Перед новым годом
Возрастные ограничения 18+
Ночь прошла беспокойно. Вест поздно ушел с работы, пытаясь загрузить себя работой, чтобы не отвлекаться на постоянно возникающие дежавю и прочие странности. Когда он проходил в квартиру, то за окнами было темно, и это время суток можно было назвать уже скорее утром, нежели ночью или вечером. Всё потому что часы показывали три часа утра, но рассвета еще не было, зима как ни как.
Мужчина ворочался, ему было ужасно холодно, а просыпался он в холодном поту. Когда уже наступало утро, Вестар вышел на балкон и закурил. Вишневый дым обволакивал горло, оставался чем-то сладким на губах. Его било мелкой дрожью от пережитых воспоминаний. Он вспоминал детство. Далекие годы, которые всячески пытался выкинуть из своей памяти, забыть и больше не вспоминать. Последние годы ничего не напоминало об этом, что же заставило эти воспоминания вновь проясниться в голове? Оуэн не знал и не хотел знать, у него руки дрожали, а в глазах появлялся животный страх, лишь при одном упоминании слова детство. Вест не мог забыть мать, которая выбрала душевный мир, отказалась от денег отца и от него вовсе, вовлекая себя и сына в мир бедности. Он помнил то, как она ни раз поднимала на него руку, а потом долго извинялась, как они жили в долгах, ютились в одной комнатушке где-то на краю города. В голове всплыл тот день, когда он пытался быть сильным, игнорировать нападки старшеклассников и местной гопоты, за что поплатился. Вестар прикоснулся к множеству шрамов на груди и животе. Сейчас это были все те же белые рубцы, они лишь стали меньше. Он помнил захудалую больницы с обшарпанными, много бинтов, холодную еду и кровь, которая не хотела останавливаться. То как темнело в глазах от затхлого запаха, как пружины впивались в спину. Тогда единственный раз за все его детство отец вспомнил о нем, а может и не забывал. Реабилитацию и дальнейшее лечение он проходил в Лондоне, куда-то после и увез сына от матери, обеспечив нормальную жизнь. Уже тогда Вест понял, что выбирая внутренний мир и людей, а не деньги, ты обрекаешь себя на страдания. Он не знал, что бывает иначе.
Простояв в размышлениях на морозе какое-то время, Вест вернулся в комнату и залез под одеяло. У него было еще несколько часов на возможный сон.
Утро встретило мужчину ознобом и головной болью, ну а другого ожидать и не следовало. Попытавшись отскрести себя от кровати, он поднялся спустя полчаса борьбы со слабостью во всем теле. С огромным трудом одевшись, Вест нашел у себя аптечку и выпил жаропонижающее, решая идти на работу так, чтобы мысли о странности мира не забивали голову. На улице он почувствовал себя еще хуже, даже куртка и шапка, которую он одел впервые за долгое время, совершенно не грели, а все тело дрожало. Но жизнь заставила Оуэна выработать безразличие, и потому мужчина не обращал должного внимания на свое состояние.
— Загубить себя хочешь или просто наплевал на всё? — на мужчину смотрела девчонка, худенькая, маленького роста, вся в бинтах и пластырях, в грязной синей толстовке и джинсах, рваных кроссовках, с непонятной прической на голове. На бледном лице были большие карие глаза, такие печальные, но такие знакомые.
— Кто ты? — Вест удивленно смотрел на девчонку, что не сводила с него взгляда умных, не по годам взрослых глаз.
— Не узнаешь, да? А ведь когда-то ты так бережно меня хранил, прятал ото всех, я была твоей тайной даже от тебя самого. Неужели не помнишь рисунок на белом листке бумаги, который ты нашел мокрым рядом с почтой? Не помнишь как боялся, что мама узнает обо мне, ты ведь не хотел думать о том, что девочкой быть лучше? Потому что это не так, ничего бы не поменялось, но я была.
