Спасибо, Глеб Романович!

Глеб Романыч возвращался с вечернего променада. Он ежедневно совершал прогулки утром по три, а вечером по пять километров. Он, когда вышел на пенсию, понял, что себя не чем не может занять. Хобби у него никакого не было. Получалось, что он целыми днями сидел дома, не считая, что раз в неделю съездит навестить дочку с внуком. Решил, что будет совершать ежедневные прогулки. Он бы ещё мог работать, но начальство попросило освободить место для молодых. Он когда-то сам молодым и пришёл работать на железную дорогу помощником машиниста. Попал к машинисту Якову Кирилловичу. Человек был на весь мир обижен, все у него были дураки, воры и проститутки (проститутки — это про женщин). Ну и, конечно, «Сталина на вас не хватает». Он гонял молодого как врага. Через полгода Глеб досконально выучил устройство тепловоза. Всё что не доучил в училище он подтянул. Он теперь мог не только определить неисправность, но и рассказать, как её исправить, хотя это не входило в его обязанности. Ремонтники-слесаря поначалу отмахивались от него, но потом частенько звали его для консультации, если сами не могли разобраться. И вот, находясь на пенсии, Глеб Романович совершал прогулки по району. Места были знакомые с юных лет. Это тот район, в котором прошли его детство и молодость. По пути он мог встретить знакомого и поболтать о том, о сём, зайти в магазин, там одноклассница работает. Перекинутся с ней пару фразами, пожелать хорошего дня. Подруга молодости работает провизором в аптеке. У неё можно получить консультацию. Недавно ему повстречался Кузя, по жизни Андрей Кузьмин. В молодые годы они состоялись в разных молодёжных группировках. Встреча с Кузей напомнила ему о лихой молодости. Глеб Романыч, тогда просто Глеб, состоял в молодёжной группировке Железяки. В нашем районе находился Дом культуры Железнодорожников. В простонародье Железяка. В сквер около Дома культуры стягивалась молодёжь с окружных дворов. В Железяке по пятницам и субботам проходили дискотеки. Вот от этого Дома культуры и получила наша группировка такое название. Была ещё группировка Центровые. Кузя как раз был из Центровых. Те всегда собирались на центральной площади города. Вот между Центровыми и Железяками была дикая вражда. Причина этой неприязни уходила глубоко в прошлое и её никто уже не помнил. Конечно в городе были ещё несколько молодёжных группировок, но те были малочисленные и поэтому не могли им противостоять. Если кого-то из своих обидят, то моментально в тот район приходила солидная группа молодых парней и им доступно объясняли «что такое хорошо и что такое плохо». И вот противостояние между Центровыми и Железяками достигло апогея и решили зарубиться стенка на стенку. С каждой стороны было человек по сто. Знатная вышла сеча. Потом город полгода гудел от этой драки. Как не странно, после этой битвы напряжённость между группировками спала. Наверное, выпустили пар и успокоились. Тогда в них жила романтическая вера в искреннею дружбу и честь. Они были простые парни по интересу без криминального уклона. Многие потом влились в бандитские группировка, которые выросли как грибы в девяностых, но это уже другая история. Встречаясь с Кузей, Глеб Романыч испытывал приятное чувство ностальгии. У них не было неприязни по отношению друг к другу, а было глубокое чувство уважения. При встрече шутили, подкалывали друг друга.
В этот раз моросил дождь. Вот это совершено не кстати во время прогулки. Глеб Романыч зашёл к себе в подъезд и стал подыматься по лестнице на третий этаж. На площадке между первым и вторым этажами сидел молодняк. Обычно они собирались в сквере возле дома. Оттуда вечно слышался мат, громкая музыка. Глеб Романыч часто делал им замечания, но постоянно нарывался на оскорбления. Он пытался бороться с ними: вызывал полицию, привлекал к этому участкового, но всё было бесполезно. И вот сейчас дождь загнал их в подъезд. И весь срач переехал сюда. На полу валялись металлические банки, окурки, были видны следы от плевков. Когда он поднялся к площадке, то один из них выставил ногу перед ним, преградив проход.
— Убрал ногу, — глядя на пацана в упор, сказал Глеб Романыч.
— А то чё?
— Через плечо! — ответил он и сбил его ногу ударом своей ноги, освобождая проход.
Молодой человек от неожиданности потерял равновесие и чуть не упал.
— Дед, ты чё?
— На этот вопрос я уже ответил.
Тот схватил Глеба Романыча за куртку и попытался ударить. Не на того напал! Он заблокировал его удар и сам засадил ему хук справа. Пацан рухнул на задницу. Глеб Романыч вообще не собирался драться. Хук вылетел как-то машинально. В какой-то миг он даже сам растерялся от такого. Видимо накопилось и он инстинктивно среагировал. Тут сразу сбоку прилетел удар в голову и потом посыпались удары в живот, грудь… Глеб Романыч, закрываясь от ударов, отошёл в угол. Молодняк продолжал наносить удары.
— А ну разбежались, а то сейчас всем бошки поотшибаю! — прозвучал жёсткий оклик.
Бить перестали.
— Что вылупились?! Бегом от сюда!
Послышался топот ног, сбегающих по лестнице. Глеб Романыч поднял голову и увидел соседа Семёна. В руках у него была бейсбольная бита.
— Ты как, Романыч?
Тот выдохнул. «Давно так не получал», — мелькнула мысль. Глеб Романыч мысленно просканировал тело, пытаясь определить повреждения. Вроде ничего страшного.
— Ты как? Помочь?
— Да вроде всё нормально, — выбираясь с угла, сказал Глеб Романыч.
— Точно, Романыч, всё хорошо?
— Спасибо, Семён, — сказал он и стал подыматься по лестнице к себе квартиру.
Пройдя несколько ступенек вверх, остановился и посмотрел на Семёна.
— В следующий раз бей сразу, без предупреждения, чтобы никто не ушёл, — сказал он и продолжил подыматься по лестнице.
— Ну ты и добрый, Романыч, — отреагировал на его слова Семён.
— Только добро победит зло, — произнёс он и продолжил подыматься по ступеням.
Семён стоял на площадке, недоумевая серьёзно тот сказал или пошутил.
Придя к себе в квартиру, Глеб Романыч посмотрел на себя в зеркало. «Похоже синяк будет под правым глазом. Ещё бок саднит», — констатировал он после первичного осмотра. Задрал рубашку. Слева на боку образовался хороший синяк. Из морозильника достал пакет с фаршем и приложил к глазу. «Бок сам пройдёт. Вот и вся медицина», — решил он. Пришлось пару дней посидеть дома. Опухоль у глаза спала, а вот бок не давал покоя. Спать на боку было больновато. Раз раны затянулись, то он решил возобновить программу прогулок. И вот пройдя положенных пять километров, Глеб Романыч уже подходил к арке, ведущей к нему во двор и тут же столкнулся с мужиком. Тот как-то резко выскочил из-за угла арки и чуть не сбил его.
