Пленник Стикса:история падения и неизбежности.

Он не помнил, когда всё началось.Время здесь бежало иначе – то застывало, словно схваченое ледяным дыханием вечности, то рвалось вперёд неудержимым потоком.Веки опускались сами собой, погружая сознание в вязкий туман забвения.Привилегии, некогда казавшиеся незыблемыми, растаяли без следа, оставив лишь горький осадок утраченной гордыни.Когда-то он верил безоглядно — верил, что вступил в сонм богов.Ослеплëнный, собственным величаем, он не замечал, как реальность растворяется в дымке иллюзиий.Берега жизни исчезли один за другим, но он не хотел этого видеть.В порыве самонадеянности он провозгласил себя избранным, вознëсся в собственных глазах до божественного престола.Эгоизм, холодный и всепроникающий, пронизал каждую клеточку его существа.Он потакал самым тёмным порывам души, убеждая себя, что имеет на это право.Но иллюзии рассыпались в одно мгновение.Перед ним распахнулась картина, от которой кровь стыла в жилах: за адской стеной пылала река. Не вода – жидкий огонь, озаряющий тьму зловещим багровым светом.Среди сотни окровавленных копий стояли святые, вознося молитвы за упокой.И он был среди них – тень среди теней, искра, гаснущая в океане пламени.Тогда он впервые услышал её голос – голос богини, чья красота превосходила всякое воображение: – До утра я смою грязь с твоего лица.Но после… ты останешься пленником Стикса.
Прозрение пришло внезапно, на пороге личных откровений.Он стоял у входа в пучину судьбоносных событий, где каждый шаг означал погружение в бездну.Предстояло окунуться в тёмные воды, распахнуть ящик Пандоры и в последний раз услышать минорные ноты, рвущиеся из глубины сердца – милодию, которую больше никто не услышит. Вопросы терзали душу, словно острые осколки: Чем задобрить Харона?
Почему руки скованы тяжёлыми оковами, словно сама Атропос связала нитями своих сестëр.
Сто лет он провёл в ледяных глубинах, разыскивая ответы в истоках бытия.Каждый миг был как лезвие, рассекающее память.Каждый вздох – как шëпот ушедших эпох.Он изучал течение всех рек подземного мира, вслушивался в шëпот вод, пытался разгадать тайны, скрытые в вихрях мрака.Чем больше он узнавал, тем яснее понимал: час расплаты неизбежен.И вот этот час настал.В лодке, качающейся на чёрных волнах, его ждал Харон.Не бог.Не смерть. Перевозчик душ – молчаливый страж мира мёртвых. Его взгляд был бездонным колодцем, в котором тонули надежды.Его рука – железной волей, ведущей к неизбежному.
— Ты готов? – голос Харона звучал как скрежет камня по металлу.
Он не ответил.Слова были излишни.Лодка отчалила.Тëмные воды Стикса сомкнулись за спиной, отрезая путь назад.В этом загробном пространстве Харон был проводником — молчаливым, суровым, не знающим ни жалости, ни сострадания.Он вëл душу прямо в мрачное болото загробного мира, где ждали вечные сумерки и тишина, от которой звенело в ушах.А в голове звучал назойливый шëпот: — Прощай, человек.Теперь ты – уроборос.
Он закрыл глаза, принимая участь.Река несла его вперëд, в вечность, где время больше не имело значения.
Он стал частью Стикса — пленником, навеки запертым в кольце неизбежности.