— Ты это я? Или ты просто воплощение рисунка?
— Я отражение тебя тогда, ты представлял себя таким, хотел быть другим, изменить что-то в себе, чтобы тебя полюбили.
Вестар смотрел на девочку широко распахнутыми глазами, не понимая всего происходящего. Это совсем выходит за рамки привычной жизни. Чтобы рисунок из далекого детства, давно забытый стоял здесь и сейчас так не бывает.
— Думаю стоит показаться психиатру…
— Терапевту сначала покажись, сначала вылечи тело, потом душу, а дальше посмотришь надо тебе голову лечить или нет.
— Я что таким умным был?
— Нет, мне просто повезло, что ты считал девчонок умнее. Знал бы ты, чем сейчас эти «умные» девочки занимаются, возможно изменил бы решение. Но я сейчас не об этом, пошли ко врачу.
— Не надо решать за меня, мн…
— Я сказала идем, значит идем, не спорь со второй сущностью!
А эта девчонка ничем не отличается от привычного Веста, но что верно, то верно, со второй сущностью не поспоришь. Вот мужчина и не стал, идя по направлению к частной клинике.
Врач выписал ему лекарства и покой, а также обильное питье, но Вестар сунул листочек в куртку и вышел в коридор.
— Ты, где это так испачкалась? Здесь, вроде бы, везде чисто.
— Да так, приходил один паренек, он очень краски любит, точнее его вторая личность любит, а родители считали, что он должен ходить на футбол и работать строителем или инженером. Вот он и нарисовал абстракцию. Красиво же, да?
— Не разбираюсь в искусстве.
— А придется научиться.
Они вышли на улицу и пошли в аптеку, чтобы купить назначенные лекарства. Люди не видели девочку рядом с бизнесменом, потому им казалось, что с головой у него что-то не то, но молчали. Девчонка предложила выпить кофе в ближайшей кофейне, а именно взять кофе на вынос и выпить по направлению к дому, так как о работе велено было забыть на ближайшие пять дней.
— И мне кофе возьми, латте с корицей.
— А тебе зачем? Ты же вряд ли сможешь выпить его.
— Потом поймешь, бери.
Вестар купил два стаканчика кофе и вышел из кафе. Его обдало холодным ветром, и мужчина поежился. Жаропонижающее подействовало и температура спала, но мерзлявость отчего-то не исчезла.
— Я хочу тебя кое с кем познакомить, — девчонка заговорщически подмигнула и поманила рукой. Они шли к дому Оуэна, и тот не понимал с кем ему знакомиться.
— Вот, смотри туда, там где фургон красный стоит. Девушку видишь?
— Ну вижу.
— А теперь иди и помоги ей пакеты донести и угости ее кофе.
— Это с какой такой радости я должен это делать?
— А с такой. Выбраться отсюда хочешь?
— Хочу.
— Так действуй и не веди себя как валенок. Подружись с ней, узнай ее получше, но не смей пользоваться и портить мне девочку. Я за тобой буду наблюдать, — после этого девочка подошла к стене, и прислонившись к ней, стала граффити.
— Это ты куда это...?
— Живу я тут, иди, давай.
И вот как с ней поспоришь?
Пришлось собраться с силами, чтобы подойти к девушке, которая спокойно себе шла к дому. Вестар не привык подходить к девушкам, они сами шли к нему. А эта такая обычная, милая, простая девушка.
— Простите, не против если я вам помогу? — голос мужчины звучал ровно, но где-то внутри было страшно и волнительно.
— Что вы, я и сама могу, — она смущенно улыбнулась.
— Я просто… Эм. Хочу сделать что-то хорошее к Новому году. А вы пейте кофе, — он протянул девушке стаканчик с еще достаточно теплым напитком, а сам забрал пакеты.
— А вас как зовут?
— Вестар. А вас?
— Я Эмилия.
— Очень приятно, пошлите. Куда идти?
