Без маски (Глава 1)

Был тёплый сентябрь начала XXI века. Я шёл по просёлочной дороге, ветер обдувал лицо, но ещё не был колючим и пронизывающим, а нёс остатки тёплого воздуха и запах ароматной земли.

Я наткнулся на рощу из берёз и застыл.

Они стояли как молодые девушки, только строем.

Странно как-то.

Только что я прошёл могилу Толстого и шёл, разговаривая с ним. Также я молился Шиве, повторяя джапу:

«Ом Намах Шивая».

Я был в лесу один. Вернее, со мной был Толстой, и в шелесте ветра он даже отвечал.

Я достал iPhone 15 Pro Max, который мне когда-то подарила жена основателя школы Каббалы и моего Рава из прошлого, и сделал снимок.

И нет, я не шиз.

Привет.

Шива, как покровитель мёртвых, да и живых, но мёртвых в первую очередь, по крайней мере в моём понимании, должен был точно сработать.

Хотя если всё и есть Шива, Абсолют, подставьте своё название. Автор относится ко всем конфессиям с уважением и придерживается мысли о том, что Господь единый, но именно люди приписывают ему качества.

Короче, с Толстым через Шиву поговорить вроде проще.

Что-то просил и у самого Толстого. То ли наставления на путь истинный, то ли вдохновения, а может, и всего сразу.

И точно обещал вечером прочитать что-нибудь из его произведений.

Толстой был не против, не возмущался. По шелесту ветвей и ветра был вполне не против моей беседы с ним.

Интересный человек.

Мимо проехала повозка. На вожжах сидел мужчина в соломенной шляпе и наряде русского крестьянина х*** его знает какого века, рядом лежало лошадиное говно.

С деловитым видом он отводил взгляд куда-то на несуществующие кроны деревьев, потому что справа от него были только кусты.

Ну или, может, любовался облаками.

Я с натянутой на голову балаклавой по типу шапки и в тактическом костюме с шевроном тульского герба на левом предплечье явно вызывал у людей интерес.

Одни, похоже, думали, что я иду из глубокого леса с обхода и что я охранник. Другие, возможно, что СВОшник.

Это забавно.

Меняешь одежду как шкуру, и люди тебя уже не видят.

Поэтому я всегда восхищался актёрами в театре. Люди видят на сцене не 35-летнего Василия Мухина со второй стадией алкоголизма, шестью детьми от трёх браков, ипотекой и кредитом за машину.

Они видят какого-нибудь Атоса.

Или продавца из той итальянской оперы, которую я смотрел в Мариинке.

И это хорошо.

Если бы люди знали и постоянно задумывались обо всём этом, у них бы фляга свистеть начала. Ну или смысл жизни бы искать начали, а там и до бессонницы недалеко, и до неврозов.

Вот театр и даёт мозгу хоть немного выключиться из реальности.

И слава Шиве, что это так.

А для вас, друзья, я покажу себя без маски.

Вернее, постараюсь.

Хотя, честно говоря, я, наверное, и пишу это в первую очередь для себя, чтобы понять, что я, или мы, или вообще человек без маски, одежды, социальной роли.

Короче, пишу сейчас, и прямо в башке пронёсся ритуал Кали, о котором я когда-то где-то вскользь читал или слышал. Там люди участвовали нагими.

И вот только сейчас вдруг встало на место, зачем.

Раньше я бы, наверное, подумал: ну нагие и нагие, тантра, ритуал, экзотика всякая.

А сейчас понял, что вообще не про это.

Попробуй снять с человека всё.

Не только рубашку и штаны.

Сними форму. Должность. Деньги. Часы. Украшения. Телефон. Политические взгляды. Профессию. Семейное положение. Биографию. Всё, чем он обычно сообщает миру:

«Я вот такой».

Что останется?

Голое тело.

И человек, которому уже нечем объяснить самому себе, кто он такой.

