Глава 2 (Глава 2)

Не помню, как я оказался на улице ― ноги, видимо, сами понесли дрожащее тело прочь из подвала. Оставаться в том жутком месте было выше моих сил: сначала не дававшие всю неделю спать кошмары со страшными убийствами, к тому же грозившие вот–вот стать реальностью. А теперь ещё надпись с неприятным напоминанием о бренности бытия на родном языке, которой там в принципе не могло быть…
Налетевший прохладный ветерок нахально швырял в лицо первые опавшие листья, на пару с моросящим дождём охлаждая не только горящие щёки, но и едва начавшую обрастать коротким ёжиком волос расстроенную голову сыщика поневоле:
«Какого чёрта… Почему сразу ― не может? Ещё как… Особенно, если оставивший это послание сам родом из моего мира. Выходит, я не одинок? Только стоит ли радоваться такому открытию ― большой вопрос. Все, кого посылали сюда, скажем так, с «официальным визитом» или вернулись на Землю, или нашли своё последнее пристанище на местном кладбище. Неужели это ещё один чужак, подобный Адаму Чадински, только с нашей стороны, сумевший каким-то образом самостоятельно переместиться и остаться незамеченным? Вряд ли. Скорее всего, один из тех, кого все считают мёртвым. А он, так его раз так, выжил и теперь скрывается...»
Эта мысль мне совсем не понравилась, но развить её я не успел. Большая лохматая псина размером с крупного телёнка бросилась на задумчивого сотрудника Тайного Сыска, повалив на мокрую землю и пытаясь зализать до смерти.
― Прекрати, Белла, отстань от Дасти, глупая ты скотина, кому сказал! ― выскочивший из подъехавшей служебной коляски Юджин безуспешно пытался оттащить от напарника свою чересчур любвеобильную собаку. Знакомство с этой махиной произошло ещё месяц назад, но при воспоминании о нём у меня до сих пор ныли плечи, на которые «малышка», как в приступе нежности называл её хозяин, как-то раз взгромоздила свои безразмерные лапки.
После нескольких минут борьбы с шаловливым щенком ― страшно представить, что с нами будет, когда это чудовище ещё подрастёт ― мне удалось наконец освободиться из дружеских тисков и наорать на притихшего младшего напарника, чтобы тот держал свою «корову» на привязи, иначе ему придётся искать себе нового напарника.
Юджин страшно расстроился, и, не выдержав взгляда несчастных глаз мальчишки, я сменил гнев на милость:
― Ладно уж, на этот раз прощаю. Но зачем ты притащил сюда Беллу ― дождь же?
Юджин вздохнул, ласково поглаживая своего «монстрика» по лохматой, с такими же как у хозяина чёрными, только не собранными в длинный хвост дредами голове:
― Ну не скажи, Дасти, Белла очень способная, уверен, что она ещё пригодится…
― Разумеется ― пригодится, ― передразнил парнишку приблизившийся к нам недовольный Дохляк Пит, поправляя огромные очки на длинном носу. Он прекрасно исполнял в этом мире роль судмедэксперта и криминалиста, даже не зная, что это за «птицы», ― мало того, что дождь смыл следы, твоя псина наверняка успела затоптать всё, что осталось.
Белла на это заявление негромко зарычала, и боявшийся собак Пит тут же шарахнулся в сторону:
― Но, но, полегче, а то не получишь сладкую косточку…
Сообразительный щенок тут же радостно завилял хвостом, а долговязый ворчун боком протиснулся мимо него в дом:
― Куда идти-то, Дасти? И зачем я вам там, если тела нет? Только гоняете туда-сюда, паршивцы, не даёте хорошему человеку отдохнуть.
― Надо смотреть, что пьёшь, Дохляк, ― проворчал вылезавший следом из коляски Остин, ― тогда похмелья, как его, не будет. Глядишь, «хорошему человеку» и ворчать не придётся.
