Эклектика

До назначенной встречи оставалось больше часа. Убивая время, я прогуливался вдоль узкого тротуара, наблюдая, как снежинки медленно опускаются на потрескавшуюся брусчатку. Сквозь ветви высоких темных елей виднелся искривленный фасад администрации города.
Каждое мое движение ощущалось тяжелым, требующим немалых усилий, словно сознание мое незаметно провалилось в яркий сон. И в этом сне меня ждал человек.
Времени полно и непонятно, куда его деть.
Между деревьев я завернул на дорожку, где можно было пройти к аллее — месту весьма популярному среди горожан и приезжих. В центре аллеи красовался огромный фонтан, однако сейчас он был выключен, как и освещение вокруг.
«Приходи в аллею потухшего фонтана…»
Других вариантов нет. Либо это слишком сложная метафора, и написавший эту записку переоценивает умственные способности адресата.
Стряхнув снег со скамейки, я присел на нее, окутанный тьмой сумрака и образов прошлого.
Говорить косвенно, скрывая истинный смысл, стало нашей привычкой много лет назад. Такое общение, по нашему мнению, полностью соответствовало таким эксцентричным людям, как мы. Вся эксцентричность развеялась по ветру обыденной скуки, сотканной из повседневных забот.
Яркий белый свет прожекторов озарил всю аллею потухшего фонтана. С дальней стороны от скамейки с грохотом приближалась строительная техника. Рядом с ней носились люди, громко обсуждали дальнейшие действия и указывали водителям и без того очевидное направление. Каждый старался как можно точнее и экспрессивнее дать понять водителю, что он должен продолжать ехать прямо.
— Тормози! — крикнул кто-то. — Эй ты! Ты что тут делаешь? На скамейке, эй!
Ко мне подбежал мужчина в ярко-оранжевой куртке, с поблескивающими вместе с его движениями светоотражающими полосками, больших рукавицах, широких синих штанах и белой каске. Рабочие за ним выстроились в ряд и уставились на нас. Кто-то закурил, кто-то переговаривался, а один продолжал старательно указывать направление.
— Здесь нельзя находиться! — крикнул мужчина. — Особенно без каски! Где твоя каска?
— У меня нет, — равнодушно ответил я.
— Как нет? Тебе все равно?
— Я уже ухожу, так что да.
— Да чтоб вас… На! — Он пошарил руками у себя за спиной. — Твоя каска, немедленно надевай!
— Спас…
— Заводи! Поехали! — не дожидаясь слов благодарности прокричал он. — А ты жди теперь окончания работ.
— Что за работы? — решил узнать я, раз уж оказался втянут в это действие.
— Не видишь что ли?
Два грузовых автомобиля осторожно проезжали рядом с нами. В их кузовах находились краны, к чьим крюкам были прикреплены противоположные стороны внушительных размеров куба. Сам куб, вероятно, изготовлен из крайне прочного полиэтилена (или материала похожего), стенки его были прозрачными, что, однако, не давало ни малейшего представления о перевозимом предмете. Грузовики приблизились к краю фонтана. Все затихли.
— Что это? — спросил я, выждав немного времени.
— Вода, — хрипловато отозвался рабочий в белой каске.
— Вода? Вы привезли воду?
— Все верно…
— Но зачем?
— Как зачем? — поразился рабочий в белой каске. — Фонтан же высох!
— Он не высох. Его выключили. Началась зима. Зимой они все выключены.
— Кто же его выключает? — не дав мне ответить он тут же рявкнул: — То-то же! А вы – за работу!
На все мои возражения этот человек больше не реагировал, все его внимание направилось в рабочее русло. Я решил, что лучше возможности не будет и поспешил выйти отсюда. Прошел тем же путем, частенько оглядываясь.
— Откуда это?
Между деревьев была натянута красно-белая оградительная лента. Точно такая же растянулась на всю длину тротуара. Это было важным событием, но не настолько важным, как вероятный «срыв» моей долгожданной встречи.
Или это знак? Сомнения тихо подкрались ко мне. Знак, что этой встречи быть не должно… В раздумьях, как ребенок, я рисовал ногой по снегу разные геометрические фигуры. Хватит. Куда теперь идти? Возможно, это не единственный потухший фонтан. Да и этот собираются вернуть к жизни.
