Глава 5 (Глава 5)

Белый, уже начинавший осыпаться потолок с бахромой паутины по углам, жёсткая кровать, унылый, серо-зелёный цвет плохо оштукатуренных стен и непередаваемый, удивительно похожий в обоих известных мирах, заполнявший пространство аромат лекарств подсказал только что очнувшемуся Дасти Роджу, что он находится в городской лечебнице.
«Кажется, кому-то из друзей надоело постоянно приводить меня в чувство. В самом деле, сколько раз за последние дни я свалился в обморок? Уже и не помню. Судя по тому, что в животе поселилась вселенская пустота, его как следует промыли ― что ж, может, оно и к лучшему. Хотя, всё бы сейчас отдал за пирожок из саквояжа Остина. Чёрт, чёрт, как же я, болван, посмел забыть ― резня в отделении, Лурк, ребята...»
Мой то ли всхлип, то ли стон разбудил дремавшего на стуле толстяка. Тот охнул, рванувшись к другу, и спросонья чуть не свалился на пол:
― Дасти, ты очнулся? ― то ли спросил, то ли констатировал факт толстяк, зачем-то щупая лоб, ― слава богам! Жара нет. Доктор сказал, теперь ты быстро поправишься, после введённого лекарства яда в организме практически не осталось. Надо было с самого начала не слушать упрямца, а сразу везти сюда…
Я не стал уточнять у обрадованного напарника, что делали местные эскулапы с бесчувственным телом, сразу взяв быка за рога:
― Умираю ― хочу есть, пирожки остались?
Смутившийся Остин промямлил:
― Прости, ещё вчера кончились. Но осталась каша, на вид ― вполне ничего. Ну-ка садись и открывай рот, друг тебя покормит.
Видимо, я был настолько голоден, что не стал отказываться даже от больничной бурды, чем вызвал сочувственные взгляды толстяка, с недоверием наблюдавшего, как «бедняжка» Дасти с энтузиазмом облизывал деревянную ложку после подозрительно скользкой и сильно недосоленной каши. А я просто тянул время, боясь спросить:
― Как дела в отделении, сколько выживших? Лурк…
Напарник облегчил мне задачу, сам начав грустный рассказ:
― Знаешь, на этот раз нам всем, ― он смутился, ― почти всем… повезло. Погибли два охранника, Аксель и один из наёмных работников ― уборщиков, да и тот скончался от страха ― отказало сердце. Все ранения оказались не смертельными, тем более, что помощь подоспела вовремя. Лурк тоже здесь, в особо охраняемой палате, говорить пока не может, но так сверкает глазами, что становится ясно ― как только очухается, нас ждёт настоящее извержение вулкана.
Я облегчённо выдохнул, отбросив в сторону ложку, и, не стыдясь слёз, опустился на плоскую подушку. Остин немного подождал, делая вид, что рассматривает что-то интересное на больничном дворе, прежде чем продолжить сводку новостей:
― Юджину уже лучше, я заходил к нему ― парень обещал заглянуть, как только Эмма задремлет. Бедняга, ещё не женился, а уже удобно устроился под каблуком, ха… У Пита сейчас полно работы, мы вместе притащили тебя сюда. Слышал бы ты, как он ругался со старым доктором, требуя, чтобы лучшего сыщика нашего города как можно скорее поставили на ноги. Я даже, как его, умилился.
Улыбнувшись, вытер мокрые глаза:
― Спасибо, Остин. Что-нибудь слышно от Мелены, нет? Не расстраивайся, она сможет о себе позаботиться и скоро вернётся. Надо только поскорее поймать негодяев ― это наша с тобой работа… Теперь хотя бы знаем, что их двое: Сэм Попс и его подельница. Хотя не исключено, что за ними кто-то стоит. Слушай, наверное, я прошу слишком многого, но попробуй нарыть что-нибудь о Лурке. Желательно, где родился и вырос, кем были родители и так далее, только осторожно ― наш шеф очень опасен, а я не хочу тебя подставлять.
