Глава 11 (Глава 11)

Я сидел за столом, беспомощно опустив руки и наблюдая, как работают напарники, собирая улики. Как ругается недовольный всем Пит, гоняя нерасторопных стражников, а сосредоточенный Кларенс делает зарисовки места преступления и оставленного на стене оскорбительного выпада в мой адрес. И думал, думал, думал…
«Что же, в конце концов, делать? Устроить, не послушав Остина, засаду в борделе? Уверен, Сэм уже в курсе наших «успехов» ― он знает и про Ленни, и про Мими. Если сунемся туда, злодей и девчонку как пить дать прикончит. Последнее время мы только и делаем, что гоняемся за неуловимым «призраком» или прячемся от него, совсем забросив само расследование ― что означают загадочные кровавые послания, как они связаны с моими видениями? Что за монстр утаскивал жертвы во тьму, и когда это было или, чем чёрт не шутит, только будет?
Может, всё дело в этом, и потому нас преследуют неудачи? Проклятая мистика, никуда от неё не деться. Проклятый Адам Чадински… Стоп, почему я о нём вспомнил, какое отношение этот прохвост имеет к делу о «посланиях», что связывает его с… Ну, конечно, Сэм Попс. Они не просто знакомы, а, скорее всего ― партнёры. Раньше я считал смотрителя кладбища простым исполнителем воли Адама, но теперь на этот счёт у Дасти Роджа появились большие сомнения.
И чем дольше я размышлял, тем больше верил в то, что когда-то был знаком с этим поразительно похожим на меня типом. Если бы только можно было быстро восстановить память. Если, если…
― Ости, прости, что отвлекаю, но как ты считаешь, есть ли в этом городе человек, способный быстро вернуть память?
Напарник передал собранные улики Юджину, чтобы тот отвёз их в Архив, посмотрев взглядом смертельно уставшего человека:
― Дасти, нам всем, как его, нужен отдых, мы больше суток на ногах, давай хоть ненадолго прервёмся. Попс появится у Мими только после полуночи.
Я покорно кивнул:
― Ты прав, закругляемся тут и едем домой.
Остин взял стул, сев рядом:
― Ты себя-то в зеркале видел? Ходячий труп…
Хмыкнул:
― Зомби, что ли?
Он покачал головой, хлопнув «шутника» по плечу:
― Заговариваешься уже, что ещё за зомби? А что касается твоего вопроса… Был у нас один тип, Адам Чадински, каким-то образом умевший влиять на разум человека ― ты называешь это странным словом «гипноз».
Я вскочил со стула, обняв Остина, и уже на бегу к двери крикнул команде, уставившейся на «руководителя» как на сумасшедшего:
― Передайте улики в Архив, и всем отдыхать! Скоро вернусь…
Назвал вознице примерный адрес Дина Райница, того самого «учёного», с которым познакомился благодаря Лурку, и вскоре уже стоял перед знакомой облупленной дверью. Конечно, меня мучили сомнения на его счёт, шеф ведь намекал, что «доктор» со странностями:
― А вдруг он и не вспомнит нового знакомого? Выгонит взашей…
Но Дин не только сразу узнал «дорогого Дасти», но и первым делом поинтересовался здоровьем Лурка и, выслушав плохие новости, пообещал сегодня же сделать для него лекарство, которое должно поставить шефа на ноги. После чего, заставив выпить отвар из ягод всё с теми же засохшими печеньками и выслушав просьбу, задумался. Пришлось терпеливо ждать, пока он не спеша бродил по комнате, наконец, ободряюще похлопав «пациента» по руке:
― Я давно не практиковал подобного воздействия на мозг, но попробую. Ваш случай очень интересный, однако, Дасти, предупреждаю ― гарантировать полный успех не могу, хотя, надеюсь, процесс восстановления утраченных воспоминаний пойдёт быстрее.
Он, как и в прошлый раз, погрузил меня в сон, а когда разбудил, выглядел очень усталым, так что, поблагодарив и сожалея, что не догадался прихватить с собой хотя бы сдобных булочек, я покинул гостеприимного доктора, пообещав вечером прислать к нему человека за лекарством для Лурка.
Когда наконец добрался до дома Остина, на улице уже темнело. В дверях меня встретила сердитая горничная, сразу проводив в столовую, где был накрыт ужин для одного.
