Три Лилии Юрьевны
Юлия Возрастные ограничения 18+
Я сразу расшифрую, что бы ты не гадал «Брик, Маяковский, Катанян».
Ю.А.П.
Вечер 1918 год, за окном революция, в Москве парады и плакаты, а она плачет, плачет на кровати у Маяковского, в его маленькой квартирке – «Комната-лодочка», как он сам это называл, это было основное рабочее пространство Маяковского, площадью около (11) квадратных метров.
— Что ж ты плачешь? Дура! Весело было со мной плакаты рисовать? А теперь что? Расставаться не весело тебе? Изменять и мне и ему не весело уже? – хотел произнести Маяковский, но сказал лишь, — Люблю! ЛЮБЛЮ! Л- Лиля, Ю-Юрьевна, Б- Брик, и так по кругу одно бесконечное Люблю! – он поцеловал ее в шею и замолчал. На утро Лиличка побежала домой, прочь из квартиры, в дом, где Ося уже проснулся и сам сделал себе яичницу.
— Будешь?- улыбчиво так Ося произнёс глядя на взлохмаченную Лиличку, которую он любил всей душой, — Будешь яичницу? Я на двоих сделал, садись ты уже за стол….
— Да. Милый Ося. Да.
Солнце так освящало их квартирку через шторы, квартира ведь была то не квартиркой, а квартирищей, 3 огромные комнаты и кухня огромная и потолки три метра, колонна целая стояла по середине кухни разделяя зону готовки и обеденный стол. В общем жили они богато. И в любви. Оба любили: Ося любил Лилю, а Лиля, Маяковского!
15 апреля, фестиваль пройдёт по главной площади Москвы, будут яркие шары, фокусники и стихи. Маяковский прочитал утром рано об этом в газете и тут же обезумев от того, что его туда не пригласило правительство, помчался выяснять отношения почему же так и как так…. Там его недовольство было услышано и было принято решение: « Маяковский!!!!», пустить плакат такого рода по фестивалю и посмотреть, сколько ж на него придут. Время было два часа дня, когда плакат был размещен на стене Кремля. Уже в три Маяковский начал читать своё «Облако в штанах», в 15:12 часов, публика слушала только его, и уже забыв вообще, что рядом есть другие авторы и поэты. Тогда правительство и приняло решение – Публиковать Маяковского и организовать большой концерт. Билеты разлетелись быстро, Маяковский ликовал от восторга публики, и даже где то не мог поверить, что его так хотят слышать. Массы людей, хотят послушать именного его, марксиста, который пишет о Ленине. В таком бешенном восхищении самим собой он прибежал к ней ….к Лиличке!
Лиличка Юрьевна Брик – так ее все называли в городе, и за границей. Яркая, с огромными карими глазами и рыжими стильными волосами, умеющая одеться не как все, а как ей казалось с необычайном вкусом. Позже Кристьян Диор скажет «Вы самая стильная женщина СССР», а Ив Сен-Лоран добавит: « Она моя личная муза ». Но до всех этих высказываний ещё очень далеко, а сейчас на дворе 1920 год, это год, когда Ленин ещё жив, а революция ещё не поняла, что ее обманули. Но Лиличка об этом не думала, ей было всего то 28 лет, её яркая жизнь только начнётся через пару лет. А пока она искала таланты и в кого бы ей влюбиться. Будучи замужем за Осей Бриком, а это авторитетный адвокат, связи и чин ему присущи, она заключила с ним договор, который гласил, что их союз свободный. Их брак свободный и каждый из них в праве спать с кем хочет, но разводиться не имеет право никто. Оба они сдержали своё слово.
Лето 1920 год. Веранда сестры Эльзы, во Франции была украшена цветами и манерностями во французском стиле. Лиле понравилось гостить, но уже пришло время возвращаться, Маяковский ждал смирно в квартирке Бриков и ухаживал за котом, пока те отдыхали. Дружба между этими мужчинами была невероятно странной и легкой. Для того времени было всем непонятно как так можно, но при этом если задуматься, то и сейчас в 2026 году их бы осудили. Звонок в дверь! Наконец то! Маяковский подскочил как мальчишка к двери и открывал с такой радостью, как мальчишка ждавший маму домой с конфетами. Мамой – был Ося, конфеткой – Лиля!
— Лиля, Лиличка! Как я рад, как поездка? Как Эльза? Как Париж? – начал с расспросами Маяковский, помогая разбирать чемоданчик.
— Всё хорошо. Всё очень хорошо Вова. Я рада, что мы вернулись. Тут лето мягче, Москва, она роднее. Что на обед? — с лёгкой улыбкой ответила Лиля, пытаясь распутать волосы, которые запрели в заколке в поезде.
— Оооо, ты купил новые вазы… — радостно удивился Ося, — как же классно! Спасибо!
— Да, я похозяйничал немного, прикупил две вазы и посуду. Обновил немного уют. Послушай Ося, я написал новое… Мне нужна помощь…. – замешкался Маяковский….
— О чём разговор Вова ?!!! Оставайся на ужин и обсудим!
— Мы будем очень рады Вова! – подтвердила Лиля.
