Сыскное бюро «Крулевская и партнеры». Первое дело. Часть 2

krulevskaya

Продолжение. Начало детективного рассказа читайте в газете за 25 февраля 2026 года.

Марго резала лук и вытирала слёзы, бурным потоком лившиеся из глаз, рукавом расшитого, домашнего халата. С тех пор как она обрела близкого человека приёмную дочку Лилию, о постоянных бутербродах на все случаи жизни пришлось забыть. Ребёнку — четырнадцатилетнему растущему организму требовался полноценный завтрак, обед и ужин. Слёзы, как ни странно, нисколько не мешали её мыслям.

«Итак, мы имеем сыскное бюро, мы имеем первого клиента и первое задание, а вот партнёров мы не имеем. Главный партнёр, конечно, есть, но нельзя же его привлекать к оперативной работе, он стратег и помощник в самом крайнем случае. Очень хороший партнёр — мельник Иннокентий Николаевич, умный, тактичный, внимательный, но он до сих пор в хосписе, ему немного лучше, однако не факт, что в ближайшее время его оттуда выпишут. Гиреев до сих пор в Берлине, в клинике «Шарите», но и его можно назвать партнёром с большой натяжкой. Вот и получается, что партнёры у неё только на вывеске.

В дверь позвонили, Марго открыла, на пороге стояла, как всегда, распахнутая и разрумянившая Лилия.

— Мамочка, не ругайся, я опять забыла свои ключи, зато, вот что я на пленере нарисовала, — выпалила девушка, доставая из сумки пачку эскизов.

— Определённо, у неё получается, — подумала про себя Марго, рассматривая рисунки. — Мой руки и за стол и так время ужина опять пропустила, —скомандовала женщина, и тут, как и бывало раньше, в её мозгу щёлкнул тумблер: «Художники, их совсем немного в нашем городе, они друг друга знают, вполне вероятно, что кто-то из них нарисовал Иоанна».

За ужином Маргарита сказала дочке:

— Я тебя попрошу завтра сходить на наш Арбат, ну тот, который на аллее в парке, походи, посмотри на картины, и главное, обрати внимание, может, кто-то выставляет там иконы или картины на библейские сюжеты, если такие найдутся, сфотографируй их на мобильник, а если они маленькие и недорогие, то купи одну».

— Ура, — обрадовалась дочка, — Мамулечка расследует очередное, жуткое преступление против человечности! Помощник Лиля готова верой и правдой служить добру и справедливости, тем более, что мне и самой туда надо, красок прикупить.

— Почему там? — удивилась Марго, – Что в магазинах их уже не продают, капитализм в отдельно взятом городе закончился, и теперь, как и прежде, всё надо доставать из-под полы?

— Ну как ты не понимаешь? У художников палитра красок гораздо богаче, они не просто продадут, но и подскажут, как лучше получить тот или иной оттенок, да и вообще с ними поговорить очень полезно. Всё, я наелась, посуда за мной, но позже, сейчас сериал по ТНТ начинается. — Дочь чмокнула Маргариту и упорхнула из-за стола.
Маргарита, вздохнула, собрала посуду и понесла ее в раковину, обещание дочери помыть её будет обязательно исполнено, но только не факт, что сегодня или завтра.

Как всегда, дочь уснула на диване, телевизор показывал очередную порцию голливудского ширпотреба. Марго заботливо укрыла её одеялом, выключила свет и телевизор, ушла к себе, но заснуть не могла. Она стояла у окна, глядела на ночной город. Где-то там, в одном из этих домов лежит икона, которую забрали в церкви, подменив на другую. Зачем, кому она понадобилась? Марго включила планшет.

«Молитва перед иконой Иоанна Кронштадтского помогает во многом – в сохранении духовного благополучия в семье, в постижении грамоты учащимся, особенно тем, кто не сильно преуспевает в обучении, святого праведника молят о духовном наставничестве для молодёжи, о поддержке духовной и телесной в старческой немощи. У иконы Святого праведного Иоанна Кронштадтского молятся, прося помощи при исцелении от душевных и телесных болезней. Молитва перед его иконой помогает в исцелении от алкоголизма и иных вредных привычек, даже в весьма тяжёлых случаях.»

