А. В. Последний вздох кровавого следа

Он был. Он жил. Он существовал. Теперь же его нет. Совершенно нет. Человек, сказавший мне: 'Не вздумай сдаваться', — мой брат. Мой старший брат. По крайней мере, заменивший мне старшего брата. Теперь его нет, и сомневаюсь, что когда-то он будет. Больше нигде нет. Только небытие.
Он был волонтером. Помогал людям. Я восхищался, в то время как он — гордился. Три. Три быстрых, как сон, года. Будто вчера. Столько его не здесь. Как бы я ни пытался обойти это безумие стороной и отойти в сторону — всё безуспешно. Иными словами — 'благополучный провал'. Провал, потому что не верил. Потому что эта тонкая грань непонимания всё более становилась чем-то неприятным и непринятым мною. Ну, или же я сам не хотел и не готов был поверить и принять факт.
Безусловно, мы были на расстоянии, но могли общаться. Однозначно могли. Наверняка. Но выбрали именно одинокое молчание. Мы не так часто поддерживали общение. Последним общением стало лето, когда я решился написать из-за чувства волнения.
— Ты в норме? Порядок? Где сейчас? И как? — написал ему.
— Всё нормально. — Прослушав отправленные мне им голосовые сообщения, и только.
Зимой его уже не стало, после своего двадцатитрехлетия. Лишь он услышал только зловещий выстрел. Выстрел. Затем тишина. День как день, но тот день, который стал роковым для его судьбы. Даже нельзя было представить.
— Кк… Как? Это невозможно! Это, это он! Но он не мог! — не понимал я, даже спустя годы.
Ни дня не проходит без мыслей о том, где его теперь нет. Однажды вечером, я, по обыкновению и в сопровождении своего времени от достаточно усталого дня, сидел в домашней обстановке под спокойные ноты вечерней и душевной музыки. Наткнулся на публикацию, ту публикацию поста, от которого я мгновенно окаменел от увиденного мною ужаса. Он. Он, воплощение всего. Он был в той статье, о которой говорилось в негативном контексте, как смысловое ядро. Она невероятно разлетелась. Тысячи просмотров, тех просмотров, которые не должны были быть для других глаз. Публикация. Она не должна была существовать. Он должен был существовать. Но все же просмотры были. Знакомые и незнакомые люди. Друзья и враги (если они были). Они, все до единого, начали с бешеной реакцией показывать свои чувства скорби и соболезнования. Однако я. Я, как ни странно, отрубился. Вот так, просто. После чего он явился мне во сне.
— Как это произошло? — задал я вопрос.
— Как? — на что он не отвечал, лишь улыбаясь мне на мой поставленный вопрос.
Все чаще и чаще он стал появляться у меня в подсознании, как наяву, так и во сне. Изначально я думал, что он мне впервые приснился тогда, но как оказалось после, все та же картинка, все те же черты лица. Я готов был спятить. И все снова и снова. Все те же вопросы без единого ответа.
— Чего стоила его бесценная жизнь? Что он чувствовал? Что оставил после себя? И что осталось? — проговаривал про себя. Так и остались для меня лишь одни сплошные догадки.
— Насколько мы осознаем себя и ценим жизнь? На что мы готовы ради дорогих и близких нам людей? Что дальше? — гулял я по своим раздумьям. Этими самыми вопросами он меня и приблизил своей смертью в неизвестность.
Раньше я мог не думать. Так много вопросов и так мало ответов. Казалось, вот ты здесь и сейчас, как вдруг — абсолютная тьма и ничто. Небытие. И все. Тебя никогда больше не будет. Не через тысячу, не через миллионы лет. Никогда. Стоило бы ценить то, что есть. Творить, оставляя что-то после себя, и просто наслаждаться временем, ведь жизнь так непредсказуема. Сегодня ты есть, а завтра уже нет.
В конечном итоге, как говорила одна знаменитая писательница позапрошлого века Мария Корелли в одном из своих романов: 'Смерть не так страшна, как ложно прожитая жизнь'. И я так счел. Слова, которые стали моим утешением. И он оставил свой след, пусть даже не физический, главное — духовный. След, который запечатлелся в памяти и в его действиях на окружающий мир, вечно живой. С пониманием и принятием смиренной скорби мои мысли стали частью меня самого. Они стали чем-то большим, самовыражением. Конечно, он не был лучшим, но он был лучшим для меня. Он не был идеальным, но был образцом идеала старшего и ставшего мне брата.