Ре (Глава 3)

Все вокруг мутнеет. Мучительные флешбеки. Высокие гольфы, колготки в большую сетку, кеды и короткая черная юбка. Белая майка и джинсовая куртка с огромными черными буквами «GIRL» на спине. Темно-зеленая потрепанная сумка и лента в волосах. Я гребаная модница. Женя провожает меня, мы поднимаемся по лестнице и садимся на ступеньку прямо возле моей двери. Я смеюсь и случайно больно стукаюсь головой о стену. Мы смеемся вместе. Он начинает меня целовать, снимая с моих волос ленту. И не надо меня осуждать. Я подросток. А это любовь. Что-то толкает меня в спину, я оборачиваюсь и вижу мою сестру. Она неподвижно стоит. Ее бледные руки лежат на лямках рюкзака. Она тихо произносит: — Ничего противнее в своей жизни не видела. — Что, прости? – почти возмущается Женя. — Ничего. Пойду проблююсь. Сестра уходит. — Че за хрень? — Женя. — Это моя сестра, не обращай внимания. Мне пора, — мрачнею я. — Ну, ладно… Кричу с порога: — Какого хрена??? — Ты сосалась с пустотой. Это выглядело мерзко. Иди, почисть зубы. Бешеный скрип ее двери, хлопок и темнота. Несколько тягучих часов, я скребусь как кошка в ее дверь. — Скажи, что такое? Я не понимаю. Пожалуйста! Прекрати! Я же люблю тебя! Зачем ты делаешь мне больно? Перевожу дух, глотаю слезы и говорю шепотом: — Ты просто ревнуешь! И зря. Он очень хороший. Это правда… Она открывает дверь, садится рядом. — Ты знаешь, что у меня зрение лучше? — Что? — Подумай. Если ты увеличишь резкость, то увидишь то же самое, что и я. Сейчас я вижу. И теперь нет никакого Жени. Один Вакуум. Возвращаюсь обратно в его тачку. Кладу трубку и смотрю на него. — Я пойду. — Че? — Останови. — В смысле? — Останови! — Что, ко мне не поедем? — Останови! Я сказала, останови, останови, останови!!! — ору я и бью его в плечо. — Хорошо, хорошо, Господи! Истеричка. Мы тормозим у обочины. А я открываю дверь, дергаю ручку и даже, кажется, забираю ее с собой, бегу изо всех сил, закрываясь от летящих, занозящих капель дождя. Едва слышно из оставшейся позади машины: — Ты с ума сошла, что ли? Рина! Куда ты? Вернись! Да че за… Какого хрена? Рина! Останавливаюсь, смотрю на желтые листья, усыпанные звуками визжащих шин и смешанные с царапающими осколками стекла под ногами. Опять бегу, но уже не понимаю, куда. Сажусь возле какой-то лестницы, цепляюсь за ступеньки и реву в голос. Внезапно мою руку что-то поднимает, чувствую щелчок на своем запястье, недоуменно поднимаю взгляд. Сестра приковывает меня наручниками к перилам. — Это ты… — Опять ничего не можешь решить без меня! — Я… не могу… Дай мне подсказку… — Я оставила их тысячи! Миллионы, миллиарды подсказок на каждом шагу! Иногда вместо того, чтобы смотреть под ноги, надо глянуть вперед, чтобы четко увидеть дорогу! — Я не понимаю… — Тяжелое станет легким, если ты приложишь хоть каплю усилий! — Да пошла ты! – ору я и хочу убежать вниз по лестнице, но не могу продвинуться из-за наручников. — Бедная, тупая сестренка! – она тычет в меня пальцем, хватает за подбородок и шепчет: — Твои перемещения ограничены, я тебя приковала! Но я же и оставила тебе ключи. Их всего-то надо найти! Давай, вперед! Только смотри, не подавись! Она хохочет и, сказочно крутясь, исчезает. Мое горло внезапно начинает саднить, я дико кашляю, чувствую бумагу во рту, выплевываю ее в свои руки, с трудом разворачиваю. Это морда быка. Тот рисунок, который она когда-то сама запихала мне в глотку. Мокрая пленка на глазах растягивается, я с головой окунаюсь в нашу с Риной комнату. Теперь здесь не уютный уголок, а огромный мутный аквариум, а в нем — одинокая растерянная рыба. Кто-то заботливо построил для нее каменный лабиринт, не думая о том, что бедное чешуйчатое существо основывается только на своих инстинктах и не может рассчитать траекторию. Кто-то – сестра, а рыба – это я. Рыба Рина. Рина Рыба. Рыбарина. Ринарыба. И рыба плывет по течению. Течению, которого нет. Но не сдаюсь, держу рисунок в руке, подхожу к полке, вижу книги. На одной из них такой же рисунок. Огромная морда быка на красном фоне. «МИФЫ ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ». Открываю глаза, вижу сестру и говорю ей об этом. — Это почти революция твоего мышления, возможно, ты и способна на что-то… А теперь решай, как освободиться от наручников. — Я… я и не должна от них освобождаться, я сама их придумала… И тебя здесь нет. Я просто валяюсь на какой-то лестнице… Вспышка. Лежу на разбитой грязной лестнице, языком нащупываю грязь. Судорожно отплевываюсь. Болят руки, я смотрю на свои ладони, разбитые об острый камень. Начинаю смеяться, смеюсь долго и истерично, иногда крича в пустоту и размахивая кулаками в воздухе. — ХАХАХАХА! Революция, мать ее! ХАХАХА! Революция! Рано или поздно это будет иметь смысл.