Паранойя

Никакого намёка на ясное утро. Никакого малейшего повода для хорошего настроения. Проблески солнечного света белой прослойкой видны на этих клочьях пыли в небе. Словно это моя комната во время уборки. Тогда я бы являлся Атлантом каждый раз, когда снимал с половой тряпки эту застоявшуюся пыль с волосами. Да, небо именно такого цвета. Пускай, в нём есть и некие йогуртовые прослойки.
От этого не хочется даже вспоминать мой утренний завтрак. Йогурт перед каждым приемом пищи. Вкус абрикоса или манго – с ним я чувствую себя жителем тропиков. Ощущение на языке делает мою кровь более тёмной. Но не будем так судить. Это уже какой-то расизм.
И всё-таки я вспомнил йогурт. Тот самый, который я ел утром. Он со вкусом банана. Небо лишь меня нещадно цепляет своей серостью и белыми проявлениями в атмосфере. История одного йогурта.
На улице даже не пролетает ни одной птички. Неужели они улетели от хмурого неба восвояси в дальние края? Улица тоже не особо-то и кишит людьми: сейчас обеденное время, пятница по распорядку. Обычно день короткий.
У меня-то всего две пары. Физкультура и лекция по праву. После утомительной тренировки, от которой болят все суставы и мышцы, хотя и идёт она всего-то сорок пять минут, мы начинаем обдумывать устройство правового государства в нашей стране. Чувствую себя молодым солдатом, пишущим докторскую диссертацию в военных окопах. Или просто студентом, обучающимся в государственном вузе.
Пары ты уже закончились, а вот ломота в мышцах рук и ног только начинается. Вот он, единственный минус лени в каждодневной зарядке или в беговой дорожке по утрам. Всегда по жизни найдётся такой момент, когда даже самый хилый клерк из офиса должен проявить свою физическую выносливость. Или в крайнем случае убежать от неприятностей, чтобы не получить по лицу. Иногда даже защищать свою девушку от алкашей. Вот зачем нам нужна физкультура.
Передают по новостям, что хотят поднять призывной возраст с 21 года до 30 лет. Минобороны РФ планируют ввести это со следующей осени. Законопроект уже в Госдуме. Об этом нам сообщил физрук еёе на паре. Затем и начался курс молодого бойца с перетаскиванием туши нашего погибшего товарища, ползанием по-пластунски и отработке ударов по груше цвета крови.
Всего-то разбились на пары и разыгрывали мёртвых, как перед медведем, чтобы нас нахаляву пронесли или, вернее, протащили несколько метров без всяких на то усилий наших ленивых тушек. Потом мы и менялись местами. Очередь кайфовать и сачковать на физре была оправдана на сей раз.
Именно после таких упражнений по типу проходки на руках всего зала, а затем ещё и серия отжиманий на руках – это и закаляет нас перед лекцией по праву. Мы становимся более усталые и законопослушные, чем раньше. Никаких безпроводных наушников и грубой музыки, по типу всяких там кантри, электроник попа и других. По Радио-FM мы отжимаемся под Пьеху или под Газманова. Иногда про своего родного поёт Светлана Лобода. Мы в душе подпеваем.
После физры есть сорок пять минут плюс время перерыва между парами, чтобы прийти в себя, поесть или прогуляться. А затем уже идёшь слушать про отрасли права, материнский капитал и Капитал Маркса. Ему принадлежит формационный подход в правоведении, который нам повествует об обществе в виде некоторых формаций на определённом историческом этапе развития. Буржуазный этап – это предпоследняя ступень по Марксу. То есть мы сейчас уже почти достигли цели. Всего-то. А Ленин хотел…
Последний этап – наш хвалённый социализм. Некий проблеск йогурта в комках шерсти и пыли для каждого созерцателя небесного пространства. Сейчас начал дуть лёгкий ветерок, приятно охлаждающий мне спину. Хотя моя броня сегодня – это худи с капюшоном в марте, моя спина, признаться, уже промокла от пота, да и запах соответствующий. Не завидую идущим позади меня, а идущим спереди лишь стоит сказать, что позиции на доске меняются без всякого таймера для игроков. Я такой: то тут, то там. Горе вам, идущим сзади; стыд мне за потную спину.
