Выстрел из темноты (Глава 1)

Тихая летняя июльская ночь. Подмосковье. За открытым окном полная Луна. В комнате светло от ее мягких лучей. Запахи скошенной травы и звуки отдаленного гула машин проникают в окно с порывами легкого ветерка. Сегодня Пятница. Конец рабочей недели. Неутомимые горожане спешат покинуть задымленное выхлопными газами место обитания, чтобы выбраться как можно дальше от него – на чистый воздух, в деревню… на дачу.
Я в отпуске, который уже подходит к концу. А там, за «горизонтом», мои ученики и «дружный» молодежный кусачий преподавательский женский школьный «серпентарий», в котором, обособленные по «предметному» признаку группки «особей» ведут между собой «тихую» непрекращающуюся войну «статусов» и «авторитетов». Я в эти группки не вхожу из-за своего социального положения…дочь генерала, но об этом не хочется думать. Главное ко мне нет претензий по объему материала, который я выдаю «на гора» и форме ведения урока…
Здесь, на родительской «служебной» даче все «спокойно»: камеры наружного наблюдения работают в автоматическом режиме. Наших четвероногих любимцев — немецких овчарок Кая и Герду не видно и не слышно – наверно, спят. Оперативный дежурный недавно окончил обход территории.
Сна ни в одном глазу. Как можно спать в такую прекрасную ночь? Мысли летят к событию, которое совсем скоро должно свершиться. В следующем месяце, на 22 Августа, назначена моя свадьба с Голиковым Никитой, светловолосым рослым красавцем, востребованным юристом-международником, с которым мы встречаемся уже полгода. И которого я люблю…Даже страшно признаться в этом самой себе…Мои чувства к Никите — не девичья трепетная влюбленность. Это всепоглощающая страсть, неутолимое желание быть всегда рядом, чувствовать, прикасаться и «тонуть» в неуемных ласках нежного «зверя». Мои сладостные мечтания вдруг прервались неожиданным телефонным звонком.
Я подняла смартфон с туалетного столика … Номер не определился… Но я, все же, ответила.
— Алло!
На том конце беспроводной связи кто-то засопел.
— Слушаю Вас… Кто говорит?.. – с тревогой в голосе спросила я.
— Слон… — ехидно прозвучал незнакомый мужской бас.
Я усмехнулась, вспомнив стихотворение Корнея Чуковского «Телефон». И, решив подыграть, спросила:
— Откуда?..
— От верблюда…
— Что Вам надо?.. — вспомнила я следующую строку известного стихотворения.
— Твою младшую сестру Агату! Если не получу ее, то потеряет жизнь не только она, но и твои родители и… ты сама…Решай…
— Что решать?..
Разговор внезапно прервался, и в трубке раздались гудки. Я оцепенела. Надо срочно позвонить отцу. Но родители с сестрой должны приехать на дачу завтра утром. Сейчас ночь… Звонить или не звонить?
— Звонить…- прошептала я себе под нос, выйдя из ступора.
Набрала номер телефона отца. После длинного гудка, он сразу взял трубку.
— Кира?! Что случилось?
— Папа, мне сейчас по телефону позвонил неизвестный мужчина. Он сказал, что ему нужна Агата, и если я не хочу Вас всех потерять, то должна принять решение. Какое – не сказал. Разговор прервался. Номер телефона не определился.
— Кира, мы приедем утром…
Отец повесил трубку. Мне стало зябко, и я решила все же лечь в постель. Однако дверь моей комнаты, за спиной, неожиданно скрипнула. Раздались тихие шаги. Я обернулась. Передо мною стояла смутно знакомая невысокая молодая девушка. Она спокойно держала пистолет, похожий на ПМ, двуручным хватом. Его дуло было направлено мне в лоб. Правая, доминирующая рука, плотно обхватившая рукоятку, была полностью разогнута в локте и казалась продолжением оси ствола пистолета. Левая, поддерживавшая рука, создавала дополнительную опору. Поза девушки напомнила мне стрелка в тире, выполняющего обязательные упражнения по огневой подготовке в силовых ведомствах. Медные волосы девушки свободной волной покрывали ее покатые расслабленные плечи. Голову «венчала» маленькая шляпка-таблетка, к которой была прикреплена тонкая мелкосетчатая черная вуаль, делавшая черты лица девушки расплывчатыми. Точеная фигурка, в облегающем темно-сером брючном костюме, резко выделялась на фоне зияющей темноты, за дверью, открытой в коридор.
— Откуда мне знакома эта девушка? — промелькнуло в голове. – Как она оказалась здесь, в доме? Почему молчит сигнал тревоги «Умный дом»? Неужели отключен?.. А дежурный оператор? Почему не слышно собак?.. Хорошо, что родители с сестрой в городе… И это за месяц до моей свадьбы… Неужели она выстрелит?..
Мысли шквалом, обрушившиеся на мою голову, мелькали быстро, как ускоренная кинопленка, но были прерваны истеричным женским выкриком:
— Умри!
Это слово, прозвучавшее в тишине, словно хлыстом, ударило меня. Я инстинктивно отпрянула назад. Но было поздно…
Раздался выстрел… Наступила темнота…