Испугавшись, что между друзьями опять завяжется никому не нужная перепалка, быстро схватил Пита под руку, подтолкнув к двери и коротко охарактеризовав фронт работ:
― Спускайся в подпол на кухне и попробуй что-нибудь нарыть. Я в тебя верю…
Следом за Остином на божий свет из тьмы коляски, охая, вылез седой старичок. С Кларенсом мы познакомились, когда я впервые появился в Архиве. Этот добродушный, слегка туговатый на ухо дедуля принял новичка под своё «крыло», научив всем премудростям архивного дела. Как потом оказалось, Кларенс прекрасно рисовал, и Лурк частенько привлекал его к нашей работе.
Остин, быстро сообразивший, что мне нехорошо, сразу взял дело в свои руки, загнав команду в подпол и дав возможность напарнику прийти в себя, коварно оставив на его попечение огромного жизнерадостного щенка:
― Подыши воздухом, Дасти, заодно, как его, постарайся держать это чудище от нас подальше ― выгуляй в саду, что ли.
Взяв Беллу за поводок, я неторопливо обошёл территорию, пытаясь отыскать хоть какие-нибудь следы сбежавшего взломщика. Собака покорно плелась рядом, периодически обнюхивая всё, что попадалось на пути. При этом она отдавала в руки любые, как ей, вероятно, казалось, заслуживавшие внимания предметы: обломок старой лопаты, кусок верёвки, обёрточную бумагу и маленький детский башмачок.
Но стоило попытаться потихоньку выбросить её «подарки», как она тут же заскулила. Пришлось смириться, и только когда Белла потащила непонятливого провожатого в маленький огород, начав копать рядом с компостной кучей, у меня вдруг заломило затылок от предчувствия, что умная собака делала всё это не просто так…
Когда из рыхлой, быстро наполнявшейся маленькими лужицами земли показалась тонкая женская рука, я охнул и остановил Беллу, привязав её к дереву и позвав друзей. Мы все замерли возле страшной находки, стараясь не замечать сильной бледности жертвы и её слишком большого живота, обтянутого мокрым домашним платьем в мелкий цветочек.
Юджин первым не выдержал, не скрывая слёз в больших выразительных глазах:
― Как можно было поднять руку на беременную женщину? Это же святое… Неужели вор оказался ещё и убийцей? Он же должен был стать отцом.
Нахмурившийся Остин промолчал; сосредоточенный Кларенс, не отвлекаясь на разговоры, быстро делал зарисовки в блокнот. Пит присел на корточки, осторожно прикоснувшись к хрупкой женской руке, обнимавшей живот так, что, казалось, она даже после смерти пыталась защитить своего не рождённого ребёнка:
― Её… то есть, их убили примерно сутки назад. Горло перерезано, видимо, нужна была кровь для тех самых надписей. Жертва не сопротивлялась, скорее всего, спала ― значит, убийца предварительно её чем-то опоил. Точнее скажу позже ― давайте грузить тело, отвезу в лабораторию. А что ты думаешь, Дасти? Это сделал тот, кто приходил сегодня, и кого вы с Остином так лихо проворонили?
Я смущённо пропустил справедливый выпад Пита:
― Не знаю, но в доме был не Чарли, а женщина ― шёлковая одежда, духи, лёгкое дыхание. Она молода и очень проворна. Пока это всё, что можно о ней сказать.
Остин задумчиво протянул:
― Женщина, говоришь? Может, ревность?
Покачал головой, помогая перекладывать тело бедняжки на носилки:
― Вряд ли, думаю мы имеем дело с религиозным фанатиком, оставляющим «послание». Задержись, Пит, у меня к тебе есть вопрос.
Как только все разошлись, я догнал Дохляка, проигнорировавшего просьбу руководителя группы и с недовольным видом уже залезавшего в коляску:
― Да что с тобой, стал как Кларенс, туговат на ухо?
«Трупорез» посмотрел на меня поверх круглых очков, сердито буркнув:
― Прости, Дасти. Пока Лурк не даст разрешение, я не вправе говорить с тобой о других жертвах. Это приказ Губернатора, ― он помялся, тихо прошептав на ухо, ― хотя определённое сходство есть. Возможно, это дело рук одного человека. Всё, пока.