Услышав эту просьбу, он даже не удивился, кивнув в ответ. Сейчас у напарника было очень серьёзное лицо:
― Пока ты сутки лежал «в отключке» ― да, да, и нечего на меня так смотреть, я без дела не сидел: на злобную парочку, скорее всего, работал один из убитых тюремных охранников, второго прирезали за компанию. Почему так решил? Вчера эти двое, как его, даже не были в карауле, сидели на другом конце коридора в дежурке, обедали. Сэм Попс не поленился прийти и прикончить обоих ― убрал свидетелей. А ещё, ты только не смейся, думаю, Аксель был как-то связан с преступниками ― неспроста его убили с такой жестокостью…
Я поморщился:
― Или адъютант Лурка был честным человеком ― вступил в бой и проиграл. Кто знает. Думаешь, «парочка» явилась без приглашения не только, чтобы нас запугать, но и убрать ставших ненужными подельников?
Напарник вздохнул:
― Возможно. Кстати, я поговорил с одним из выживших ― по его словам, девица, выдававшая себя за Чарли, очень похожа на ту самую отравительницу. Эх, если бы твой глупый друг сразу поинтересовался у Мелены, откуда в доме посторонний человек, может, удалось предотвратить покушение. Но я привык, как его, доверять домашние дела жене…
Не зная, что на это сказать, развёл руками ― дело вызывало всё больше вопросов, а вот ответов пока не было:
― Остин, нападавшие забрали деньги и драгоценности, которые лже-Чарли принесла Лурку?
Друг вздохнул:
― Вероятно. Шеф почему-то не передал улики в хранилище ― может, не успел. Вот поправится, узнаем. Он держал их в старом сейфе, а это для Чарли не проблема. Тьфу, что-то я запутался: если девица ― не настоящая взломщица, то где…
― Как знать, Ости ― если это не она грабила горожан, то рано или поздно мы найдём тело неуловимого Фокусника на одной из помоек или в реке. Как бы он ни был хорош в своём деле, и его поймали. Думаю, бедная Дора погибла из-за Чарли: судя по всему, негодяи умеют пытать ― не люди, а бездушные монстры…
Дверь распахнулась, и в палату ворвался Пит. Вид у него был измученный, но довольный. Первым делом, отодвинув Остина, он сел со мной рядом:
― Ну как ты, Дасти? Поправляешься? Вижу, вижу… В отделении сейчас такая неразбериха, боюсь, как бы нам вместо Лурка не прислали другого начальника, тем более что из сейфа, как оказалось, пропали не только улики, но и причитавшиеся сотрудникам деньги. Похоже, будем в этом месяце голодать, если, конечно, Мелена не вернётся.
При этих словах Остин надулся:
― Я не собираюсь никого кормить, особенно сплетников, как его, сочиняющих всякие небылицы про мою жену.
Пришлось прикрикнуть на обоих:
― Да чтоб вас! Ни на день нельзя оставить ― сразу ссоритесь… Пит, говори, что нового по делу.
Теперь уже Дохляк обиделся:
― Неблагодарный. Хоть бы поинтересовался, каково мне одному за всех отдуваться. Ладно уж, твоё счастье, что я отходчивый: судя по характеру ран, при нападении на отделение Сыска убивали двое. Так что девица ― не ангел, руки у неё по локоть в крови. Кто из них ранил Юджина ― пока сказать не могу. А вот найденный лоскуток ткани принадлежит одной из убитых девчонок, и, судя по количеству крови, она была не одна. Думаю, и вторую убили в том же месте…
Погладил занывший затылок:
― Свидетели?
Пит устало уткнулся лицом в ладони:
― Шутишь, что ли? И своей работы хватает, это ваше с Ости дело. Всё, я пошёл, хоть немного вздремну ― вторые сутки на ногах.
Проводил взглядом его худую спину:
― Ступай с ним, Ости, тебе тоже надо выспаться, со мной ничего не случится.
Напарник посмотрел на друга, как на сумасшедшего:
― И не мечтай. Уйдём вместе, как только тебя выпишут, хоть за дверью и стоит наш человек ― теперь никому не доверяю.