Глава 2 Кира. Я жива.
Я очнулась от назойливого жужжания комара над моим ухом. Хотела отмахнуться от него, но не смогла: почувствовала, что не могу пошевелиться, поднять руки, открыть глаза. С большим трудом мне все-таки удалось приподнять веки. Сквозь ресницы я различила неяркий свет торшера. Осмотрелась. Мои руки, почему-то, лежали скрещенными на груди, со сцепленными в «замок» пальцами. Я лежала в каком-то деревянном «корыте» и была накрыта белым покрывалом — от кончиков ног до шеи. «Корыто» стояло на большом обеденном столе, в гостиной родительской дачи. Оно было похоже на ГРОБ, такой же, в каком не так давно мы хоронили бабушку, маму моего отца.
— Господи! Почему я лежу в гробу? Неужели меня УБИЛА та девушка! – Мои мысли, почему-то, не летели пущенной стрелой, а текли медленной кисельной заторможенной лавой.
— Я ВОСКРЕСЛА? Я ЖИВА? Или я ПРИЗРАК! Я НЕ ВИШУ НАД СВОИМ ТЕЛОМ прозрачным облачком! Я НЕ ВИЖУ СЕБЯ СО СТОРОНЫ, лежащей в гробу! Значит, Я ЖИВА!?..
Мое «ложе», ДЕРЕВЯННЫЙ ГРОБ, был неглубоким, очень неудобным, размером точно «по росту». Спина затекла, видать, от долгого лежания. Пелена, застилавшая поначалу глаза, постепенно спала. Я увидела отца. Он был одет «по гражданке», без пиджака. Я видела только верх его белой рубашки. Он сидел, понурив голову, на стуле за столом, в изголовье МОЕГО гроба. Его седой «спецназовский» ежик, тихо подрагивал над опущенными плечами, отец беззвучно плакал.
Я увидела, что к нему подошла мама, одетая в черное закрытое платье, сгорбленная, бледная, заплаканная…
— Павлуша, пойди, отдохни… – тихо прошептала она. — Доченьку не вернешь…
— Варя, эта пуля предназначалась мне, а не Кире… Знаешь, хорошо, что ее не вскрывали. Мне кажется, что она ЖИВАЯ, и вот-вот раскроет глаза. Ты сама иди, поспи… Завтра у нас тяжелый день. А я еще немного посижу здесь, с дочкой…
Мама вышла из гостиной. Я решила обозначить себя, показать отцу, что он не ошибся, что я ЖИВА… Мне захотелось закричать: ПАПА!!! – но из моего полуоткрытого рта еле слышно раздалось:
— Пааааааа…
Но он услышал… С его губ сорвалось хриплое:
— Киии…рааа, доченька…
Я никогда не видела отца таким растерянным, подавленным… Мой отец, Лопухин Павел Николаевич, действующий боевой генерал, прошедший не одну «горячую» точку, всегда подтянутый, рассудительный, спокойный… беззвучно плакал… Он склонился надо мною, нежно подхватил на руки, вытащив из гроба, уткнулся в мои волосы, прерывисто дыша, положил на диван, подсунув под голову подушку-«думочку» и поцеловал в лоб. Затем, встал со стула, плотно прикрыл дверь, нажал на «указке-лейке» кнопку вызова начальника охраны. Тот, незамедлительно, появился.
В гостиную тихо вошел капитан Семен Несмеянов. Я знала его. Глаза у капитана округлились, когда он увидел меня, лежавшую на диване, с открытыми глазами.
— Товарищ генерал… капитан Несмеянов… прибыыыл…по Вааашему приииказанию…
— Семен, очнись… — голос отца прозвучал тихо, но твердо.
— Тааак… точчччно…
— Созвонись с Начальником Бунчинского военного госпиталя (называемого в простонародье, «Бунчик») полковником Зиминым и Начальником нашего местного управления ФСБ полковником Акишиным, чтобы они срочно, слышишь, ОЧЕНЬ СРОЧНО… приехали сюда, БЕЗ ЭСКОРТА… Варвару Андреевну и Агату с территории не выпускать, закрыть на ключ в гостевой, пусть смотрят телевизор, телефоны и планшеты — отобрать. Всех посторонних, без объяснений, «за забор» и без моего разрешения на территорию не впускать… Я буду здесь, в этой комнате… Как только мужики приедут, стукнешь в дверь три раза… И еще… НИКОМУ, о том, что ТЫ сейчас здесь УВИДЕЛ…
Капитан развернулся на каблуках и вышел. Отец закрыл дверь на ключ с внутренней стороны и подошел ко мне. Следов от слез на его лице уже не было видно. Оно было, как всегда, спокойным, безэмоциональным, как маска … Отец сел на стул в изголовье дивана…
— Доченька… Прости! Прости меня, что сразу не примчался после твоего ночного звонка… Почему этот олух – домашний доктор не увидел, не определил, что ты жива? Или ему ПРИКАЗАЛИ, а может, кому-то было ВЫГОДНО? Почему уверял меня, что ты скончалась от пули, застрявшей в твоей голове? Почему не вызвал «реанимационку» из Бунчика? Почему я, старый дурак, повелся, поверил ему… Сегодня днем, в полдень, должно состояться отпевание в церкви, и твои похороны, здесь, на сельском погосте… а не в родовом захоронении… Слава, Господу, что не повез твое тело в морг, не разрешил его вскрывать… Но на меня «СВЕРХУ» нажали и обязали похоронить тебя, быстро, «без шума»… из-за ЖАРЫ… и моего СРОЧНОГО ОТЪЕЗДА в «КОМАНДИРОВКУ» на юг… Я не знаю, что было бы с тобой и с нами, если бы ТЫ очнулась после погребения… похороненной?.. Доченька, главное, ТЫ ЖИВА!..
Я облизала языком сухие губы.
— Пииить…
Отец приподнял мою голову, поднес стакан с водой ко рту, надавил на подбородок и влил в рот немного воды. От глотка ее прохладной свежести в моей голове зашумело, все вокруг закружилось, и я потеряла сознание…

Глава 3 Павел. Старые друзья.
За дверью послышался шум приближавшихся громыхающих многочисленных шагов. Так могли спешить только мужики, причем, только «грузные» мужики…
— ТУК-ТУК-ТУК… Я подошел к двери.
— Кто?
— Капитан Несмеянов…
Щелкнув замком, я открыл дверь. На пороге, стоял Несмеянов, а за его спиной мои старые боевые товарищи: Коля Зимин и Илья Акишин.
— Входите… Семен, обеспечь ТИШИНУ…
Несмеянов утвердительно качнул головой и «растворился»… Зимин рукой отодвинул меня в сторону и подошел к дивану, где лежала Кира, взял ее за запястье и нащупал пульс. Осторожными движениями своих музыкальных пальцев ощупал голову дочери.
— Срочно в госпиталь… Это ЧУДО, что она еще ЖИВА!..
Он набрал на своем смартфоне номер телефона. Ему сразу ответили.
— Срочно готовьте четвертую операционную: пулевое ранение головы…сегодня ночью… Пуля не вышла. Реанимобиль… Недалеко… Коттеджный поселок «Звезда»…Ждем.
Он завершил вызов.
— Машина будет через 20 минут.
— Паша, почему ты сразу мне не позвонил?
— Коля, наш домашний доктор, уверил меня, что Кира мертва. Он не нащупал пульс. А я…растерялся…
— Павел, а кто приволок так быстро гроб?...- спросил Акишин, внимательно оглядывая гостиную.
— Илья, ты знаешь — еще не прошло сорок дней, как мы похоронили мою мать. Варя позвонила в ту же фирму ритуальных услуг, и они сразу все привезли и договорились с церковью…
— А кто обмывал тело?
— Старушки из церкви…
— И они тоже ничего не заметили?
— Не знаю. Я с ними не разговаривал… Все делала ритуальная фирма…
В дверь постучали.
— Войдите.
Вошел Несмеянов. А вслед за ним, двое санитаров ввезли носилки и погрузили на них дочь… Мы быстро «долетели» до госпиталя. Зимин помчался переодеваться и готовиться к операции. Его операционная бригада была уже готова к работе и ждала его в операционной. Когда Зимин вышел из кабинета уже переодетым, его остановил Акишин.
— Николай, сколько времени…
Зимин перебил его.
— Илья… я не знаю…
— Николай, мне нужно поговорить с Павлом… но не здесь…
— Я перезвоню тебе сразу после операции…
Зимин отвернулся от нас и быстрыми шагами вошел в операционную.