В пять часов вечера все собрались ужинать, как в разгар вечера приходит Краснощёков…… Эту фамилию запомнит и Маяковский и Лиля, только Осю не тронет этот товарищ, так как к тому времени Ося полюбит другую. А пока, это просто гость Краснощёков, который ужинал вместе с ними. Лиля в очаровательном платье подавала блюда. Это был суп с галушками и зеленью, далее это были вареники с жаренным луком и вино вино вино разносортного вида с сырами. Вечер был настолько приятным, что Лиля ещё долго будет его помнить. Гостей проводила она к 12 ночи, только Маяковский задержался потребовав совокупления немедленно в ванной комнате их квартиры с Осей. Лиля не сопротивлялась. Так они делали часто за последние два года, и Ося всё прекрасно знал. Он никогда не спал с Лилей, и понимал, что ей нужен просто секс. Так они и жили два года в таком треугольнике.
Лето было таким жарким, что бы уже не понятно это Маяковского сводит с ума жара или Лиля. Он начал задаваться вопросами. В своей комнатке на Лубянке, в квартире «лодочке», он часто закрывался, что бы начать творить новые стихи. Так было много лет, пока не Лиля…. Жара сводила его с ума, он уже без рубашки сидя на табуреточке с зеленой лампой, осматривался во круг и думал как быть ему дальше…. Втроём…Втроём…. Стук в дверь прогнал его мысли.
— Открывай давай! Открывай давай! – кричали за дверью женским злым голосом.
— ИДУУУУУ!
Маяковский открыл дверь резко и нервно, будто не рад. Но это была она, Лиля. Она кричала на него, что тот сказал Осе, что б ушёл от нее.
— Ты дурак совсем? Ося, мой любимый человек!
И позже, через 20 лет, Лиля скажет: « Когда умер Маяковский, это умер Маяковский, но когда умер Ося, это умерла Я!». Но сейчас она стоит и кричит как сумасшедшая, что бы ей позволяли вести двойные романы, которые ей так хотелось. Она хотела игры и с Осей и с Маяковским. Она хотела их двоих во власти своей жизни. Ну что ж…… Маяковский согласился, а Ося, был не против давно. Она сломила их дух, одержав победу.
На следующее утро она собирала чемоданчик вещей, клала туда шляпки, блузки и юбки. Были сборы в Париж, навестить маму и сестру Эльзу. Поезда будет с Осей. А когда она вернется, поедет в Берлин с Маяковским. «Ждать Щенниикк» — говорила она закрывая дверь на ключ. И он ждал! Ждал!
Первое Письмо Маяковского Лиле:
«Дорогая Личика! Дорогой Оська!
Целую Вас в самом начале письма а не в конце как полагается: не терпится! Что у Вас? Счастливые люди побывавшие в этой сказочной стране называемой «у Вас» отделываются мерзавцы классической фразой «Лиля как Лиля!»
Вчера читал. Был полный сбор только к сожалению не денег а хороших знакомых. Доклад можно было спокойно начать не с холодного «граждане» а с нежного «дорогие Абрам Васильевич, Эльза и Лева!»
Письмо Маяковского Лиле номер два:
«Дорогие мои! Я соскучился! Был на выставке русского авангарда. Слушал музыку. Потратил все деньги. Жду вас. Нет больше мочи терпеть приезда, у Краснощёкова занять хочу денег и приехать к вам, к тебе Лиличка. Быстро вернись!
Твой Щенниик!»
Спустя неделю жара спала. Август подходит к концу и вот уже первое прохладное утро порадовало всех жителей Москвы. Он же радовался другому, он рад приезду и стоит уже у поезда. Она спустилась с рельсов в белом ситцевом платье, кофта вязанная фиолетового цвета подаренная мамой смотрелась очень элегантно, Ося был в наглаженных брюках и на чищенных туфлях. Маяковский же стоял небритый, сердитый и помятый. Она увидела его спустя неделю первый раз и будто голова ее закружилась от приступа чувств, кинулась ему на шею бросим чемодан в Осю. Пока она целовала его, Ося ловил такси. Они доехали втроем. Зайдя в квартиру она быстро скинула кофточку и побежала на кухню готовить обед. Был вкусный суп с курицей и оладьи с зеленью.
— Ну и дерьмище! – закричал Ося, — Володя, Володя, тебя не опубликовали в газете! Володя я боролся! – кричал Ося.
— Тише, тише мальчики…. Мы завтра пойдём и всё узнаем в издательство на Тверской.
На следующий день они действительно пошли в издательство и договорились, что б Володю печатали еженедельно. Договорилась Лиля, она дала взятку, пока Маяковский отвернулся поправить шнурок на ботинке. Деньги Лиля взяла у Краснощекова, своего любовника из политбюро. Они шли обратно и ели мороженное, а Лиля всё думала: « Какой ты глупый щенник! Наивный дурашка! Глупый такой громоздик. Не понимаю, как ты будешь без меня жить, не понимаю, как ты будешь проходить трудности, ведь не знаешь жизни совсем…… Инфантильность, эмоциональная неуравновешенность, нежелание читать книги и изучать языки погубят его. Более того, его могу погубить я сама.»
— Ох, солнышко моё! Не хочу возвращаться в квартиру Оси. Поехали ко мне в «лодочку» на Лубянке?
Лиля подумала про себя «Конечно поехали, порадую твою детскую наивную душеньку», и произнесла:
— Да! Володя! Да!
Такси поймали быстро, ехали долго, мучительно жарко в костюме и мучительно волнительно Лиле. Она бы и не против не изменять Осе, но она помнит, что жизнь одна, и держит это в голове. Очередной раз поднимаясь по лестницу в квартирку для измен, Лиля, вдруг стала гадать, а любит ли она его? Любит ли на столько, что бы изменять? Ответов пока не было. Лишь одно быть гарантированно: Маяковский сошёл с ума. Как горько мучительно ей было тем вечером, что она вдруг после всего…. сказала:
— Поехали к Осе! Устроим вечеринку!