— Эй, полегче! — крикнул он, удаляющему от него, мужчине.
Тот даже не среагировал на его оклик и пошёл дальше не оглядываясь. Глеб Романыч продолжил было путь как услышал глухой звук упавшего тяжёлого предмета. Он оглянулся. Тот мужик удалялся и всё было в порядке. Он огляделся вокруг, но ничего не нашёл, что могло быть причиной этого звука. «Странно», — подумалось ему. Он прошёл через арку во двор и когда стал ближе подходить к своему подъезду, то заметил непонятную суету возле припаркованных машин. Он подошёл ближе и увидел лежащего на асфальте мужчину. Во лбу была видна красная точка, а из-под тела натекла лужица крови. Холодок пробежал по телу Глеба Романыча. Тут он увидел Зойку.
— Привет! Что случилось?
— Мужика застрелили…
— Ну ни фига себе у нас дела творятся!
— Он туда пошёл… — махнула она рукой в сторону арки.
— Кто?
— Киллер… — глядя на него отрешённым взглядом, сказала она.
— Полицию вызвали?
— Да… Вон молодой человек вызвал…
«Ну, сейчас начнётся! — подумалось Глебу Романычу. — Надо занять место в первом ряду». Он устроился на скамейке возле подъезда. До места происшествия было метров тридцать. Как работает полиция на месте преступления он видел только в фильмах, а тут представился случай посмотреть воочию. Вскоре приехал экипаж ППС и стали разгонять зевак от места происшествия. Через некоторое время приехал микроавтобус с надписью: «Криминалистическая лаборатория». Криминалисты занялись своим делом. Потом приехала ещё одна машина. Из неё вышли два парня в штатском. «Оперативники», — решил Романыч.
— Привет, Глеб Романович! — поприветствовал его местный участковый, присаживаясь рядом с ним.
— Привет, Коля!
— Что тут у нас?
— Мужика завалили…
— Есть свидетели?
— Вроде Зойка всё видела. Вон опера возле неё крутятся.
— Сам что-то видел?
— Не-а…
— Ладно, пойду! — сказал участковый и направился к операм.
Видно было, как Зойка, что-то им рассказывала. «Главный свидетель», — с издёвкой подумал Глеб Романыч. Потом все куда-то разбежались. Коля подошёл и сел рядом на скамейку.
Во двор въехала ещё одна машина. Из неё вышла женщина в форме с майорскими погонами.
— Следователь приехала … — информировал участковый.
Это была женщина лет сорока. Пышные волосы спадали ей на плечи. Выйдя из машины, она осмотрелась вокруг. Взгляд у неё был жёсткий, цепкий. Она подошла к криминалистам и недолго поговорила с ними. Затем она увидела участкового и направилась в нашу сторону. Коля встал и пошёл к ней навстречу.
— Здравствуйте, Маргарита Львовна!
— Привет, Коля! Вкратце, как всё произошло…
— Мужчина вышел из подъезда. Когда подошёл к машине, киллер выстрелил в него. Сначала в грудь, потом контрольный в голову и ушёл в направлении арки.
— Пистолет где?
— Забрал с собой.
— Почему не сбросил?
— Не знаю… Может потом…
— Так, здесь всё понятно… Теперь наши дела: Коля, вчера встретила Раису Петровну, и она жалуется на тебя. Совсем забыл мать. Ты, когда её последний раз навещал?
— Маргарита Львовна, я с ней регулярно по телефону разговариваю. Доехать не получается, работы полно…
— Телефон не считается. Чтобы в выходные обязательно зашёл. Я ей пообещала, что ты зайдёшь. Смотри не подведи меня, а то сильно разозлюсь, а меня злить не советую, — строго сказала она.
— Хорошо, Маргарита Львовна, зайду, — как-то обречённо сказал Коля.
— Ладно, пойду допрошу свидетеля, — сказала она и направилась к Зойке.
Они стояли недалеко и Глеб Романыч хорошо слышал их разговор. Он посидел ещё немного. Решил, что всё интересное уже закончилось и пошёл к себе домой. Дома приготовил себе ужин, налил стопочку водки и выпил с удовольствием. За ужином вспомнились перипетии дня. И вот тут его подбросило: «Я же киллера видел! Это тот мужик, с которым я столкнулся возле арки, а глухой звук это…» От этой мысли мурашки побежали по телу. Решил это проверить. Дождался, когда стукнет одиннадцати часов. Решил, что в этот поздний час никого не будет на улице. Подошёл к тому месту, где слышал этот звук. Ничего кроме мусорника там не было. Сам мусорник имел металлический корпус. «Только бросив пистолет в него можно получить этот звук», — подумалось ему. Он прошёл мимо мусорника и на ходу мельком глянул в него. Ничего не увидел, темно. Дошёл до угла дома. Постоял, огляделся. Вокруг не было видно ни души. Не спеша побрёл обратно. Подойдя к мусорнику, сунул в него руку. Рука наткнулась на рукоять пистолета. Потянул и достал его. Это был пистолет с глушителем. Быстро сунул его под куртку и пошёл домой. Придя домой, Глеб Романыч плотно задёрнул шторы и положил оружие на стол. Это был пистолет Макарова с глушителем. Оружие для него не было какой-то непонятной вещью. Он служил в армии и даже был чемпионом полка по стрельбе из пистолета. Глеб Романыч осмотрел его. Номер был спилен, в обойме осталось шесть патронов. «Что с этим делать?» — возник вопрос. Думать долго не стал. Решил, что в хозяйстве оружие не помешает. Завернул пистолет и глушитель в тряпку, затем всё сложил в целлофановый пакет. Спрятал его в вентиляционном канале в ванной. На этом его душенька и успокоилась.
По прошествии двух дней Глеб Романыч возвращался из магазина. В руках нёс пакет с продуктами. Подходя к своему подъезду, он услышал оклик:
— Эй, дед, стопэ!
Неподалёку стоял молодняк. Это были те с которыми он ранее зацепился в подъезде. Глеб Романыч бросил взгляд в их сторону только просто понять кто подаёт голос и продолжил идти.
— Кому сказано стоять? — они нагнали его.
Перед ним вырос молодой человек крепкого телосложения.
— В чём проблема, сынки?
— Проблема в том, что нам бабки должен. За нанесения побоев. Понял? — с наглым видом произнёс крепыш.
— Шрамы украшают мужчину. Переживёшь, — огрызнулся Романыч.
