покрывала и медленно, почти наощупь начали спускаться в подвал. Постепенно становилось светлее от свечи, девушки шли увереннее. И вот наконец-то он был уложен на кровать. Осталось только заковать его цепью и покинуть это жуткое место. Где-то в трубах завывал ветер, предметы отбрасывали фантасмагорические тени от дрожащего пламени свечи. Дженни взяла цепь и начала обматывать вокруг щиколотки мужчины, когда в оконце под потолком что-то стукнуло. Дженни замерла, Софи побледнела, её глаза расширились от ужаса, и она медленно начала сползать по стене прямо на пол. Дженни трясущимися руками быстро защёлкнула замок на ноге уже бывшего мэра и быстро подошла к Софи.
— Софи, Софи, — шептала она ей на ухо, тряся за плечо, — уходим! Вставай, уходим домой!
На слово домой Софи среагировала и сфокусировала свой взгляд на Дженни. Она вцепилась в её руку и зашептала:
— Что это? Кто там?
— Никого там нет, просто ветер, нам пора уходить! Быстро, пока он не очнулся, — Дженни старалась не выдать своего страха, чтобы привести в чувства Софи и быстрее убраться из этого кошмара наяву.
— Да, пойдём быстрее, — Софи поднялась и пошатываясь пошла к выходу.
Дженни остановилась на мгновение, оценила всю обстановку.
— Погоди, я погашу свечу, вдруг кто увидит свет… Держи фонарик, подсвечивай…
Дженни решительно шагнула к столику, задула свечу. Выйдя из камеры осуждённого и приговорённого, она быстро закрыла бесшумную дверь на засов и навесила сверху мощный амбарный замок. Потом быстро зашагала наверх, потянув за собой ничего не соображающую от страха Софи.
— Лучше бы со мной поехала Лиз, честное слово, — ворчала Дженни, разворачивая машину и трогаясь по грунтовой дороге в сторону трассы. Софи сидела на переднем сидении, её трясло.
— Так, Софи, послушай меня. Нам надо срочно согреться. Доставай термос, сейчас попьём горячего кофейку, съедим по пирожку, согреемся. Я печку включила. Но пока без света. Так что давай на ощупь. Ищи рюкзак, доставай термос, а там и на свет выедем…
Дженни заговаривала зубы Софи до самой трассы, чтобы хоть как-то привести её в чувства. Перед выездом на светлый участок дороги, Дженни выскочила из машины, отвязала ветки и выбросила их в кусты как можно дальше. Когда она вернулась, Софи, всё ещё бледная, но уже с термосом в руках, потихоньку приходила в себя.
— Ну что, по кофейку? – Дженни попыталась улыбнуться, но получилась скорее кривая ухмылка.
— Да, давай выпьем горячего.
***
В общий чат 2.19 пришло сообщение:
Дженни: «Котельная. ОК»
Воскресенье, 1 ноября. Трасса Пайнс-Вэлли
До Лейквуда всю дорогу молчали. Софи пригрелась и незаметно задремала, Дженни всю дорогу прокручивала похищение, представляла, что будет кода он проснётся, думала о своих будущих планах. Мысли прыгали от прошлого, до предвкушения будущего. Визг тормозов заставил Софи проснуться.
— Что случилось? Дженни, ты в порядке?
— Не знаю, — Дженни положила голову на руки, — задумалась…
— Ничего себе задумалась, — Софи зевнула и потянулась. – Давай теперь я поведу, а ты просто отдохни. Давай, давай, двигайся…
Дженни медленно вышла из машины, размяла затекшую шею и залезла на заднее сиденье. Софи прикрыла её пледом:
— Попробуй поспать. Я вот подремала и настроение как-то получше стало… Дженни устало кивнула и прикрыла глаза. Софи села за руль медленно, но верно повела машину в сторону Лейквуда.
Софи заехала в гараж. Обе девушки сидели молча и смотрели в никуда. Наконец Дженни встряхнула головой и сказала:
— Всё, мы это сделали. Теперь нужно доиграть до конца алиби. Ты как?
— Я в порядке. Может позавтракаем?
— Не могу. Кусок в горло не лезет. Лучше я вернусь в отель. У меня ещё один акт моего спектакля. У тебя когда автобус?