Мужчина ворочался, ему было ужасно холодно, а просыпался он в холодном поту. Когда уже наступало утро, Вестар вышел на балкон и закурил. Вишневый дым обволакивал горло, оставался чем-то сладким на губах. Его било мелкой дрожью от пережитых воспоминаний. Он вспоминал детство. Далекие годы, которые всячески пытался выкинуть из своей памяти, забыть и больше не вспоминать. Последние годы ничего не напоминало об этом, что же заставило эти воспоминания вновь проясниться в голове? Оуэн не знал и не хотел знать, у него руки дрожали, а в глазах появлялся животный страх, лишь при одном упоминании слова детство. Вест не мог забыть мать, которая выбрала душевный мир, отказалась от денег отца и от него вовсе, вовлекая себя и сына в мир бедности. Он помнил то, как она ни раз поднимала на него руку, а потом долго извинялась, как они жили в долгах, ютились в одной комнатушке где-то на краю города. В голове всплыл тот день, когда он пытался быть сильным, игнорировать нападки старшеклассников и местной гопоты, за что поплатился. Вестар прикоснулся к множеству шрамов на груди и животе. Сейчас это были все те же белые рубцы, они лишь стали меньше. Он помнил захудалую больницы с обшарпанными, много бинтов, холодную еду и кровь, которая не хотела останавливаться. То как темнело в глазах от затхлого запаха, как пружины впивались в спину. Тогда единственный раз за все его детство отец вспомнил о нем, а может и не забывал. Реабилитацию и дальнейшее лечение он проходил в Лондоне, куда-то после и увез сына от матери, обеспечив нормальную жизнь. Уже тогда Вест понял, что выбирая внутренний мир и людей, а не деньги, ты обрекаешь себя на страдания. Он не знал, что бывает иначе.
Простояв в размышлениях на морозе какое-то время, Вест вернулся в комнату и залез под одеяло. У него было еще несколько часов на возможный сон.
Утро встретило мужчину ознобом и головной болью, ну а другого ожидать и не следовало. Попытавшись отскрести себя от кровати, он поднялся спустя полчаса борьбы со слабостью во всем теле. С огромным трудом одевшись, Вест нашел у себя аптечку и выпил жаропонижающее, решая идти на работу так, чтобы мысли о странности мира не забивали голову. На улице он почувствовал себя еще хуже, даже куртка и шапка, которую он одел впервые за долгое время, совершенно не грели, а все тело дрожало. Но жизнь заставила Оуэна выработать безразличие, и потому мужчина не обращал должного внимания на свое состояние.
— Загубить себя хочешь или просто наплевал на всё? — на мужчину смотрела девчонка, худенькая, маленького роста, вся в бинтах и пластырях, в грязной синей толстовке и джинсах, рваных кроссовках, с непонятной прической на голове. На бледном лице были большие карие глаза, такие печальные, но такие знакомые.
— Кто ты? — Вест удивленно смотрел на девчонку, что не сводила с него взгляда умных, не по годам взрослых глаз.
— Не узнаешь, да? А ведь когда-то ты так бережно меня хранил, прятал ото всех, я была твоей тайной даже от тебя самого. Неужели не помнишь рисунок на белом листке бумаги, который ты нашел мокрым рядом с почтой? Не помнишь как боялся, что мама узнает обо мне, ты ведь не хотел думать о том, что девочкой быть лучше? Потому что это не так, ничего бы не поменялось, но я была.
— Ты это я? Или ты просто воплощение рисунка?
— Я отражение тебя тогда, ты представлял себя таким, хотел быть другим, изменить что-то в себе, чтобы тебя полюбили.
Вестар смотрел на девочку широко распахнутыми глазами, не понимая всего происходящего. Это совсем выходит за рамки привычной жизни. Чтобы рисунок из далекого детства, давно забытый стоял здесь и сейчас так не бывает.