В ту ночь Маяковский впервые выгнал её.
Лиличка стояла на улице под дождиком как в той старой песне: «Что Вы плачете здесь, одинокая глупая деточка,
Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы?
Вашу тонкую шейку едва прикрывает горжеточка,
Облысевшая, мокрая вся и смешная, как Вы.
Вас уже отравила осенняя слякоть бульварная
И я знаю, что крикнув, Вы можете спрыгнуть с ума.
И когда Вы умрете на этой скамейке, кошмарная,
Ваш сиреневый трупик окутает саваном тьма…
Так не плачьте ж, не стоит, моя одинокая деточка,
Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы.
Лучше шейку свою затяните потуже горжеточкой
И ступайте туда, где никто Вас не спросит, кто Вы.»
Пропев это самой себе несколько раз, пока наконец ей не надоело себя жалеть, она встала со скамейки у подъезда и пошла домой к Осе. Зайдя так тихо, закрыв на ключ дверь, она села на диване в зале и начала думать всю ночь…
«Что же меня держит? Я не люблю Маяковского, не люблю Краснощекова, не люблю Осю. Нет! Господи! Нет! Я же вру сейчас же! Вру себе и всем. Я люблю одного! Одного Володю, одного Осю и одного Краснощекова. В меня невозможно не влюбиться, я же искусный манипулятор, как говорит весь свет общества, посещающий мою квартиру, я же манипулятор. Они все дураки. Они все дураки, потому что не понимают истину и не видят правды, и не хотят ее видеть и говорить, и слышать они ее тоже не хотят. А правда есть: Я не добра. Доброта должна идти от сердца. А у меня она идет от ума. Но я не одинока…Не одинока как некоторые, ведь одиночество — это когда прижаться не к кому…… Сколько можно учить этих тупых куриц… Я же говорю им постоянно — надо внушить мужчине, что он замечательный или даже гениальный, но что другие этого не понимают. И разрешить ему то, что не разрешают дома. Например, курить или ездить, куда вздумается. Ну, а остальное сделают хорошая обувь и шелковое белье. И вот они меня не слушают и сидят дурехи одни. Маяковский – дурак. Господи, Господи, мне кажется я очень много думаю. У меня на все всегда вырабатывается своя точка зрения.»
Ося перебил ее мысли войдя в зал. Он посмотрел на нее холодно, обнял и сказал, что всё будет хорошо. Так оно и было на самом деле, Лиля это прекрасно понимала, ведь всё было в ее руках.
— Спать?
— Ведь уже утро….Лиличка….
— Пойдём спать Ося. Вечером устроим вечеринку, я позову всех сама.
(Меня сейчас узнать не могли бы:
Жилистая громадина
Стонет,
Корчится.
Что может хотеться такой глыбе?
А глыбе многое хочется!
Ведь для себя не важно
И то, что бронзовый,
И то, что сердце – холодной железкою.
Ночью хочется звон свой
Спрятать в мягкое,
В женское.
И вот,
громадный,
горблюсь в окне,
плавлю лбом стекло окошечное.
Будет любовь или нет?
Какая —
большая или крошечная?
«Облако в штанах») – с этих строк начался вечер их попойки в квартире Бриков. Лиля как и обещала, позвала всех кого знала и знала кого позвать. Высший свет советской литературы, главы издательских домов 1918 года по Москве, главы печатных изданий – Типографий – газет, и просто писатели – поэты – футуристы и много ещё схожих к этому добрых влиятельных людей были приглашены в квартиру. Пришли все! Лиля ликовала, восторгалась тем, что ей удалось. Она так радовалась помочь Володе. Пока он читал своё «Облако в штанах», и редакторы уже записывали отрывки произведения на салфетки не успевая за Маяковским и прося его прочесть вновь и вновь….Она….Она на кухне ублажалась с Краснощёковым, который принёс ей консервы сайры и сыр с голубой плесенью из Парижа. «Нет, нет… я по любви» — уверяла она сама себя… Но себя не обманешь!
Вернувшись через 15 минут ко всем гостям, она охая и вздыхая умоляла Осю принести торт, который она купила специально для вечера, за деньги от проданного стиха Маяковского. Ося послушно принёс, и случайно, у холодильника заметил трусики Лили, снятые будто специально. Он поднял белье, но нет, не с целью, сказать что то ей, а с целью, что б не увидел Маяковский, когда будет идти к холодильнику за соком. Он положил их себе в карман, вышел ко всем с тортиком, а Лиля… Она глянула на него таким взглядом, точно зная, что в его кармане сейчас. И точно понимая, что Ося, не уйдёт, а спасет ее от Маяковского и от Краснощёкова, как бы она не любила их обоих. Она посмотрела на него так, что он понял, что она любит только его, и именно ему, она не смеет врать!
— Ну что вы друзья!!! Попросим нашу Шурочку сыграть на фортепьяно! Просим! Просим! Просим!
— ПРОСИМ! – громче всех воскликнул Володя, что бы она его заметила.
Шурочка села за фортепьяно, спела и сыграла достойно… И у Володи загорелись глаза. Лиля это увидела.