Время еще есть. От волнения мне захотелось поесть или выпить чего-нибудь. Дальше по улице, если память меня не обманывает, было кафе. Забивая голову пустыми рассуждениями, я отправился туда. Снег повалил сильнее. Из-за угла незнакомого здания подул промозглый ветер, он как будто поджидал моего прихода. Или старался развернуть меня и отправить обратно, ждать в указанном месте?
Миниатюрное кафе с таким символичным названием «Фонтан» встретило меня трелью пианино, подхваченную ударами щеток по тарелкам с осторожными ударами бочки, и перешедшую в полноценную партию, сопровождаемую контрабасом. Интерьер утонул в теплых тонах и полумраке приглушенного освещения. Я сел за столик, рассчитанный на одну персону. Ко мне подошел официант и принял заказ. Мне было сложно выбрать между чашкой кофе и бокалом пива, однако кофе сегодня я уже пил. Пиво принесли быстро. Оно было холодным, но недостаточно насыщенным и немного водянистым, ему не доставало плотности и вкуса. Второе брать не стал, перед выходом зашел в туалет. Из динамика, установленного где-то в стене, звучала та же джазовая вариация классической композиции, что и в зале. Когда я мыл руки и смотрел на свое отражение, зеркало качнулось, упало со стены и разбилось. Мог я его задеть?
— Извините… — обратился я к официанту. Это был единственный человек из персонала, попавшийся на глаза. — У вас там зеркало разбилось.
— Где? В уборной?
— Да. Оно упало, — объяснял я, открывая дверь туалета. — Висело на стене и свалилось.
— Да-а-а… Бардак, — присев на корточки, сказал официант. — Даже зеркало не выдержало этого вида…
— Что?
— Нет-нет, это не про вас, — он выпрямился, взял метлу, стоявшую в углу, и стал собирать осколки в совок. — Это обо всем вообще. И еще… — он быстро справился с уборкой и снял фартук. — Пора уходить отсюда. Идемте.
Официант поспешил к выходу. Кафе наполнилось людьми. Контрабас заиграл долгое соло, остальные инструменты учтиво замолчали.
— Вам в какую сторону? — спросил официант, когда мы вышли. Шага он не сбавлял, пока не отдалился от кафе. — Неважно. Нам все равно будет по пути.
— Стойте! Что это было сейчас? — пальцем я показал за свое плечо, намекая на брошенное кафе. — Вы так уволились?
— Молча ушел. Мне там некому и нечего говорить.
— А люди?
— Не переживайте! На мое место быстро найдут нового человека. Хватит о работе. Так куда вы идете?
— Туда… К аллее. Меня ждут.
— А-а-а… Мне туда же, но чуть дальше. Провожу вас. Кто вас ждет?
— Очень давний друг.
— Настолько давний, что вы давно перестали общаться с ним?
— Можно и так сказать…
— У всех есть такие друзья.
Нам навстречу шел мужчина. Его ярко-оранжевая куртка отразила свет от фар машины, проехавшей позади нас. Мужчина был с ног до головы сырым. Я не удержался от вопроса:
— Что случилось?
— Ничего хорошего… — мужчина достал из кармана пачку сигарет. — Да чтоб вас… Все промокло.
— Возродить фонтан не удалось? — спросил официант.
— Не удалось. Пробили груз. Вся вода пролилась мимо, — опустив взгляд на землю, он добавил: — Достало…
— Так аллея вновь открыта? — спросил я.
— Все открыто.
— Там дальше есть одно место с работой… — начал официант, но мужчина без белой каски жестом прервал его.
— Туда и направляюсь, а ты, — он развернулся и рукой указал вдаль улицы, — не ходи туда, если не хочешь оказаться на моем месте… Хотя… Как знаешь.
— Не позавидуешь, — задумчиво сказал официант, когда мы разошлись. — А здесь, походу, тебя ждут.
Он головой показал в сторону фонтана и так же кивком головы попрощался со мной. Там, в аллее с фонтаном на скамейке сидела женщина. Единственный горящий фонарь оранжевым светом освещал ее одинокую, замершую фигуру. Крупные хлопья снега, будто находившиеся в медленном и грустном танце, опускались на потрескавшуюся брусчатку, женщину, сидящую на скамейке, и, застывшего в неопределенном ожидании, меня. Фигура приподняла голову, повернулась ко мне и сказала нежным, но грустным голосом:
— Ты снова опоздал…