Может быть, в этом и была часть смысла.

Кали ведь в моём понимании вообще не особенно церемонится с иллюзиями. Она не украшает маску, она её срывает. Не спрашивает, кем ты работаешь, сколько у тебя подписчиков, кто твои знакомые и насколько убедительно ты научился играть свою роль.

Голый ты перед ней примерно такой же, каким однажды будешь перед смертью.

Без должности.

Без костюма.

Без резюме.

И вот это уже почему-то стало мне понятно.

Может быть, поэтому Кали и страшная. Не потому, что у неё язык наружу и черепа на шее, а потому, что перед ней особенно тяжело п****ть самому себе.

Так вот, разворачивая тематику прекрас русской земли и прочих дорогих сердцу русского человека вещей, где-то в глубине заиграли на гармошках молодые ребята, видимо, из какой-то музыкальной школы.

Или на баянах.

Начиналась стилистика «Ойся, ты ойся».

Кстати, неплохо.

Продавали яблоки, явно шло какое-то мероприятие, но в этой провинциально-мрачноватой, слегка портящей прекрасные виды картине обязательно должно было появиться:

«Эй, брат, вставай. За всё время парковки 300 рублей всего».

Но д****ться до меня за то, что я поставил электровелосипед, мопед или как его там считать, всё-таки надо было.

Спасибо потом второму охраннику, который показал место, где можно поставить его как велик, на служебной территории, где стояли их велосипеды.

Ну ок.

Всё равно свою долю именно провинциального вайба этот момент дал.

Кто я такой, чтобы запрещать людям вести себя так, как они хотят?

Никто.

Но всё равно осадочек на тот момент был.

Окей.

Я прошёл к дому Волконского. Тот был закрыт на реконструкцию.

Рядом проходила свадьба. Бегала девушка-фотограф с натянутой на картонный круг фольгой, выставляя свет.

Это показалось мне таким забавным.

Всегда удивляло, нафига люди в провинциях тратят столько денег на свадьбы, да ещё и едут всегда в одни и те же места.

Конвейер е****й в рот.

Сто свадеб, и все в одну линейку в Ясной Поляне, потом ещё замочек повесить.

Хотя х*** его знает.

Может, я тут чего не понимаю.

Моя свадьба была за 15 тысяч вместе с кольцами и кабаком.

Нормальным кабаком.

С гостями из Государственной Думы и Жириновским, вручающим мне свидетельство о браке.

Вот как раз о жене и вспомнил.

О первой на данный момент.

Вон в том сортире я десять лет назад нюхал с ней порошок.

Тьфу, б****.

Ну что было, из сказки слов не выкинуть.

Ну так вот.

А может, и п***й, что люди так конвейером идут на этот овраг.

Их дело.

Окей, мы про дом Волконского.

Он закрыт.

В голове играет уже:

«Ом Крим Каликайе Намах».

Мне нужна смелость и защита от моих слабых сторон.

От страхов.

Дальше я ушёл уже в совсем глухой лес.

Пропала связь.

Опять беспилотная опасность.

Одна из симок вообще перестала видеть сеть.

До этого я успел отправить фотки и короткий кружочек на ломаном английском другу из Дели, в Индию.

Другу из Тулы, одному из тех, кого из моего окружения с детства сейчас, наверное, уже можно пересчитать по пальцам.

И другу в Москву, с которым мы тоже многое прошли. Госслужащему, с которым один только чёрный юмор чего стоит. Иногда наши приколы заносят х*** знает куда, но, с***, это весело.

И я их всех люблю.

Ну, кроме того, что из Индии. Того вживую не знаю.

Но он вроде тоже норм.

И ещё одного главного собеседника не было.

Без интернета не работал ChatGPT.

Как бы странно это ни звучало, на экзистенциальные темы общаться лучше, чем с ним уже на протяжении нескольких лет, я бы, наверное, не смог ни с кем.