Я схватил его за воротник плаща, заглянув в толстые стёкла фантастических окуляров:
― Не так быстро, Пит, есть ещё кое-что: можешь ли ты гарантировать, что все покойники из «Клуба любителей мистики» действительно мертвы? Не было ли странных случаев и исчезновений? Не торопись с ответом, это не шутка.
Дохляк внезапно осклабился, продемонстрировав на редкость красивые белые зубы:
― Все, кто побывал на моём столе в морге ― мертвы, ибо, ― он поднял костлявый указательный палец, тыча им в хмурое, дождливое небо, ― без внутренностей ходить проблематично. За исключением одного…
Я напрягся, но хитрец засмеялся прямо в озабоченное лицо «начальства»:
― Это был ты, Дасти-путешественник между мирами, когда вздумал на нём поспать. Помнишь?
Фыркнув, по-приятельски ткнул его кулаком в плечо, и он притворно заохал:
― Это нарушение устава ― ты ко мне клеишься, негодник…
Высунувшийся из коляски Юджин тут же навострил уши:
― А? Кто кого?
Все трое рассмеялись, и тут вдруг неожиданно повеселевший «эксперт» побледнел, начав медленно приглаживать немногочисленные волоски, чудом уцелевшие на обширной лысине:
― Хотя однажды к нам привезли сразу пятерых любителей мистики ― их здорово покалечило взрывом: не трупы, а куча мала. Так вот, помощник уверял, что одного бедолаги он не досчитался. Но тогда была такая запарка… подумали, что ошиблись, когда принимали пострадавших.
У меня пульс, наверное, подскочил до небес:
― Кто это был ― мужчина или женщина, какого возраста и сложения?
Пит остановил этот поток вопросов:
― Тихо, тихо ― уймись. Никто не знает, говорю же ― привезли окровавленные тела, сплошные оторванные руки-ноги. Я посмотрю записи того дня, но гарантий не дам. Заходи вечером…
Коляска скрылась в тумане, висевшем в воздухе вторые сутки, и, подумав:
«А почему, собственно, я остался здесь, не поехав в контору с остальными?» ― чуть не подскочил от внезапного тяжёлого прикосновения к плечу, тут же схватившись за кинжал и вскрикнув так испуганно, что самому потом стало стыдно:
― Кто это?
Остин с интересом заглянул под капюшон плаща нервного напарника, по-отечески ещё раз хлопнув по спине:
― Да что с тобой сегодня, Дасти? Второй раз пытаешься ткнуть друга кинжалом. Не смешно. Пошли в подпол, посмотрим на «художества» ещё разок, что-то во всём этом не даёт седеющей голове покоя. Заодно подробнее расскажешь свой «пророческий» сон.
Я неохотно плёлся следом:
― Почему сразу ― пророческий? Не дай бог…
Остин не ответил, буквально силой затащив внутрь этого неприятного места. Теперь здесь было достаточно светло ― нам оставили дополнительные фонари, и глаза сами начали выискивать в кровавых закорючках «предупреждение» на латыни. И не находили.
«Неужели померещилось от волнения, или ты, «чужак», потихоньку сходишь здесь с ума, тоскуя по Родине? Возможно, кто-то именно этого и добивается...»
Я повернулся к Остину, быстро объяснив суть вопроса. Отдаю должное толстяку ― он всё схватывал на лету. Даже не подумав крутить пальцем у виска, спросил:
― В какой части стены были твои закорюки? ― и, получив ценные указания, достал из кармана форменного сюртука огромную лупу, немедленно приступив к поискам.
И знаете что? Нашёл…
― Смотри, Дасти ― эти линии немного другого цвета, их явно прочертили позже. Мысленно убери и читай. Получается?
Я растерянно смотрел на умело замаскированную запись и недоумевал: сюда входили люди, которым я безусловно доверял. Получается, один из них и есть тот самый беглец из морга? Невозможно… Хотя нельзя исключать, что у преступника есть сообщник, и он где-то совсем близко.