Я осторожно спустил голые ноги на пол, тут только заметив, что на мне нет привычной одежды, как, впрочем, и любой другой:
― Какого демона…
Остин коварно ухмыльнулся, напомнив насмешливого шефа:
― А это чтобы не сбежал, пока не выздоровеешь. Эй, эй, бешеный… Зачем тарелкой-то кидаться, она казённая!
После нескольких минут ожесточённой перепалки толстяк пошёл на уступки, притащив откуда-то явно женский розовый халат с крупными красными оборками. Но, утомлённый переговорами, я не стал спорить, просто показав смеющемуся напарнику одинокий палец.
Думаю, появление в больничном коридоре высокого молодого мужчины в длинном розовом халате произвело на обитателей этого места сильное впечатление. Кто-то откровенно смеялся, кто-то крутил пальцем у виска, а некоторые провожали «красавчика» восхищёнными взглядами. Но мне было плевать ― очень хотелось повидать Юджина и Лурка.
С младшим напарником мы столкнулись в коридоре: оказалось, любитель необычных причёсок и гигантских псов как раз направлялся в нашу сторону. Он ахнул:
― Дасти ― круто выглядишь! ― тут же бросившись на шею, что было воспринято проходившими мимо «сестричками» «понимающими» улыбками. Кряхтевший Остин растащил нас в разные стороны и, хитро сверкая глазами, рявкнул на обрадованного парнишку:
― Вот ведь бесстыдник! Смотри, если Эмма увидит ― придётся тебе распрощаться с семейной жизнью, даже не попробовав.
Посмеявшись, мы как могли удовлетворили его любопытство, рассказав о том, что случилось, пока он здесь отлёживал бока. Не знаю, что это было, но взгляд вдруг зацепился за женскую фигуру в тёмном платье, проскользнувшую в дверь палаты Лурка, охраняемой двумя рослыми стражниками. Что удивительно, парни никак не среагировали на промелькнувший мимо них девичий силуэт, и это было очень подозрительно.
В висках уже пульсировало:
― Беда! Это за шефом… ― но у одетого только в лёгкий халат Дасти Роджа с собой не было оружия, да и времени для объяснений ― тоже. Пришлось действовать по обстановке: я рванулся вперёд, краем глаза отмечая странно застывшие лица «охраны» и одновременно выдёргивая чайник с кипятком из рук ковылявшего мимо санитара.
От прилива крови стало горячо в ушах, и под правым ребром что-то запульсировало, но обращать внимания на подобные мелочи было некогда. В палате у кровати Лурка фигура в чёрном уже достала тонкое лезвие, и, поскольку я не успевал ей помешать, не раздумывая, бросил горячий чайник в голову убийцы.
Этот крик был ужасен, от него сердце, казалось, на мгновение остановилось, прекратив свой неровный бег. Я прислонился к стене, пытаясь переждать боль в груди, наблюдая, как молодая темноволосая женщина срывает тонкую маску с покрасневшего лица, скрываясь в дверях прежде, чем в них влетел запыхавшийся Остин.
Он окинул нас сумасшедшим взглядом и снова исчез, уже не слыша моего придушенного вопля:
― Нет, Ости, не пытайся её догнать ― это опасно, да и бесполезно.
Несколькими мгновениями позже в палате появился держащийся за бок Юджин:
― Что случилось, ребята? Дасти, господин Лурк ― вы в порядке?
Не ответив напарнику, я подошёл к кровати: горло начальника Третьего отделения Тайного Сыска было забинтовано, на бледном лице, казалось, не осталось ни кровинки, но глаза яростно блестели. Рука Лурка потянулась к лежащему на покрывале блокноту, и, взяв привязанный грифель, он что-то написал, передав бумагу мне:
― Отличный бросок, Родж! Я твой должник. Теперь найдём девицу по «украшению» на щеке, такое не спрячешь. Кстати, тебе очень идёт этот цвет, да и фасон неплох… ― его грустные глаза улыбались, а бровь лукаво взметнулась вверх.
Покраснел, как застигнутый за неприличным занятием подросток, поспешно запахивая разошедшиеся полы розового халата:
― Рад, что Вам понравилось, шеф, ― и сам засмеялся, видя, как растягиваются в улыбке губы только что снова чудом выжившего человека, а на щёки возвращается румянец.