И хотело было продолжить движение, как получил удар ногой в грудь. Романыч не мог предположить, что его так нагло при всех будут бить, поэтому, видимо, и не уследил как второй выскочил из-за спины крепыша и засадил ему ногой. Он упал прямо в лужу перед подъездом. Пакет с продуктами выпал из руки. Продукты вывалились из пакета прямо в мутную водицу. Глеб Романыч попытался встать, но тут крепыш подошёл и наступил ему ногой на грудь, не дав подняться.
— Слушай сюда, старый козёл, там нам пятёру торчишь. Завтра не принесёшь включаем счётчик. Уяснил? — сказал тот и плюнул прямо в лицо Романычу.
Затем тот убрал ногу с груди, постоял немного, оглядывая Романыча, и пошёл к своим друганам. Те стояли неподалёку и посмеивались. Романыч остался лежать в луже. От удара сбилось дыхание, и он не смог сразу подняться. Продукты он собирать не стал, они все плавали в воде. Придя домой, он сразу пошёл в ванну и скинул всю одежду. Остался в одних трусах. Его душила злоба и стыд. Внутри всё кипело. В какой-то момент он подорвался, забежал на кухню схватил нож и побежал к двери и уже, открыв её, понял, что он в одних трусах. Закрыл дверь. Сел тут же возле неё и заплакал. Он рыдал, как ребёнок. Глеб Романыч не плакал так с детства. Слёзы лились крупными каплями и падали на голые коленки. Он так просидел некоторое время. Слёзы высохли, но обида не ушла. У него возникло чёткое понимание, что надо делать.
На следующий день он поехал в торговый центр. Зашёл в молодёжный магазин. Там он выбрал себе кофту с капюшоном. Мальчик-продавец обозвал её худей. Пусть будет худи. Также присмотрел штаны широкого кроя, вязаную шапочку и платок на лицо.
Через пару дней вечером в окно он увидел, что эта гопкомпания сидит на своём месте в сквере возле дома. Все его обидчики были на месте. Когда стемнело он решил, что пора. Сложил кофту со штанами в сумку. Туда же положил пистолет с глушителем. Его подъезд был хорошо виден с места, где сидела компания. Он через чердак перешёл в другой подъезд и смог незаметно выйти из дома. Неподалеку находились гаражи. Спрятавшись в проём между гаражами, снял куртку с кепкой и поверх одежды надел худи, штаны и также вязаную шапку с платком. Платок закрывал пол лица, видны были только глаза. Накинул капюшон на голову. Куртку с кепкой сложил в сумку и оставил в проёме между гаражами. Постоял немного. Сделал несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться и направился в сторону сквера. Приблизившись к кампании, дослал патрон в патронник. Подошёл со спины. Они его увидели, когда он встал перед ними. Им был виден только его силуэт, так как за его спиной светил фонарь.
— Тебе чё, мужик?
Глеб Романыч поднял пистолет и направил в их сторону. Они хорошо увидели направленное на них дуло пистолета. Все впали в ступор. Немая сцена.
— Ты, — сказал он и направил ствол в того, кто был главным обидчиком.
— Я? — нервным голосом спросил тот.
— Подошёл, — жёстко сказал Романыч, держа его под прицелом.
Парень от страха еле передвигался. Он, как на ходулях, шёл в направлении Романыча. Как тот подошёл к нему на пару метров, раздался глухой звук и металлический лязг от срабатывания механизма затвора. Романыч выстрелил ему в ногу. Парень схватился за ногу и упал, корчась от боли. Тут до всех окончательно дошло, что это не шутка. Романыч направил ствол на другого парня. Это был тот, который его ударил ногой.
— Ты.
Тот весь напрягся.
— Подошёл.
Тот семеня мелкими шагами, начал медленно подходить к нему.
— Ссы на него, — отдал команду Романыч, стволом указывая на первого парня.
— Что?
— Ссы на него.
— Я? Я не буду…
Романыч выстрелил ему в ногу. Тот лёг рядом с первым, корчась от боли. Далее направил ствол на третьего парня.
— Ты, ссы на них.
Третий оказался смышлёным. Не задавая лишних вопросов, он расстегнул штаны и стал этих двоих поливать своей мочой. Романыч с удовлетворением смотрел на это чудное зрелище. Затем он, держа компанию под прицелом, стал медленно уходить. Потом совсем скрылся в темноте. Домой он вернулся тем же маршрутом через чердак. Придя домой, он посмотрел в окно. Там уже подъехала скорая. Он налил сто грамм водочки и выпил за удачно проведённую операцию. Ему понравилось, как всё прошло. Он с удовлетворением вспоминал страх во взглядах молодняка. «Может это для них станет уроком. Я надеюсь», — подумал он. На очереди тот жирдяй, который выгуливает своего питбуля во дворе. Ещё тот упырь! Надо было видеть, как он ржал, когда его питбуль перекусывал пополам маленьким собачек. Несколько небольших собачек загрызла эта псина. Толстопузый хозяин питбуля ехидно ухмылялся. Слёзы владельцев загрызенных собачек его не трогали. Он с гордостью гладил своего питбуля, приговаривая: «Молодец Босс. Хорошая собачка». «Посмотрим на тебя, когда в твой нос упрётся ствол пистолета», — подумал Романыч.
Маргарита Львовна сидела у себя кабинете и изучала отчеты баллистиков. Из них следовало, что Кудряшов Виктор Георгиевич и молодые люди Пензин Виктор и Шубин Андрей получили пули из одного и того же ствола. С Кудряшовым ей было всё понятно. Он был участником ОПГ. Эта банда торговала наркотиками и оружием. Маргарита Львовна возглавляла следственную группу по разработке этой ОПГ. К ним никак не могли подобраться правоохранительные органы. Вот, проводя слежку, Кудряшова подловили на том, что он крысит деньги у своей группировки. Это был серьёзные косяк, за который могли и «перо» в бок засунуть. Этим его прижали, и он дал полный расклад по банде: количество участников, имена, фамилии, места хранения оружия, сроки поставок, поставщиков. В общем у следственной группы была вся инфа на эту ОПГ. Оставалось только взять с поличным. И вот его убивают. Видимо где-то протекло и за Кудряшовым пришёл киллер. Вот зачем киллер пришёл за этими молодыми людьми? Вопрос! Необходимо было в этом разобраться: если эта молодёжь имеет отношение к ОПГ, то это одна история, а если это «сопутствующие потери», то это надо выделять в отдельное делопроизводство и пусть ими занимаются другие. Возможно они стали невольными свидетелям? Тогда надо было их валить совсем, а не стрелять по ногам. Скорее всего, и это казалось Маргарите Львовне самой вероятной версией, что киллер сбросил пистолет, а кто-то из местных жителей его нашёл. И теперь ходит мстит своим обидчикам. Эту версию надо проверить. Она набрала участкового.
— Коля, здравствуй!
— Добрый день, Маргарита Львовна.
— Рассказывай, ты был у мамы?