Глава 4 Павел. Тяжелый разговор.
Мы сидели в кабинете Начальника местного управления ФСБ Акишина Ильи Сергеевича, моего старого друга и курили. Адъютант принес на подносе две пол-литровые кружки с горячим кофе, тарелку с бутербродами — сыром и ветчиной — и сахарницу. Поставил поднос на небольшой журнальный столик у окна.
— Сева, спасибо. Отмени все запланированное. Меня ни для кого нет.
Адъютант бесшумно вышел из кабинета, плотно затворив дверь. Илья встал из-за своего письменного стола, подошел к входной двери и ключом закрыл ее, оставив ключ в замочной скважине.
— Паша, давай поедим. Я ничего не ел со вчерашнего дня. Да и ты, думаю, не успел позавтракать. А потом поговорим. Разговор у нас будет долгим и тяжелым. И касаться он будет не только твоего проекта «Рыбак», но и твоей личной жизни… Прости…
— А что не так?.. – у меня похолодело в груди.
— Молчи и слушай… — продолжил Акишин. Два года назад, на конференции в МГТУ имени Баумана, куда были приглашены представители Военно-воздушной академии имени Жуковского, Концерна «Созвездие» и некоторых других организаций, — ты делал доклад о совместной разработке Министерства обороны и российской компании Easar спутника, способного сжигать космический мусор посредством перенаправления солнечных лучей. Суть изобретения заключалась в том, что на спутнике устанавливалось одно или несколько трансформируемых зеркал, которые должны фокусировать солнечное излучение на выбранном объекте. Космический аппарат проектировался как автономный и многоразовый, способный уничтожать в зоне досягаемости максимальное количество орбитального мусора и, возможно, не только мусора … Я ничего не упустил?
— Пока ничего. – я напрягся. — Илья, о разработке подобного спутника была опубликована статья в открытых источниках, в частности, Военном обозрении, четыре года назад, еще до начала СВО…
— Павел, я просил тебя не перебивать… Продолжу…
— В 2018 году, как ты помнишь, в российской армии появился высокотехнологичный технополис «ЭРА» (Элита Российской Армии). Актуальность создания его, как утверждали в Министерстве обороны, была обусловлена необходимостью сокращения сроков: от создания инновационных научных проектов до их реализации в виде вооружения, военной и специальной техники. Неофициально, «ЭРА» была создана «в пику» «СКОЛКОВО». Твой проект «Рыбак» вошел одним из первых в перечень проектов, и, конечно, заинтересовал не только наших друзей, но и потенциальных противников, ведь рынок астронавтики на сегодняшний день достаточно обширный, и всем пока хватает места… Но я отвлекся…
Теперь о «личном»… Два года назад ты очень близко сошелся с однокурсницей своей дочери Киры — Евой. Не буду возражать, что, благодаря внешним данным и напористому харизматическому характеру, эта девица вскружила тебе голову, и не только тебе, но и нашему оперативному сотруднику Никите Голикову, за которого она, после их месячного знакомства, выскочила замуж. Однако, поскольку работа у Голикова была связана с постоянными командировками, а зарплата оперативника небольшая, Ева, привыкшая не экономить на своих запросах, пустилась в поиски иных «спонсоров». Тогда же, около двух лет назад, в ночном клубе «Метелица», она познакомилась с иностранным «бизнесменом», а точнее, резидентом МИ-6 Джеком Симерсом, основной задачей которого был сбор и анализ разведывательной информации в сфере новых космических технологий. Знакомство их, как мы потом выяснили, было не случайным… Джек знал, что Ева и твоя дочь Кира — близкие подруги. У Евы и Симерса закрутился роман. Но она не забывала о близких отношениях ни с тобой, ни с мужем …
Акишин зло усмехнулся.
— На твои отношения с Евой, контора обратила внимание сразу, два года назад, когда ты оформлял выезд девицы за рубеж, как своей сотруднице. Слава Богу, что там ты не дал ей возможность пользоваться армейской служебной связью, иначе это «попахивало» бы государственной изменой.
По моей спине заструился пот.
— Не буду тебе рассказывать, — продолжил Акишин, — кто явился инициатором знакомства Киры с мужем Евы, Никитой. Могу сказать лишь одно: Ева даже не расстроилась, узнав от мужа о его близости с твоей дочерью и его желании расторгнуть со своей похотливой женой брак, так как ТЫ, Павел, уже был у нее на крючке.
А дальше, как в детективе… Роман у Евы с Симерсом развивался бурно. Однако, когда Ева, забеременела, пока мы еще не знаем от кого, естественно, она обвинила в этом Симерса, вплоть до ее, якобы, изнасилования и последующем сексуальном преследовании. Однако, для Джека отношения с Евой — только «бизнес» и «ничего, кроме бизнеса…». А интересы «Короны» превыше всего… Поэтому, чтобы возместить потраченные на Еву «конторские» деньги и не раздувать конфликт, он предложил ей рассчитаться фотографиями документов по проекту «Рыбак», с которыми ты работал на даче… Ева, «уразумев», в каком она оказалась положении, согласилась на условие Симерса, уверенная, что Никита ее не бросит, так как главное для него – карьера. Ты тоже продолжишь ее спонсировать, так как над тобой висит Дамоклов меч государственной измены и разрушения семьи… Кстати, думаю, что Ева скоро и тебе объявит, что беременна от тебя. Короче, девица – интриганка высшей пробы.
— Илья, ты же знаешь, что после ранения 8 лет назад, я не могу иметь детей.
— А Варя знает об этом?
— Нет…
— Ладно. Это Ваши семейные дела. Но если Варя узнает о твоей связи с Евой, то ты потеряешь жену. Это я тебе как другу говорю… Теперь о том, чем Ева уже напакостила тебе… Скажи, почему ты нарушаешь требования о сдаче рабочих документов под охрану?
Мои брови поползли вверх.
— Илья я не нарушал инструкции по работе с секретными документами. На даче «рабочих» документов у меня нет. Это можно проверить. Зддесь у меня только рабочая тетрадь с «мыслями», но она всегда хранится в сейфе, который под контролем видеокамеры и отдельной автономной сигнализации. Есть еще первый черновой вариант «Рыбака», полностью забракованный еще год назад, и который я не успел уничтожить, когда в последний раз, неделю назад, «чистил» кабинет. Этот вариант не рабочий…
— Павел, мы знаем об этом. Незадолго до твоего возвращения из последней командировки, полгода назад, хранившиеся на «даче» копии рабочих чертежей и описаний к ним по Первому, к счастью, «нерабочему» варианту проекта «Рыбак», конторой были немного «отредактированы». Ты не был нами поставлен в известность, так как был уже у нас «под присмотром». Ева сумела сфотографировать лежавшие на полке, в общем доступе, документы, когда Вы были на даче одни. Ты уснул в кабинете на диване после близости с ней…
— Я не помню…
— Естественно, потому что она подсыпала тебе снотворное, в воду, причем, в приличной дозе. Поэтому ты сразу «отрубился». А когда проснулся, то нашел только ее записку о том, что ей, якобы, позвонили родители, и она срочно уезжает, а тебя не стала будить… Все зафиксировано на видеокамеру, которую Ева в твоем кабинете не заметила. Сейф она не смогла открыть, поэтому твоя «рабочая» тетрадь ей не досталась…
Я побледнел, так как вспомнил и нашу встречу и записку…
— Вот, СУК*А!..
— Павел, мое руководство пошло тебе навстречу… Продолжи «спектакль» с «дезой» по твоим «дачным» документам, на сколько это будет возможно. И еще… после покушения на твою дочь, на карту поставлена не только твоя жизнь, но и жизнь твоей семьи, если ты, конечно, ею дорожишь. Первая жертва уже есть – Кира… А в отношениях с остальными своими женщинами разбирайся сам…
Солнце село за горизонт. Я был подавлен. То, что рассказал мне Акишин, тянуло не только на отставку, но и на длительный тюремный срок, если не «выскочу» из этого дерьма… Мысли больно бились в висок…
— Ну, Ева! О нас она молчать не будет!.. А может плюнуть на все и развестись с Варюхой?.. Дочки выросли… Деньги у меня есть… Подам на развод… Крыша над головой у Варюхи есть — квартира ее родителей– это ее личная собственность… Мы стали с нею чужими… Пусть ждет к «ужину» кого-нибудь другого…А общественное мнение – ЕРУНДА! Почешут языками и забудут… Но пока «КРЕПКИЙ ТЫЛ» МНЕ НЕОБХОДИМ…
У Акишина зазвонил телефон.
— Николай… понял… Мы закончили. Сейчас будем у тебя…
— Паша, операция прошла успешно… Пуля извлечена… Кира жива…
Акишин вызвал адъютанта. У подъезда нас уже ждала машина. И мы вновь «полетели» в госпиталь.

Глава 5 Кира. Поговорим глазами…
Очнулась я внезапно, от прикосновения к лицу чьих-то холодных пальцев. С трудом приоткрыла глаза. За окном было темно. Ночь вступила в свои полновластные права. Я находилась в незнакомой комнате, с белыми стенами, белым потолком, горящими неярким светом лампочками под небольшими плафонами, лежа в кровати. Пахло лекарствами. На теле щелкали подключенные датчики. Почувствовала, что моя голова туго перебинтована и гудит как «набат»…
На краю кровати, рядом со мною, сидел старый товарищ отца, начальник госпиталя, нейрохирург Николай Николаевич Зимин. С другой стороны, у изголовья, на стуле, сидел Отец. Его лицо было бледным и… безучастным… В изножье кровати стояли: друг отца, Начальник местного управления ФСБ Акишин и незнакомый молодой мужчина, которого Илья Сергеевич назвал Володей. Лица у Зимина и Акишина, в противоположность отцовскому, светились радостью, как будто увидели что-то необыкновенное, чудесное…
— Вот, ты и проснулась, Принцесситта! – заговорил приятным баритоном Зимин. — С Днем рождения тебя! Со вторым твоим Днем рождения! С возвращением в наш бренный мир!..
Я попыталась улыбнуться. Но губы плохо слушались, мне удалось лишь подернуть верхней губой.
— Кирюша, давай немного поговорим…глазами… — предложил мне Зимин. — Ты, деточка, лежи смирно, не двигайся. Отвечай на мои вопросы «морганием». Хорошо? Итак, первый вопрос.
— Ты устала «глядеть на меня»? Если «да» — моргни один раз. Если «нет» — два раза.
Я моргнула два раза.
— Хорошо… Кира, кого ты видела последним той ночью: Мужчину?
Я моргнула один раз.
— Женщину?
Я моргнула дважды.
— Ты видела ее раньше?
Я не стала закрывать глаза. Напрягалась, чтобы вспомнить, но ничего не получалось.
— То есть, ты не помнишь? – настаивал Зимин.
Я моргнула два раза. Датчики неожиданно запищали.
— На сегодня ВСЕ! – жестко произнес Володя. – Это говорю Вам я, лечащий врач пациентки. Скажите «спасибо», что она пришла в себя после 6-часовой сложнейшей операции, и что раненая отвечает на Ваши вопросы. Поэтому, прошу освободить помещение. Больной необходим отдых.
Я с благодарностью взглянула на лечащего врача Володю, закрыла глаза и вновь провалилась в темноту.