— Думаю стоит показаться психиатру…
— Терапевту сначала покажись, сначала вылечи тело, потом душу, а дальше посмотришь надо тебе голову лечить или нет.
— Я что таким умным был?
— Нет, мне просто повезло, что ты считал девчонок умнее. Знал бы ты, чем сейчас эти «умные» девочки занимаются, возможно изменил бы решение. Но я сейчас не об этом, пошли ко врачу.
— Не надо решать за меня, мн…
— Я сказала идем, значит идем, не спорь со второй сущностью!
А эта девчонка ничем не отличается от привычного Веста, но что верно, то верно, со второй сущностью не поспоришь. Вот мужчина и не стал, идя по направлению к частной клинике.
Врач выписал ему лекарства и покой, а также обильное питье, но Вестар сунул листочек в куртку и вышел в коридор.
— Ты, где это так испачкалась? Здесь, вроде бы, везде чисто.
— Да так, приходил один паренек, он очень краски любит, точнее его вторая личность любит, а родители считали, что он должен ходить на футбол и работать строителем или инженером. Вот он и нарисовал абстракцию. Красиво же, да?
— Не разбираюсь в искусстве.
— А придется научиться.
Они вышли на улицу и пошли в аптеку, чтобы купить назначенные лекарства. Люди не видели девочку рядом с бизнесменом, потому им казалось, что с головой у него что-то не то, но молчали. Девчонка предложила выпить кофе в ближайшей кофейне, а именно взять кофе на вынос и выпить по направлению к дому, так как о работе велено было забыть на ближайшие пять дней.
— И мне кофе возьми, латте с корицей.
— А тебе зачем? Ты же вряд ли сможешь выпить его.
— Потом поймешь, бери.
Вестар купил два стаканчика кофе и вышел из кафе. Его обдало холодным ветром, и мужчина поежился. Жаропонижающее подействовало и температура спала, но мерзлявость отчего-то не исчезла.
— Я хочу тебя кое с кем познакомить, — девчонка заговорщически подмигнула и поманила рукой. Они шли к дому Оуэна, и тот не понимал с кем ему знакомиться.
— Вот, смотри туда, там где фургон красный стоит. Девушку видишь?
— Ну вижу.
— А теперь иди и помоги ей пакеты донести и угости ее кофе.
— Это с какой такой радости я должен это делать?
— А с такой. Выбраться отсюда хочешь?
— Хочу.
— Так действуй и не веди себя как валенок. Подружись с ней, узнай ее получше, но не смей пользоваться и портить мне девочку. Я за тобой буду наблюдать, — после этого девочка подошла к стене, и прислонившись к ней, стала граффити.
— Это ты куда это...?
— Живу я тут, иди, давай.
И вот как с ней поспоришь?
Пришлось собраться с силами, чтобы подойти к девушке, которая спокойно себе шла к дому. Вестар не привык подходить к девушкам, они сами шли к нему. А эта такая обычная, милая, простая девушка.
— Простите, не против если я вам помогу? — голос мужчины звучал ровно, но где-то внутри было страшно и волнительно.
— Что вы, я и сама могу, — она смущенно улыбнулась.
— Я просто… Эм. Хочу сделать что-то хорошее к Новому году. А вы пейте кофе, — он протянул девушке стаканчик с еще достаточно теплым напитком, а сам забрал пакеты.
— А вас как зовут?
— Вестар. А вас?
— Я Эмилия.
— Очень приятно, пошлите. Куда идти?
Свидетельство о публикации (PSBN) 42462
Все права на произведение принадлежат автору. Опубликовано 27 Февраля 2021 года
![Антон](/assets/images/users/979e37474f22d71178e11b0fc769c95c.jpg)
Автор
Кратко обо мне:
Место проживания: г.Антрацит, Луганская Народная Республика.Участник "Русской весны на Донбассе",в данный момент студент Антрацитовского..
Рецензии и комментарии 0