— Да, Маргарита Львовна.
— Давай, Коля, это ты будешь делать без моего напоминания.
— Да, я всё понял.
— Второе, Николай, у тебя ещё два огнестрела. Расскажи, что это за молодые люди и почему в них захотели выстрелить.
— Это местная молодёжь. Они кошмарят весь район. Желающих засадить им пули предостаточно.
— Если они кошмарят весь район, то почему они гуляют на свободе?
— В этом-то вся беда. Никто не хочет писать на них заявление. Все боятся. Я их прихватил пару раз по административке. Больше не получается…
— Ладно, Николай, я тебя услышала. Пришли мне на них данные. Пока.
— До свидания, Маргарита Львовна.
Она просмотрела материалы на эту компанию, присланные по электронной почте участковым. В этой компании было семь парней и две девушки. Решила, что надо допросить потерпевших и поехала в больницу. Нашла заведующего отделением.
— Александр Андреевич, расскажите мне о состоянии здоровья Пензина и Шубина.
Он поискал в компьютер их истории болезни.
— Итак, — деловито произнёс он. — Пензин Виктор. Проникающее ранение в области правого колена. Раздроблен коленный сустав. Жить будет, а вот бегать нет. Второй, Шубин Андрей. Пуля попала в левое бедро. Слегка задела берцовую кость. Хромота ему не грозит. Заживёт и будет бегать.
— Спасибо. В каких палатах они лежат.
— Пензин в третьей, а Шубин в девятой.
Она решила начать с Пензина. Зашла в третью палату. Сразу подошла к молодому человеку.
— Здравствуйте, Виктор Андреевич.
— Здрасте, — с явным пренебрежением ответил тот.
— Я старший следователь следственного управления майор юстиции Зарницкая Маргарита Львовна. Виктор Андреевич, я хочу вас допросить в качестве потерпевшего.
— Ну, давай, допрашивай, — с ехидной ухмылкой произнёс тот.
— Допрашивайте! Я прошу ко мне обращаться на «вы», — тоном, не терпящим возражения, сказала Маргарита Львовна.
— Подумаешь фифа, — пренебрежительно бросил он.
— Виктор Андреевич, выберите другую манеру общения, более уважительную.
Тот ухмыльнулся, но ничего не сказал. Маргарита Львовна достала бланки для допроса.
— Назовите полное имя, отчество и фамилию.
— Ты же знаешь, чё повторять…
— Ко мне обращаться на «вы»! — железным тоном повторила она.
Его лицо расплылось в самодовольной улыбке.
— Пензин Виктор Андреевич, две тысячи второго года рождения, русский.
— Виктор Андреевич, расскажите, как всё произошло.
— Да там рассказывать то нечего… Мы сидели спокойно, никого не трогали. А тут этот козёл нарисовался. В меня шмальнул, затем в Шубу.
— Шуба — это Шубин Андрей?
— Ага…
— Вы может узнали человека, который в вас стрелял?
— Не-а… Не знаю я его.
— Может у вас был с кем-нибудь конфликт?
— Не было у меня конфликтов. Я законопослушный гражданин.
Маргарита Львовна поняла, что от этого персонажа много информации не получить. Решила закончить допрос. Дала ему подписать протокол.
— Виктор Андреевич, здоровья вам желать не буду, да счастья тоже, — встала и пошла к выходу.
— Ну и сука! — услышала она вслед.
— Ещё какая! — сказала, не оборачивая головы.
Следующий Шубин. Когда она зашла к нему в палату, то рядом с молодым человеком сидела девушка. Она подошла к парочке.
— Шубин Андрей Геннадьевич?
— Да, — ответил молодой человек.
С первых слов она поняла, что с этим парнем разговор получится более продуктивным.
— Андрей Геннадьевич, я старший следователь следственного управления майор юстиции Зарницкая Маргарита Львовна. Хочу вас допросить в качестве потерпевшего. Вы готовы дать показания?
— Да, готов, — закивал тот головой.
— Девушка, а вы кто?
— Я — Алиса Морева.
Маргарита вспомнила эту девушку. Она была в этой компании.
— Алиса, я с вами тоже хотела бы поговорить, но позже. Подождите меня в коридоре. Я закончу с Андреем Геннадьевичем, и мы потом пообщаемся.
— Хорошо. Я в коридоре подожду, — сказала она и вышла из палаты.
Маргарита приготовила бланк для допроса.
— Назовите полное имя, отчество, фамилию и год рождения.
— Андрей Геннадьевич Шубин. Две тысяче пятого года рождения.
— Андрей Геннадьевич, расскажите, как всё произошло.
— Мы сидели в сквере. Смотрели видосики из телефонов … Тут этот подошёл к нам … Сначала в Дона пальнул, потом в меня …
— Дон — это Пензин?
— Да. У него кличка такая…
— Кто кроме вас там находился?
— Дон… эээ Пензин, Хохлов Валера, Чижов Слава и Алиса.
— Андрей, вы может в этом стрелке узнали кого-то? Может он похож на кого-то?
— За его спиной светил фонарь и был виден только его контур.
— Он что-то говорил вам?
— Только «ты» … и пистолет наводил …
— Андрей, скажите мне почему он выстрелил только в вас двоих, а в других не стал?
— Не знаю… — пожимая плечами ответил тот.
— Можете ещё что-то хотите добавить к сказанному?
— Нет, вроде…
— Тогда подпишите, — Зарницкая дала ему подписать протокол, пожелала быстрого выздоровления и ушла.
В коридоре она нашла Алису.
— Алиса, хочу с тобой поговорить. Только давай сменим локацию. Я знаю здесь неподалёку хорошее кофе. Там и поговорим.
— Хорошо. Я только с Андреем попрощаюсь.
Она убежала в палату прощаться.
Через пятнадцать минут они сидели в кафе. Маргарита решила, что от девушки при доверительном разговоре можно получить более полную инфу. Она заказала пару салатов, кофе с пирожным. Пирожное для Алисы. Маргарита сразу поняла по поведению девушки, что она в кафе чувствует себя не уверенно. «Тебя, что парень в кафе не водил?!» — удивлённо подумала она. Маргарита решила начать сразу в лоб.
— Алиса, я вот не пойму, что ты делаешь в этой компании? Ты в ней чужая…
— Почему вы так решили?
— Поверь моему опыту… Ты из-за Андрея там?
Она немного помялась, решаясь на ответ.
— Да… Он дружит с Доном. Я дружу с Андреем.
— Что это за кличка такая — Дон?
— Ну, это из «Крёстного отца», Дон Корлеоне…
— Что серьёзно? — Маргариту разобрал смех.
— Он хочет быть похожем на него. Андрей тоже за ним тянется…
— Так, ладно с этим доном Корлеоне… Расскажи, что там произошло.