Глава 6 Кира. Мой «первый» День рождения.
Прошло два месяца. Конец сентября. Стояли солнечные теплые деньки. Меня выписали из «Бунчика». Я «плотно» обосновалась на родительской даче, подальше от городского шума: людей, машин, — потихоньку выздоравливая после ранения. На работе я находилась в длительном «отпуске по болезни». Моя свадьба расстроилась по непонятным причинам, и главной из них — в связи с «исчезновением жениха», Никиты. Странно, но за все время моего нахождения в госпитале, он ни разу меня не навестил, не позвонил. Он исчез, как будто его никогда и не было. Мои звонки Никите оставались без ответа, а отправленные сообщения, отражались на экране смартфона, как неоткрытые. На мои вопросы о Никите, родители не отвечали, стараясь перевести разговор на другую тему. Даже Агата, моя непоседливая, резкая в суждениях сестра, отводила глаза и обидно сопела.
Завтра мне 25 лет! День моего «первого» рождения! Домашние, еще не отошедшие полностью от событий, связанных с покушением, предложили мне отметить этот семейный праздник не в «фешенебельном» ресторане, как бывало раньше, а здесь, на даче, в кругу семьи и самых близких друзей. Я согласилась. Расследование возбужденного уголовного дела тянулось как «жвачка». Женщину, стрелявшую в меня, не нашли. Ее соучастников, убивших дежурного охранника-оператора, контролировавшего в реальном времени картинки с видеокамер, а также отравителей собак, тоже не нашли. Видео с камер наружного наблюдения были «стерты». А ко дню моего рождения, через два месяца после возбуждения уголовного дела, я получила «подарок» -уведомление, что расследование приостановлено… Лица, совершившие преступление, не установлены.
На праздновании моей «знаменательной» даты, все же «четверть века», помимо родителей и сестры Агаты, присутствовали мои студенческие подруги: «одинокая» Ева, семейные Марина и Нина с мужьями, а также старинные друзья отца: Николай Николаевич и Илья Сергеевич с женами – всего тринадцать человек. Мама постаралась с организацией праздника. Он проходил весело. «Забористые» тосты, шуточные песни-переделки, шарады, стихи-перевертыши и много-много смеха… Отсутствовал только мой жених, Никита.
— Где же ты, мой милый! – с горечью думала я. — Почему не приехал?

Глава 7 Кира. Откровения «жениха»
Устав от застольных веселых разговоров, я прошла в садовую беседку, сославшись на небольшую усталость. Солнце садилось. Набежали тучки, и пошел мелкий холодный осенний дождь. Ко мне подбежала Агата и, ничего не говоря, сунула в руку свой смартфон. Я посмотрела на экран. Номер вновь не определен…
— Алло…
— Кира, это я, Никита… С Днем рождения тебя, ЛЮБИМАЯ! Прости, но ОБСТОЯТЕЛЬСТВА против нашего союза и лично меня, – начал он без предисловий…
— Никита! Скажи: Виновник в расстройстве нашей свадьбы — ОТЕЦ?
— Нет… Он — ЖЕРТВА, правда, пока он еще не догадался, что стал таковой… Это связано с закулисными интригами вокруг его оборонного проекта. Боюсь, что покушение на тебя –только начало…
Комок подступил к горлу. Но я сумела его проглотить.
— Никита, где ты?
— Уже далеко. В «недружественном» государстве… Кира, выслушай меня, пожалуйста, без эмоций. Не хочу, чтобы кто-нибудь из присутствующих гостей, понял, что звоню я… Солнышко! Родная! Я должен признаться, что до нашего знакомства и начала близкого общения… я был женат… Мой брак не расторгнут до сих пор. Узнавая тебя все больше, я понял, что полюбил тебя… до фанатизма, до исступления… Я хотел рассказать тебе раньше, но все не получалось… поэтому рассказал обо всем твоему отцу Павлу Николаевичу… Когда ситуация обострилась… в ту страшную ночь, я позвонил тебе, изменив голос. Но вновь не смог ничего рассказать…СТРУСИЛ…
Меня вдруг озарило, и я спросила, надеясь в душе, что Никита не имеет никакого отношения к покушению на меня:
— Никита! Ты знаешь ТУ девушку?
— Да… Это была моя жена и твоя студенческая подруга… Ева…
— Но Ева давно разведена…Или…
— Мы до сих пор в зарегистрированном браке. Есть обстоятельства, о которых я не могу тебе сейчас рассказать.
— Они касаются моей семьи?
— Да. Ее решили уничтожить… Кира, любимая! Прости! Живи, никогда никому не верь и не показывай, даже подругам, свою спину. Я боюсь за тебя и сильно, очень сильно люблю тебя… Будь осторожной…Счастья тебе…
Разговор прервался, как и в прошлый раз…По моим щекам беззвучно потекли слезы. Дождь усилился. Я вышла из беседки, и на ватных ногах поплелась к дому. Пока до него дошла, промокла вся до нитки…