― А где все, Мари? ― промычал я, торопливо запихивая в рот большие куски жареного мяса с кашей.
― Господа давно поужинали и легли спать, да не спешите Вы так, ещё подавитесь, ― фыркнула седоволосая служанка, почему-то недолюбливавшая всех гостей Остина. Хотя понять её было можно ― с нашим приездом забот у немолодой женщины заметно прибавилось.
По лестнице спустился зевающий хозяин дома:
― Ну наконец-то, а то уж решил, опять искать придётся… как же я устал от всего этого, ― проворчал он, садясь рядом, ― где пропадал?
Я засмеялся, чуть не подавившись кашей:
― Ты прямо как суровая жена, Ости, ― только сковородкой не бей, ладно? Твой напарник был у доктора ― подумал, вдруг он поможет мне побыстрее восстановить память.
Толстяк почесал живот:
― Да неужели в нашем городе есть такие умельцы? Я тут всех практикующих лекарей знаю ― ни одного толкового, не считая старикашки.
Пожал плечами в ответ:
― Про Дина Райница слышал? Один раз он уже помог… Кстати, пришли, пожалуйста, к нему человека, он обещал сделать лекарство для шефа.
Я думал, стол провалится сквозь пол, с такой силой напарник ударил по нему кулаком:
― Издеваешься? У меня не то настроение, чтобы шутить!
Это насторожило мгновенно переставшего жевать младшего сыщика, а ныне восстановленного руководителя расследования:
― А что с ним не так?
Остин, видимо, собирался ещё раз врезать по безответному столу, но передумал:
― Что не так? Да всё! Это же самый известный в городе сумасшедший. Его лишь год назад выписали из столичной психушки, а Лурк привёз беднягу сюда. Да чтоб ты знал, он никогда, слышишь, никогда не был доктором, разве что в своих мечтах. Не понимаю я методов шефа ― что ты ему сделал, раз он решил так над тобой пошутить? Представляешь, какое «лекарство» этот псих намешает ― хорошо, если компот с вином, а если с крысиным ядом?
Я и без того устал как собака, а тут ещё такие новости… Но спорить с напарником не стал, ядовито буркнув:
― Спасибо, так тебя раз так… ― и быстро пошёл в спальню, где, кое-как умывшись, нырнул под одеяло. Но уснуть сразу не смог― душила обида:
― Вот же сволочь, Лурк, а ведь прикидывался другом. А я-то как настоящий лох ― купился. Хотя, если подумать, мне и в первый раз стало легче, и сейчас. Неужели сработал эффект плацебо, и шеф просто хотел таким странным образом успокоить своего заместителя? Ну-ну, пусть только очнётся, я с ним разберусь, зараза такая…
Тяжело скрипнула соседняя кровать, голос Остина звучал заискивающе и виновато:
― Ладно тебе, не обижайся ― Лурк странный, конечно, но, может, я чего не знаю про этого «доктора». Так мы сегодня пойдём брать Попса или нет?
Сел, закутавшись в одеяло:
― А смысл? Он наверняка в курсе наших планов ― уверен, в бордель Сэм не придёт, только время потеряем. Думаю, надо вернуться к началу ― пора разобраться с «посланиями» на стенах. Завтра с утра этим и займёмся. И ещё, стоит придумать, как встретиться с Настоятелем монастыря. Это же «святоша» поручил Попсу устроить кутерьму с кровью и жертвами, а ещё не плохо бы выяснить, как он связан с нашим убийцей и Адамом Чадински…
Остин вздохнул:
― Понятно, час от часу нелегче. Лезть к Настоятелю ― всё равно, что к монстру в пасть. Но тебе, разумеется, виднее, значит, завтра с утра отправлю Юджина в Архив, пусть поищет, что у этой троицы общего. А пока давай хоть выспимся напоследок ― кто знает, чем это расследование для нас кончится. Предчувствия, прямо скажу, неважные…
Я его не дослушал, потому что меня затянуло в сон, причём ощущения были точно такие же, как под гипнозом фальшивого доктора Райница: сначала тело окутала тёплая волна и, покружив, выбросила на берег. А там…
* * *
Вокруг было очень темно, я почти физически ощущал окружавший мрак ― он лип к телу, как пролившийся из чаши холодный кисель. Протянутая рука была словно луч света, она проявлялась постепенно ― сначала тонкие, длинные, достойные музыканта пальцы, потом узкая аристократическая ладонь. Она словно звала:
― Ну же, Дасти, держись за меня, я помогу тебе выбраться из этого кошмара…
Незнакомый, вполне реальный голос из темноты торопил:
― Решайся же, Дасти, протяни руку. Скорее. Надо объединить усилия, только так мы оба сможем покинуть это чёртово место и вернуться назад!