Наверно, социализм – это когда у каждого сзади летит вентилятор вместе с кондиционером в любое время года. Правда, зимой это не спасёт юных социалистов, но самое главное – это же смена экономической формации, некий прогресс общества. Наверно так его и представляли в СССР. За небольшим исключением: сзади нас пионеры и солдаты Красной Армии, заботливо подающие нам рыбу фугу и кирку. Обед плюс рабочее место в ГУЛАГе. Что может быть лучше?
Машины в некой ленной или даже апатичной форме двигались по длинной дороге, обезображенной большим количеством перекрёстков, светофоров и камер наблюдения. Это напоминает лишь тот самый камень с тремя путями по разные тропинки. Только любая дорога ведет в Никуда: Страну Целей и Задач по нашему существованию.
Причем ещё сопровождается все это минутным ожиданием на переходе, зелёный инопланетянин не хочет появляться в виде инопланетного дискообразного корабля. Сейчас угрожающе на меня смотрит Марсианин, словно горит в огне непреодолимой ненависти. У машин, как и у людей, нет возможности выбрать сейчас все варианты нашей жизни. Только по стрелочке в дерево.
Но всё равно день проходит как-то вяло. Словно тянется в какие-то неведомые пустоши, о которых мы ещё не имеем представления. Наше дело простое – всего-то жить. Потом уже можно начать что-то знать. Так что на самом деле наше дело непонятное – жить.
Люди лениво тянутся по своим точкам расположения по дню. Это или место работы, или магазинчик для покупки мыла, или уборная, хотя с таким ЖЭК тут кругом уборная. Найти бы смельчака, кто убрал бы всё здесь. А ещё важнее – кто бы мог поддержать убранство нашего мира. Все бы было красивенько.
Уборная заражает наши мозги. Экологическая обстановка так и желает всем живым широкой грудью вдыхать оксиды серы и азота. Так ещё и люди так лениво, порой, тут загрязняют, что становится более чем очевидно, какой из недостатков по версии семи смертных грехов нам больше всего присущ. Вот идёшь и видишь – металлическая сверкающая банка: надпись гласит, что это шпроты. Открытое лезвие-крышка всегда выглядит очень угрожающе. Особенно после того, как маленький ты, в силу незнания или жажды организовать проект «Увечья» пытаешься открыть такую банку пальцами. Всего-то дёрни за кольцо. Делов-то – раз плюнь и попадёшь в мусор!
Так вот эта банка имеет обыкновение лежать тут уже не первый день. Практически каждый раз, как я хожу по самой протяжённой улице города – здесь лежит именно этот открытый сосуд с рыбьим жиром. Единственное перемещение с ним произошло, когда бродячая собака решила полакомиться остатками чешуи. Но ещё при мне она резко отдернула нос от банки. Тоже порезалась.
Всякое бывает. А эти консервные банки – чёртовы трикстеры, никогда не знаешь, каким образом тебе оставят шрам сегодня. А ещё создаётся впечатление, что кто-то, словно, за тобой наблюдает. Либо это первые признаки шизофрении или паранойи, и, правда, так. Просто стал замечать странные свечения рядом с собой. Зрение хорошее, дефектов зрения нет. Но думаю, что просто кажется.
Наконец-то я прошёл переход. Минутное ожидание закончилось. За целую минуту можно посмотреть много Тик-Токов, создать произведение искусства выделительной системой на морозе, постичь целое мироздание и, наконец, сказать классическую фразу всех молодых людей. Что-то вроде: «Я устал жить. Как же все заебало!». Какой потенциал упущен за целую минуту ожидания!
