Глава 4 (Глава 4)

* * *
Колёса слегка подскакивали на гудящих рельсах, их мерный перестук обычно всегда успокаивал в дороге. Но только не сейчас. Я смотрел на проносящиеся мимо укрытые глубокими снегами леса, бесконечно серое небо в просветах нависших туч, почему-то не чувствуя ожидаемой радости.
Меня пригласили работать в крупнейший научный центр, пусть и располагавшийся здесь, на севере, вдали от цивилизации, окутанный ореолом таинственности и секретности, спрятанный от всего остального мира. Разве не об этом мечтал недавний выпускник престижного университета Дасти, чтоб его, Родж, расписывая грустно улыбавшемуся другу открывающиеся теперь для молодого учёного «потрясающие перспективы и возможности»?
Так куда же делся весь мой энтузиазм? Улетел, унесённый внезапно налетевшим порывом ветра на вокзале вместе с только что подаренным Беном красным клетчатым шарфом, который я так и не успел завязать? Растаял с первым в этом году снегом, падавшим на наши непокрытые головы, когда, стоя на перроне у поезда, мы потрясённо молчали, вдруг осознав, что, возможно, расстаёмся надолго. Очень надолго…
После стольких лет крепкой дружбы я оставлял Дарси, единственного человека, кому мог доверить всё, даже свою жизнь. И не только.
«Как же я со своими проблемами выдержу без его поддержки в незнакомом месте среди совершенно чужих и равнодушных людей? А если «это» опять случится? Кто теперь очертя голову бросится на помощь и, несмотря ни на что, ради меня влезет в любые неприятности? Соберись, Дасти, пора поверить в то, что ты остался один. Понимаешь, совсем один, а значит, надо сдержать данное Бену обещание не киснуть и обязательно со всем справиться...»
Маленькая светящаяся точка неожиданно вынырнула из-за туч и, стремительно увеличиваясь, прочертила в небе дугу. Яркая вспышка осветила эти унылые небеса, и мир перестал существовать…
* * *
Я вскрикнул, просыпаясь и садясь на импровизированной кровати, не сразу сообразив, почему так ноет спина. Хмурое осеннее утро опять решило не баловать нас хорошей погодой, но хотя бы не поливало замучившим всех дождём ― только ветер резвился за окнами, гудя в водосточных трубах и раскачивая почерневшие от влаги ветви деревьев.
Взъерошенный после сна, видимо, ещё не до конца проснувшийся Остин, зевая, с тревогой осматривался по сторонам:
― А ты голосистый парень, Дасти. Ещё один кошмар?
Я потёр ноющий затылок:
― Да… Похоже память возвращается, но только во сне. Увидел себя в поезде, уезжающим на север. Кажется, метеорит взорвался, а потом ― темнота.
Брови толстяка удивлённо поползли вверх:
― Что ещё за «поезд» и «метеорит»? Опять твои непонятные словечки…
Я махнул рукой, вылезая из-под одеяла:
― Забудь, потом как-нибудь расскажу. Вставай и одевайся, в комнате прохладно, пойдём вниз в общий зал, позавтракаем.
Умывшись ледяной водой, напарник натягивал на себя вчерашнюю одежду и, принюхиваясь к ней, недовольно ворчал:
― Знаю я твои «завтраки» ― сплошная гадость. Вот Мелена накормила бы нас как следует, ― он споткнулся на полуслове и замолчал, а я только похлопал его по плечу, не представляя, чем ещё утешить друга.
Перекусив в местной забегаловке, первым делом отправились навестить Юджина. Обычно смуглый и румяный, сегодня младший напарник выглядел бледнее меня после обморока, зато порадовал слабой улыбкой. Едва успел спросить его о самочувствии, как вернувшаяся в палату Эмма сразу же выгнала нас с Остином за дверь, сказав, что доктор запретил пока волновать дорогого Юджи.