— Мы сидели в сквере. Видосы разные показывали … Я его заметила ещё раньше. Он шёл со стороны гаражей.
— Почему ты на него обратила внимание?
— Было поздно уже… Мало кто ходит… Этот шёл медленно, не торопясь. Я ещё подумала, что это к Дону знакомый идёт… Он подошёл и сразу на Дона направил пистолет. С начала даже не поверилось, что это настоящий пистолет… Подумалось, что прикол какой-то … Он направил на Дона и сказал «ты» и выстрелил в ногу. Затем он навёл на Андрея и приказал ему… ну это…
— Что это?
— Пописать на Дона… Он не стал делать это, тогда тот выстрелил в него… В ногу ему… Потом он навёл пистолет на Чижика и заставил его пописать на Дона и Андрея….
— Чижик — это Чижов Слава?
— Да… Потом он ушёл. Мы вызвали скорую… Ну, вот и всё…
— Алиса, вот ты его заметила раньше всех, ты дольше всех могла его наблюдать. Ты мне можешь сказать это был молодой человек или это был взрослый мужчина?
— Что не молодой — это точно. Скорее всего это был взрослый мужчина.
— Как ты это поняла?
— Он шёл как-то… Так ходят только взрослые…
— Может ты заметила в его походке что-то странное? Может хромал?
— Нет, не хромал он… Шёл, как обычный человек…
— Обычный человек пришёл и начал в вас стрелять… Тебе не кажется это странным?
Она как-то неопределённо пожала плечами.
— Алиса, ты, надеюсь, понимаешь, что это кто-то мстит вам. Вы кому-то сделали очень плохо и вот он пришёл за вашими жизнями. Да, он никого не убил, а всего лишь предупредил. Если вы не измените свою жизнь, то этот стрелок в следующий раз наделает вам дырок в голове, — Маргарита специально сгущала краски, чтобы Алиса поняла, что их прежняя жизнь ведёт их в некуда и что эта игра в Дона Корлеоне — тупик.
— Да… — как-то обречённо сказала она.
— Алиса, давай вспоминать кому вы сильно испортили жизнь, обидели сильно?
— Дон многих доставал… Эти два близнеца Фомины… Дон часто у них деньги отбирал, мальчика со скрипкой чморил, постоянно цапался с кем-нибудь из двора … Деда они избили…
— Деда избили… Геройский поступок, — сыронизировала Маргарита.
Потом спросила:
— Какого же деда одолели эти бойцы-герои?
— Из первого подъезда. Сначала в подъезде… Он Чижику по морде дал, что тот аж на задницу присел. Потом Дон этого деда возле подъезда поймал и в луже притопил… С Калининскими были тёрки не слабые…
— Что за Калининские?
— Те, что с улицы Калинина. Там своя тусня. У нас с ними тёрки …
— Ладно не буду тебя больше мучить. Сейчас заполню протокол и можешь быть свободна.
На этом и расстались.
Спустя неделю Маргарита смотрела на очередной отчёт баллистиков. В том же дворе стрелок застрелил собаку породы питбуль и прострелил ногу хозяину этой собаки Самсонову Сергею Александровичу. Стреляли из того же ствола. Народный мститель хорошо делает своё дело. Надо допросить этого потерпевшего. Он находился дома. Рана была не столь опасна и его отпустили домой. Тот тоже ничего вразумительного не смог рассказать: подошёл, застрелил собаку, затем выстрелил ему в ногу. Повредил мягкие ткани. Повезло ему, что он крупножирноват. Его ноги, как свиные рульки и стрелок засадил пулю в мягкие ткани.
После допроса Самсонова она вышла во двор, где происходили все эти события. Присела на скамейку в сквере. «Кто ты, народный мститель? — пытаясь понять, рассуждала она. — Это должен быть человек с характером. Какой-нибудь ботан со скрипкой такое вряд ли смог сделать. На молодняк тоже не похоже. Так хладнокровно подойти и подстрелить двух гопников, а затем собаку и его хозяина — это надо иметь харизму. И, судя по показаниям, он умеет обращаться с оружием. Нужно про дворовых побольше узнать. Что за люди здесь живут, чем дышат» … Маргарита набрала участкового.
— Коля, здравствуй!
— Здравствуйте, Маргарита Львовна!
— Коля, мне нужна информация по жителям этого двора. Кто, что и чем занимаются…
— У меня нет такой информации. У меня только те, кто поднадзорные и административники…
— Да я на тебя и не надеюсь. Я о другом хотела тебя спросить… В каждом дворе есть такая тётечка, которая всё обо всех знает. Вот в этом дворе это кто?
— Это вам надо к Зои Константиновне Прохоровой.
— Эта та свидетельница?
— Так точно.
— Слушай, я сейчас не в кабинете. Пришли мне её данные.
— Сейчас пришлю эсэмэской.
— Спасибо, Коля.
Через минуту пришла эсэмэска с данными на Прохорову. Маргарита набрала её номер.
— Здравствуйте, Зоя Константиновна. Я следователь Зарницкая Маргарита Львовна. Хотела с вами поговорить. Вы сейчас дома? Я зайду к вам.
Через десять минут Маргарита сидела на кухне с Зоей Константиновной и пили чай.
— Зоя Константиновна, я хотела с вами поговорить об этих инцидентах со стрельбой. Что вы думаете об этом? — начала разговор она.
— А что тут думать? Мужчину того я не знаю. Видела его несколько раз и всё, а вот про этих молодых я вам вот что скажу: мне их совсем не жалко. А если откровенно, то весь двор просто рад, что их так наказали. С тех пор они ни разу и не появились в сквере.
— Что так сильно достали?
— Не то слово! Сейчас осень, холодно так они мало сидят в сквере, а вот летом могут до утра сидеть и музыку свою слушать. Кто с ними только не скандалил и даже дрались.
— А участковый куда смотрит?
— Коля молодой. Характер у него мягкий. На этой должности другому надо работать. Это не его место. Никого он не смог приструнить ни эту молодёжь, ни этого собачника. Может вы меня посчитаете жестокой, но я просто рада, что их наказали таким способом.
— Зоя Константиновна, вы понимаете, что пойти и стрелять это не каждый сможет. Здесь они обидели кого-то очень сильно.
— Эта молодёжь всех достала. Они никого не жалели ни молодых, ни старых.
— Кого из старых они достали?
— Пару недель назад Хлебушка избили. Прямо в лужу его свалили.
— Что за Хлебушек?
— Платов Глеб Романович.
— Почему Хлебушек?
— Это с малолетства пошло. У него есть младшая сестра. Она тогда была совсем малявка. Вот она его имя Глеб произносила как Хлеб. Вот и прилипла к нему это прозвище. Мы же все его ласково называли — Хлебушек.
— За что они его избили?