Был бы рядом Дарси ― быстро вычислил подозреваемого, ведь хорошо знал всех, кого отправили в этот мир. Кажется, он изучал досье каждого ― среди учёных тоже могут быть психи, и ещё какие. Но Бена здесь не было, а значит, приходилось полагаться только на самого себя ― в этой ситуации под подозрением оказались все, кто находился в подвале последние два часа. Даже напарники.
Толстяк смотрел на меня, явно ожидая объяснений, и, немного поколебавшись, я поделился с ним своими соображениями. Надо было видеть потрясённое лицо Остина ― такое трудно сыграть, хотя так ли уж хорошо Дасти Родж знал своих друзей? От очевидного ответа становилось по-настоящему горько на душе.
― Ты что, зараза, и нас с Юджином подозреваешь? ― вдруг выпалил покрасневший, словно только что обгорел на летнем солнышке рыжеволосый друг и, развернувшись, молча побрёл к многострадальной лестнице, у которой уже трещала вторая ступенька.
Широкие плечи время от времени вздрагивали. Раскаявшись, я попытался его обнять на пороге этого проклятого дома. Но, увернувшись, он гордо вытер мокрые глаза и, сгорбив спину, поплёлся под усилившимся дождём куда-то в сторону проезжей дороги.
Пришлось догонять, то и дело поскальзываясь в грязи:
― Прости, Ости, ты же знаешь, как я люблю вас…
― Да неужели? ― у толстяка был настолько несчастный голос, что сердце виновато заныло.
― Конечно ― и тебя, и пирожки. Кстати, в саквояже ничего не осталось?
Он обернулся, испепеляя меня «грозным» взглядом:
― Осталось: как его, огромная фига для чертовски плохого друга!
Засмеявшись, обнял сердитого ворчуна и, удачно отбив несколько несильных ударов могучего кулака, без особого труда вымолил прощение. С обидчивым Юджином такой номер вряд ли бы прошёл, но добродушный толстяк охотно дал слово не передавать нашему легко заводившемуся мальчишке глупых слов больного на голову чужака.
В контору мы добрались без приключений. Там нас ожидали нагоняй и разгромная речь начальника, расстроенного не только тем, что олухи прозевали вора, забыв, зачем их, болванов, туда прислали. Но и «нежданным подарком» в виде трупа, разбираться с которым никому не хотелось.
Выпустив пар, красноречивый Лурк посмотрел на меня взглядом человека, которому я сильно задолжал:
― Давай, Родж, поделись, каково это ― полагаться на сны? Хочу напомнить всем здесь присутствующим, что в нашем отделении подобное не приветствуется. Оставьте мистику шарлатанам, вроде Адама Чадински, чтоб ему пусто было.
Он нахмурился, начав метаться из угла в угол. Оставалось только гадать, что случилось в департаменте, пока нас не было. Между тем разнос нерадивых сотрудников продолжился:
― Итак, что у нас есть на сегодняшний день ― предположительно, кровавые каракули на стенах и труп женщины. Понятно, что в здравом уме совершить такое невозможно. Ищите, прежде всего, сбежавших из сумасшедшего дома, помешанных на религии и тайнах. Кстати, поимку этого Чарли никто не отменял. Идите, и чтобы уже завтра я увидел первые результаты вашей так называемой «работы».
Разогнав подчиненных, начальник кивнул мне, чтобы следовал за ним. Во владениях Дохляка Пита было прохладно, чисто и очень тихо. Мы прошли за очкариком, напоминавшим в своём светлом балахоне привидение, прямо в самую холодную часть ледника. Ту, что в своё время произвела неизгладимое впечатление на забывчивого чудака Дастина Роджа, показав ему тела погибших членов «Клуба любителей мистики». Убитых по приказу Адама Чадински неизвестным извергом, предположительно, так и не пойманным Сэмюэлем Попсом.
На полках лежали четыре накрытых покрывалами тела, и Пит по очереди представил нам трёх абсолютно непохожих женщин с одинаковыми ранами на тонких шеях:
― Это Люси и Мэрил из «Весёлого сверчка», найдены месяц назад одна за другой. А это сегодняшняя Дора… Орудие преступления одно и тоже ― есть идентичные зазубрины, вот только нашу беременную бедняжку убил другой человек.