Купить икону можно и в интернет-магазине, с доставкой на дом, да и в церковных лавках дефицита её не наблюдается.

Мог ли отец Серафим не заметить подмены? Теоретически мог, икона не старинная, но он заметил. А если в качестве бреда, — может, икону подменили лишь для того, чтобы отомстить священнику за что-то. Есть ли у него враги, вообще бывают враги у священников? Они тоже люди, следовательно и у них вполне могут быть враги. Как говорила Скарлетт О, Хаара-«Я подумаю об этом завтра».

Лилия прогуливалась по местному Арбату. В тени деревьев художники на специальных сетках развесили свои творения. В основном это были морские пейзажи, и сельская живопись. Некоторые специализировались на достопримечательностях города, были здесь и авангардисты, и специалисты по лубочному творчеству. Покупателей практически не было, и авторы, собравшись кружком, сетовали, что их город не Париж, туристов практически нет, а местные обыватели денег на высокохудожественные произведения тратить никак не хотят. Лилия не обнаружила ни одной картины, хотя бы отдалённо напоминавшей икону или любой другой библейский сюжет. Зато продавцы заметили её и наперебой, предлагали тут же на месте нарисовать портрет, хоть карандашом, хоть маслом. Девушка отнекивалась, соврала, что ей надо что-то на тему Нового или Ветхого заветов, и стала расспрашивать продавцов об особенностях смешивания красок.

Через час она уже знала, что сейчас подобные картины продать невозможно, иконы покупают исключительно в церквях, так как они там освящены, а вообще в городе есть только два человека, которые могут сотворить что-то подобное. Но один — Никитич, уже слишком стар, рисует мало, на Арбат не приходит, работает исключительно на дому под заказ. А второй — Емельян, как все гении, не равнодушен к зелёному змию, с которым борется постоянно, но животное семейства гадов его побеждает.

За это время, пока она общалась с художниками, парень, которого все обитатели называли Захарка, нарисовал портрет девушки и торжественно ей вручил.

— А у меня денег нет, — краснея, ответила Лилия, тем не менее принимая рисунок.

— А, я с тебя денег и не прошу, только поцелуй»—сказал парень, широко улыбаясь.

Лилия поджала губы и решительно замотала головой.

Захар раскатисто и весело рассмеялся:

— Ладно, не хочешь целоваться, тогда за улыбку.

Девушка постояла немного, улыбнулась, отбежала в сторону и показала художнику язык.

Маргарита терпеливо ждала, пока закончится служба. Она надела платок, отчего стала похожа на приезжую из станицы вдову или разведёнку.

Отец Серафим ещё долго беседовал с прихожанами, проводил их до дверей, после чего подошёл к Маргарите.

— У вас для меня, что-то есть, — и пробасил: — Давайте выйдем из церкви. Негоже в храме о делах непотребных разговаривать.

Они устроились на лавочке в тени разросшегося дерева.

— Отец Серафим, — начала Марго, — Скажите, а у вас враги есть? Ну, может, вы знаете кого-то, кто хотел бы причинить вам боль?
Священник задумался.

— Вот вы мне задачу поставили, — зла людям я причинить не могу, сан не позволяет, но ведь лукавый людей постоянно провоцирует, может, кто на меня и затаил злобу, то одному господу богу ведомо.

— А ваше окружение, ваши близкие, какие отношения у вас с ними?»

— Интересно у нас получается, кто у кого на исповеди, что-то мне невдомек. При чем тут мои домочадцы? Один я, матушка, обитаю, есть брат у меня младший Кирилл, так он отдельно живёт, мирянин он, к церкви нашей отношения не имеет.

— А Кирилл ваш, он кто по профессии? — продолжала расспрашивать Маргарита.

— С зерном он работает, на элеваторе здешнем, хорошим делом занимается. Людям не только духовная пища надобна, но и телесная, вот он ее и готовит. Человек он замкнутый, нелюдимый, семьи не завёл, зря, конечно, ну да бог ему судья. Общаемся мы с ним редко, в церковь он не ходит, хотя я точно знаю, в бога верует.