(Верни меня в начало)
1905 год, Лиля выходит за Осипа Брика. Что это за мера? Ося – влюбился. А она, просто поняла, что другого пути нет, по расчёту надо, сейчас, пока выпал шанс. И не прогадала. Ум ей дался сразу, она не набирала его с годами, а уловила жизнь сразу. Так получился брак, а что потом? Володя? Неееттт…сначала множество измен Оси и договоренность, что каждый делает, что хочет, и лишь потом потом Володя. Как гром его притащила Эльза (сестра), она сама хотела его, но он захотел Лилю, и всё решилось само собой. Лиля же, хотела просто свободы. 1922 год, она цветет и пахнет в объятия своих любовников и получает деньги за творчество Маяковского. Она его не бережет. Казалось Осе, что Володя совсем не трогает Лилю, что ее душа не тронута им самим, а только лишь поэзией. Истину он узнает только лишь после смерти Маяковского. Но тем временем Лиля скакала как хотела и ходила как хотела, пила и ела, что хотела и никого не слушала, ведя за собой женский созданный ею клуб «Подлильками». Специального, устоявшегося термина для девушек, восхищавшихся Лилей Брик, не существовало, однако их круг описывали через понятия «брички» или «бричата». Они одевались в соответствии с модой, которую задавала Лиля, — короткие платья, курящие, с особой стрижкой, напоминающей образ глейдерш (эмансипированных девушек 1920-х годов). Всё это забавляло Лилю в свои 36 лет. Тем не менее она была на столько искусстна, что Маяковский пригнал ей автомобильчик, на котором она даже не умела ездить, но уж очень его хотела. 1928 год, Лиля во всю разъезжает на своём РЕНО. До конца ее беззаботности осталось 2 года. Смерть Володи перевернет всё. И уже так беззаботно она чувствовать себя не будет.
А кто же такой Ося? Спаситель? Он женился на ней лишь из-за достойной партии помощи. Впрочем Лиля была рада такому браку. Когда Оси не было дома, она была с любовником, когда Ося дома, она дома с ним. То ли дело было б жить Осе одному? И скончаться одному? Он скончался поднимаясь вверх по лестнице в свою собственную квартиру на четвертый этаж. Сердце остановилось и всё…. Кто помог? Кто держал тело? Кто хоронил? Лиля!!! ( тело известного литературоведа и писателя Осипа Брика было кремировано. Урна с его прахом захоронена в колумбарии Новодевичьего кладбища в Москве (старая территория, стена))
Родных и близких других у него не было. — Ну неужели он бы так и остался лежать там в подьезде на полу, если бы не Лиля? – спросите вы…. Да! Смело отвечу я! Так и было бы! Вот суть родства и близости людей. Что б в конце жизни тебя ТЕБЯ – было кому КОМУ похоронить!
А кто же такой Катанян Василий? Она бросила Осю ради Катаняна…. Она ушла, развелась и уже в 1931 году, после выстрела Маяковского, она становится официально женой Василию Катаняну, с которым проведёт до последнего вздоха свою жизнь. Тогда кто такой Ося и Володя для нее? Вопрос встает сам собой, ведь женщина провела жизнь с Катаняном, утверждая о любви к другим двум. Действие одно, слова другие. Она не говорила Васе о любви, но жила именно с ним дольше всех и именно ему не изменяла. Она говорила и клялась в любви Осе, потом Маяковскому, потом снова Осе, и в конце на похоронах, снова говорила о любви к Маяковскому. Ну как так врать и уйти от всех и забыть всех с Катаняном? Тогда вопрос: Какой был их брак?
Брак с Катаняном! Это был свободный, но преданный творческий союз. Катанян был младше Лили на 11 лет, мирился со сложным характером мулатки-музы и принимал ее увлечения другими людьми. Сама Лиля часто писала в своих дневниках «Он меня спас!»- скорее всего речь идёт о депрессии. Ведь 1930 стреляется Маяковский, а в 1931 она выбирает Васю. «Он меня спас!» — напишет она почти на каждом листочке своих тетрадей будучи при жизни и при памяти. Одна уже в зрелом возрасте она напишет: «Но я любила, люблю и буду любить его больше, чем брата, чем мужа, больше, чем сына, — продолжала Лиля Юрьевна. — Про такую любовь я не читала ни в каких стихах, нигде. Я люблю его с детства, он неотделим от меня. Эта любовь не мешала моей любви к Маяковскому. Я не могла не любить Володю, если его так любил Ося. Ося говорил, что Володя для него не человек, а событие. Володя во многом перестроил Осино мышление, взял его с собой в свой жизненный путь, и я не знаю более верных друг другу, более любящих друзей и товарищей». Однако есть очень занимательная деталь. Знакомы они были ещё с 1920 года. То есть этот союз был глубоко обдуманный и выстроенный, они 10 лет знали другу друга как личности. И даже были соседями какой то период жизни. Как интересно посмотреть на судьбу людей. То есть живя рядом и зная друг друга 10 лет, играя эти все 10 лет в любовь с другими людьми, они выбирают остаться друг с другом будучи нагулявшимися людьми. (Отношения Лили Брик и Василия Катаняна (младшего) длились почти 40 лет. Они держались на безусловной преданности, интеллектуальном партнерстве и заботе. Катанян добровольно взял на себя роль «оруженосца» и биографа, а Лиля обеспечивала ему комфорт, статус в богеме и творческую среду.) – вот что пишет сеть. Чувствуете здесь выгоду? Катанян любил Лилю всю жизнь, как говорит источник, а Лиля позволяла. Но можно было бы не уходить от Оси…. Но нет. Ося полюбил другую. Женя, вот дамочка Женя, это черная кошка, которая пробежала и не сберегла Осю. Ведь всё равно хоронили его не Женя и ее близкие, а именно бывшая Лиля и ее товарищи. В тот момент как Ося сделал выбор в пользу Жени, Лили нечего не оставалось как примкнуть к верному Катаняну. Ибо одной – скучно.