Снежок ещё не успел растаять. Сейчас надвигаются классическая ситуация для нынешнего периода, то есть марта: плюсовая температура в день и небольшой снежок, минусовая наступает на ночь. Только приходит эта дивная пора вместе с плохим самочувствием из-за перепада давления и нехватки витамина D. Пейте, детишки, D3 зимой. Будете покрепче. Но снафф как-то для всех предпочтительней, не говоря уже о других смесях.
Чего не говори, а видишь перед собой преимущества и произведения автогенной среды. Мисс Консервная Банка, вон валяется Мистер Пивная бутылка. А, нет, это же «Эссе» со вкусом малины. Ошибочка вышла.
Что самое важное в ресторане? Конечно же, многие скажут, что кухня. Ведь там готовят поесть, да и там должно быть чище, чем в зале. Пыль, пепел, вонь от ботинок и чьи-то слюни, разлетающиеся из грязного рта. Нужно самому решить, кто в этих качествах получит звезду Мишлен: зал или кухня.
Но всё-таки лучшее место – это уборная. Независимо от того, понравилась ли вам еда или она была до рвоты ужасна, сильный ли у вас желудок или он слаб на передок, самое лучше место – это уборная. Ещё забыл сказать плюс: можно пользоваться, не заплатив за обед. Скажем, просто бедолага зашел в ресторан, так как биотуалетов нет.
В этом есть некая черта гуманистической миссии. Вместо того, чтобы гадить на прекрасную плитку, пускай и покрытую снегом, нам, как более цивилизованным и менее понимающим от этого мир животным, лучше заходить в такие уборные для написания прекрасной симфонии или для решения важных рабочих моментов. Рестораны – это наши спасители от самих себя. Конечно, при условии, что туалетом можно пользоваться без заказа пищи в заведении. Тогда это уже какой-то тоталитарный мир.
Так что мир – это просто одна гуманистическая уборная. Где-то можно бесплатно, а где-то нужно заплатить. Словно месса и храм.
Пакеты в урнах и контейнерах то и дело вылетают наружу вместе со всем мелким мусором: фантики, зиплоки и мини упаковки. Это некий фокус для жителей уборной, в особенности, для их детей. Прямо вижу мусорного клоуна, который играется с подростковым поколением надуванием различных собачек или кошечек путем из мусорного пакета. Фантики от конфеток достанутся любимому пёсику чумазого ребёнка.
Идиллия.
У Pink Rabbit сейчас тусуется розовый краш. Всегда разные, но мне кажется, что его шкура – это ловушка. Некое вместилище для будущих крашей – промоутеров. Они вечно будут раздавать листовки. Здесь на Земле листовки будут браться каждым прохожим…
Всегда чувствую себя более бодро, когда вижу улыбающегося человека, создающего видимость счастья и наслаждения, полученного от работы. Хотя если положить эту маску перед просыпающимся ребёнком – ну сами увидите. Молодым родителям на заметку: как вырастить из своего чада того самого рыжего охотника на Багса Банни.
Почему же нет продолжения Кролика Питера? Ответ прост: кто-то опять послушал чей-то тупой совет. Каждый раз одно и то же. Мне кажется, что проблема молодых родителей, как и всех людей, в том, что они большое внимание уделяют чужим словам и советам. Чрезмерно большое.
Проще просто дать пятюню розовому крашу в черной майке и пожелать ему хорошего дня. А, это же девушка, судя по манику. Значит, ей не хочу ничего такого. А может это тот самый Кролик Питер, скрывающийся от навязчивых детей и их глупых родителей? Всё сходится. Он шифруется.
Удачи, краш. Она тебе понадобится. Поверь.
Вот загорелся зелёный. Я посмотрел на иконку человечка и, опять двадцать пять, что-то сияющее. Это не снег и не отблеск металла на светофоре. Но потом пропало.
Такими темпами можно начать предполагать всё, что угодно. Неужели это мне мстит Кролик Питер за негативные мысли в его адрес? А, может, просто рисую то, чего нет. Яркое воображение. Но всё-таки я уверен, что это не галлюцинации.