— В восемь. Успею перекусить, переодеться и в путь…
— Не забудь положить ключи под горшок, когда будешь уходить. Я пошла…
Воскресенье, 1 ноября. Отель «Лейквуд Инн»
Дженни выскользнула в темноту ноябрьского утра и незаметной тенью добралась до отеля. Забраться на второй этаж оказалось не так просто, как она планировала. Сказывался стресс и бессонная ночь. Но отступать уже было не куда. В итоге к девяти утра на завтрак вышла потрёпанная Дженни в тёмно-синем костюме, аккуратно причёсанная, с синяками под глазами, которые она безуспешно пыталась скрыть тональником.
— Всем доброе утро, — Дженни слегка покачиваясь на каблуках прошла к барной стойке и заказала кофе.
— Мисс Маркотти, как Вы себя сегодня чувствуете? – поинтересовался бариста, наливая в маленькую чашечку двойной эспрессо.
— Благодарю, могло быть лучше, — Дженни отхлебнула эликсир бодрости. – Лучше бы я так вчера не напивалась… Но кто устоит перед Хеллоуинской вечеринкой?
— Вы правы, мисс, наши вечеринки известны на всю округу, — расплылся в улыбке бариста.
— Не поверите, каждый год зарекаюсь пить на Хэллоуин, и каждый раз не выдерживаю, — Дженни отпила ещё кофе. – Но ваша вечеринка лучше всех! Честное слово. В следующем году обязательно к вам!
— Будем ждать.
— Ах, в прочем мне уже пора бежать. Мистер Мосс ждать не любит, тем более в воскресенье.
Воскресенье, 1 ноября. Дом подруги Дженни
Закрыв за Дженни дверь, Софи села на диван и долго смотрела перед собой. Она не заметила, как по щеке потекла слезинка. Эмоций не было, мыслей не было…Она вздрогнула, когда на телефон пришло сообщение от Элизабет:
«Софи, ты как?»
Она помедлила, прислушалась к себе, а потом решительно набрала:
«Я в порядке».
Оцепенение прошло и Софи решила позавтракать. До автобуса ещё полтора часа, можно отдохнуть. Перед выходом она проверила, чтобы в доме не осталось следов её пребывания, заперла дверь, ключ под горшок у входа. Автобус благополучно доставил её до Эшби. Почти сразу она пересела на автобус до заповедника Грин-Ридж, где благополучно вывернула свой костюм красной стороной и, уже не скрываясь, вышла на автобусную остановку до студенческого городка.
— Ну, как съездила? Хорошо помедитировала? – встретила её подруга.
— Отлично! – улыбнулась Софи. – Зря со мной не поехала, погода была супер!
— Ночью, вроде дождь был? – засомневалась подруга.
— Там такая классная система пещер… Внутри ни ветерка. Можно даже костерок развести.
— Ну, если там есть где спрятаться, может в следующий раз с тобой и съезжу.
Воскресенье, 1 ноября. Подвал в котельной.
Он открыл глаза и не увидел ничего. Темнота была такой плотной, что он зажмурился, потом открыл снова — и не заметил разницы. Он лежал на чём-то жёстком, прикрытый одеялом. Пахло ржавчиной, сыростью и чем-то ещё — бетонной пылью, старой трубой. Он попытался сесть и услышал звон металла. Цепь на щиколотке натянулась.
Он замер. Потом закричал.
— Эй, кто-нибудь! Есть здесь кто?
Никто не ответил.
Он ощупывал всё, до чего мог дотянуться. Голова нещадно болела, руки плохо слушались, тело затекло. Под головой подушка… матрас… одеяло… железная спинка кровати… На ноге он нащупал цепь и замок. По спине пробежали мурашки. Где-то завыл ветер. Капли стучали по стеклу. Он поёжился от холода. Его знобило.
— Кто здесь? Что за шутки? Кто это? Грег? Этот слизняк? Нет. Маркус? Обиделся, что не повысил? Может. Фрэнк?.. Нет, этот слишком туп, — бормотал он себе под нос.
Тишина и завывание ветра. Патрику на мгновение показалось что где-то там в темноте кто-то есть. Кто-то притаился. Ему стало по-настоящему страшно первый раз в жизни. Он тёр виски руками, пытаясь осознать, что происходит. Вдруг наверху что-то сильно стукнуло. Он вздрогнул и замер, напряжённо вглядываясь в темноту. Он сидел, боясь пошевелиться, кутаясь в одеяло. Постепенно он стал различать смутные очертания. Подумал, что глаза попривыкли к темноте. Но когда посмотрел наверх, увидел небольшой сереющий прямоугольник под потолком. «Значит рассвет», — подумал он, оглядывая своё пристанище.