Он снова начал писать, и на этот раз это были распоряжения, которые нам всем предстояло исполнить. Мы читали их вместе с Юджином, обрадовавшим новостью, что его сегодня выписывают. Появившийся в дверях злой Остин ругался на ненормальную, отрастившую длинные ноги дуру, за которой невозможно угнаться, и я крепко обнял тяжело дышавшего напарника, коротко обрисовав «схватку» с убийцей:
― Видимо, кипяток попал ей в лицо. Во всяком случае, точно останутся шрамы ― легче будет искать.
Толстяк вздохнул:
― Теперь она, как его, точно постарается тебя прикончить ― женщины такого не прощают, ― он поздоровался с шефом и тоже получил листок с «наставлениями», который наотрез отказался показывать нам с Юджином. Вероятно, там было что-то насчёт Мелены, потому что лицо Остина стало ещё более задумчивым и серьёзным.
Через час, вернув свою одежду, поскольку оставаться здесь нам всем, включая Лурка, было небезопасно, я, внезапно став временным заместителем шефа, уже отдавал распоряжения. Самого начальника Третьего отделения увезли в его особняк с выдрессированной личной охраной, куда мне теперь предстояло ежедневно ездить с докладом.
Мы же с Остином, Юджином и его невестой перебрались в пустующее жилище толстяка, где уже обустроился Дохляк Пит, рассудив, что в сложной обстановке, когда на всех ведётся охота, лучше держаться вместе. Эмма восприняла переезд в богатый дом с большим энтузиазмом, пообещав заботиться о друзьях Юджи, как о нём самом. Что, честно говоря, пугало, потому что нашего молодого напарника эта девушка с характером держала в железных рукавицах.
Местный доктор, осмотрев охранников, без движения застывших у дверей вверенного им «объекта», задумчиво поглаживая бородку, сообщил, что те были ранены дротиками с парализующим ядом. Но после проведённых мероприятий, вероятно, таких же, что выпали на мою бедную ж… то есть, голову, скоро придут в себя. И это, разумеется, не могло не радовать.
Вечером, собравшись за круглым столом в гостиной толстяка, мы наконец-то от души поели, поскольку, вопреки ожиданиям, Эмма проявила себя прекрасной хозяйкой: её мясное рагу похвалил даже избалованный изысками жены Остин. А привыкший питаться в сухомятку, объевшийся Пит заявил, что, пожалуй, останется в доме друга насовсем…
Мы шутили и балагурили, стараясь не думать, что даже крепкие засовы вряд ли спасут сыщиков, если однажды убийцы снова придут по наши души. И поэтому, наверное, не спешили расходиться по комнатам. Бесстрашным Юджину и Эмме, которым не терпелось уединиться, выделили отдельную спальню, мы же с Остином, не сговариваясь, решили ночевать в одной из гостевых комнат.
Когда же некоторое время спустя в нашу дверь робко поскрёбся Пит, пожаловавшись, что одному в большом помещении как-то не по себе, тут же предложили ему остаться на запасной кровати, так сказать ― вспомнить весёлое студенческое общежитие. На всякий случай, правда, поставив ловушки у двери и забранного решёткой окна и решив, от греха, не гасить все лампы.
В капкан первым попался хозяин дома, огласивший очередное осеннее утро выразительными проклятиями в адрес изобретателя этого орудия пытки. Я быстро освободил ногу толстяка, а Пит тут же наложил на неё повязку. И, что удивительно, никто не стал подшучивать над невнимательным беднягой, понимая, что на его месте мог оказаться любой из нас.
Завтрак прошёл быстро и как-то скомкано, веселиться, почему-то, уже не хотелось. Пит уехал в контору, Юджин с Эммой отпросились навестить Беллу, оставленную под присмотр соседки, мы же с прихрамывавшим Остином помчались по адресу, указанному в срочном донесении ― нас ждало ещё одно убийство.