— Да ни за что! Им разве нужна причина? Эх, вот если бы они с Хлебушком встретились лет так сорок назад, то он, как говорит моя внучка, всех под плинтус бы их закатал.
— Что было сорок лет назад?
— Вы что?! Он был красавец парень. Вон там в подвале, — Зоя Константиновна подошла к окну и показал на окна подвального помещения, забитые решётками. — Вон там у них была качалка. Мы с девчонками у них в качалке часто пропадали. Те с гирями и штангами занимались. Грушу лупили. Мы там даже разных слов нахватались: хук, апперкот, маваша… Они себя называли Битлз. Не надо путать с Ливерпульской четвёркой. Битлз от слова бить. Их было четверо друзей: Костя Стуков, Артём Седых и Пашка Волков и Хлебушек. Помню как-то сидели с девчонками у них в качалке. Тут забегает кто-то и кричит: «Центровые пришли!» Мы все выбежали во двор. Там стояли девять парней. Крепкие такие, а наших вместе с Хлебушком было всего четверо. Так они вчетвером так надавали этим «центровым», что те еле ноги унесли. Так после этого и стали называть себя Битлз, мол мы всех можем бить.
— Что потом с ними стало?
— Не знаю… Я после школы вышла замуж и переехала в центр. Только слышала про Артёма Седых и то потому что его убили в девяностых. Он бандитом был вот его и застрелили… Сюда приезжала только, чтобы родителей проведать. Когда они умерли, то переехала сюда на совсем. Из всех здесь живёт только Хлебушек. Про остальных ничего не знаю.
— Зоя Константиновна, они может ещё они кого-нибудь сильно достали? Вы же понимаете, чтоб так разделаться с ними это нужно сильно обидеть человека.
— Даже не знаю, что вам сказать…
— Спасибо, Зоя Константиновна, за чай. Варенье у вас очень вкусное, — поблагодарила Маргарита хозяйку и уехала к себе управление.
Сидя у себя в кабинете, она попыталась проанализировать полученную информацию: «Кто бы смог так жёстко наказать местную гопоту? Он должен быть сильной личностью. Какой-нибудь мямля или ботан не смогут решиться на такое. Он также должен уметь обращаться с оружием. Здесь должна быть смелость и отвага … Алиса сказала, что он похож на взрослого человека… Интересно вот этот Хлебушек — кто он? Надо на него запросить данные». Она послала запрос на Платова Глеба Романовича.
На следующий день у неё была полная информация по Платову. Она начала её изучать: «Родился… Учился … Служил в армии… Оба-на — был чемпионом полка по стрельбе из пистолета! Интересно. Женился… Развёлся… Работал машинистом поезда до пенсии. Не состоял, не привлекался, не участвовал… Имеет взрослую дочь. В общем законопослушный гражданин. По типажу он очень даже подходит на роль народного мстителя. У него был конфликт с молодняком. Не просто с молодняком, а с самим Доном Корлеоне! — сыронизировала Маргарита. — Платов в подъезде с ними сцепился, затем они его избили на улице. Заявление он на них не подал, значит затаил обиду, а тут представился прекрасный случай отомстить. Пистолет вовремя подвернулся. Всё срастается! Вот только как это доказать? С начала попробую с ним поговорить, а там пойму он это или не он».
На следующий день, ближе к вечеру, Маргарита Львовна звонила в дверь к Платову Глебу Романовичу. Тот открыл сразу. Увидав её, он несколько растерялся.
— Здравствуйте, Глеб Романович. Я старший следователь…
— Да знаю кто вы, — прервал он её. — Проходите.
Он запустил в её в квартиру. Помог снять плащ.
— Может чего-нибудь предложить вам?
— Я бы не отказалась от кофе.
— Этого модного пойла у меня нет. Могу предложить чай со смородиной.
— Хорошо, пусть будет чай со смородиной, — снисходительно улыбаясь, произнесла она.
— Проходите в комнату. Я сейчас чай заварю.
Она прошла в большую комнату. Что сразу для себя отметила, что в квартире не было «запаха старости». По роду своей профессии она часто бывала в квартирах, где жили старики. Зачастую там стоял «запах старости», как она его называла. Пахло затхлостью, не свежим бельём. Пожилые люди переставали следить за собой, редко мылись, одежду не стирали. А вот в квартире Платова был свежий запах, да вообще был порядок. Вещи не были разбросаны, хотя она застала его врасплох. Это ей импонировало и ещё добавляло пунктов в пользу версии, что Платов — стрелок.
Спустя некоторое время Глеб Романович зашёл в комнату с заварником и чайником, затем он принёс пиалу со смородиновым вареньем.
— Вот, пожалуйста, угощайтесь, — предложил он.
— Спасибо, — поблагодарила его Зарницкая и принялась наливать себе чай.
Глеб Романович тоже налил себе чаю. Первые минуты пили молча. Никто первым не пытался начать разговор. Маргарита решила сразу пойти в атаку.
— Глеб Романович, а где пистолет?
Она заметила, как по его лицу скользнула тень испуга, но потом сразу же на лицо вернулась маска невозмутимости.
— О каком пистолете идёт речь? — глядя прямо ей в глаза, спросил он.
— Глеб Романыч, я не буду петлять и скажу прямо: я знаю, что это вы понаделали дырок в молодёжи и любителе собак.
Он молча посмотрел на неё, затем не спеша сделал глоток из чашки.
— Вы так сильно за них переживаете?
— Да. Они всё-таки люди, хотя не совсем законопослушные, но люди и как граждане России находятся под защитой государства.
— Эти молодые люди гнобили весь район. Государство почему-то никак не может пресечь эту несправедливость. Мы тоже граждане России и тоже находимся под защитой государства, но оно нас не защищает.
— И вы решили учинить правосудие…
— По-моему всё логично: преступление и затем наказание. На мой взгляд, у вас, как следователя, не должно это вызывать недоумение.
— На лицо несоразмерность наказания. Молодой человек всю жизнь будет хромать.
— Хромать — не в гробу лежать! Переживёт… Ему неоднократно делали замечания по поводу его поведения, но все замечания в свой адрес он игнорировал. Был убеждён в своей безнаказанности. И вот оно произошло это наказание. У него ни к кому не должно быть претензий, а для других наука.
— Глеб Романович, а с чего это вы решили, что можете распоряжаться чужими судьбами? Вы что Господь бог?
— По-вашему только Господь бог может распоряжаться судьбами? — он вопросительно посмотрел на неё. — А как на счёт судей? Ведь они тоже распоряжаются чужими судьбами…
— Они действуют от имени государства. Оно поставило их на стражу законов, и они выполняют эту работу.
— А всё-таки у них есть лицензия от Господа распоряжаться чужими судьбами?
— Им не нужна лицензия от Господа, они действуют от имени государства, — жёстко повторила она. — Вот от кого действуете вы?