Глава 8 Кира. Адюльтер и крах семьи
Отворила тихо входную дверь, сняла промокшие туфли и поднялась на второй, «спальный» этаж дачи, чтобы переодеться в своей комнате. Свет в коридоре не горел. Проходя мимо полуоткрытой двери в «гостевую» комнату, я увидела полуобнаженного отца, стоявшего ко мне спиной в пол-оборота, без рубашки, и жестко целовавшего обнаженную грудь… Евы… Это была она — жена Никиты – моя несостоявшаяся убийца и студенческая подруга…
Я замерла как вкопанная…
Ева заметила меня, усмехнулась и кокетливо пропела:
— Павлуша, ты любишь меня? Когда же, наконец, мы будем вместе?..
— Ева!- прорычал он. — Моя страсть к тебе растет с каждой встречей! Я постоянно хочу тебя всю…
— Сладкий мой! Мое тело изнывает… я сохну без тебя, как травинка под лучами жгучего южного солнца…Ты же помнишь то место, у водопада?.. Павлуша, я жду твоего ответа вот уже год, а ты все тянешь «резину». Неужели твоя СТАРУХА лучше меня?.. А твоя любимая доченька, Кирочка! Избалованная недалекая вертихвостка! Обернись… она стоит у тебя за спиной и ждет, как и я, твоего ответа.
Отец резко обернулся…
— Кира!… Ты?…
Он побледнел, глаза яростно сверкнули.
— Отец, — мой голос прозвучал зло, — Ева права… я хочу знать… как ты связан с МОЕЙ НЕСОСТОЯВШЕЙСЯ УБИЙЦЕЙ И ЖЕНОЙ «ТРУСЛИВОГО ЖЕНИХА», НИКИТЫ? Кто ты, Отец: жертва заговора врагов или гнусный предатель…
Он ничего не ответил, потому что с отчаянием всматривался за мою спину. Его лицо из белого приобрело багровый цвет.
Я почувствовала на своем плече тяжесть чьей-то руки и запах любимых духов мамы «Magie Noire» («Магия Ночи»). Я обернулась. За мной, с гордо выпрямленной спиной и вздернутым подбородком, действительно стояла мама. Она тоже все видела и слышала. Отец стоял, не шелохнувшись… Мама вздохнула и произнесла.
— Павел! Наконец, я услышала твои живые страстные слова о ЧУВСТВАХ, пусть даже обращенные к ЭТОЙ ЖЕНЩИНЕ — возможной спутнице в твоей дальнейшей жизни…
Ни я, ни мама не заметили, как к нам тихо подошли Николай Николаевич и Илья Сергеевич, остановившиеся в коридоре за нашими спинами. Мама вздохнула и продолжила. Ее голос звучал спокойно.
— Павел… Дочь сейчас назвала тебе имя несостоявшейся убийцы… Это прильнувшая к ТВОЕЙ ГРУДИ ТВОЯ ЛЮБОВНИЦА…
Мама обернулась к онемевшим от изумления Зимину и Акишину.
— Господа! Я надеюсь, что расследование возобновится, и Вы не будете ему препятствовать… Павел, я больше не хочу выпрашивать у тебя ни нежности, ни ласки. НАША ЛЮБОВЬ УМЕРЛА… Осталось только поставить в паспортах печати о разводе… Будь счастлив!..
Лицо у Отца покрылось пятнами. Он грубо оттолкнул от себя Еву. Она упала на кровать и истерично рассмеялась. Неожиданно, как бы из воздуха, возник начальник охраны капитан Несмеянов. Он надел на Еву наручники. Она зашлась хохотом.
— Павлуша, — заорала Ева, — у тебя скоро будет ребенок! Возможно, долгожданный СЫН! Хочу, чтобы твоя СТАРУХА знала об этом! Ведь она больше не может родить! А теперь, БЕГИ отсюда, СТАРЫЙ МЕРИН! БЕГИ!
Отец, после ее слов и отповеди мамы, тупо глядя перед собой, еле передвигая ногами, «вывалился» в коридор. Там его под руки подхватили старые друзья и поволокли в рабочий кабинет…

Глава 9 Кира. Откровения любовницы…
Капитан Несмеянов стоял возле кровати, на которой сидела Ева. Ее руки были в наручниках. Она злобно смотрела на меня.
— Ты, ДУРА, что «лупаешь» глазами? – закричала мне Ева. Да, я была замужем за твоим милым Никитушкой, которого сама же и подсунула тебе для «перепиха». И я спала с твоим «кристально чистым» Папенькой. Это я, Кирка, твоя подруга, разрушила Вашу семью! Слышишь? Я! И получила от этого не только удовольствие, но и хорошие деньги!
А потом вдруг тихо, заискивающе продолжила:
— Кира, я просто хотела «отщипнуть» от Вашего семейного счастья маленький кусочек. Мы же были с тобой близкими подругами! А подругам надо делиться! Поэтому я и «подарила» тебе Никитку… Мне его не жалко… Пользуйся!.. А я заберу твоего Папеньку. Как тебе обмен? Равноценный? Ты на меня не в обиде?..
Моему возмущению не было предела. У меня чесались руки, чтобы дать Еве в морду. Превозмогая свое желание, я ответила:
— Когда-то у меня была близкая подруга Ева, но она умерла два года назад, тогда же, когда умер и мой отец… Вас я не знаю, но благодарна… тому, что именно Вы вскрыли гнойник, который давно назрел в нашей семье… Все, что касается Вашего покушения на мою жизнь –это компетенция суда…
— Кирка, не надейся, — завизжала Ева, — по приговору суда меня не приговорят к исключительной мере — расстрелу, ведь я беременна! Твой папенька пойдет под суд со мной «прицепом» — копия его «проекта» у меня… И я его пока не передала своим Друзьям! Павлуша – умный человек! Он не допустит моей смерти и не бросит меня, потому что ЛЮБИТ! Так что жди через семь месяцев маленького братика…
Ева вновь расхохоталась… Несмеянов поднял ее с кровати под скованные наручниками руки и вывел из комнаты. Вскользь я заметила, как начальник охраны на своем смартфоне нажал кнопку остановки «автозаписи» разговора.

Глава 10. Павел. «Отчет» перед семейством.
Гости разъехались. Дом тревожно замер. Глафира Степановна, наша старушка-повариха, проработавшая на «служебной» даче более 40 лет, зашла ко мне в комнату:
— Кирочка, зови родителей и Агату в гостиную – ужин готов.
— Баба Глаша, прошу тебя, пригласи их сама. Я не в силах… Сейчас приму душ, переоденусь и спущусь.
Через полчаса я вошла в гостиную, где не так давно лежала в гробу, на столе. Все уже сидели за столом и, молча, ужинали. Желания есть не было. Я выпила стакан клюквенного морса и встала из-за стола, чтобы выйти из гостиной. Но меня остановил жесткий голос отца.
— Кира, присядь…
Я, не говоря ни слова, повиновалась. Мама и Агата сидели молча.
Отец поднял голову. Под его глазами были черные круги, на лбу и у рта залегли глубокие морщины. Кожа на лице буквально за несколько часов из бело-розовой приобрела нездоровый желтушный цвет.
— Я хочу, чтобы Вы знали всё о моих отношениях с ТОЙ женщиной, – глухим голосом сказал Отец. — А потом решайте сами… Варенька, прости… Я «скурвился по пьяне» почти два года назад, а потом затянуло… встречались с Евой в командировках…она ко мне приезжала не только в Сибирь, но и за рубеж…
— Папа, КТО СПОНСИРОВАЛ ее поездки? – прошипела я. — ТЫ? Или ее «ХОЗЯЕВА»?
— Кира, — отец заскрипел зубами, — я… только нес транспортные расходы, ну и ПОМОГАЛ с ОФОРМЛЕНИЕМ ДОКУМЕНТОВ для ее выезда ко мне за рубеж через Министерство…
— Что?.. А питалась она у тебя в «гостях» Святым Духом, и шмотки выбирала из мусорных контейнеров? – я готова была разорвать его за вранье.
Но мама прервала нашу пикировку.
— Павел, ты — ОТЕЦ БУДУЩЕГО РЕБЕНКА?
Отец побагровел.
— ВАРЮХА, ты помнишь, восемь лет назад, во время моей очередной командировки, на юг, меня задело разорвавшейся миной. Там в полевых условиях, мне была сделана комплексная операция, в том числе и на паховой области… Когда меня доставили в Россию, в Бунчинский госпиталь, то выяснилось, что при хирургическом вмешательстве, были травмированы кровеносные сосуды в паху, что привело к нарушению кровоснабжения яичек и образованию рубцовой ткани. Травма негативно сказалась на сперматогенезе. Я скрывал от тебя, какого рода травма. Считал, что жаловаться на свои болячки мужчина не имеет права, тем более, у нас уже есть дети. Я не верил, что «КОНЧИЛСЯ» как мужчина… После этой операции все наши старания с тобой зачать третьего ребенка, которого мы хотели, не привели ни к чему. Я разговаривал с Зиминым, он подтвердил, что восстановление у меня утраченной репродуктивной функции — невозможно. Вывод нашего медицинского «эскулапа» подтвердился и обследованиями в других клиниках. Я не могу иметь детей… Я не причастен к беременности Евы…
Мама нервно засмеялась. Но отец не обратил внимания на ее состояние.
— ВАРЮХА, чтобы ты была уверена в установленном врачебном диагнозе и, хотя бы, на какую-то долю, поверила в мои слова, что я не могу быть отцом будущего ребенка Евы, Зимин предложил мне приехать с тобой сегодня, в 15-00 часов, в «Бунчик» для приватного разговора.
Мама встала со стула и сжала кулаки.
— Павел Николаевич! – холод в ее обращении, заставил меня поежиться — Вы считаете, что эта поездка в госпиталь вернет наши с Вами безоблачные близкие и радостные семейные отношения? И я, СТАРУХА-Шапокляк, Ваша служка, продолжу быть послушной «овечкой», пока Вы, как козлик, продолжите прыгать из одной койки в другую?
— ВАРЮХА!..
— Павел Николаевич! Я хорошо помню имя первой Вашей «банной слабости», слабости лейтенанта Лопухина, ТОЙ официантки из офицерской столовой, — ВАРЮХИ на Кушке – «случайно» столкнувшей меня, Вашу беременную жену, дохаживавшую последние месяцы перед родами, с порога семейного общежития, и гибель из-за нее Вашего неродившегося первенца, СЫНА! Спасибо старшему лейтенанту Николаю Зимину, который не только спас мне тогда жизнь, но и не лишил меня возможности иметь еще детей. По Вашей просьбе, я не подала заявление в прокуратуру, хотя Илья Акишин убеждал меня идти до конца… Пожалела Вас… А зря… Вот так-то, неуважаемый СТАРЫЙ МЕРИН… И еще ЗАПОМНИТЕ… я не позволю Вам «прикрыть» уголовное дело о покушении на МОЮ ДОЧЬ!..
Мама направилась прочь из гостиной. Агата, молча встала из-за стола, и пошла вслед за матерью.