Она так грозно сверкала глазами, что не осталось сомнений ― парнишка в надёжных руках. В конторе нас встретил Пит, уже успевший побывать в доме Остина. Ничего особенного он там не нашёл, красные пятна на стене оказались краской:
― Знаешь, что мне показалось странным, Гибб? ― озабоченно тёр переносицу Дохляк, ― в гардеробе Мелены почти не было одежды и драгоценностей. И саквояжей, в том числе, дорожных. Или вас ограбили, взяв только женские вещи, потому что ― твои-то оказались на месте, или… прости, но она заранее собралась и ушла по своей воле.
Это было непросто ― разнимать двух друзей, подставляя свою шею под удары. Я понимал возмущение Остина, и позиция Пита мне тоже была ясна, но ярость, с которой оба набросились друг на друга ― пугала. Положение спас вошедший в комнату Лурк ― он не произнёс ни слова, но оба драчуна сразу остыли.
― Чтобы больше этого не было, если, конечно, не хотите потерять свои места. У всех нас большие проблемы, и нужно держаться вместе, а не устраивать личные разборки. На этот раз отнесу всё на счёт усталости, но второго шанса не дам, ― голос Лурка был на удивление мягок, но мы понимали, что шеф не шутит.
Покрасневший Пит откашлялся:
― Господин Лурк, прошу Вашего разрешения осмотреть личную переписку супруги Остина, она же получила загадочное письмо. Вдруг там…
Я видел, как толстяк сжимал кулаки, готовясь снова кинуться в бой, но Лурк его опередил, решительно отрезав:
― Действуй, Пит, а ты, Остин, потерпи, это важно для дела. Всё, что будет найдено, останется в этих стенах, обещаю. Здесь собрались порядочные люди, или ты сомневаешься?
Бедный напарник опустил голову, тяжело вздохнув:
― Надеюсь, Вы правы.
После неловкой паузы Пит рассказал, что обнаружил при вскрытии Эрика ― даже в камере тот принимал какое-то вещество, вызывающее галлюцинации и бред. Доктор божился, что прописал ему безобидные успокаивающие пилюли, но кто-то, похоже, их подменил.
На остатках штукатурки из дома, где ранили Юджина, была человеческая кровь, но поскольку тела не нашли, это нам почти ничего не давало. Молчаливо выслушавший новости Лурк вдруг сказал:
― Сегодня к расследованию присоединится господин Пирс ― учёный, помешанный на тайнописи. Мы не будем вводить его в курс дела, просто покажем «послания», кто знает, может, ему уже встречалось нечто подобное. А «крысой» в отделении займусь сам: проверю всех, посещавших Эрика. Думаю, это был кто-то из охранников, подкупить их несложно. Что ж, я передумал: бумаги Мелены пусть посмотрят Родж и Гибб ― вместе. У тебя, Пит, и без этого полно дел. Всё, идите и не забудьте найти этого Чарли, чувствую, он как-то связан с нашим делом. Отчитаетесь вечером.
Я слышал, как облегчённо выдохнул Остин, и не только он один ― Дохляк тоже явно был рад, что ещё больше не увяз в ссоре с другом. Впервые наша команда «разбежалась» в молчании ― без весёлых пожеланий и подколов. И это расстраивало.
Дома у Остина я приказал горничной навести порядок. Потому что сам хозяин находился в такой глубокой меланхолии, что, кажется, не мог думать ни о чём, кроме исчезновения жены. Даже просмотреть бумаги Мелены он поручил мне, всем своим видом показывая, что ему уже всё равно…
Как и предполагал, в шкатулке с письмами ничего криминального не нашлось, о чём я тут же сообщил грустно кивнувшему покинутому супругу. После чего, подумав, начал простукивать половицы и полки в шкафах, пока, наконец, не обнаружил тайник за одной из вышивок, украшавших стену спальни. Делавший до этого безразличный вид напарник встрепенулся, мгновенно оказавшись рядом.
