Сыскное бюро «Крулевская и партнеры». Первое дело. Окончание

krulevskaya 3

Окончание. Начало детективного рассказа читайте в газете за 25 февраля 2026 года.

Емельяна Маргарита Крулевская нашла в местном театре, он занимался декорациями к премьерному спектаклю, на столе валялись несколько вариантов эскизов афиш.

— Здравствуйте, Емельян. Я из журнала, вот пишу статью о местных художниках, —не моргнув глазом, соврала Марго.– Не уделите мне несколько минут?

Емельян, мужчина неопределённого возраста, с неизменной профессиональной бородкой, нехотя оторвался от своего занятия, вытер тряпкой руки, придвинул табуретку гостье и сам уселся на скамейку.

— Спрашивайте, — буркнул он, глядя куда-то в сторону.

— А вы немногословны, — с иронией в голосе произнесла Марго. — Вам неинтересно, что о вас в журнале напишут?

— Я журналы не читаю, да и вы редко когда правду пишите, -всё так же, глядя куда-то в сторону, проворчал художник.

— Что же это вы так плохо обо всей пишущей братии думаете? Мне вот о вас только хорошее говорили. — Марго улыбнулась одной из своих самых обворожительных улыбок.

В боку сильно заныло, и улыбка быстро сошла с её лица. Болезнь хоть и отпустил из своих цепких лап, но регулярно напоминала о себе, причём зачастую в самый неподходящий момент.

— Это кто же вам обо мне, что хорошее мог сказать? —заинтересовался Емельян. — Я же им всем конкурент великий.

— Никитич вот говорил, что вам всё по плечу, даже икону сотворить можете, — садясь на любимого конька, продолжала женщина.

— При чём здесь иконы? То совсем давнее время было, я за то уже своё отсидел. Как говорится, «на свободу с чистой совестью». Да и неинтересна эта тема для вашего журнала. Давайте лучше я вам про нашу премьеру расскажу. Спектакль будет превосходный, декорации великолепные».

Марго слушала в пол-уха, она вспоминала давнишнее дело, когда совсем молоденький художник, по заказу матёрых фарцовщиков писал иконы под старину, а те сплавляли их иностранцам за валюту. Вот уж не думала, что спустя столько лет, она снова встретится с ним.

— Интересно, а он меня узнал, вспомнил или нет? — подумала Маргарита, а вслух сказала.

— Замечательно, я всё записала на диктофон. На премьеру-то пригласите? — И повернулась к выходу.

— А вы, Маргарита Сергеевна, выходит, из следователей в журналисты переквалифицировались? В прокуратуре сейчас меньше платят, чем в редакции?

Марго медленно обернулась. На неё смотрели пронзительные синие глаза.

Она постояла с минуту, собираясь с мыслями.

— Понимаете, Емельян, уволили меня из органов по болезни, вот я в журнале и подрабатываю.

— Я вас сразу узнал, как только вы вошли. Таких, как я, через прокуратуру сотни прошли, а для меня вы как святой Пётр, то ли в рай, то ли в ад определите.

Маргарита молчала, не зная, что сказать.

— Я совсем пацаном был, Рембрандтом себя видел. Вы меня враз на грешную землю вернули, но все сделали по справедливости, за то я на вас зла не держу, и даже благодарен. Не останови вы меня тогда, не знаю, где бы я сейчас обитал. Сами понимаете, после того случая, я к этим иконам и близко не подхожу. А вас я не на премьеру, а на собственную первую персональную выставку приглашаю, придёте?

Маргарита вышла из театра со смешанным чувством. Расследование её практически не продвинулось, но слова, сказанные художником, вызывали в душе какое-то тепло. Надо Лилию с ним познакомить, я думаю, двум творческим натурам будет о чём поговорить.

Встреча в хосписе «Чудо», как всегда, вызвала бурю эмоций. Лилия без умолку рассказывала приёмному отцу обо всех событиях, произошедших с их последней встречи. Иннокентий Николаевич умел слушать. Он сидел, молча на лавочке в рощице и только улыбался, кивая в знак согласия своей абсолютно лысой головой. За прошедшее время он стал чувствовать себя немного лучше, на лице появился румянец, однако ходил ещё очень плохо, опираясь на причудливую резную палку.

Когда дочка закончила свой длиннющий монолог, он попросил её сходить в столовую и принести оттуда каких-либо бутербродов. После чего обратился к Маргарите.

— Ну-с, сыщица, — вижу на твоём лице кучу вопросов, — излагай, я весь в твоём распоряжении.

Марго как можно подробнее пересказала ему события последних дней.

— Хорошо было бы и мне пообщаться с этим отцом Серафимом»— сказал старик. — А ты сама-то как считаешь, не мог ли наш батюшка, самостоятельно сей грех совершить, а затем тебя на помощь призвать? Из твоих слов следует, что икона та больших денег не стоит, но может быть её ценность в чём-то другом? Помнишь нашу здешнюю «Всецарицу»? Может быть Иоанн Кронштадтский тоже от каких-то ран исцеляет?

Женщина слушала молча, мысль, что батюшка сам мог подменить икону, ей в голову не приходила.

— Прими мой совет, — продолжал Иннокентий Николаевич, — Пообщайся с братом отца Серафима. Ты говоришь, что он на местном элеваторе работает, с зерном связан. Поверь моему опыту, зачастую люди, там работающие, — непростые, много знают, да мало говорят.

Договорить он не успел, к ним прибежала Лилия с полным подносом пирожков и бутербродов:

— Сейчас буду вас кормить и поить, —затараторила она, наливая из кувшина напиток чудесного темно-малинового оттенка.