Рядом с кроватью стоит столик, на нём огарок свечи. У другой стены унитаз и раковина. И тут его организм вспомнил, что после ужина он ещё не был в туалете. Какие бы великие дилеммы не решал мозг, а против желания пописать устоять не может никто. Он откинул одеяло и посмотрел на цепь, соединяющую его левую ногу и трубу где-то под потолком. Подёргал замок, убедился, что руками не сломать. Мочевой пузырь требовал свободы. Так что Патрик встал и шатаясь побрёл к унитазу. «Хорошо, что ботинки оставили», — подумал он, брезгливо оглядев бетонный пол.
На улице всё больше светлело, и он наконец смог оценить место своего заточения в полной мере. Помещение не большое, но и не маленькое, металлическая дверь, под потолком окно с грязным стеклом, в которое даже кошке не пролезть. Оценив обстановку, мэру расхотелось кричать и звать на помощь. Зато он заметил под столом несколько пачек с чем-то съедобным и упаковку пол-литровых бутылок с водой.
— Ну хоть с голоду не помру, — саркастически заметил он и взял одну бутылку и пару энергетических батончиков.
Понедельник, 2 ноября. Полицейский участок Пайнс-Вэлли.
Детектив капитан Агнес Флинн сидела за столом с чашкой крепкого чая в одной руке и сводкой происшествий за выходные в другой. Ей было пятьдесят, но выглядела она моложе — подтянутая, с волосами до плеч, собранными в небрежный пучок. Лёгкая седина, острые скулы, цепкий взгляд.
— Ну надо же, какие были насыщенные выходные.
К едким комментариям заместителя шефа привыкли все. Некоторые даже научились различать её настроение: ирония – нейтрально, если переходит в сарказм – раздражение, если молчит – то лучше на глаза ей не попадаться. Майкл Холден, шеф полиции, смотрел сквозь пальцы на некоторое странности своего лучшего и единственного детектива. Шефу оставалось досидеть до пенсии три года, поэтому все мысли его были сосредоточены на новом рецепте прикорма и выборе места для рыбалки.
Агнесс вернула отчёт сменному командиру сержанту Полу Картеру. Тот пожал плечами и убрал бумагу в папку:
— Зато не надо носиться под дождём в поисках претендентов на срок больше пятнадцати суток.
— В понедельник это они, зря, — Агнесс пошла налить себе ещё чашку чая. – Я что, напрасно по понедельникам форму надеваю?
— Что ты, именно по понедельникам форма тебе особенно к лицу, — Пол налил себе кофе и прислонился к подоконнику.
— Доброе утро.
В дежурку зашли Дэвид Торн и его напарник Луис Санчес после ночного дежурства.
— Что, погодка как в солнечной Калифорнии? – Агнесс вернулась за стол. – Что-нибудь интересного было, мальчики?
— Нет, мэм. Всё тихо, — отчитался старший патрульный Торн и сел писать рапорт.
— Санчес, не сильно заболтал напарника? – сержант с интересом посмотрел на новичка.
— Что Вы, сержант, — Луис ненадолго оторвался от своего рапорта, — я только рассказал про тётю Изабеллу, которая потеряла своего кота и позвала племянников его искать. Один из них полез на дерево. Ему показалось, что он там что-то увидел. Когда он залез, там никого не оказалось. И вот когда он начал спускаться…
— Офицер Санчес, — перебила его капитан, — очень поучительная история. Значит передам Мэгги, что все вызовы снять кошечку с дерева теперь Ваши. У вас, я так понимаю, это семейное?
— Чрезмерная болтливость или снимать с дерева кошечку? – вскинулся Пол.
Торн толкнул в бок Санчеса и громко зашептал на ухо:
— Не нарывайся, парень, сдавай свой рапорт и пошли.
Санчес дописал рапорт, поставил подпись и широко зевнул.
— Всем спокойной ночи. То есть дня. — Он хлопнул Торна по плечу. — Пошли, напарник.
Торн молча кивнул, бросил рапорт на стол Картеру и двинулся к выходу. У двери обернулся:
— До завтра.
— До завтра, мальчики, — отозвалась Агнес, не поднимая глаз от бумаг.