Глава 11 Двуликий Янус
Отец повернулся ко мне:
— Кира, ты тоже не хочешь услышать меня? Ты мне не веришь?
— Отец! Я сегодня слышала ТВОИ СТРАСТНЫЕ признания в любви к Еве. Это «высший пилотаж»! А вот ласковых слов в адрес мамы не слышала давно. Сейчас, оправдываясь, ты называл маму чужим, «страшным» для нее именем «Варюха», тем самым, унизил ее, также, как и Ева, назвавшая маму «Старухой». Ты разговаривал со своей женой как с проштрафившимся солдатом-первогодком. Ты, Отец — Двуликий Янус – в глаза говоришь одно, а за спиной —делаешь другое! Знаешь, еще в Библии сказано — Единожды солгавшему, вряд ли будут доверять в следующий раз. Мама поверила тебе тогда и простила…А ты забыл и предал еще раз…
Отец, побледнел.
— Кира, я рассказал Вам всю правду о своих отношениях с Евой…
— Отец, ты ПРОСТО ОТЧИТАЛСЯ, как перед начальством… Сегодня я поняла ГЛАВНОЕ в твоем отношении к маме: За тридцать лет Вашего брака, она стала для тебя привычной, бессловесной, покорной «ВЕЩЬЮ»!
— НЕПРАВДА! – вскричал отец. – Я ЛЮБИЛ… и… люблю Варю.
— Тогда скажи, когда ты в последний раз, при всех, на людях, не стесняясь, обнимал и целовал маму, дарил ей цветы, украшения, посещал вместе с нею спектакли, выставки, ездил на отдых к морю, оформлял через Министерство ее выезды к тебе за рубеж? Я не спрашиваю тебя о Ваших личных сексуальных отношениях. Но, скажи честно, сам себе: когда ты последний раз делил с мамой постель, ласкал ее как мужчина, предавался с нею любовной страсти?
Отец, в задумчивости, поник головой.
— Дочь, ты сейчас РАСТОПТАЛА меня как мужчину… Неужели я выгляжу ДЕРЬМОМ в твоих глазах?.. Да, я ПРИВЫК считать Варю, надежным тылом, партнером во всех домашних и «статусных» делах, заботливой матерью для Вас, моих детей. С ней нестыдно было выйти в «люди»…У меня ни разу НЕ ВОЗНИКЛО СОМНЕНИЙ, что она МОЖЕТ ПРЕДАТЬ МЕНЯ, СВОЕГО МУЖА. Ради МЕНЯ, тебя, Агаты она готова пожертвовать собой. Но ты, дочь, ПРАВА… Я ПЕРЕСТАЛ ВОСПРИНИМАТЬ ЕЕ КАК ЖЕНЩИНУ, видеть в ней сексуальную партнершу. После ТОЙ операции моя МУЖСКАЯ ИСКРА к ней ПРОПАЛА. Мне стало с ней СКУЧНО. Она превратилась из сияющей желанной «звездочки», в серую мышь.
— А Ева другая? – спросила я.
— Ева – это действующий вулкан страстей, сладкая конфетка, сексуальная модель, игривая кошка, которую не пропустит ни один мужчина. Она ЗАСТАВЛЯЕТ СЛУЖИТЬ СЕБЕ, бездумно выполнять все ее желания…И я, склонил перед ней голову и подчинился …
— Папа, ТЫ СДЕЛАЛ ВЫБОР! Я не хочу больше слышать от тебя ВОСХВАЛЕНИЕ моей несостоявшейся убийцы. Раскрой глаза! Ева ПОЛУЧИЛА ДЕНЬГИ от своих «ХОЗЯЕВ» за РАЗРУШЕНИЕ НАШЕЙ — ТВОЕЙ СЕМЬИ! И если это не ТВОИ ДЕНЬГИ на МОЕ НЕСОСТОЯВШЕЕСЯ УБИЙСТВО, то чьи? Ева после окончания вместе со мною Педуниверситета, нигде не работала и, с ее слов, не собиралась работать. Она искала ПАПИКА и НАШЛА ЕГО В ТВОЕМ ЛИЦЕ. ОНА — СОДЕРЖАНКА…
Отец побледнел.
— И еще… Хочу тебе передать слова Никиты… Он звонил мне в День моего рождения. Никита сообщил мне, что Ты знал, что Ева – его жена, но ты не сказал мне… Никита предупредил, что Ты — ЖЕРТВА закулисных интриг из-за своего ОБОРОННОГО ПРОЕКТА, а покушение на меня – это только начало. Задача — УНИЧТОЖИТЬ ТЕБЯ любыми способами… Прости, но я больше не в силах продолжать наш разговор. Живи дальше… Люби, кого хочешь… Только отпусти маму и оставь ее и нас в покое…
Я вышла из гостиной…Из моих глаз беззвучно потекли слезы…