Меня затрясло, словно мрак вобрал в себя холод зимней ночи:
― Кто ты такой?
Луч света тут же выхватил из темноты фигуру высокого, современно одетого мужчины с красивым интеллигентным лицом и серьёзными глазами. Его бледные щёки были гладко выбриты, а на протянутой руке сверкал перстень с небольшим квадратным изумрудом. Хорошо знакомый перстень, когда-то украшавший руку давно погибшего отца.
― Кто ты? ― прохрипел я, уже зная ответ.
Человек усмехнулся:
― Я ― Сэм, наконец-то мы встретились, Дасти. Не забыл меня?
Кивнул, чувствуя, как щупальца холода проникают в грудь до самого сердца:
― Забудешь такое, как же. Ты ― убийца, смотритель кладбища Сэм Попс.
Он поморщился:
― Ерунда. У меня есть другое имя, вспомни…
В этот момент где-то совсем близко раздались шаги, и лицо Сэма мгновенно изменилось ― ему было страшно:
― Он идёт за нами, поторопись, Дасти, или оба погибнем!
Я прислушивался к приближавшейся тяжёлой поступи незнакомца:
― Кто идёт сюда?
Глаза Сэма расширились от ужаса:
― Настоящий Монстр… ― внезапно он вскрикнул, так что сердце рухнуло в бездну, ― скорее, или эта тварь разорвёт нас на части. Руку, давай же руку!
Я вспомнил то самое видение, в котором монстр оторвал голову послушнику, и, не раздумывая, схватился за ладонь Попса. Она была тёплая и такая настоящая, вот только продлилось это недолго ― ладонь внезапно наполнилась кровью, моей кровью. Оказалось, я держусь за лезвие ножа…
Боль пронзила руку до самого плеча, и, не выдержав, я вскрикнул, попытавшись разжать пальцы, но взвинченный голос Сэма из темноты не давал опомниться:
― Не отпускай, Дасти, терпи. Иначе не смогу вытащить тебя отсюда, и это погубит нас обоих!
Кровь продолжала литься из раны прямо на просыпавшийся из невидимых туч снег, налетевший ветер быстро наметал серебристые сугробы, а усилившийся мороз пробирал слишком легко одетое тело до костей. Я крикнул:
― Подожди, Сэм! ― и он повернул залитое неподдельными слезами лицо:
― Потерпи ещё немножко, другого пути нет, иначе они сделают с тобой то же, что и со мной ― превратят в чудовище.
Но я не послушал его и отпустил руку…
* * *

Хмурый рассвет робко заглядывал в наше окно, толстяк, вздыхая, натягивал на себя форменный сюртук под стук бьющихся в стекло косых струй дождя:
― Ну вот и ты проснулся, Дасти. Опять, наверное, кошмары снились ― так стонал. Если честно, очень хотелось придушить тебя подушкой, чтоб сам не мучился и другим дал отдохнуть. Но Пит не позволил…
Я смутился:
― Прости, надо было разбудить. А где Дохляк?
Толстяк бросил на кровать поднятые им с пола вещи:
― Одевайся, «руководитель», перекусим и за работу. Пит уже уехал в больницу ― кажется, Лурку стало хуже, храни его бог. И мальчишка-подельник Попса тоже не пришёл в сознание ― видно, мало его в детстве родители пороли. Противоядия пока не нашли, хотя ребята из лаборатории всю ночь корпели над лекарством.
В молчании быстро позавтракали, решив сначала навестить Лурка. Я себе места не находил от волнения, насущные проблемы на время затмили собой странный сон. Перед палатой шефа нас встретил старый доктор:
― Пришли, наконец?
Остин охнул:
― Что с ним?