Машины на парковке прекратили свое унылое и немного затянутое путешествие по дырявой дороге. Их остановка и снижение скорости обусловлено гражданской позицией. Ведь в жилом секторе же нельзя набирать скорость выше двадцати км в час. Все добропорядочные граждане знают. Тем более, что рядом ждёт своей премьеры сине-белая машина.
Заодно очень рядом стоит ещё и участок, и официальное место сбора Мундусов из Единой России. Просто всегда пахнет некой свежестью, когда идёшь через такой парк. Ведь раньше, десять лет назад, тут был убогий пустырь, на котором мы в детстве играли в мячик. Прекрасное было место. Летом вечно в пыли. Зимой постоянно падаешь из-за льда. В процесс таяния снега ты просто катишься по наклонной.
Этот пустырь – это некий социальный лифт. Только тогда он вёл вниз. Сейчас движение в противоположную сторону. Лавочки, плитка, парковка и кустики. Все это великолепие граничит с соседним домом, старым и двухэтажным. Красного такого цвета, в некоторых местах сыпется фасад дома.
Это девять из десяти. Оценка нашего прогресса. Девять довольных вейперов на скамейке в общественном парке. Один рядом стоящий дом, мешающий идиллии. Когда его снесут уже?
Когда частный застройщик захочет снести весь наш двор. Оборудовать его, как жилищную зону. С детской площадкой, торговым центром и новым парком. Машина прогресса в нашей стране не сбавляет темпы.
Но всё-таки мне кажется, что за мной кто-то следит. Это очень странно. Может, дрон? Около фонаря сейчас что-то маячит. Теперь не видно.
Крипово, если честно. Пока я зашёл в подъезд, старый, хотя и с новыми розовыми стенами, покрашенными года два назад. Но меня не покидает смутное чувство, что нужно как-то себя обезопасить. Может, обратиться к своей знакомой. Она в воздушно-военных войсках. Попросить кое-что украсть.
Но, может, всё-таки мне чудится. Просто в уборной начался кавардак. Опять на улице кто-то нассал.
…
Никогда бы не подумал, что пойду в полицейский участок писать заявление по поводу неприкосновенности моей личности и запрета на съёмку. Хотя теперь мне кажется, что уж лучше было бы идти к гадалке.
Когда на проходном посту в участок спрашивают: какова причина вашего визита? То всегда лучше просто сказать: хочу написать заявление. Все равно тут ушки на макушке у всех стенок, раций и полицаев. Ты только будешь выглядеть психом, который только что снял свою шапочку из фольги и перестал слушать альтернативный рок. Но ещё момент: психов могут и не пустить. У меня же нет синих или красных мигалок на машине.
– Цель визита?
– Написать заявление.
– Какого рода? Что за заявление, а?
– Взлом моих информационных ресурсов и последующая слежка.
– Антивирус не пробовал? Ладно, кабинет 305. Если там никого – подожди в холле.
– Спасибо.
И вот я внутри. Сначала блокпост, затем блокпост и ещё один блокпост. Но это норма. Безопасность, в том числе и кибер, должна быть на уровне. А то всякие психи смогут преследовать тебя и снимать твоё лицо в обычных ситуациях. Потом будет висеть на всех объявлениях, в твоем паспорте и в твоем фейковом инсте. Твое обычное лицо будут использовать в своих целях. А ты можешь этого и не увидеть, и не услышать.
Проходя очередной блокпост, я уже поймал себя на мысли, что они созданы для красоты и поддержания статуса на госфинансирование. Но не будем считать чужие деньги. Тем более, могут ещё посчитают психом.
На последнем аванпосте этого милого закуточка зоны бюрократов имени России меня даже не остановили. Рыбьи глазки на секунду отвлеклись от просмотра каких-то бумаг, выглянули из-под стеклышек очков и заново отвели взгляд. Ну да. Я ж не псих. Все правильно.
Описывать подобные места может и есть смысл. Но все больницы, полицейские участки ничего общего не имеют с частными стоматологическими кампаниями или банковскими отделениями. Последние продают нам образ посредством окружения. Первые – нам всё равно на образ, и мы знаем последствия.