Глеб Романыч молча отхлебнул чаю из чашки, затем произнёс:
— По этому поводу есть одна хорошая притча…
— Может обойдёмся без притчи …
— Послушайте, она со смыслом. Жил-был очень набожный человек. Он знал все молитвы, соблюдал все посты и религиозные праздники, усердно молился богу каждый день. И вот как-то раз отправился в море на лодке. Отплыв далеко от берега, лодка начала тонуть. Тогда он стал усердно молится богу: «Боже спаси меня. Я же всегда соблюдал посты, всегда тебе молился, не грешил. Спаси меня!» Тут к нему подплывает катер. «Давай мы спасём тебя! Перебирайся к нам!» «Мне не нужна ваша помощь! Меня Бог спасёт!» — был его ответ. Катер уплыл, а он продолжал молиться. Тут проплывал мимо белоснежный лайнер. Оттуда ему бросили спасательный круг, а он им отвечает: «Мне не нужна ваша помощь! Меня Бог спасёт!» И продолжил усердно молиться. Вскоре появился вертолёт. Он завис над лодкой. Спасатель спустился на тросе к нему. «Держись за меня, и я тебя спасу!» — сказал спасатель. «Мне не нужна ваша помощь! Меня Бог спасёт!» — был его ответ. Вертолёт улетел. Этот человек в конце концов утонул. На том свете он предстал перед Господом и обратился к нему: «Господи, почему ты меня не спас? Я ведь всю жизнь усердно молился, соблюдал посты, был ярым твоим сторонником, а ты меня не спас!» Господь отвечает ему: «Почему не спас? Я тебе посылал катер, посылал лайнер, посылал вертолёт, но ты почему-то отказался от моей помощи».
— Интересно… Но это не наш случай …
— А, по-моему, это как раз наш случай. Господь, видя, как государство не справляется с несправедливостью, направляет другого человека устранить эту несправедливость.
— Такой логикой можно всё оправдать. За каждым есть маломальский грешок. Ходи себе и стреляй во всё, что тебе кажется несправедливым. Тут никогда не разобраться, где божий промысел, а где беспредел. Для этого общество и придумало институт суда. Судьи, вынося приговор, руководствуются нормами закона. Закон един для всех. Вы же, народные мстители, пользуетесь только эмоциями. Приведу простой пример: человеку в трамвае наступили на ногу. Это больно. Пострадавший на эмоциях избивает обидчика. На лицо несоразмерность наказание за содеянное. Вы принимаете решения исходя исключительно из нахлынувших на вас эмоций. И, поддавшись им, выносите приговор. Вы не боитесь, что можете оказаться не правы? Что ваша злость направлена на невиновного человека? Вот для этого существует суд. В суде со всех сторон изучают преступление и порой оказывается, что всё не так, как видится на первый взгляд. Поверьте, моему опыту. От сюда вывод: вы не уполномочены выносить такие решения.
Маргарита замолчала, ожидая реакции от Платова, но тот молчал.
— Давайте подведём итог нашим дискуссиям, — решила она закончить разговор. — Я точно знаю, что это вы стреляли и самое лучшее, что вы можете сделать — это явку с повинной.
— Маргарита Львовна, знать и доказать — две большие разницы. У вас нет ни свидетелей, ни пистолета. Вы ничего не сможете мне предъявить, и вы ничего не сможете доказать.
Маргарита Львовна взглядом, полного сожаления, посмотрела на Платова и, с усталостью в голосе, сказала:
— Вы совершили преступление предусмотренные статьёй сто одиннадцать УК РФ: умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. По этой статье можно получить до десяти лет, но суд к вам может отнестись снисходительно, если вы сделаете явку с повинной. Можете получить по минимальной шкале. Вы не привлекались, плюс положительная характеристика с работы, пенсионер… Можете получить года четыре. Отсидите два и можете выйти по УДО. Всё как вы любите: преступление и затем наказание. Как вам?
— Никакой радости в душе.
— Могу предложить план «Б». Он более радикален …
— Слушаю вас …
— План «Б». Согласно этому плану я пострадавшим скажу или даже только намекну, что это сделали вы и тогда ваша жизнь резко обесценится. Молодняк с удовольствием на вас оторвётся, если, конечно, успеет. Потому что у Самсонова больше возможностей. Он ведь человек состоятельный, бизнесом занимается. У него найдётся пару бравых парней, которые вывезут вас в лес. Я не сторонник таких методов и поэтому даю вам два дня и в пятницу в три часа жду от вас явку с повинной. У вас есть два дня. За эти два дня побудьте с родными, завершите незаконченные дела.
После этих слов она встала и пошла к выходу. Глеб Романыч пошёл за ней.
Он стоял и молча смотрел на следачку, как та одевается.
— В пятницу. В три часа. Жду, — сказала она и вышла.
Выйдя из квартиры, Маргарита Львовна была довольна собой. Она, как ей казалось, смогла запугать Платова как следует, и он обязательно явится с повинной. «Хотя с планом «Б», честно говоря, немного перегнула. Ничего, чем страшнее — тем быстрее. Быстрее явится», — решила она.
Когда дверь за следователем закрылась, то с Глеба Романовича слетела уверенное выражение лица. В кровь ударил адреналин, сердце учащённо забилось. «Вот сука! Неймётся же ей! Он же наделал дырок не законопослушным гражданам, а местной гопоте. Участковый справиться не смог, а он помог ему. Торжество справедливости! Что ещё надо! Так нет, эта сука не довольна…» Ему вспомнилось, как он подошёл к «собаководу». Тот, заприметив его, начал на него спускать своего питбуля. Глеб Романыч, ни говоря ни слова, выстрелил в собаку. Та взвизгнула и затихла. Затем направил пистолет на этого жердяя. Вот тут и слетела с него вся брутальность. Он жалобно застонал и описался. Видно было, как намокают его штаны. Он стал умолять не убивать его. Глеб Романыч даже несколько растерялся… Как так можно вмиг измениться?! Секунду назад это был брутальный самец, хозяин жизни, а тут вжик и превратился в обоссанное чмо. Он с брезгливостью выстрелил ему в ногу и ушёл. Когда он всадил по пуле молодняку, то у него было чувство удовлетворения от проделанной работы, а тут было ощущение, что как будто в говно наступил. «Она ничего не сможет доказать! Ни свидетелей, ни улик, ни пистолета… Явка с повинной исключена … Можно было бы сидеть и не дёргаться, но всё портит план «Б». Видите ли, у неё есть план «Б» … Что делать? Бежать… Куда? И долго я так смогу бегать? Бегство только лишний раз подтвердит мою вину. Не вариант… Может найти подход к следачке? Запугать, дать взятку…. Её хрен запугаешь, да взятку не возьмёт…. Прям тупик какой-то… Не убивать же её?» — Глеб Романович испугался этой мысли. Он даже сильно разволновался. «Надо выпить!» — решил он. Налил в рюмку сто грамм водки и разом замахнул. Алкоголь не брал. «Так нельзя, взять так просто и убить человека. Это грех! Страшный грех… А какая альтернатива? — продолжал он дискуссию с самим собой. — Что можете предложить? А, ничего… Нет других вариантов! Нет!» Ему нужно было принять тяжёлое решение. От таких переживаний у него заболело сердце. «Ты должен принять решение сейчас! Через два дня вступит в действие план «Б». Выхода нет! Придётся брать грех на душу… Как я этого не хочу!!!» — в сердцах крикнул Глеб Романович и со всей силы разбил рюмку о пол. Чувствовалась тяжесть в душе. «Она сама виновата! Она загнала меня в угол. Решение принято! Отступать некуда…Так, надо разработать план … Где её лучше всего подловить? Самое благоприятное место для ликвидации это возле её дома. Нужен адрес. Стоп! Она с Колей говорила… Надо у него получить информацию».