На этот раз всё случилось в доме зажиточного горожанина. Начальник почты, одинокий господин Китс, неплохо жил в своём роскошном особняке, пока этим утром горничная не обнаружила его на полу в спальне, причём по частям ― тело на залитой кровью кровати, а голову с удивлённо вытаращенными глазами ― на тумбочке у подоконника. Во рту покойного торчал клочок бумаги, где на понятном языке безо всяких шифров было написано:
― Я приду за каждым из вас…
Разве что подписи не было. В шкафу нами была найдена некая Марта, дрожавшая, словно в лихорадке, девица по вызову, но пока добиться от неё хоть чего-то вразумительного Остину, взявшему на себя роль «грозного сыщика», не удалось. Бедняжка безутешно плакала, повторяя только одно ― «чёрный монстр», а, увидев меня, тоненько заверещала, прикрыв голову руками. На этот раз напарник жестом выгнал друга вон, и тогда, стоя за дверью, я услышал её тихий лепет:
― Это он, это точно был он… только немного старше.
Сказать, что это бесило ― ничего не сказать: Сэм Попс, загадочный двойник Дасти Роджа в этом мире, снова убил, да ещё насмехался над нерадивыми противниками, а у нас не было даже крошечной зацепки. Чтобы спрятать свидетельницу, Остин, недолго думая, притащил Марту в свой дом, оставив под присмотром Эммы. Вряд ли бы Юджин обрадовался такому повороту, но в то время, пытаясь взять след, он вместе с Беллой выехал на место преступления.
Пока мы с приунывшим толстяком докладывали Лурку об очередном трупе, читая из блокнота его нелестные оценки наших умственных способностей, Эмма сумела разговорить свидетельницу. Так что во время обеда, на котором собралась вся команда, кроме младшего напарника, она неожиданно сообщила, что Марта, приученная жестоким отчимом при малейшей опасности прятаться в шкафу, вовремя укрылась в огромном гардеробе почтмейстера.
Оттуда пугливая, но слишком любопытная жрица любви, и вынуждена была наблюдать сцену кровавой расправы над любовником. Эмма расписала случившиеся в таких жутких подробностях, что слушавшая собственную историю Марта снова разрыдалась. А на вопросы гостеприимного хозяина дома, правдиво ли повествование, покорно кивала головой, то и дело шмыгая покрасневшим носом.
В этот момент к нам присоединился Юджин, вошедший в столовую вместе с неукротимой собакой, тут же принявшейся облизывать всех присутствующих. Напарник с порога заявил, безуспешно пытаясь вырвать у расшалившегося щенка похищенную со стола жареную курицу, что Белла взяла след. И пока только начавший набивать живот Остин с криком:
― Убери эту заразу из комнаты, а то я за себя не ручаюсь! ― пытался отстоять дорогие сердцу продукты, я отодвинул тарелку, с завистью глядя на невозмутимо продолжившего обеденную трапезу «трупореза»:
― Ости, Юдж ― немедленно едем; может, наконец и нам повезёт.
Конечно, толстяк не обрадовался такому несвоевременному приказу, но возражать не стал, однако всю дорогу ворчал на скромно помалкивавшего парня с собакой, называя их одинаковыми лохматыми «недоумками», испортившими прекрасный обед.
Замечательный нюх Беллы привёл нас в один из районов города, где главным достопримечательностью был старинный, до сих пор действовавший мужской монастырь. Проблема заключалась в том, что там неукоснительно соблюдались строгие правила, и чтобы попасть на «святую» территорию, нужно было разрешение очень большого начальства. Оформление бумаг могло занять несколько дней, и с таким трудом найденный след к тому времени был бы потерян.
Мы в растерянности топтались недалеко от высоких каменных стен, спрятавшись за разросшимся кустарником и обсуждая ситуацию. Остин и Юджин спорили, лежащий у их ног щенок, засунув нос в опавшие листья, громко фыркал. Я же наблюдал за двумя монахами, медленно приближавшимися к монастырским воротам:
― Надо же, на шее у них висит что-то типа наших жетонов, первый раз вижу подобную систему «пропусков» у святош…
Один из монахов прошёл вперёд, показав в открывшееся окошко свой «знак» и быстро исчезнув за каменной стеной. Второй замешкался, обернувшись на мой свист:
― Молодой послушник, ещё неопытный, не отвык от мирских привычек. Это хорошо. Эй, Юдж, кончай спорить, нам нужен тот мальчишка в сутане, действуй.