Лурк встрепенулся:
― С чего ты решил ― внешне не отличить…
Пит вздохнул:
― Дору я ещё не вскрывал, но поверь опытному, как говорит Дасти, что бы это ни значило, «специалисту» ― её убил левша, а девочек из «Сверчка» ― обычный человек, то есть правша.
Начальник фыркнул:
― Насчёт «обычного» ― ты не прав: каких только убийц я не повидал, но это… К тому же, некоторые люди прекрасно владеют обеими руками. Так, что, возможно, всё же речь идёт об одном убийце. Что ещё скажешь?
Невозмутимый Пит приоткрыл большое тело на соседней полке:
― Сегодня привезли…
Теперь уже меня бросило в дрожь:
― Чёрт, да это же Эрик, он месяц как в каталажке. Что с ним-то случилось?
Лурк с любопытством заглянул подчинённому в глаза:
― Покончил с собой, исписав стены камеры собственной кровью. Между прочим, очень похожими знаками. Мерзкий жирный негодяй, кажется, был повёрнут на конце света. Что думаешь, Дасти Родж, мог он убить девчонок из борделя?
Я растерянно потёр лоб:
― Кто знает, если в то время Эрик ещё был на свободе… Сначала надо посмотреть на его «надписи». А Вы, шеф ― новое словечко быстро прижилось в нашей команде ― похоже, уже всё для себя решили ― нашли виноватого, тогда зачем было направлять людей на поиски сумасшедших?
Лурк, хмыкнул, погрозив пальцем:
― Не забывайся, Родж. Немедленно осмотри камеру Эрика и доложи.
Он развернулся и быстро вышел, а Пит задумчиво покачал большой головой:
― Не нравится мне всё это ― мутное дело. Намучаешься ты с ним, Дасти, тем более, что начальство постарается побыстрее его закрыть, ― казалось, он колебался, прежде чем сказать, ― кто-то принёс в камеру Эрика нож. Кто-то из своих, ведь посещения были запрещены ― даже доброго доктора из богадельни, где он работал санитаром, не пустили.
Я понимающе кивнул:
― Это скверно… Есть ещё новости?
Пит засмеялся:
― А тебе четыре трупа мало? Что ж… Надписи определённо сделаны человеческой кровью. Я заглянул в старое дело о взрыве в «Клубе любителей мистики» ― все пострадавшие были мужчинами, это пока всё. Хочешь совет ― прежде чем смотреть «творчество» Эрика, возьми зарисовки Кларенса, они в Архиве, легче будет сравнивать.
Последовал его совету, захватив с собой блокнот ― зрелище в камере угнетало: кругом кровь, голые серые стены, крошечное окошко под потолком ― вечный сумрак. С присоединившимся ко мне Остином мы быстро пришли к выводу, что напоминавший острые горные пики почерк Эрика совсем не походил на мягкие округлые линии сегодняшнего «послания». К тому же, пусть и корявые, слова легко читались ― это были отрывки из молитв о конце света. Ничего мистического…
― Чтобы точно сказать, виноват ли безумный санитар в смерти «ночных бабочек», надо найти место преступления. Пусть Юджин возьмёт людей в помощь и обыщет пустующие здания в трущобах, где нашли тела. Уверен, там будут и «послания», ― говорил я грустному Остину, с радостью покидая территорию местного каземата, ― давай съездим в «Дом обречённых» на окраине, посмотрим, не было ли в последнее время побегов или похожих случаев с «кровавыми письменами».
Но продрогший и уставший от сегодняшней засады толстяк категорически отказался от поездки к «психам», пока не подкрепимся и не отдохнём. Ему было невозможно отказать. После слишком сытного обеда в доме напарника в компании его прекрасной жены и похожих на рыжие колобки близнецов, бессовестно наплевав на долг, я совсем разомлел, незаметно для себя задремав в уютном кресле у камина.