Что сказать, найденные там весьма забавные письма многочисленных поклонников красавицы Мелены заставили меня прятать ироничную усмешку от смущённого Остина. Ведь среди любовных посланий я узнал собственный ровный почерк и круглые завитушки Дарси. К счастью, напарник практически сразу ушёл на кухню выпить воды ― наверное, бедняге было чертовски не по себе ― и удалось быстро проредить толстую, перевязанную шёлковой лентой пачку листов, убрав «улики» в потайной карман формы.
Хотя, как вскоре оказалось ― можно было и не суетиться. Остин знал, что многие добивались расположения Мелены. Показалось даже, что ему это льстило. Потягивая «эликсир», толстяк с улыбкой убеждал потрясённого таким поворотом напарника:
― Мы всегда вместе смеялись над этим. Дасти, что бы ты ни думал, я верю своей жене, ведь она любила только меня и ничего не скрывала…
На счёт последнего заявления были большие сомнения, но пришлось благоразумно промолчать. Надо ли говорить, что вчерашнего письма, из-за которого Мелена покинула мужа и детей, так и не нашли. Но это тоже, казалось, не смутило чересчур доверчивого напарника:
― Наверняка она его уничтожила, чтобы не расстраивать любимого мужа. Раз так поспешно сбежала, значит, ей угрожала серьёзная опасность ― она очень умная, Дасти, поверь, Мелена любому мужчине даст фору. А преступник, не найдя ни её, ни малышей ― взбесился, вот и устроил… представление.
Остин уговорил покладистого напарника ещё раз позавтракать, и пока он переодевался, я поворошил холодную золу в камине. Сложенный в несколько раз листок оказался придавлен кусочком угля. Буквы были неровными, словно писавший очень спешил:
― Встретимся в условленном месте, не забудь взять с собой всё самое ценное.
Подписи, разумеется. не было, и, услышав шаги, я быстро спрятал бумагу в карман, решив пока не показывать её толстяку. И дело не в том, что ему сегодня итак досталось, просто почерк писавшего показался очень знакомым. Но не привыкший к скоропалительным выводам младший сыщик пока сомневался.
От волнения взгляд блуждал по комнате, остановившись на висевшем на стене гербовом листе в красивой рамке. Заметив мой интерес, Остин похвастался:
― Это приказ о награждении медалью «За заслуги перед Империей», я получил её несколько лет назад ― сложное было дело…
Кивнул, чувствуя, как к горлу подбирается знакомая тошнота:
― А кто выписал тебе такую красоту?
Остин грустно усмехнулся:
― Не поверишь ― Лурк постарался, собственноручно накарябал. Почерк у него, конечно, не самый красивый.
Я тяжело вздохнул, потирая взмокшую шею:
― Лурк, значит, кто бы мог подумать, а я смотрю ― знакомые каракули… ― листок с запиской для Мелены, спрятанный во внутреннем кармане, казалось, жёг грудь, а мысли путались:
«И что теперь делать? Отдать «улику» в его же руки, сделав вид, что ничего не понял, или потребовать объяснений?»
Мы снова тряслись в коляске и молчали, у каждого на это были свои причины. Я пытался понять, что могло связывать Мелену и Лурка, а ещё расстроенного Дасти Роджа грызли сомнения по поводу напарника: так ли он наивен, как хочет казаться, и было ли моё отравление в его доме случайностью? Раз друг всё знал о поклонниках жены… Ревность ― прекрасный повод для убийства. Может, прямо сейчас спросить:
― Признайся, дружище, решил избавиться от соперника, пока тот не вспомнил о своих шашнях с Меленой?
Остин оторвал меня от тяжелых мыслей:
― Интересно, зачем начальство снова хочет нас видеть? Что такого могло случиться, ведь до вечера ещё далеко.
С тоской посмотрел в его глаза, пытаясь разглядеть в них хоть какой-нибудь намёк на ненависть к себе:
«Кто знает, что происходит в голове у этого человека. Кажется, я вообще разучился понимать людей...»