Городской элеватор показался Маргарите огромным монстром, никогда раньше ей не приходилось подходить к этой громадине так близко. Груда бетона нависала над ней, создавая, какой-то непонятный трепет и холодок в груди.

«Вот прилетят сюда инопланетяне и подумают, что это храм какому-то могущественному языческому божеству», — подумала Маргарита и поспешила побыстрее пройти мимо жуткого железобетонного чудища.

Кирилл-брат отца Серафима сидел на скамейке в деревянной беседке, которая, вероятнее всего, служила местом для курения. Был он худощав и небрит. Фирменная одежда сидела на нём мешковато, ещё больше подчёркивая и без того неуклюжую фигуру.

— Маргарита Сергеевна, — представилась она. — Мне очень надо с вами побеседовать, я частный сыщик. —Женщина показала удостоверение. — Конечно, вы не обязаны отвечать на мои вопросы, но поверьте, будет лучше, если вы на них все-же ответите.

Кирилл, нехотя буркнул:

— Раз уж пришли сюда, так задавайте.

— Кирилл, скажите, пожалуйста, какие у вас отношения с вашим братом? Вы часто видитесь?

— Редко видимся, а отношения обычные, нормальные отношения. Он поп. Я зерновик, он праведный, я грешник, я водку пью, он нет. Он проповеди читает людям, я их кормлю.

— А вы в церковь ходите? — спросила Маргарита и посмотрела Кириллу в глаза.

— Раньше бывало, сейчас нет, — ответил Кирилл с явной неохотой.

— А что так, перестали в бога верить? — продолжала женщина.

— То моё дело, личное, верить или нет, у вас есть ещё, что ко мне? Вон вагоны подают, мне идти работать надо. — Мужчина поднялся со скамейки, показывая всем видом, что разговор окончен.

Возле офиса её ожидал отец Серафим. Вид у него был растерянный. Он то и дело теребил свою окладистую бороду.

— Матушка, беда у нас стряслась, — без какого-либо приветствия сказал он.

— Пацан, паршивец, хотел было иконостас спалить, хорошо я увидел – выскочил. Он же антихрист, уже иконы какой-то гадостью обливает и зажигалку в руках держит. Я к нему, да видать бог не дал святотатству совершиться, отвёл руку нечестивца.

— Вы его задержали? — спросила Маргарита, сама понимая, что ответ будет отрицательным.
Священник только покачал головой.

— А иконы сильно повреждены? Что за жидкость он плеснул? Полицию вызывали? — обрушила женщина на отца Серафима град вопросов.

— Иконы вроде бы целы. Удивительно, конечно, но на всё воля божья, похоже на спирт, что ли. Полицию я не вызывал, сразу к вам поспешил. Пойдёмте скорее, сами все увидите.

Иконостас действительно был в порядке, либо поджигатель не успел его облить, или действительно бог такое злодеяние не допустил. В голове у женщины, как бывало и раньше в подобных случаях, щёлкнул тумблер.

Маргарита позвонила на свою бывшую работу, через несколько минут она уже знала нужный адрес. Второй звонок был партнёру Силуянову. Машина с телохранителем олигарха — молчаливым Олегом прибыла к церкви минут через двадцать.

Нужный дом на окраине города отыскали быстро. Входная дверь была приоткрыта. Марго и Олег вошли без стука. Молодой человек сидел у кровати, на которой лежала девушка с красивым лицом, но впалыми глазами.

— Захарка, не делай глупости, сиди и не дёргайся! — сказала Маргарита и подошла к постели. У изголовья девушки висела икона Иоанна Кронштадтского.

— Зачем ты это сделал? — Марго взяла икону в руки, поднесла к глазам. Маленькие, еле заметные, трещинки указывали на то, что эта икона — та самая из церкви.

— Она намоленная икона. Ей обязательно поможет, —тихо произнёс юноша.

— Что с ней? — неожиданно подал голос Олег.

— Она не разговаривает, её изнасиловали, теперь она молчит. Кирилл, который на элеваторе работает, подсказал, что эта икона поможет. Я её нарисовал, а он подменил.

— А иконостас зачем поджечь хотел? —Марго смотрела на него сурово, в голосе появились известные прокурорские нотки.

— Что же тут непонятного, поп этот к вам ходить повадился, значит, обнаружил подмену, а вы это из прокурорских, вот я и решил: сожгу, и концы в воду.

Эпилог.

Маргарита уговорила Силуянова определить девушку в «Чудо», в нарушение всех уставов и правил этого заведения. Главврач Гавриил Данилович, доктор от бога, как утверждают все его знающие, заверяет, что молодой организм и жажда к жизни возьмут верх, и все будет хорошо. Отец Серафим узнав все подробности этой истории, заявление писать не стал, а посему молодой художник Захарка вместе с Лилией устраивают себе пленер недалеко от рощицы на берегу красивой бухты Инал. Кирилл с прежней работы уволился и теперь сторожит по ночам церковь, а также помогает своему брату, как может. Говорит, что пришло время искупать грех.

Маргарита поставила на уши всю прокуратуру, Силуянов подключил свои старые каналы, от такого объединения подонкам-насильникам не спрятаться нигде. И им сильно повезёт, если органы правопорядка найдут их быстрее.

Марго и Силуянов после посещения персональной выставки местного художника Емельяна приобрели дюжину его работ. Теперь они украшают многочисленные конторы олигарха, ну и, конечно, часть из них висит в офисе сыскного агентства «Крулевская и партнёры».