Глава 12. Кира. Жизнь после «жизни»…
Через неделю, в Замоскворецком ЗАГСе Москвы был расторгнут брак между Лопухиным Павлом Николаевичем и Лопухиной Варварой Андреевной. При разводе жена, наша мама, вернула себе девичью фамилию – Шемчук-Жемчугова.
Мы, втроем, переехали со «служебной» дачи, в квартиру маминых родителей на Моховой. Она находилась в знаменитом 7-этажном Доме Жолтовского, построенном в 30-х годах прошлого века. Трехкомнатная квартира располагалась на шестом этаже и была двухуровневой. Мама и Агата занимали две комнаты на первом уровне. Я комнату на втором. На первом уровне также находились гостиная и комната для прислуги, в которой размещалась библиотека маминого деда Шемчукова. С переездом нам помог Илья Сергеевич Акишин. Рабочие не только перевезли наши чемоданы и баулы, но и книги, которыми пополнилась дедушкина библиотека. Куда переехал Отец, мы не знали. Он «безадресно» исчез из нашего поля зрения. Жизнь налаживалась и текла тихо, размеренно. Мама устроилась на работу в свою Альма-матер, Строгановский Университет: сначала простым преподавателем на Факультете искусства реставрации, а затем стала Деканом этого факультета. Она организовывала и участвовала в художественных выставках в Доме художника на Кузнецком мосту, выставлялась. По молчаливой договоренности мы не говорили об отце. Даже семейные альбомы были «запрятаны» на дно большого старинного книжного шкафа. Агата окончила Первый Московский государственный медицинский университет имени Сеченова по специальности Лечебное дело. А после окончания ординатуры была принята на работу в Отделение гипербарической оксигенации НИИ скорой помощи имени Склифосовского. Нас никогда не забывали друзья отца: Николай Николаевич Зимин и Илья Сергеевич Акишин: лучшие билеты в театры на Премьеры, Концертный Зал имени Чайковского, выставки, путевки для мамы в санатории, помощь в оформлении документов для туристических поездок за рубеж и прочее, прочее…
А неделю назад к нам в дом неожиданно пришел Илья Сергеевич. Он, как всегда, был элегантен даже в своем генеральском мундире. Высокий, поджарый, с огромными длинными ручищами и побритый «наголо». Его мужской парфюм обволакивал нас запахами хвои, лимона и лаванды. В руках Илья Сергеевич держал огромный букет алых роз. Мы знали, что он уже месяц как вернулся из «горячей точки», в связи с неожиданной смертью своей жены — Галины Иннокентьевны… и вот-вот должен вернуться туда снова… Детей у Акишиных не было. Мама и мы с Агатой помогали Илье Сергеевичу во всех траурных мероприятиях. Супруги Акишины всегда тепло относились к нам и шутили, что я и Агата их «дочки». Мы быстро накрыли на стол, пока мама переодевалась и приводила себя в порядок… Расположились за столом. Илья Сергеевич встал, вдохнул и закашлялся… Мама быстро вскочила, наполнила стакан водой и подала его нашему гостю. Мужчина отпил воды и, смущаясь, обратился ко мне и Агате:
— Милые девочки… я давно люблю Вашу маму, еще с лейтенантских времен… Но все эти годы я старался скрывать это чувство, потому что Варенька была замужем, а я был женат… У нас с Галой не было детей, поэтому Вы стали нашими «дочками». Сегодня, я счастлив, видеть рядом со мной любимую женщину и моих милых «дочек», живыми и здоровыми. Варвара Андреевна, Варенька! Прошу, услышав эти слова о моей любви не гонать меня «поганой метлой»… принять это кольцо как знак моих чувств… Прошу, согласись стать моей женой…
Илья Сергеевич покраснел, раскрыл коробочку, в которой лежало кольцо, но не штамповка, а авторская работа: золотое кольцо, двойное, состоящее из основной и съемной, более тонкой, частей; основное кольцо – в центре сапфир (9,5*7,5 мм) окруженный веточками из золотых листочков с бриллиантами 2,5 мм; съемная часть – тонкая золотая основа из золотых веточек с листочками, сапфирами 1,5 мм и бриллиантами 1,5мм. Колечко пришлось в пору на безымянный пальчик маминой тонкой ручки. Мы с Агатой захлопали в ладоши. Илья Сергеевич нежно обнял маму и крепко поцеловал…
Но тут у него зазвонил телефон.
— Да… Слушаю… Выезжаю…
Он закончил разговор. И посмотрел на наши встревоженные лица.
— Варенька, любимая! Кира! Агата! Я должен уехать… Как доберусь до места – позвоню…
Он обнял меня и Агату своими огромными ручищами, чмокнул меня и сестру в лоб. Затем отстранился, обнял маму и сказал:
— Варенька, я вернусь… ты только жди меня…я очень тебя люблю и уже скучаю…
Он открыл дверь и подошел к лифту, дверца которого открылась.
— Пусть будет легкой твоя дорога! — крикнула мама. – Возвращайся скорее ДОМОЙ!…
Дверь лифта закрылась, а мы еще долго стояли, слушая, как лифт опускается вниз.

Глава 13 Кира. Отец вновь напомнил о себе
Прошла неделя. Илья Сергеевич позвонил около полуночи и сказал, что добрался до места без происшествий. Что ТАМ еще лето… Днем жарко, а вечерами поют соловьи… очень тихо… что скучает… Но тут в телефоне что-то затрещало и связь оборвалась… Мама еще долго держала в руках смартфон, но звонок не повторился…
Как-то вечером, через неделю, Агата, вернувшаяся домой после дежурства, за вечерним чаем обескуражила нас с мамой следующим заявлением:
— Сегодня, в мое дежурство, в наше отделение поступил пациент, Лопухин Павел Николаевич Я назначена к нему лечащим врачом. Он доставлен из Китая, после перенесенной там тяжелой коронавирусной инфекции. У него одышка, повреждены альвеолы и сосуды легких. В анамнезе указано еще сопутствующее заболевание – Хроническое лёгочное сердце — гипертрофия и расширение правых отделов сердца, развивающиеся на фоне хронических заболеваний лёгких, к которым в Списке отнесена и коронавирусная инфекция. Мама, отец очень слаб. В Истории болезни, он указал только одного близкого родственника… тебя, МАМА, он указал тебя… Его привезли с подключенным китайским аппаратом искусственной вентиляции легких (ИВЛ)… Мама, он очень плох и хочет тебя видеть…
Мама побледнела. Молча, взяла смартфон и набрала номер Проректора по учебной части Строгановки:
— Виктор Петрович, мне срочно нужен отпуск без сохранения заработной платы по семейным обстоятельствам, на 10 дней. Прошу Вас, не откажите. Заявление пришлю по Телеграмму.
Положила трубку.
— Агата, я могу увидеть Отца утром?
— Мама, — не дав сказать и слова Агате, влезла я в их разговор, – мы не видели Отца ПЯТЬ ЛЕТ! За эти годы он ни разу не вспомнил о нас, наверно, потому, что его «холостяцкая», а может быть и «семейная», жизнь была СЧАСТЛИВОЙ! Ты по-прежнему любишь его? Или просто жалеешь как старого знакомого? Прошу тебя, ОПРЕДЕЛИСЬ! Натуру не изменишь! Отец выйдет из госпиталя и вновь пойдет «по юбкам»! Неужели тебе не надоело прощать его? А как же Илья Сергеевич? Ты скажешь Отцу, что приняла предложение Акишина выйти за него замуж?
Мама, как школьница, опустила голову и покраснела.
— Мама, так звонить мне Заведующему отделением или не звонить?…- взвизгнула Агата. — А вообще, я согласна с Кирой. Отец столько вылил в суде на сестру грязи, что и тебе и мне приходится до сих пор отмываться…
— Агата, — тихо сказала мама — позвони Заведующему отделением.
Сестра подняла трубку. Набрала номер. Ответили сразу…
— Зиновий Эдуардович, это Агата Лопухина… Да-да…Я по поводу пациента из 4-ой палаты… Это мой Отец… Прошу Вас разрешить его посещение завтра утром Маме… Я знаю, что часы посещения после обеда. Но мы не видели его пять лет…Хорошо…Завтра в восемь утра в Отделении… Спасибо!
Агата повесила трубку.
— Кира, ты завтра в школе, в первую или во вторую смену?
— Во вторую…
— Тогда для всех подъем ровно в 6 утра…