Ю.А.П.
Вечер 1918 год, за окном революция, в Москве парады и плакаты, а она плачет, плачет на кровати у Маяковского, в его маленькой квартирке – «Комната-лодочка», как он сам это называл, это было основное рабочее пространство Маяковского, площадью около (11) квадратных метров.
— Что ж ты плачешь? Дура! Весело было со мной плакаты рисовать? А теперь что? Расставаться не весело тебе? Изменять и мне и ему не весело уже? – хотел произнести Маяковский, но сказал лишь, — Люблю! ЛЮБЛЮ! Л- Лиля, Ю-Юрьевна, Б- Брик, и так по кругу одно бесконечное Люблю! – он поцеловал ее в шею и замолчал. На утро Лиличка побежала домой, прочь из квартиры, в дом, где Ося уже проснулся и сам сделал себе яичницу.
— Будешь?- улыбчиво так Ося произнёс глядя на взлохмаченную Лиличку, которую он любил всей душой, — Будешь яичницу? Я на двоих сделал, садись ты уже за стол….
— Да. Милый Ося. Да.
Солнце так освящало их квартирку через шторы, квартира ведь была то не квартиркой, а квартирищей, 3 огромные комнаты и кухня огромная и потолки три метра, колонна целая стояла по середине кухни разделяя зону готовки и обеденный стол. В общем жили они богато. И в любви. Оба любили: Ося любил Лилю, а Лиля, Маяковского!
15 апреля, фестиваль пройдёт по главной площади Москвы, будут яркие шары, фокусники и стихи. Маяковский прочитал утром рано об этом в газете и тут же обезумев от того, что его туда не пригласило правительство, помчался выяснять отношения почему же так и как так…. Там его недовольство было услышано и было принято решение: « Маяковский!!!!», пустить плакат такого рода по фестивалю и посмотреть, сколько ж на него придут. Время было два часа дня, когда плакат был размещен на стене Кремля. Уже в три Маяковский начал читать своё «Облако в штанах», в 15:12 часов, публика слушала только его, и уже забыв вообще, что рядом есть другие авторы и поэты. Тогда правительство и приняло решение – Публиковать Маяковского и организовать большой концерт. Билеты разлетелись быстро, Маяковский ликовал от восторга публики, и даже где то не мог поверить, что его так хотят слышать. Массы людей, хотят послушать именного его, марксиста, который пишет о Ленине. В таком бешенном восхищении самим собой он прибежал к ней ….к Лиличке!
Лиличка Юрьевна Брик – так ее все называли в городе, и за границей. Яркая, с огромными карими глазами и рыжими стильными волосами, умеющая одеться не как все, а как ей казалось с необычайном вкусом. Позже Кристьян Диор скажет «Вы самая стильная женщина СССР», а Ив Сен-Лоран добавит: « Она моя личная муза ». Но до всех этих высказываний ещё очень далеко, а сейчас на дворе 1920 год, это год, когда Ленин ещё жив, а революция ещё не поняла, что ее обманули. Но Лиличка об этом не думала, ей было всего то 28 лет, её яркая жизнь только начнётся через пару лет. А пока она искала таланты и в кого бы ей влюбиться. Будучи замужем за Осей Бриком, а это авторитетный адвокат, связи и чин ему присущи, она заключила с ним договор, который гласил, что их союз свободный. Их брак свободный и каждый из них в праве спать с кем хочет, но разводиться не имеет право никто. Оба они сдержали своё слово.
Лето 1920 год. Веранда сестры Эльзы, во Франции была украшена цветами и манерностями во французском стиле. Лиле понравилось гостить, но уже пришло время возвращаться, Маяковский ждал смирно в квартирке Бриков и ухаживал за котом, пока те отдыхали. Дружба между этими мужчинами была невероятно странной и легкой. Для того времени было всем непонятно как так можно, но при этом если задуматься, то и сейчас в 2026 году их бы осудили. Звонок в дверь! Наконец то! Маяковский подскочил как мальчишка к двери и открывал с такой радостью, как мальчишка ждавший маму домой с конфетами. Мамой – был Ося, конфеткой – Лиля!
— Лиля, Лиличка! Как я рад, как поездка? Как Эльза? Как Париж? – начал с расспросами Маяковский, помогая разбирать чемоданчик.
— Всё хорошо. Всё очень хорошо Вова. Я рада, что мы вернулись. Тут лето мягче, Москва, она роднее. Что на обед? — с лёгкой улыбкой ответила Лиля, пытаясь распутать волосы, которые запрели в заколке в поезде.
— Оооо, ты купил новые вазы… — радостно удивился Ося, — как же классно! Спасибо!
— Да, я похозяйничал немного, прикупил две вазы и посуду. Обновил немного уют. Послушай Ося, я написал новое… Мне нужна помощь…. – замешкался Маяковский….
— О чём разговор Вова ?!!! Оставайся на ужин и обсудим!
— Мы будем очень рады Вова! – подтвердила Лиля.
В пять часов вечера все собрались ужинать, как в разгар вечера приходит Краснощёков…… Эту фамилию запомнит и Маяковский и Лиля, только Осю не тронет этот товарищ, так как к тому времени Ося полюбит другую. А пока, это просто гость Краснощёков, который ужинал вместе с ними. Лиля в очаровательном платье подавала блюда. Это был суп с галушками и зеленью, далее это были вареники с жаренным луком и вино вино вино разносортного вида с сырами. Вечер был настолько приятным, что Лиля ещё долго будет его помнить. Гостей проводила она к 12 ночи, только Маяковский задержался потребовав совокупления немедленно в ванной комнате их квартиры с Осей. Лиля не сопротивлялась. Так они делали часто за последние два года, и Ося всё прекрасно знал. Он никогда не спал с Лилей, и понимал, что ей нужен просто секс. Так они и жили два года в таком треугольнике.