Неожиданно Остин обнял задумавшегося напарника:
― Ты чего это скис, Дасти? Так нельзя ― сейчас растормошу: перед самым нашим отъездом горничная пожаловалась, что у неё и Зака пропали сбережения. Оказалось, три дня назад Мелена наняла девушку для помощи по дому. Ты, может, помнишь, очень симпатичная брюнетка помогала за столом в тот самый день. А вечером она пропала, думаю, вместе с деньгами. В бутылке с успокоительным, проверенной придурком Питом, не оказалось яда, значит, только новенькая могла подсыпать отраву тебе в чашку. Её точно кто-то подослал! И почему я, болван, сразу не догадался?
Не могу сказать, что с души сразу упал камень, но стало легче ― в деле о покушении появилась хоть какая-то зацепка, а ещё ― надежда, что напарник тут вообще ни при чём. Дасти Родж точно не был готов снова терять друзей.
В конторе нас ждал взволнованный Лурк, и я машинально потрогал предназначенную Мелене записку во внутреннем кармане. Этот жест не остался без внимания:
― Что там у тебя за пазухой, Родж? Надеюсь, не камень? ― скривился шеф в нервной ухмылке. На что я вяло улыбнулся:
― Сердце пошаливает… ― но, кажется, он не поверил, картинно взметнув чёрную бровь:
― Бедняга. Итак, приступим. Во-первых, я показал господину Пирсу ― вы ведь, болваны, не забыли, о ком идёт речь? ― все «послания», которыми мы располагаем, и первое его впечатление таково: это не похоже на тайнопись или секретный код. Скорее, набор случайных, весьма произвольных знаков, не повторяющий ни один из известных языков. Писал или сумасшедший, или человек, решивший нас запутать. «Умник» обещал ещё раз всё посмотреть, но по его физиономии было понятно ― рассчитывать на что-то большее не стоит.
Шеф обречённо вздохнул, сдвинув шторку на большой, закреплённой доске ― между прочим, моя неожиданно понравившаяся начальству идея:
― Я попросил Кларенса повторить «послания», можете в кои-то веки напрячь свои мозги и подумать. Если появятся соображения ― прошу озвучивать немедленно, как бы глупо это ни звучало. Кто знает, вдруг повезёт…
Он осмотрел понуривших голову сотрудников:
― Да, беда с вами… Во-вторых, сам не верю в то, что сейчас скажу ― небезызвестный неуловимый вор Чарли сдался. Притащил свою задницу прямо в мой кабинет, и что самое смешное ― это оказалась весьма симпатичная девица. Убитая Дора ― её сестра. Чарли пришла ко мне требовать для неё справедливости; кстати, она вернула всё, что сумела присвоить за последнее время. Говорит, собиралась увезти сестрёнку с будущим племянником на юг, надеюсь, добровольное признание на суде ей зачтётся.
Я быстро взглянул на Остина, и он всё понял без слов:
― Шеф, можно нам с напарником поговорить с Чарли, это нужно для дела.
Лурк кивнул:
― Хорошо… И в-третьих ― с утра не могу найти Дохляка Пита. Надо с этим разобраться ― сам сбежал, или у нас ещё одно похищение. Родж и Гибб, найдите его в первую очередь, ― он подошёл к нам вплотную и, наклонившись так, чтобы не слышали другие члены команды, шепнул:
― Боюсь, как бы он не запил. Тощий засранец нужен здесь и, по возможности, трезвый. Потом поговорите с Чарли, а мне пока придётся хорошенько встряхнуть охранников.
Остин сразу же пошёл за коляской, а я неожиданно для себя сделал знак Лурку, мол, надо поговорить наедине, и явно удивлённый шеф кивнул на смежную с кабинетом комнату.