Зайдя в кабинет 305, я лишь увидел одну девушку. Лет этак под тридцать, блондинка, слегка на массе, лицо имеет привлекательные черты. Просто пила чай. Даже повернула голову как-то осторожно на грани с ленью. Но самое главное – это быть услышанным. Остальное дело же – просто съёмки Майора.
– Здравствуйте, что у вас? – Голос поставленный и чёткий. Её чай не успел достичь почек, оставшись в горле. От этого создалось впечатление, как бы от разговора с Мегалодоном.
– За мной следят. Сначала я не был уверен, но потом всё стало на свои места. Камень отскочил от этого летающего объекта. Он сливается со средой. Но отблески периодически бросаются в глаза. Это дрон. Я не знаю, кто им управляет. Но факт есть факт: мне не по себе. Пришел вот просить помощи. Не знаю, что делать. Кроме как ещё раз запустить в него камнем.
Всё-таки на меня смотрят, как на Макмерфи. Теперь уж точно. Нужно было записать на видео. Мои голосовые сообщения не дошли до адресанта. Игнор.
– У нас в городе запрещены полеты дронов. Только в учебных целях на полигонах или на практике в университете. Может, вы ошиблись. – Её ответ меня не удивил. Нужно всё равно добиться заявления. Тогда они начнут двигаться.
Как же тут душно…
– Это был не учебный дрон. Он летел именно за мной, причём, даже ночью. Это продолжается уже несколько дней. Просто никому не понравится, если за ним летает маленький металлический ублюдок. Поэтому я прошу вас: разберитесь с этим. Плюс мой ПК не раз уже пытаются взломать. Похоже на некую кибератаку.
– Чем вы тогда таким занимаетесь, можно узнать? Что на вас ведут такую слежку. Может, вы местный депутат думы? Или просто какая важная шишка?
– Я студент. Подрабатываю, развозя еду на самокате Яндекс. Мне это тоже кажется странным, но поэтому и прошу вас разобраться в этом.
– Что мы сделаем? Дать вам ссылку на бесплатный антивирус? Можете, конечно, написать заявление. Я сделаю запрос на все дроны с камуфляжем в нашей области. Сомневаюсь, что это что-то даст. Военные дроны не будут летать по душу студента. Пишите, раз уж пришли. Если что, по контактам с вами свяжусь.
– Где пример формы заполнения?
– Вот он. Совсем забыла. Роспись и дата.
– Всё, спасибо. К вам вообще с таким нечасто обращаются, да? Всё кажется каким-то нереальным. Голова мутится от этого.
– Бывали и хуже. Но ничего не обещаю. Скорее всего, это будет очередное пустое место по наличию виновника. Если он вообще существует. Всего хорошего. Хочу в тишине допить чай.
– До скорого.
Минуя траншеи в виде коридоров и норки червей в виде лестниц, я похлопал себе. Получилось же! А то не могу взять себя в руки. Стрёмно даже выходить куда-то, пока за тобой летает неопознанный объект. Может, ещё и количество шагов считает вместе с пульсом. Это становится манией.
Нужно курнуть. Рядом с участком стоял патруль. У всех электронные сиги. Развитые ребята. Не то, что я, чёртов вейпер. Все знают, что вейп создает так называемую дымовую завесу. Ставишь мощность на максимум, чтобы можно было набрать кому-нибудь сообщение. Позвонить с вейпом – дело запарное. Сейчас все читается сообщениями. То ли это плюс. То ли это минус.
Надеюсь, он увидит мой средний палец и проглядит момент разблокировки телефона. Все пароли меняются каждый час. Гугл, ВК, Telegram. Даже завёл себе Proton. Теперь никто не достанет. А лучше всего – самому стать охотником.
«Скорее всего, это будет очередное пустое место по наличию виновника. Если он вообще существует». Тактика отрицательно настроенных ответов в мягкой форме. Позволяет легче принять свою судьбу или конкретные отрицательные моменты. Ведь проще сразу признать, что всё будет плохо. Тогда и не будет страдания.