В дежурку вплыла Мэгги с неизменной кружкой с сердечком. Рыжие кудряшки, веснушки и заговорщицкий вид.
— Вы слышали? Говорят, мэр уехал на охоту не один.
Агнес подняла голову.
— С кем же?
— С какой-то брюнеткой. Миссис Пендерграст видела их вместе ещё в октябре. Ну, вы понимаете. — Мэгги многозначительно приподняла брови.
— А зачем на охоте брюнетка? – удивился Пол.
— А зачем на рыбалке бутылка? — произнесла Агнес с каменным лицом и отхлебнула чай.
— Я не пью на рыбалке, — констатировал шеф, высунув голову из кабинета. – Кстати о рыбалке. В среду совещание по противопожарной безопасности. Нужна явка. Для отчёта.
— Ладно, я пойду. У меня там звонки. — Мэгги упорхнула.
Холден скрылся. В дежурке стало тихо. Агнес допила чай, поставила кружку на стол и посмотрела в окно. За стеклом моросил дождь. Участок жил своей обычной жизнью — бумаги, рапорты, сплетни, совещания. Тихо. Слишком тихо.
Всю неделю ничего важного не происходило. Полицейский участок продолжал снимать котиков с деревьев и искать пропавшие велосипеды. Четыре женщины жили как обычно — работа, церковь, учёба. Они не встречались, не звонили друг другу. Они ждали. В кресле мэра скучал его тридцатипятилетний помощник Маркус Беккер. Секретарша собирала сплетни по всему городу. И наконец настал…
Четверг, 5 ноября. 8 вечера. Подвал котельной.
Он не знал, сколько прошло времени. Часов у него не было, солнца он не видел — только серый прямоугольник под потолком светлел и темнел. Он пытался считать дни по этому свету, но сбился. Постепенно он начал осознавать своё положение. Бывший мэр обошёл всю камеру в поисках хоть чего-нибудь полезного, или хоть какой-то подсказки. Нашёл только несколько бутылок воды и энергетические батончики. Обнаружив свитер, теплые носки и зимнюю куртку, тут же нацепил всё на себя. Но дрожь так и не прошла – это был не холод, а страх.
Без сигарет было хуже всего. Первые два дня он держался. На третий начал трястись. На четвёртый — орал и бил цепью о трубу, пока не охрип. На пятый — сидел в углу, обхватив колени, и раскачивался.
Еда заканчивалась. Он растягивал батончики, экономил воду. Спал урывками. Разговаривал сам с собой. Иногда ему казалось, что он слышит шаги наверху — и тогда он замирал, прислушиваясь, но шаги всегда стихали. Или их никогда не было?
Он перебирал в памяти всех, кому перешёл дорогу. Маркус, который так и не получил повышения. Джонс из «Green Mountain Timber», с которым они не сошлись в цене. Фрэнк, которого он уволил три года назад. Мужья его любовниц — он даже не всех помнил по именам. Он прокручивал их лица, их голоса, пытался вспомнить, кто из них мог затаить такую ненависть. Женщины не приходили ему в голову. Женщины не могли. Женщины не смели.
Он услышал шаги наверху — впервые за много дней. Сначала подумал, что почудилось. В этом подвале звуки жили своей жизнью: ветер в трубах, капли, шорох осыпающейся штукатурки. Но шаги были другими. Человеческими. Целенаправленными.
Он сел на кровати. Цепь звякнула. Шаги стихли у двери. Потом лязг засова и дверь открылась.
На пороге стояла женщина. В тёмной куртке, с фонариком в руке. Он зажмурился — свет резанул по глазам, отвыкшим от яркого света. Она вошла, поставила на пол пакет с бутылками и свёртками, складной стул и закрыла дверь. Потом повернулась и направила фонарик себе на лицо.
— Привет, Патрик. Ты меня помнишь?
Он молчал. Смотрел на неё — на тёмные волосы, на улыбку, в которой не было тепла. Потом хрипло сказал:
— Маркотти.
— Узнал. — Она села на стул, положила ногу на ногу. — А я боялась, что ты забыл всех, кого растоптал.
— Ты… — он дёрнулся, цепь натянулась. — Это ты меня сюда?..
— Не только я. Но это не важно. Сейчас для тебя важно, что я пришла. И твоё дальнейшее существование зависит от того, на сколько ты быстро поймёшь кто тут главный… Она достала из кармана блокнот.