Доктор протёр платком запотевшие очки:
― Сегодня рано утром к нам заявился небезызвестный Дин Райниц. Он очень удивлялся, почему к нему не прислали нарочного за лекарством, и потому притащился сам. Знаешь же, Остин, когда этот псих упрётся, его ничем не удержать. В результате, раскидав санитаров как котят, Дин прорвался в палату и влил «лекарство» в горло Лурка. Эффект…
Мы его не дослушали, рванувшись к двери: шеф сидел на кровати и, морщась, ел больничную кашу, на чём свет проклиная и отвратительную размазню, и прописавшего ему эту дрянь доктора. Увидев нас, он перестал ругаться, неловко улыбнувшись:
― Рад видеть свою команду… Рассказывайте, как дела?
Я вкратце обрисовал невесёлую ситуацию, но язвить на этот раз Лурк не стал, обратившись к Остину:
― Иди в палату Ленни, Дин собирался его «разбудить», посмотри, как у них дела, ― и едва тот вышел, похлопал ладонью по кровати, приглашая меня сесть, ― а ты молодец, Дасти, что решился позвать Райница. Только он способен и мёртвого поднять. У нас его не любят, считая сумасшедшим, но на самом деле Дин Райниц ― гениальный доктор со странностями, к нему нельзя подходить с обычными мерками…
Кивнул:
― Как же здорово, что ты жив. Знаешь, я тут думал обо всём ― надо разобраться с «посланиями», как-то мы совсем о них забыли. Что, если разгадка происходящего кроется в этом? Думаю, Настоятель монастыря, Адам Чадински и Попс связаны, Юджин сейчас в Архиве, пытается что-то нарыть… Может, мне встретиться с этим Настоятелем?
Брови Лурка поползли вверх, а на бледных щеках заалел румянец:
― Даже не думай! Этот человек нам не по зубам, у него связи при Дворе. Сунешься туда, и, считай, мы все покойники. Срочно отзови напарника, пока шпионы Его Святейшества не пронюхали о том, что ты задумал. Не смотри так, Дасти, я не трус и знаю, о чём говорю.
Вскочил, в отчаянии взъерошив волосы:
― Так что же тогда делать?
― Займись расшифровкой «посланий», потихоньку… А что касается наших противников, давай подождём ― уверен, скоро они сделают свой ход. Что-то ты неважно выглядишь, не спишь совсем?
На этот раз я без колебаний рассказал ему свой странный сон о Сэме, и, видя, как шеф хмурится, не позволил всё свести к банальному:
― Это же просто игра уставшего разума… ― протянув ему руку. Правую ладонь пересекал совсем свежий, едва начавший заживать шрам.
Лурк замер, снова побледнев:
― Не понимаю…
― Ещё вчера, когда ложился спать, «этого» не было. Чёртова мистика. Не сам же я себя во сне порезал?
Дверь распахнулась, и в палату влетел взмыленный Остин:
― Ленни пропал, кажется, сбежал через окно ― оно открыто нараспашку, а твой Райниц смотрит в стену и что-то бормочет, раскачиваясь. Видно, опять слетел с катушек.
Лурк всплеснул руками:
― Так, похоже «шаг» уже сделан, и даже раньше, чем я думал. Дасти, мне нужна одежда, хотя бы халат как у тебя в прошлый раз ― розовый с оборками. Сам осмотрю и Дина, и комнату «беглеца».
Пришлось снять плащ, и, закутавшись в него, шеф медленно побрёл в сторону палаты, где держали Ленни, наотрез отказавшись от нашей с Остином помощи. Он вышел оттуда через несколько минут, поручив Остину отвезти доктора Райница домой, и, как только они ушли, позвал меня за собой:
― Ленни не мог сбежать, он был ещё слишком слаб. Дин рассказал, что получилось его «разбудить», но парнишке ещё понадобится время, чтобы прийти в себя. Видишь, следы на подоконнике ― отпечатки подошвы сапог, мы уже много раз такие видели. Уверен, это Сэм его забрал, хотя сначала, видимо, не собирался. Значит, что-то изменилось, и он заторопился, сейчас ему не до игр с нами.
Я выглянул в окно. Дождь уже заполнил глубокие следы от сапог:
― Он унёс мальчишку на плече, вероятно, где-то рядом ждала коляска. Не найдём.