Глава 14 Прошлое «возвращается».
И вот мы втроем стоим в коридоре у Палаты номер 4. Медсестры после ночного дежурства внешне еще «не проснулись»: глаза покрасневшие, волосы из-под шапочек выбились тонкими прядочками. «Скорей, скорей! Труба зовет!» В 8 часов утра – пересменка…
— Агата Павловна! – голос у медсестры был измученным. — У Вашего из 4-ой палаты ночью поднялась высокая температура, под сорок, порвал провода у датчиков и, в бреду все звал какую-то Еву, а потом Вареньку…Пришлось полночи около него сидеть. Умучались мы с ним…
— Ничего, Света! Все будет нормально! – со знанием дела ответила ей Агата.
— Ваши бы слова да Богу в уши! А вот и наш заведующий, Зиновий Эдуардович, собственной персоной!
К нашей компании подошел Заведующий Отделением Фридман.
— Доброе утро, дамы! Агата Павловна, голубушка! Надеюсь, до обхода Вы уладите свои домашние дела со встречей?
— Мы постараемся…
Палата номер 4 – на одного пациента, для тяжелобольных. Отец в сознании. Мама подошла к кровати. Отец был похож на иссушенную мумию. Голова подстрижена «под ноль». По его морщинистым щекам текли слезы. Он чуть-чуть приподнял от простыни пальцы левой руки. Мама взяла его за руку.
— Здравствуй, Павел! Вот мы и встретились!..
В этот момент дверь в палату открылась и в белом врачебном халате вошел высокий мужчина, с узнаваемым спецназовским ежиком на голове, как раньше у Отца, и задорной мальчишеской улыбкой на губах. Я развернулась к вошедшему лицом, прикрыв спиной отца и маму.
— Привет, Принцесситта! Рад видеть тебя, Варенька! Наша к Вам с кисточкой, коллега, Агата Павловна!
— Николай Николаевич, дорогой, здравствуй! – На мамином лице засияла улыбка…
— А я не один…
И тут, вслед за ним вошел второй мужчина. Это был Илья Сергеевич. Он обошел меня по широкой дуге, насколько это было возможно, подошел к маме и галантно поцеловал ей руку. Мама, никого не стесняясь, бросилась к нему на шею, а из ее глаз покатились слезы.
— Илюша! – и мама нежно поцеловала его в губы. – Ты ВЕРНУЛСЯ!
— Любимая! Я же обещал тебе… Не плачь…
— Так-так, я чего-то не знаю? – засмеявшись, спросил Зимин.
— Николай, — голос мамы зазвенел колокольчиком, — Илюша сделал мне предложение выйти за него замуж, и я дала согласие.
Зимин хитро посмотрел на отца.
— А ты, Павлуха, согласен, чтобы эти ДВОЕ СВОБОДНЫХ ОТ УЗ ГИМЕНЕЯ СОЗДАЛИ НОВУЮ ячейку общества?
Лицо у Отца стало белым, как снег. Но ни один мускул на нем не дрогнул. Он приподнял от простыни пальцы левой руки и вновь положил их на кровать. А затем улыбнулся краешком губ…
— Вот и хорошо! — обняв маму и Илью Сергеевича, сказал Зимин.
Тут дверь отворилась вновь, и в палату вошел Заведующий Отделением.
— Это что за представление в палате тяжелобольного?
— Доброго утречка, господин Фридман! – Зимин скрестил руки на груди и поклонился.
— А… конкурирующая фирма!? Приветствую Вас Николай Николаевич! Вы приехали за НАШИМ пациентом?
— Ну… как сказать…
И Зимин приобнял Агату.
— Не отдам! – Фридман шутливо нахмурился — Врач Лопухина еще не все методики на нем отработала… Где-нибудь недельки через две или три можете позвонить… Или… она – Ваш «засланный казачок»? Наши профсекреты Вам сливает? Кстати, я уже познакомился с присланной из Центра занятости, по нашей заявке, сиделкой, поговорил с нею и проверил уровень ее медицинской подготовки. Наш человек…Так что, все, господа и дамы! Посещение закончено! Приходите завтра в отведенное для встреч время!..
И тут в палату вошла женщина, небольшого росточка, пышногрудая, белокурая. Увидев ее, мама пошатнулась, а у отца округлились глаза.
— Знакомьтесь, — продолжил Заведующий, — это медсестра, Варвара Анатольевна Ванеева, присланная из Центра занятости.
— ВАРЮХА! – в один голос вскричали Зимин и Акишин.
— Да… Это Я! Девушка из Вашей юности! — громко заявила сиделка! – Та, беременная, которую Вы спасли и не дали посадить. Спасибо тебе, Варвара Андреевна, что не подала заявление в прокуратуру.
— Прямо-таки Санта-Барбара, какая-то – прошептал Фридман.
— Не волнуйтесь, Зиновий Эдуардович, я знаю лично и этого больного, отца моего сына, и его друзей, — служили при Союзе на Кушке.
Мы вышли из палаты, ошеломленными, оставив там отца, сиделку и Фридмана.
— Да…- хрипло сказал Зимин. – Пути Господни неисповедимы! Надо же… Какое, нашему Павлухе, счастье привалило…

Глава 15 Кира. Finita la commedia…
Прошло еще две недели. Применение при лечении Отца Метода гипербарической оксигенации после коронавирусной инфекции COVID-19 дали отличные результаты. В основе этого метода баротерапии лежало увеличение кислородной емкости крови за счёт доставки кислорода через плазму. Благодаря ей, удалось осуществить перевод Отца с искусственной вентиляции легких на самостоятельное дыхание. Лечение, проведенное в барокамере, активизировало восстановительные процессы в организме Отца за счет: подавления жизнедеятельности микроорганизмов, выведения токсинов, нормализации давления, снижения побочных эффектов вследствие приема противовирусных препаратов и антибиотиков. Агата четко руководствовалась утвержденной Минздравом лечебной Методикой. Сиделка Варюха добросовестно ухаживала за Отцом, что дало положительные результаты. Со слов Агаты, сиделка не отходит от него ни на шаг. Варюха познакомила Агату со своим сыном Павлом, который нам приходится сводным братом по отцу. Павел Павлович старше меня на полгода. Он, как и его мать, медик, работает фельдшером на скорой помощи и очень похож на отца в молодости. Агата говорит, что отец счастлив. Обо мне и маме он никогда не спрашивает.
Однако…перед переводом Отца из Склифа в «Бунчик», военный госпиталь, он попросил Агату, чтобы я пришла, хотел поговорить со мною… Я выполнила его просьбу…
— Кира, ты избегаешь меня, — тихо сказал отец, — не хочешь со мною общаться из-за того случая, когда застала меня с Евой или из-за моего выступления в суде?
— Отец, зачем ворошить прошлое? Что было, то было…
— И все же?
— Что ж, не обессудь… Благодаря твоему выступлению в суде, по моей личностной характеристике, я — потерпевшая по делу о покушении на мою жизнь, предстала перед присутствовавшими «подстилкой» для женатых мужиков. А твоя любовница-содержанка – несостоявшаяся убийца Ева– стала в глазах общественности фактически потерпевшей: ведь она, будучи беременной, в состоянии аффекта, решилась урезонить трахавшеюся с ее мужем наглую стерву. Пригрозила сопернице пистолетом, а тот, «вдруг», выстрелил нахалке прямо в лоб. Благодаря тебе, от меня отвернулись коллеги. Из-за, якобы, «низкой социальной ответственности» мне предложили уволиться из школы по собственному желанию, что и пришлось сделать. Из-за твоего выступления, я потеряла работу и больше года была безработной, перебивалась репетиторством… и работала уборщицей в детском клубе. До сих пор, меня не берут на постоянную работу, а лишь почасовиком-предметником на 2-3 часа в неделю… Преступление о шпионаже в пользу недружественного государства «плавно» переросло в «бытовуху». Ева по приговору суда получила лишь полтора года общего режима. И я почему-то уверена, что это случилось не без твоей помощи…
Отец, смотревший до этого мне в глаза, опустил их, а его лицо покрылось красными пятнами. Однако он ничего не сказал.
— А как твои отношения с Никитой? – также тихо спросил он.
— Их нет. За это, я должна сказать тебе: «Спасибо». Для Никиты, главное в жизни — карьера. И встречаться со мною, он стал только из-за статуса нашей уже бывшей семьи – как же — семья генерала, а также, по просьбе Евы, ведь не ей одной должно быть измазанной грязью предательства… Ты знал, что Никита врал мне, что не женат, но не сказал… Никита до сих пор в браке с Евой. Сейчас он счастливый отец, воспитывающий чужого сына. Кстати, Джек Симерс еще в Москве и частенько навещает их дом, как «друг семьи». Думаю, и тебя они примут в качестве «друга» Евиного «кружка», ты только чуточку поправь свое здоровье…
— Кира, прекрати…
— Отец, мы стали с тобой чужими людьми… Ничего не поделаешь… Прощай…
Я вышла, не оглядываясь, из его палаты…С моей шеи как будто свалился камень…
Но тут у меня зазвонил телефон…

Конец.