Лето было таким жарким, что бы уже не понятно это Маяковского сводит с ума жара или Лиля. Он начал задаваться вопросами. В своей комнатке на Лубянке, в квартире «лодочке», он часто закрывался, что бы начать творить новые стихи. Так было много лет, пока не Лиля…. Жара сводила его с ума, он уже без рубашки сидя на табуреточке с зеленой лампой, осматривался во круг и думал как быть ему дальше…. Втроём…Втроём…. Стук в дверь прогнал его мысли.
— Открывай давай! Открывай давай! – кричали за дверью женским злым голосом.
— ИДУУУУУ!
Маяковский открыл дверь резко и нервно, будто не рад. Но это была она, Лиля. Она кричала на него, что тот сказал Осе, что б ушёл от нее.
— Ты дурак совсем? Ося, мой любимый человек!
И позже, через 20 лет, Лиля скажет: « Когда умер Маяковский, это умер Маяковский, но когда умер Ося, это умерла Я!». Но сейчас она стоит и кричит как сумасшедшая, что бы ей позволяли вести двойные романы, которые ей так хотелось. Она хотела игры и с Осей и с Маяковским. Она хотела их двоих во власти своей жизни. Ну что ж…… Маяковский согласился, а Ося, был не против давно. Она сломила их дух, одержав победу.
На следующее утро она собирала чемоданчик вещей, клала туда шляпки, блузки и юбки. Были сборы в Париж, навестить маму и сестру Эльзу. Поезда будет с Осей. А когда она вернется, поедет в Берлин с Маяковским. «Ждать Щенниикк» — говорила она закрывая дверь на ключ. И он ждал! Ждал!
Первое Письмо Маяковского Лиле:
«Дорогая Личика! Дорогой Оська!
Целую Вас в самом начале письма а не в конце как полагается: не терпится! Что у Вас? Счастливые люди побывавшие в этой сказочной стране называемой «у Вас» отделываются мерзавцы классической фразой «Лиля как Лиля!»
Вчера читал. Был полный сбор только к сожалению не денег а хороших знакомых. Доклад можно было спокойно начать не с холодного «граждане» а с нежного «дорогие Абрам Васильевич, Эльза и Лева!»
Письмо Маяковского Лиле номер два:
«Дорогие мои! Я соскучился! Был на выставке русского авангарда. Слушал музыку. Потратил все деньги. Жду вас. Нет больше мочи терпеть приезда, у Краснощёкова занять хочу денег и приехать к вам, к тебе Лиличка. Быстро вернись!
Твой Щенниик!»
Спустя неделю жара спала. Август подходит к концу и вот уже первое прохладное утро порадовало всех жителей Москвы. Он же радовался другому, он рад приезду и стоит уже у поезда. Она спустилась с рельсов в белом ситцевом платье, кофта вязанная фиолетового цвета подаренная мамой смотрелась очень элегантно, Ося был в наглаженных брюках и на чищенных туфлях. Маяковский же стоял небритый, сердитый и помятый. Она увидела его спустя неделю первый раз и будто голова ее закружилась от приступа чувств, кинулась ему на шею бросим чемодан в Осю. Пока она целовала его, Ося ловил такси. Они доехали втроем. Зайдя в квартиру она быстро скинула кофточку и побежала на кухню готовить обед. Был вкусный суп с курицей и оладьи с зеленью.
— Ну и дерьмище! – закричал Ося, — Володя, Володя, тебя не опубликовали в газете! Володя я боролся! – кричал Ося.
— Тише, тише мальчики…. Мы завтра пойдём и всё узнаем в издательство на Тверской.
На следующий день они действительно пошли в издательство и договорились, что б Володю печатали еженедельно. Договорилась Лиля, она дала взятку, пока Маяковский отвернулся поправить шнурок на ботинке. Деньги Лиля взяла у Краснощекова, своего любовника из политбюро. Они шли обратно и ели мороженное, а Лиля всё думала: « Какой ты глупый щенник! Наивный дурашка! Глупый такой громоздик. Не понимаю, как ты будешь без меня жить, не понимаю, как ты будешь проходить трудности, ведь не знаешь жизни совсем…… Инфантильность, эмоциональная неуравновешенность, нежелание читать книги и изучать языки погубят его. Более того, его могу погубить я сама.»
— Ох, солнышко моё! Не хочу возвращаться в квартиру Оси. Поехали ко мне в «лодочку» на Лубянке?
Лиля подумала про себя «Конечно поехали, порадую твою детскую наивную душеньку», и произнесла:
— Да! Володя! Да!
Такси поймали быстро, ехали долго, мучительно жарко в костюме и мучительно волнительно Лиле. Она бы и не против не изменять Осе, но она помнит, что жизнь одна, и держит это в голове. Очередной раз поднимаясь по лестницу в квартирку для измен, Лиля, вдруг стала гадать, а любит ли она его? Любит ли на столько, что бы изменять? Ответов пока не было. Лишь одно быть гарантированно: Маяковский сошёл с ума. Как горько мучительно ей было тем вечером, что она вдруг после всего…. сказала:
— Поехали к Осе! Устроим вечеринку!
В ту ночь Маяковский впервые выгнал её.