Понятливый напарник тихо шепнул Белле, указывая на оглядывавшегося по сторонам ротозея:
― Белла, поиграй-ка с дяденькой…
Упрашивать её не пришлось ― собака выпрыгнула из кустов, задорно виляя хвостом, и, подхватив с земли палку, помчалась к монашку. Я оказался прав, мальчишка-послушник, видимо, оказался большим любителем животных, потому что не только не побоялся погладить довольную Беллу, но и, убедившись, что вокруг никого нет, с явным удовольствием бросил принесённую к его ногам палку.
Это привело нашу великаншу в восторг, и, вернув добычу, она стала требовать продолжения игры. Вышедший на божий свет Юджин с очаровательной улыбкой изобразил умиление на симпатичном смуглом лице:
― О, Вы нашли Беллу, брат, а я волновался, куда она убежала ― такая шалунишка… ― и пока доверчивый юнец что-то ему отвечал, ушлый напарник особым приёмом «отключил» парня, с помощью Остина быстро притащив «жертву» в кусты.
Дальше я не вмешивался ― не пристало «начальству» пачкать руки ― тем более, что корчившая сквозь смех страшные рожи парочка быстро запугала пришедшего в себя монашка, заставив его поведать всё о суровой монастырской жизни и жетонах в частности. Не забыв поинтересоваться, не появлялся ли в последнее время в святой обители человек, очень похожий на «того господина».
При этих словах я многозначительно поднял бровь ― спасибо Лурку за науку ― и вытаращившийся на меня перепуганный парнишка согласно закивал. Он охотно рассказал, что послушник Одий живёт в монастыре уже несколько месяцев, выполняя для Настоятеля какую-то секретную работу. За что имеет особые привилегии ― например, может приходить и уходить в любое время, даже без «святого диска» ― болтливый информатор указал на висевшую на его тощей шее серебристую бляху круглой формы с рядом цифр и каких-то показавшихся знакомыми значков.
Дав себе слово разобраться с подозрительным Настоятелем, я приказал «жертве» снять сутану, быстро стаскивая с себя плащ. А начинавшему понимать мою задумку Остину шепнул, чтобы отвёл послушника в ближайший трактир и, как следует напоив, оставил в номере проспаться. Что он и сделал, посмотрев грустным взглядом и шепнув на прощание:
― Удачи…
Приведя себя в относительно приличный, как мне казалось, достойный скромного обитателя монастыря Святого Гилберта ― знать бы ещё, кто это ― вид, накинул на стриженую голову капюшон и, сделав мрачное выражение лица, напутствовал «младшего»:
― А тебе, брат мой, задание: сейчас иди за Остином и побудь с ним в трактире, а часа через три возвращайся сюда ― вдруг понадобится помощь. Ну а если до ночи не выберусь, беги к Лурку и доложи ситуацию. Всё, нечего смотреть так, словно на войну провожаешь, уходи.
Встревоженный Юджин снова бросился на шею, и пришлось по-братски погладить его вздрагивающие чёрные дреды. Белла почему-то тоже не хотела уходить, вдруг начав жалобно поскуливать, что, конечно, не улучшало настроения.
― А ну брысь отсюда, оба ― не смейте заранее хоронить напарника, придурки… ― проворчав, не оглядываясь, поплёлся к воротам, спрятав руки в длинные рукава и, как мог, скопировав походку пойманного нами послушника.
В точности выполняя инструкции, полученные от брата Лемана, три раза постучал в закрытое окошко, и, услышав скрипучее:
― Кто хочет войти в Святую обитель? ― смиренно произнёс, показывая «диск»:
― Это брат Леман, отче, ― тут только понимая, что напрочь забыл вторую часть положенной фразы. Но деваться было некуда, поэтому Дасти Родж уверенно закончил «пароль» первым, что пришло в голову, ― да прибудет с тобой сила!
Наверное, старик за воротами был глух на оба уха, потому что калитка приветливо распахнулась, доверчиво пропустив новоиспечённого послушника на монастырский двор…