Лурк подошёл вплотную:
― Поезжай в Архив к Юджину, пусть поговорит с Мими, хотя вряд ли она скажет что-то путное, а сам подумай над «посланиями». Остин останется здесь. И вот что, Дасти, будь осторожен. Я тут поразмыслил над твоим сном, и, думаю, ты нужен Попсу, чтобы вернуться «домой». Сам же рассказывал, что раньше занимался «переходом» между мирами.
Я испуганно посмотрел в грустные глаза Лурка:
― Какой из меня сейчас учёный ― ничего же не помню, если бы всё было так просто.
Он кивнул, продолжив фразу:
― Давно сбежал из этого проклятого мира, да?
Я промолчал, и Лурк крепко пожал мою руку:
― Держись и, даже если будет очень трудно, не сдавайся, Родж. Ты же упрямый сукин сын, а значит, справишься. Помни, вредный шеф верит в тебя.
― И не только он один ― все, кто считает Дасти Роджа своим другом… ― Остин смотрел с тревогой и нежностью одновременно. Еле сдержавшись, чтобы не обнять обоих, пробормотал:
― Спасибо. Попробую. Что ж, заеду к Юджину и сразу домой, вдруг найдёт просветление, ― и, страшно смущаясь, быстро выскочил из палаты.
Обложившийся бумагами Юджин всё понял с полуслова:
― Постарайся не попасться Сэму в руки, он же сумасшедший… Кстати, ― напарник зашептал на ухо, ― судя по доносам осведомителей, ты был прав: эта троица часто встречалась в монастыре. Но о чём они разговаривали, узнать так и не удалось, ясно одно ― этот Настоятель очень опасен. Он в разы страшнее и убийцы-Попса, и мошенника-Чадински…
Уже разворачиваясь, чтобы уйти, Юджин вдруг тихо добавил:
― Думаю, всё дело во власти. Этот хмырь старался запугать не только город, но и Губернатора; слухи наверняка дошли до Двора. Может, он собирается сам «поймать» злодея, допустим, мёртвого ― чтоб не проговорился. Первый министр уже стар, ему нужна замена… Как тебе такое? Чадински, как ты говоришь ― уже «свалил», и Попс, почуяв опасность, заторопился. Хотя, кто знает, возможно, я ошибаюсь.
Крепко обнял младшего напарника, несомненно будущую звезду Тайного Сыска, почему-то испугавшись, что при таком стремительном развитии событий у меня может и не оказаться времени на прощание. Дождь на улице настолько усилился, что уже в десяти шагах всё сливалось в сплошную пелену.
Джибс, наш новый возничий, помог забраться в коляску и, погоняя промокшую лошадь, взмахнул кнутом ― большие колёса, заскрипев, покатили по булыжной мостовой, поднимая море брызг. Я внимательно оглянулся по сторонам, радуясь, что внутри не поджидает таинственный убийца ― мысль, что Сэм в любой момент может прийти за мной, пугала до дрожи.
Чтобы отвлечься, вытащил из-под плаща восстановленный блокнот Кларенса и при свете фонаря начал всматриваться в сделанные им зарисовки кровавых надписей со стен. Порой они казались очень похожими, и в них без труда находились одинаковые фрагменты, а иногда напоминали бессвязные каракули ребёнка. Что заставляло Дасти Роджа возмущённо пыхтеть:
― Да что за ерунда?
Это продолжалось до тех пор, пока на одном из перевёрнутых листов я не увидел открытку с уже знакомым, словно нарисованным детской рукой изображением смешного зверька. Голова тут же заболела, и в промозглом воздухе вдруг стало невыносимо жарко. В это время коляска остановилась, и внутрь забрался Джибс, принеся с собой новую порцию холода и сырости:
― Господин Родж ― колесо сломалось, дальше придётся идти пешком.
Бросил на него мимолётный взгляд, не в силах оторваться от рисунка:
― Найди другую коляску, я тороплюсь.
Он засмеялся:
― Я тоже, Дасти. Но в горах эта развалюха не проедет, так что… Смотрю, тебе нравится рисунок. Знаешь, до сих пор храню этот самый дорогой подарок на день рождения ― там на обороте написано:
― Любимому дядюшке Сэмюэлю от Дасти, ― Сэм Попс со смехом откинул капюшон плаща, явно любуясь потрясённым выражением моего лица…