В гробу я это всё видел.
…
Какая же прекрасная прохладная ночь! С наступлением тёмного времени суток приходит долгожданный, как бандероль из Штатов, мороз. Та самая духота при нахождении в любом помещении, которая не согревает и не заставляет нас прильнуть в уюте к какой-нибудь книжонке, а, скорее, вызывает в голове ту мифологическую мысль принести кого-нибудь в жертву богу хлада. Дабы сам Борей подул на наши органы осязания. Небольшой ветерок и, правда, доносит до нас отголоски дыхания греческого бога. Хорошо-то как! Мы выходцы из Гипербореи!
Теперь блестящие лоскуты земли-матери усеяны отражением белого света фонарей; мутное лжесолнце испускает свои преломляющиеся блики к нам. Эти ручейки неровными грядами тянутся вдоль тёмных и изогнутых стволов деревьев, создавая некую речную долину в маленьком лесу, огороженным забором от проезжей части. Смотря как бы насквозь этого сверкающего и миниатюрного леса, можно увидеть смазанные и нечёткие изображения прямоугольников и различных цветокоров.
Это все органично и в то же время не совсем целостно складывается в общую картину нынешнего мира: машины аккуратно проезжают по дороге, изредка затормаживая для манёвра, над этим путем к древу жизни висят синие указатели со стрелочками, а над всем этим нависает некий эфир, сама пустота в бесконечности вариаций звезд.
Под знаком «Стоп» мелькают бесконечные бледные огни, делающие саму дорогу каким-то неправильной формы блюдцем. Чуть вдалеке виднеется храм, при бледном освещении он синеватого цвета, купол же приобрел матовые цвета, чего уж не сказать при дневном освещении. Плиточная же дорога из серого кирпича с одной стороны бело-чёрная, блеск ей придают тёмные деревья и их тени вместе с освещением прожекторов этой сумасшедшей трассы. С правого края она была алая с разделением по центру и серая по бокам. Всему виной или пользой стала надпись на магазине Pink Rabbit, которая в тебя словно целится с лазерным указателем. Зрелище прекрасное, надо сказать.
Эх, какая же нелюдимая и прекрасная ночь! Ни тебе лишнего писка или топота от шага, ни тебе лишних глаз. Просто пустая и безлюдная пристань для таких вот путешественников и моряков в ночи. При таком ленивом освещении хочется вообще залезть на различные объекты, такие как здания или лестницы, даже мельчайшие бугорки, и наблюдать за тишиной и видеть молчание всего сущего. В этом нет диссонанса. Важно, чем ты слышишь и видишь.
Нет! Опять ты! Теперь проверим – могу ли я сбить целые миллионы с неба. Денежное дерево-то существует – нас всех тянет к плодам, хотя и нет места для их падения. Чёртов дроид! Теперь камни все грязные. Во мне просыпается ненависть к машинам и меткость Хана Соло. Ну что ж…
– Ты прервал мне прогулку, чёртик с пропеллерами! – Моя фраза нарушила то безмолвие, которое создавалось часами античеловеческого существования. Чей-то сон был нарушен: окна сбоку загорелись более ярким огнем, чем на улице. Именно я нарушил немоту этого места. Теперь слова станут лишь мотиватором к действию. Долой электрику!
…
Свет. Он лишь показывает нам стороны вещи. Дает шанс увидеть в принципе окружающее нас пространство. Именно сейчас он приоткрывает нам занавес происходящей ситуации. Комнатка, повсюду экраны и провода. Небольшой стол, на котором поставлены различные блюда, начиная с салата с крабовыми палочками и заканчивая камчатским омаром. Лампы дают отчётливое изображение.
В комнате сидят три человека. Один из них – в парадной солдатской униформе, звёзды указывают на генерала-лейтенанта, пуговицы вычурны, штаны элегантны даже на старых ногах, повидавших много лестниц и кабинетов. Другой – типичный доктор, его выдает белый длинный халат, очки украшают маленькое и слегка холёное лицо. Он смотрит в камеры и записывает в свои листки для отчёта какие-то данные, сидя напротив генерала. Третий пока что находится у двери: руки в карманах пальто, на голове маленькая шляпа: всё это имеет в сумме коричневый оттенок, лицом повернут к выходу и молчит. Достал из портсигара сигарету и закурил. Не развернулся к двум другим.