Лиличка стояла на улице под дождиком как в той старой песне: «Что Вы плачете здесь, одинокая глупая деточка,
Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы?
Вашу тонкую шейку едва прикрывает горжеточка,
Облысевшая, мокрая вся и смешная, как Вы.
Вас уже отравила осенняя слякоть бульварная
И я знаю, что крикнув, Вы можете спрыгнуть с ума.
И когда Вы умрете на этой скамейке, кошмарная,
Ваш сиреневый трупик окутает саваном тьма…
Так не плачьте ж, не стоит, моя одинокая деточка,
Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы.
Лучше шейку свою затяните потуже горжеточкой
И ступайте туда, где никто Вас не спросит, кто Вы.»
Пропев это самой себе несколько раз, пока наконец ей не надоело себя жалеть, она встала со скамейки у подъезда и пошла домой к Осе. Зайдя так тихо, закрыв на ключ дверь, она села на диване в зале и начала думать всю ночь…
«Что же меня держит? Я не люблю Маяковского, не люблю Краснощекова, не люблю Осю. Нет! Господи! Нет! Я же вру сейчас же! Вру себе и всем. Я люблю одного! Одного Володю, одного Осю и одного Краснощекова. В меня невозможно не влюбиться, я же искусный манипулятор, как говорит весь свет общества, посещающий мою квартиру, я же манипулятор. Они все дураки. Они все дураки, потому что не понимают истину и не видят правды, и не хотят ее видеть и говорить, и слышать они ее тоже не хотят. А правда есть: Я не добра. Доброта должна идти от сердца. А у меня она идет от ума. Но я не одинока…Не одинока как некоторые, ведь одиночество — это когда прижаться не к кому…… Сколько можно учить этих тупых куриц… Я же говорю им постоянно — надо внушить мужчине, что он замечательный или даже гениальный, но что другие этого не понимают. И разрешить ему то, что не разрешают дома. Например, курить или ездить, куда вздумается. Ну, а остальное сделают хорошая обувь и шелковое белье. И вот они меня не слушают и сидят дурехи одни. Маяковский – дурак. Господи, Господи, мне кажется я очень много думаю. У меня на все всегда вырабатывается своя точка зрения.»
Ося перебил ее мысли войдя в зал. Он посмотрел на нее холодно, обнял и сказал, что всё будет хорошо. Так оно и было на самом деле, Лиля это прекрасно понимала, ведь всё было в ее руках.
— Спать?
— Ведь уже утро….Лиличка….
— Пойдём спать Ося. Вечером устроим вечеринку, я позову всех сама.
(Меня сейчас узнать не могли бы:
Жилистая громадина
Стонет,
Корчится.
Что может хотеться такой глыбе?
А глыбе многое хочется!
Ведь для себя не важно
И то, что бронзовый,
И то, что сердце – холодной железкою.
Ночью хочется звон свой
Спрятать в мягкое,
В женское.
И вот,
громадный,
горблюсь в окне,
плавлю лбом стекло окошечное.
Будет любовь или нет?
Какая —
большая или крошечная?
«Облако в штанах») – с этих строк начался вечер их попойки в квартире Бриков. Лиля как и обещала, позвала всех кого знала и знала кого позвать. Высший свет советской литературы, главы издательских домов 1918 года по Москве, главы печатных изданий – Типографий – газет, и просто писатели – поэты – футуристы и много ещё схожих к этому добрых влиятельных людей были приглашены в квартиру. Пришли все! Лиля ликовала, восторгалась тем, что ей удалось. Она так радовалась помочь Володе. Пока он читал своё «Облако в штанах», и редакторы уже записывали отрывки произведения на салфетки не успевая за Маяковским и прося его прочесть вновь и вновь….Она….Она на кухне ублажалась с Краснощёковым, который принёс ей консервы сайры и сыр с голубой плесенью из Парижа. «Нет, нет… я по любви» — уверяла она сама себя… Но себя не обманешь!
Вернувшись через 15 минут ко всем гостям, она охая и вздыхая умоляла Осю принести торт, который она купила специально для вечера, за деньги от проданного стиха Маяковского. Ося послушно принёс, и случайно, у холодильника заметил трусики Лили, снятые будто специально. Он поднял белье, но нет, не с целью, сказать что то ей, а с целью, что б не увидел Маяковский, когда будет идти к холодильнику за соком. Он положил их себе в карман, вышел ко всем с тортиком, а Лиля… Она глянула на него таким взглядом, точно зная, что в его кармане сейчас. И точно понимая, что Ося, не уйдёт, а спасет ее от Маяковского и от Краснощёкова, как бы она не любила их обоих. Она посмотрела на него так, что он понял, что она любит только его, и именно ему, она не смеет врать!
— Ну что вы друзья!!! Попросим нашу Шурочку сыграть на фортепьяно! Просим! Просим! Просим!
— ПРОСИМ! – громче всех воскликнул Володя, что бы она его заметила.
Шурочка села за фортепьяно, спела и сыграла достойно… И у Володи загорелись глаза. Лиля это увидела.