Разговор получился коротким, но занимательным: для начала я предположил, что в послании используются буквы из «моего» мира. Они словно разбиты на части, но, если их сложить ― возможно, что-то получится. Во всяком случае, стоило попробовать. И пока застывший Лурк озадаченно хлопал ресницами, шустрый младший сыщик подсунул в руку начальника его же записку, найденную в доме напарника:
― Хитро, заставили нас искать письмо, которое Мелена, по всей видимости, должна была уничтожить?
Лурк неожиданно засмеялся:
― Догадался-таки ― не ожидал, значит, из тебя выйдет толк. Не подумай плохого ― Мелена просто мой, скажем так, очень ценный агент. Ей угрожала опасность, вот и пришлось спрятать. Надеюсь, Остин не в курсе «находки»? Хорошо. А что касается «послания» ― я не очень во всё это верю, но попробуй. Стоп, Родж. Ты же не хочешь сказать, что с нами играет ещё один «чужак»?
Теперь уже я засмеялся, глядя на растерянное лицо шефа:
― Именно… ― и, пока он не пришёл в себя, быстро сбежал на улицу к поджидавшему напарнику.
Поиски Дохляка не заняли много времени ― мы сразу направились в его любимый «гадюшник», откуда вскоре и вынесли упиравшегося, на удивление ещё не успевшего сильно набраться Пита. Он что-то неразборчиво бурчал о том, что все хотят его смерти, и понадобилось довольно много времени, уговоров и заверений в «вечной дружбе» ― и прежде всего от Остина ― чтобы выяснить, что вернувшийся вчера домой «трупорез» нашёл уже остывшее тело любимого кота и «кровавое» предупреждение на стене.
Это было так печально, ведь у нашего тощего друга кроме старого блохастого кошака никого не было, что, не сговариваясь, все трое вернулись в маленький пивной погребок, из которого недавно выбрались.
― Чего они от тебя хотят, Пит? ― обняв вечного спорщика, вздыхал быстро захмелевший Остин.
Тот щурил мокрые глаза, пытаясь протереть рубашкой запотевшие очки:
― Чтобы бросил расследование и уехал. А куда мне деваться? Вся жизнь на службе…
После пятой кружки выяснилось, что сбегать Дохляк и не собирался, а наоборот, дал себе словно найти и покарать убийц Пончика. И не только его одного. Мы, разумеется, пообещали ему в этом помочь, пригласив временно пожить в доме толстяка, на что тот охотно согласился. Остин предложил немедленно отвезти уже сильно пьяного друга в «новый» дом, а потом отправиться на свидание с Чарли.
Забираясь в коляску, Пит, услышав знакомое имя, вдруг сказал:
― Будьте поаккуратней с этой девицей, ведь нашим убийцей может оказаться не только мужчина, но, ик, и женщина. У меня, ребята, плохое предчувствие: с чего бы «невидимке» с такими уникальными способностями и вдруг сдаваться? Что-то здесь не так, ик…
От таких слов снова стало не по себе: в голове вдруг всплыли воспоминания, замелькав словно кадры из когда-то любимого фильма ― негодяй врывается в полицейский участок, убивая всех… Видимо, я здорово изменился в лице, раз даже очень нетрезвый Остин это заметил:
― Ты что это позеленел, Дасти, опять желудок? Эх, что за сволочь твой толстый напарник, раз заставил пить после проклятого покушения…
Я же, не обращая внимания на пьяные раскаяния друга, схватил Пита за грудки, неслабо встряхнув, так что у того клацнули зубы:
― Очнись, чтоб тебя за ногу, и вспомни ― ты же как-то хвастался, что имеешь в заначке несколько длинноствольных самострелов, изъятых после ограбления банка. Где они? Ну же, не молчи.
Наверное, взбешённое лицо обычно уравновешенного сыщика произвело на Дохляка сильное впечатление, раз, икнув, он в ответ несильно ткнул меня кулаком в грудь:
― Некоторым просто нельзя пить ― звереют, чтоб тебя, Дасти. Да, есть парочка припрятанных самострелов. Я вообще-то не собирался их себе оставлять, просто ещё не успел оформить. А ты орёшь на всю округу ― за это Лурк, знаешь ли, по головке не погладит.