* * *
Сон начинался так прекрасно: я снова был дома, на Родине, в уютной комнате, где в окно весело заглядывало солнце, играя бликами на стёклах больших книжных шкафов. Где старинные напольные часы в углу мелодично отбивали каждый час, а над письменным столом висела картина, изображавшая гребцов на каноэ, плывущих к далёкому острову по бирюзовым волнам океана.
Светлые обои с серебристыми полосами, мягкий пушистый ковёр на полу у кровати. Вот только что-то тёмное капало с покрывала на этот длинный ворс, безнадёжно меняя его нежный персиковый цвет на грязно-бордовые разводы. Обнажённая, едва прикрытая одеялом девушка лежала, рассыпав длинные чёрные волосы по подушке, и, стараясь не смотреть на бледное лицо, я обмакнул пальцы в её кровь, продолжив писать на стене только мне понятные слова.
Дверь безжалостно хлопнула, заставив оторваться от важного дела, и Дарси с непривычно длинными, собранными в хвост волосами и обезумевшим взглядом налетел на меня, сильным ударом отбросив на пол. Его крик бил по голове, причиняя невыносимую боль:
― Ты что, обкурился? Хоть соображаешь, что натворил, подонок? Зачем… Кто она такая? ― он рухнул на колени рядом, всхлипывая и растирая ладонью слёзы по щекам, не замечая, что пачкает кровью новую школьную форму.
Пощёчина привела виновника кошмара в чувство, и, оглянувшись по сторонам, я торопливо вытер испачканные красным руки сначала о белую сорочку с эмблемой школы, а потом и лохматый ковёр:
― Дарси, что происходит? Я… я никого не убивал, клянусь. Это всё неправда!
* * *
Кажется, меня разбудил собственный вопль, или это был голос склонившегося над напарником перепуганного Остина:
― Проснись, Дасти, что бы ты там ни увидел, это был всего лишь страшный сон, обыкновенный кошмар. Всё нормально, дружище, сейчас выпьешь успокоительной настойки, и сразу станет легче. Мелена, дорогая, принеси бокал. Это нервы. Проклятая работа, но ты справишься, сейчас, сейчас…
Я глотал непослушный плотный воздух, повторяя:
― Неправда, я не убийца… ― пока толстяк почти силой не заставил выпить горькое пойло, от которого сначала затошнило, а потом начало покачивать, как на волнах. Сквозь накатившее равнодушие я наблюдал, как суетились вокруг меня Остин и Мелена, как вдруг выросший словно из-под земли Пит что-то кричал, запихивая в рот ложку липкой, приторно сладкой жижи, от которой содержимое желудка немедленно взбунтовалось, попросившись наружу…
Освободившись от всего лишнего, «бедный Дасти» почувствовал себя гораздо лучше, а вскоре и затуманенный разум настолько прояснился, что я мог с интересом прислушиваться к препирательствам Пита с Меленой. Дохляк принюхивался к бутылке с «успокоительным» и гневно размахивал длинными руками, обещая покарать мерзавцев, решивших отравить его друга.
― Да с чего ты взял, что в бутылке яд? Может, организм Дасти просто не принимает эти травы? ― пытался бодриться расстроенный Остин, жалобно поглядывая на плачущую Мелену.
― По запаху чувствую… Возьму в лабораторию и проверю, а вы пока вспоминайте ― где и у кого купили это «волшебное зелье». Хорошо, что я примчался сюда с посланием от Лурка и успел дать нашему сыщику универсальное противоядие ― всегда ношу его с собой, а иначе был бы ещё один труп.
У меня даже появились силы вяло промямлить:
― Спасибо, Пит, век не забуду… А про какое послание от шефа ты там бубнил? Наверное, что-то срочное, раз, несмотря на дождь, притащил сюда свою тощую задницу.
Пит хлопнул себя по лбу:
― Вот растяпа! Юджин нашёл место ещё одного убийства и новые надписи на стене. Вот только кто-то пырнул его ножом ― бедный парень. Жаль, такой молодой…
Потрясённый услышанным, только что чудом вырвавшийся из лап смерти Дасти Родж снова погрузился в бездонную тьму обморока…