Городские волки

Ночью, перед тем как лечь спать, я посмотрел в окно. Все те же улицы, дороги и магазинчики, только теперь, после новогодних салютов, они будто бы застыли во времени. Медленно падал снег, горел оранжевый свет, было безлюдно. Есть что-то особенное в ночи – что-то родное, и теперь эти панельные фасады выглядели так, будто я знаю их всю жизнь, будто они видели моё детство, а я их обветшалие.
На дорогу, что ведёт во двор, вышла свора собак. Я хотел ложиться, но они привлекли моё внимание. На безлюдной улице показалась жизнь – такая естественная и непривычная! Редко встретишь собак в большом городе.
Они вышли ночью, видимо, потому что остереглись своих главных врагов – людей, которые, в свою очередь, боятся их только из-за наличия клыков и из-за того, что те ходят квартетом.
Мне они показались безобидными. Я не увидел в них озлобленности, как у прочих брошенных собак.
Оторваться от окна я не смог. Это так интересно наблюдать за другим миром, за жизнью других, тех, на кого ты толком и внимания не обращаешь! Выглядит это интересно, потому что органично. В собаках нет фальши, они по-животному искренни. На искренних приятно смотреть.
Со стороны они были похожи на шайку воров. Такие повадки и проявления им были присущи, как мне показалось. Я почувствовал, как мои губы расползлись в улыбке, — до того мило было наблюдать.
Первый шёл вожак. Это можно было сразу понять – была в нём присущая грация и стать. Так же с людьми: бывает, что сразу можешь указать на старшего в незнакомой компании. Вожак всегда выделяется, и энергия идёт от него особенная. Вожак готов нести ответственность за всю стаю и контролировать её. Удивительно как это работает!
Вожак шёл первый. Он улыбался и был спокоен. На шкуру падали хлопья снега. У меня возникло ощущение, будто он решил вывести на прогулку свою стаю. Будто он хотел показать им своё любимое место. Или же, они шли с дела обратно в своё логово. Наверняка, так и было; обошли свой район и возвращались домой. Они направлялись за дом, а там пустошь – заснеженное поле и заброшенные дачные участки. Скорее всего, там они и осели.
Быть может, это уже не первое поколение, воспитанное в гнилых стенах заброшенного дома. Быть может, это целая династия городских волков.
А может, это отцы, которые возвращались к женам и детям, чтобы сказать: «Мы обошли район! Можно идти-гав, на помойке отменные упаковки от сосисок-гав! Пойдёмте!»
Следом шёл второй. Он улыбался шире всех, походка его была небрежная и кривая, как у сильно пьяного человека. Он то и дело кидался на вожака, приглашая поиграть. Такой, своего рода поддакиватель главного. Такие всегда следуют за сильнейшим.
Вожак рыпнулся в ответ и игра началась: они побежали вниз по дороге во двор, лая, подпрыгивая и кидаясь друг на друга. Псы резвились в сугробах и опрокидывали друг друга. Я чувствовал, что им весело, будто они так же, как и мы, поддались праздничному настроению и наслаждались моментом.
Третий, ничем не выделявшийся, — этакая серая масса, — подбежал и присоединился к игре.
Четвертый отставал и ещё только переходил дорогу. Он осматривался по сторонам и прислушивался ко всему. Видимо, в их стае он занимал должность «ушей». Наверное, в его обязанности входило идти сзади и следить, чтобы откуда ни возьмись, не выскочила опасность. Четвертый был «ушами» первого, и в случае чего, он предупреждал его.
«Уши» не присоединился к ним. Он не нарушил свой темп и исполнял обязанности.
Другие не звали его к себе, видимо, привыкшие, что он ни при каких обстоятельствах не отвлечется от работы.
Я отошёл от окна, разделся и лёг в кровать. Что-то меня зацепило в них. Думаю, что ощущение свободы. Точно, это была она. Стая источала дух свободы, не принадлежа ни к роду человеческому, ни к роду собачьему. Я увидел новый вид собак – городских волков. Эти псы слишком дикие для уличных собак и слишком городские для волков. Однако, вопреки и тем, и тем, они нашли друг друга и, отвергнутые, сколотили свою стаю, не нуждаясь в любви тех, с кем хотели быть рядом.