― Если мы сейчас не поторопимся, некому будет ни гладить, ни ругать. Гони в контору! ― крикнул вознице, пинками загоняя неповоротливого толстяка на сидение.
― Кажется, Дасти сошёл с ума, ― бормотал напарник Питу, глядя на меня жалостливым взглядом, пока я продолжил терроризировать нахохлившегося Дохляка:
― У тебя в лаборатории есть что-нибудь, чтобы быстро протрезветь?
Тот забился в угол коляски:
― Найду, а дальше-то что? К чему ты клонишь, сумасшедший?
Я попытался успокоить разбуянившееся сердце, которому сейчас было явно тесно в груди:
― Лучше бы «ваш Дасти» ошибался: боюсь, эта девица, выдававшая себя за Чарли, и её подельник задумали что-то страшное. Надо вернуться в Третье отделение, чтобы защитить людей ― большая часть из них безоружна. Ну что вы так уставились, два болвана? Думаю, эти твари готовят нападение. Ладно, согласен, сейчас я похож на психа, но, поверьте, больше вашего хочу, чтобы это оказалось бредом. Вот только за всё время интуиция ещё ни разу меня не подводила.
Коляска остановилась у вотчины Пита. Толкаясь, мы покинули её настолько быстро, насколько это было возможно, буквально ввалившись в тёмное прохладное помещение казённого ледника. Пит разлил по стеклянным колбам отвратительно пахнувшее зелье, в котором что-то булькало и плавало, кажется, даже дрыгая тонюсенькими, похожими на паучьи лапками, и заставил выпить содержимое, предварительно закрыв глаза и заткнув носы.
Это был тот ещё аттракцион, и меня опять чуть не вырвало, зато через пару минут тошноты и недвусмысленных позывов просящегося наружу необычного «антипохмелина» все трое были трезвы как стёклышко. Хотя повторить этот эксперимент я бы ни за что на свете не согласился.
Наш бравый очкарик принёс завёрнутые в ткань самострелы и показал, как их зарядить. Для Остина, охотника со стажем, это не составило большого труда. Мне же сложная конструкция этого варианта примитивного ружья не понравилась, но деваться было некуда. Вооружившись, трое отважных бойцов бросились в отделение, при этом настолько вошли в роль «крутых» супергероев, готовых уничтожить любую преграду на пути, что самому даже стало страшно.
Через пару минут, растерянные и несчастные, мы стояли среди устроенного не нами разгрома, пытаясь помочь умиравшим людям, у большинства которых было перерезано горло. Я шёл, переступая через тела знакомых ребят, с которыми недавно шутил, рассказывая анекдоты и ругая начальство. Туда, куда вела кровавая цепочка капель ― в кабинет Лурка.
Аксель стоял, прислонившись к стене и глядя на своего начальника странно остекленевшими глазами. Когда я прикоснулся к нему, седая голова адъютанта свалилась с плеч, покатившись к лежавшему на полу и державшемуся за окровавленное горло Лурку. Его глаза смотрели на меня с осуждением, словно спрашивая:
― Как ты мог опоздать, «чужак»? Мы же рассчитывали на тебя… ― но как только его веки дрогнули, я закричал, а, вернее, через силу прохрипел:
― Доктора сюда, он ещё жив! ― чувствуя, что ноги снова подкашиваются, роняя ослабевшее тело на пол и уже не слыша ни криков друзей, ни громкого падения безголового Акселя…
Перед тем, как тьма поцеловала меня в лоб холодными губами, посреди мрака почудилась уходящая в снежную метель высокая фигура, тащившая за собой пытавшихся сопротивляться Пита и Остина. Монстр обернулся и, не глядя на поверженных противников, скривил губы в знакомой и совсем нестрашной улыбке молодого, очень похожего на Дасти Роджа Сэма Попса…
Или это был я?