– Михаил Юрьич, подопытный заметил уже наш дрон. Металл выдержит. Но нет никакой гарантии, что он считает себя сумасшедшим. Лишь симптомы лёгкой паники. Мания преследования не выявлена. – Человек в белом промолвил это холодным и безучастным тоном. Ему было это равнодушно.
Генерал ударил по столу с мониторами. Послышался некий хруст падающего тела. По всей видимости, это был динамик. Он слегка повысил тон:
– Нужно свести его с ума! Проверить, как работает «биометрический укол». Владимир Ильич, вы же уже распознаете эмоции субъекта, даже, получается транслировать на наш передатчик некоторые мысли. Вспомните того зайца – странное, однако, видение! Но нам нужно знать, насколько точно он читает субъекта. Ведь это дело государственной важности! Представьте сами, каков потенциал у данного изобретения нашей страны! Мы, таким образом, выиграем все войны ещё до их начала. Так что используйте дрон на полную!
Человек в пальто подошёл к столу, на котором были деликатесы. Лишь аккуратно присел на диван. Его сигарета тлела. Он, молча, слушал своих визави. Казалось, всё вызывает неподдельный интерес.
– Он рано или поздно собьёт дрон. Как мы тогда выпутаемся? Ведь он же псих. Вы его таким сделали. А если об этом узнают все? Независимая пресса? СМИ? Я уже высказывался об этой идее раньше. Сейчас тоже вижу смысл. – Доктор продолжил что-то записывать в свой файл.
– Владимир Ильич, вы же знаете, что ему никто не поверит. Сами же говорили: диагноз «мания преследования и шизофрения». Потом его оформят в психушку при первой возможности. «Биометрический укол» он даже не найдет, – генерал специально говорил громче, почти рычал. Хотел показать свою правоту. – Пока что мы можем изучить местного молодого человека на предмет самых различных идей. Начиная с Великой Отечественной и заканчивая предпочтениями в порно. Все это мы будем совершенствовать. Наш гражданин раз не служит пока в армии – пусть послужит своей стране. А то станет ещё одним долбанным задротом… Я не про вас, Владимир Ильич. А про этих. «Мирных», ага.
– Михаил Юрьич, это всё может плохо кончиться. Мы хотели просто за ним наблюдать. Но теперь он о нас догадывается. Камуфляж ваших дронов не идеален. В целом, мои люди уже улучшают саму структуру укола. Нам нужно изучить лобные нейросвязи для полного погружения в мыслительный процесс данного человека. Я посмотрю, что можно сделать. Но есть одна проблема…
– Так решите её. Проблем быть не должно! Под моим командованием только порядок. А поводу сомнений – напомню о ваших амбициях получить премию Тысячелетия за открытие в вашей области, доктор. Я же вроде дал вам всё необходимое. Мы осуществляем общественно-полезную работу. А этот малец… Если что – в утиль. А заменим другим субъектом. Война на носу. Нам нужен максимум для удачного мата в этой партии. Поэтому сделайте все необходимое. И ход Фишера сделает невозможное…
– Михаил Юрьевич. Я вас услышал. Будем дорабатывать все моменты. Я постараюсь решить одну проблему. Важно верить в успех. Да, это будет прорыв. Всё будет в лучшем виде.
– Я на вас надеюсь, Владимир Ильич. Мы на вас очень надеемся. – Генерал встал и вышел вслед за человеком в пальто. От него не осталось даже бычка сигареты. Только пепел в пепельнице. И больше ничего.
На экране была надпись: «Чёртов дрон!». «Это будет непросто. Но нужно постараться» – вот что об этом думал Владимир Ильич, который остался в расстроенном состоянии при мысли о своей премии Тысячелетия.