(Верни меня в начало)
1905 год, Лиля выходит за Осипа Брика. Что это за мера? Ося – влюбился. А она, просто поняла, что другого пути нет, по расчёту надо, сейчас, пока выпал шанс. И не прогадала. Ум ей дался сразу, она не набирала его с годами, а уловила жизнь сразу. Так получился брак, а что потом? Володя? Неееттт…сначала множество измен Оси и договоренность, что каждый делает, что хочет, и лишь потом потом Володя. Как гром его притащила Эльза (сестра), она сама хотела его, но он захотел Лилю, и всё решилось само собой. Лиля же, хотела просто свободы. 1922 год, она цветет и пахнет в объятия своих любовников и получает деньги за творчество Маяковского. Она его не бережет. Казалось Осе, что Володя совсем не трогает Лилю, что ее душа не тронута им самим, а только лишь поэзией. Истину он узнает только лишь после смерти Маяковского. Но тем временем Лиля скакала как хотела и ходила как хотела, пила и ела, что хотела и никого не слушала, ведя за собой женский созданный ею клуб «Подлильками». Специального, устоявшегося термина для девушек, восхищавшихся Лилей Брик, не существовало, однако их круг описывали через понятия «брички» или «бричата». Они одевались в соответствии с модой, которую задавала Лиля, — короткие платья, курящие, с особой стрижкой, напоминающей образ глейдерш (эмансипированных девушек 1920-х годов). Всё это забавляло Лилю в свои 36 лет. Тем не менее она была на столько искусстна, что Маяковский пригнал ей автомобильчик, на котором она даже не умела ездить, но уж очень его хотела. 1928 год, Лиля во всю разъезжает на своём РЕНО. До конца ее беззаботности осталось 2 года. Смерть Володи перевернет всё. И уже так беззаботно она чувствовать себя не будет.
А кто же такой Ося? Спаситель? Он женился на ней лишь из-за достойной партии помощи. Впрочем Лиля была рада такому браку. Когда Оси не было дома, она была с любовником, когда Ося дома, она дома с ним. То ли дело было б жить Осе одному? И скончаться одному? Он скончался поднимаясь вверх по лестнице в свою собственную квартиру на четвертый этаж. Сердце остановилось и всё…. Кто помог? Кто держал тело? Кто хоронил? Лиля!!! ( тело известного литературоведа и писателя Осипа Брика было кремировано. Урна с его прахом захоронена в колумбарии Новодевичьего кладбища в Москве (старая территория, стена))
Родных и близких других у него не было. — Ну неужели он бы так и остался лежать там в подьезде на полу, если бы не Лиля? – спросите вы…. Да! Смело отвечу я! Так и было бы! Вот суть родства и близости людей. Что б в конце жизни тебя ТЕБЯ – было кому КОМУ похоронить!
А кто же такой Катанян Василий? Она бросила Осю ради Катаняна…. Она ушла, развелась и уже в 1931 году, после выстрела Маяковского, она становится официально женой Василию Катаняну, с которым проведёт до последнего вздоха свою жизнь. Тогда кто такой Ося и Володя для нее? Вопрос встает сам собой, ведь женщина провела жизнь с Катаняном, утверждая о любви к другим двум. Действие одно, слова другие. Она не говорила Васе о любви, но жила именно с ним дольше всех и именно ему не изменяла. Она говорила и клялась в любви Осе, потом Маяковскому, потом снова Осе, и в конце на похоронах, снова говорила о любви к Маяковскому. Ну как так врать и уйти от всех и забыть всех с Катаняном? Тогда вопрос: Какой был их брак?
Брак с Катаняном! Это был свободный, но преданный творческий союз. Катанян был младше Лили на 11 лет, мирился со сложным характером мулатки-музы и принимал ее увлечения другими людьми. Сама Лиля часто писала в своих дневниках «Он меня спас!»- скорее всего речь идёт о депрессии. Ведь 1930 стреляется Маяковский, а в 1931 она выбирает Васю. «Он меня спас!» — напишет она почти на каждом листочке своих тетрадей будучи при жизни и при памяти. Одна уже в зрелом возрасте она напишет: «Но я любила, люблю и буду любить его больше, чем брата, чем мужа, больше, чем сына, — продолжала Лиля Юрьевна. — Про такую любовь я не читала ни в каких стихах, нигде. Я люблю его с детства, он неотделим от меня. Эта любовь не мешала моей любви к Маяковскому. Я не могла не любить Володю, если его так любил Ося. Ося говорил, что Володя для него не человек, а событие. Володя во многом перестроил Осино мышление, взял его с собой в свой жизненный путь, и я не знаю более верных друг другу, более любящих друзей и товарищей». Однако есть очень занимательная деталь. Знакомы они были ещё с 1920 года. То есть этот союз был глубоко обдуманный и выстроенный, они 10 лет знали другу друга как личности. И даже были соседями какой то период жизни. Как интересно посмотреть на судьбу людей. То есть живя рядом и зная друг друга 10 лет, играя эти все 10 лет в любовь с другими людьми, они выбирают остаться друг с другом будучи нагулявшимися людьми. (Отношения Лили Брик и Василия Катаняна (младшего) длились почти 40 лет. Они держались на безусловной преданности, интеллектуальном партнерстве и заботе. Катанян добровольно взял на себя роль «оруженосца» и биографа, а Лиля обеспечивала ему комфорт, статус в богеме и творческую среду.) – вот что пишет сеть. Чувствуете здесь выгоду? Катанян любил Лилю всю жизнь, как говорит источник, а Лиля позволяла. Но можно было бы не уходить от Оси…. Но нет. Ося полюбил другую. Женя, вот дамочка Женя, это черная кошка, которая пробежала и не сберегла Осю. Ведь всё равно хоронили его не Женя и ее близкие, а именно бывшая Лиля и ее товарищи. В тот момент как Ося сделал выбор в пользу Жени, Лили нечего не оставалось как примкнуть к верному Катаняну. Ибо одной – скучно.
Рецензии и комментарии 0