На следующий день Глеб Романыч стоял неподалёку от участкового пункта, поджидая Николая. Вскоре тот появился. Он вышел ему навстречу и сделал вид, что встретились случайно.
— Коля, привет!
— Привет, Романыч!
— Как дела? Нашли киллера?
— Что вы, Глеб Романыч, это дело не быстрое. Да, может, вообще не найдут.
— Мне эта следователь показалась тёткой умной. Может справиться?
— Маргарита Львовна — хороший следователь, но и ей не всё под силу…
— А от куда она тебя знает, твою маму?
— Так мы же в одном доме жили. Её мама, Нина Дмитриевна, у нас в школе химию преподавала.
— А где ты жил?
— Это в том доме, где было кафе «Сказка»…
— А, понятно… Ладно, Николай, беги лови преступников…
— До свидания, Глеб Романович.
Он прекрасно знал этот дом, это кафе. В советское время это было чуть ли не единственное кафе в городе, где можно было полакомится мороженным. Его подавали в пиале на длинной ножке. Там лежали два шарика мороженного, политого шоколадом. Он тогда дружил с девушкой и не раз водил её в это кафе.
Вечером Глеб Романович поехал к тому дому для рекогносцировки. Необходимо посмотреть место, определиться, как и что делать. Он поехал туда на автобусе. Вышел за две остановки и пошёл дворами к дому следачки. По дороге он присматривал место где можно будет переодеться. Заприметил укромное место за мусорными контейнерами. Место было огорожено и не просматривалось со стороны. Когда он подошёл к её дому уже стемнело. Напротив дома, где жила следователь находился многоэтажный дом. Кусты сирени росли прямо рядом с этим домом. Это было отличное место для наблюдения. От кустов шёл палисадник. Это где-то метров двадцать. За ним ряд припаркованных машин, а от них ещё метров пятнадцать до дома. В нём три подъезда. В каком из них она живёт неизвестно. Решил дождаться её. Время шло. Во дворе мелькали отдельные прохожие. Все спешили к себе домой. Глеб Романыч хотел было пройтись по двору, осмотреться, но тут он заметил человека, сидящего в машине и отказался от этой затеи. Он не хотел, чтоб его кто-то видел. Самого человека видно не было, он его определил по огоньку сигареты. Он курил и был виден огонёк. Тот долго сидел в машине. Видимо кого-то ждал. Потом подъехал грузовой фургон и из него стали выгружать диван. Тут выбежал хозяин дивана и стал покрикивать на грузчиков, чтоб аккуратнее обращались с его диваном. Во двор въехала машина. Глеб Романыч сразу узнал её — это была машина следачки. Та припарковалась и, выйдя из неё, направилась в подъезд где производилась выгрузка дивана. Она поздоровалась с хозяином дивана и скрылась в подъезде. Всё определилось.
В следующий вечер Глеб Романович в полной боевой готовности стоял за кустами сирени и ждал появления следачки. Во дворе было спокойно. Осень, прохладно уже на улице. Во дворе мелькали редкие прохожие. Следачка задерживалась. Наконец появилась её машина. Она припарковалась и стала выходить из машины. «Пора», — решил Глеб Романович. Дослал патрон в патронник и направился в сторону подъезда. Маргарита Львовна задержалась возле машины, вытаскивая пакеты с продуктами. За это время Глеб Романыч пересёк палисадник и подошёл к припаркованным машинам. Тут, от куда не возьмись, появился какой-то прохожий. Он двигался в направлении следачки. «Ты то от куда взялся? Чё тебе дома не сидится?» — негодовал Глеб Романович, но продолжал уверенно идти в направлении её подъезда. Прохожий оказался как раз между ним и следачкой. И тут он заметил в руках у этого прохожего пистолет с глушителем. Зарницкая тоже увидела его. Она остановилась и замерла, глядя на него. Это был киллер для неё! Только тот вскинул пистолет, чтобы прицелиться, как Глеб Романыч первым засадил ему пулю. Киллер схватился за бок и упал. Глеб Романыч продолжил движение и остановился только тогда, когда дошёл до лежащего на асфальте киллера. Он не понимал, что делать дальше. Следачка в этот момент вскрикнула и рухнула на колени. Пакет с продуктами упал рядом и из него покатились яблоки. Тут Глеб Романович заметил, как киллер пытается в него прицелиться. Он сделал выстрел в него. Тот дёрнулся и затих. Глеб Романыч взглянул на следачку, потом на киллера, развернулся и пошёл прочь со двора.
Он переоделся за мусорными контейнерами и пошёл дворами к автобусной остановке. По дороге он выбросил вещи в разные контейнеры, так же и пистолет, предварительно разобрав его. Через сорок минут он был дома. Не раздеваясь он прошёл на кухню. Достал из холодильника бутылку водки и прямо из горла сделал несколько жадных глотков. Затем опустился на стул. Он попробовал осмыслить происшедшее: «Это что же получается? Я убил киллера, который шёл убивать следачку. Вопрос — на хрена я его застрелил, если он шёл в неё стрелять? Надо было дать ему сделать своё дело и тогда бы не пришлось брать грех на душу. Теперь на мне грех, следачка жива и ты дурак!» — сделал грустный вывод Глеб Романович. Он так сидел в разобранных чувствах. Он не понимал, что делать дальше, что будет потом… Раздался телефонный звонок. «Ну, вот кому я нужен в это время?» — с негодованием подумал он. Звонили с незнакомого номера.
— Слушаю вас внимательно, — устало произнёс он.
На том конце была тишина.
— Говорите. Вас не слышно.
— Спасибо… — прозвучало там.
— Не понял… Кто это?
— Спасибо, Глеб Романович, — сказал женский голос.

Конец