Внутри Патрика закипала злость. Все страхи, переживания, боль, накопившиеся за эти дни выплеснулись в едином порыве, и он кинулся на Дженни. Ему не хватило чуть-чуть. Влекомый инерцией, он рухнул на пол и завыл, царапая пол отросшими ногтями:
— А-а-а… сука!..
— Видно, ты ещё не совсем смирился… Ну, ничего, у тебя теперь много времени подумать, понять, смириться и принять свою участь… детка…
— За что? – выл Патрик, размазывая слёзы вперемешку с грязью по лицу. – Ведь нам же было хорошо вместе? Это ты виновата! Если бы ты слушалась меня, всё было бы замечательно! Если бы ты не взялась за ту статью…
— Слушалась? – Дженни приподняла бровь. – Да кто ты такой, чтобы тебя слушаться? Ты грязный извращенец, который самоутверждался за счёт слабых. Которого не могла удовлетворить ни одна женщина, поэтому ты менял их как перчатки, считая их неполноценными! Может дело не в женщинах? Может дело в тебе?
— Дженни, выпусти меня, пожалуйста, — Патрик встал на колени, приложил руки к груди. Лохматый, со щетиной и синяками под глазами, он представлял из себя жалкое зрелище. Дженни на мгновение стало его жаль… Она тряхнула головой, отбрасывая недостойные мысли:
— Нет, — твёрдо сказала она. — Это твоё наказание и покаяние. Теперь ЭТО твоя жизнь. И так… Ты напишешь открытки. Много открыток. Я буду диктовать. А потом ты напишешь признание о том, как разрушил мою карьеру. Как заставил редактора меня уволить. Как угрожал газете. Всё. Подробно.
— С какой стати? — он понял – разжалобить не удастся. Тогда он поднялся и попытался усмехнуться, но губы не слушались.
— С такой, что это единственная причина, по которой я пришла. Если ты не напишешь — я уйду. И еда, которую я принесла, закончится. А следующей не будет.
Он посмотрел на пакет и сглотнул. Потом на неё. Было что-то в её глазах, что он понял — она не шутит.
— Где бумага? — его голос охрип.
Дженнифер улыбнулась и достала из рюкзака пачку открыток и ручек.
— Начнём с первой. «Не мешай мне жить. Я встретил ту, с которой хочу быть...»
Он взял ручку. Пальцы дрожали — то ли от холода, то ли от унижения. Она диктовала, он писал. Открытка за открыткой, меняя ручки и фломастеры. «Не ищите меня. Я обрёл своё счастье. Мне не нужна должность, не нужен этот город. Прости, если сможешь».
— А эту на Рождество пиши вот этой ручкой, зелёненькой с блёстками. Да, и ёлочку в низу пририсуй, — она хищно улыбнулась. – Пиши: «Дорогие Лиз и Софи. Только сейчас, когда все люди отмечают этот славный праздник, я понял…»
Потом он отложил ручку, потёр лицо ладонями — грязными, с обломанными ногтями.
— Слушай… Давай договоримся. Принеси сигареты. Я всё напишу. Что хочешь напишу. Хоть парочку.
Он смотрел на неё — и впервые в его взгляде не приказ, не угроза, а что-то похожее на мольбу.
Дженнифер чуть склонила голову. Потом сказала:
— У тебя был много шансов договориться. Со мной, с женой, с сестрой, с дочерью. Ты только брал, ничего не давая взамен. А теперь ты просишь?
Она выдержала паузу, потом поёжилась.
— Ну и холод у тебя тут! Пиши, Патрик. Торговаться не будем. Я дам тебе то, что посчитаю нужным. И это во многом зависит от тебя. Сейчас ты просто пишешь.
И он пишет. Признание — подробное, унизительное, каждое слово как гвоздь. Она диктует, он выводит буквы. Когда он заканчивает, она забирает листки, проверяет, кивает.
— Хорошо. На сегодня всё. Еда — на неделю. Если будешь хорошо себя вести, я приду снова.
Она поднимается, забирает пакет с мусором и идёт к двери.
— Маркотти, — окликает он её.
Она оборачивается.
— Когда-нибудь я выйду отсюда. И тогда…
— Нет, Патрик, — говорит она спокойно. – Суд приговорил тебя к пожизненному заключению.
И дверь закрывается. Лязг засова. Он остаётся один.