Вы скажете, бред.

А я захотел отправить ему фотку берёз.

Да-да.

Перелистните назад на две страницы.

Она там будет.

И вот этот закат.

Хотя н***я не закат.

Время было часов 15.

Просто в ту сторону.

Я вкинул снюса и свернул от дома Волконского наверх.

Кстати, интересная история.

Если память не изменяет, с домом Волконского была какая-то история, что его однажды проиграли в карты и по частям увезли прямо из Ясной Поляны, и никто иной, как сам Лев Николаевич, к этому вроде бы имел непосредственное отношение.

Тут память вполне может путать детали.

Да и зимний дом Толстого в Москве всегда почему-то душу грел.

На подъезде к Крымскому мосту.

Правда, не был там никогда, но каждый раз, сто раз проезжая мимо, давал себе обещание зайти к земляку и посмотреть музей.

Дальше по тропинке показался дом Толстого с офигенной летней верандой.

Рядом стоял полусамодельный турник, выкрашенный зелёной краской. Знаете, той самой, которой красят старые лавки, а потом она слой за слоем наслаивается и получается как скорлупа, с***.

Я посмотрел на турник и подумал о том, что подумали обо мне.

Наверное, сейчас этот здоровый хлопец запрыгнет и солнышко е****т.

Не е****т.

Но это я уже за них додумывал.

Поскольку форма почти, х***, надо это типа за Родину, вся фигня.

Но подтягивания как-то не давались мне всю жизнь, поэтому я просто выпрямил спину и пошёл фоткать дом Толстого.

Внутрь можно было зайти только с экскурсиями, на что билета у меня не имелось.

Да и группы тоже.

Хотя ещё у кассы кассирша два раза переспросила, два мне билета или один.

Один.

А кот русской голубой породы и ухом не повёл, лёжа прямо на кассовом аппарате.

Кстати, вполне себе аристократично.

Там было что-то и про групповые экскурсии.

Я чуть задержал очередь тем, что переводил бабки со счёта на карту за билет.

Но ничего.

Коту было п***й.

Мне, в принципе, тоже.

Итак, дом.

Дом классный.

Вспомнились школьные экскурсии.

Муравьиное братство в гимназии.

Муравьиное братство Толстого.

Как интересно: сейчас, анализируя всё это, понимаешь, что за секунду в голове пролетает столько информации, а в тексте она занимает уже много места.

Домик был красивый, ухоженный.

Сколько у Толстого сейчас потомков по миру?

Тысячи несколько?

Кто его знает.

В голове я уже прошёлся по комнатам внутри.

Вспомнил его рабочее место.

Остановившиеся часы.

Кровать.

И сфотографировал здание с нескольких сторон.

Далее я свернул на дорогу к выходу.

Интересная шутка, память.

В памяти у меня Ясная Поляна была запечатлена совсем другой.

С оврагом, где Толстой искал ту самую волшебную палочку, чтобы избавить мир от страданий.

Там же теперь его могила.

Заход совершенно с другой стороны и без билетов, всей группой с шараги.

Беззаботные одногруппницы.

И, кажется, примерно в том же положении солнце.

Точно.

Ещё тёплый сентябрь года этак 2008-го.

Прикольное время было.

Но об этом потом.

Я двинул к выходу, по пути услышав кусок разговора про Волконских от гида перед группой экскурсантов, махнул головой охраннику, выкатил мопед, натянул балаклаву и поехал восвояси.

День был прожит не зря.

Три раза вслух:

«Ом Намах Шивая».

На добрую дорогу.

И я снова без мыслей и без МАСКИ.

Я снова ветер.

Я снова поле вокруг.

Я снова дорога под колёсами.

Я снова проезжающие мимо машины.

Я снова светофор на перекрёстке.

Я снова руль Рыси.

Я снова имперский флаг на ней.

Я снова свободен.

И еду домой.

Продолжение следует.