— Скажите, икона Иоанна самая ценная в церкви? Или есть более старые и скажем так, более дорогие иконы? — задала очередной вопрос Маргарита.

— Каждая икона по-своему бесценна. Церковь наша восстановлена в середине девяностых, раньше здесь склад был, потом прихожане приносить свои иконы стали, кто что смог сохранить за годы лихолетья. Другие храмы помогли. Конечно, здесь есть и более старые иконы. Но народ как-то больше к Иоанну Кронштадтскому тянется, говорят, помолятся ему, и он помогает. Вы знаете, что такое намоленная икона?»

— Увы, знаю — ответила женщина, — Очень хорошо знаю!

После разговора со священником Марго решила, что настало время посетить мельника Иннокентия Николаевича, он в зерновых делах дока, да и Лилия давно навестить отца просится. Так уж получилось, что её приёмная дочь Лилия — удочерённая дочь и мельника. Её мать погибла вследствие несчастного случая, других людей спасла, а сама погибла. Иннокентий Николаевич тяжко болен, других родственников не наблюдается, вот и пришлось объединиться двум одиночествам. Женщина и девочка быстро привязались, друг к другу, мигом образовали здоровую семью, но старик-мельник был необходим обоим.

Вечером за ужином Лилия с восторгом рассказывала итоги своего похода на местный Арбат, продемонстрировала полученный от Захарки портрет. Маргарита, в свою очередь, сообщила, что в ближайшие выходные они едут в «Чудо».

Тщательно проверив уроки, заставив повторить ещё пару десятков английских и немецких слов, обязательных к ежедневному запоминанию, Марго, наконец, отправила дочь в спальню, а сама занялась составлением оперативного плана расследований.

Первое. Необходимо встретиться с двумя художниками, способными нарисовать копию иконы.

Второе. Надо узнать информацию о прошлом отца Серафима.

Надо ещё раз сходить в церковь и внимательно осмотреть иконостас, где хранится Иоанн Кронштадтский. — Третье казалось самым простым, с этого пункта и начну.

Несмотря на ноющую боль в боку, Марго честно отстояла заутреннюю молитву. Отец Серафим после окончания разговаривал в стороне с прихожанами, а Маргарита подошла к иконостасу. Осмотрев икону со всех сторон, женщина пришла к выводу, что совершить подмену не так уж и сложно, только вот днём в церкви обязательно кто-то находится, а ночью она всё же заперта. Расспросив на Арбате, как найти Никитича, Маргарита отправилась на самый край города. Здесь в частном секторе и обитал затворник.

Саманный домик, облагороженный современным сайдингом, свидетельствовал о том, что денежки у художника водились.

Старик принял женщину радушно, угостил душистым чаем, заметил при этом:

— Заказов у меня нынче много, так что ежели что срочное, вынужден буду сразу отказать.

Марго имела большой опыт следственной работы, поэтому ей не составило большого труда, через некоторое время исподволь перевести разговор на иконописную тему.

— Скажите, а иконы вам писать приходилось? Трудное это занятие?

— Да как вам сказать? Непростое. Во всём терпение иметь надобно. Только я этим по молодости грешил. Сейчас это ни к чему. Почитай их чуть ли не на каждом углу продают. да и покупателей, что-то не видать. Люди нынче по большей части к богу напрямую обращаются, минуя иконы и церковь. Так, что я всё больше по портретам специализируюсь.

— Может, подскажете, кто в нашем городе, всё-таки способен икону нарисовать? — не унималась женщина. – Вы ведь здесь всех своих наверняка знаете.

— Рисовальщиков у нас, как и везде, хватает, только вот художников маловато будет. Икону тот может сотворить, у кого душа праведная имеется. Посему Емельян, да ещё малец Захарка на то и пригодны, более некому.

Больше ничего интересного Маргарите от старика выведать не удалось.

Окончание детективного рассказа читайте через неделю.