Техническая выставка
Молоденькой 2000 Возрастные ограничения 6+
Она стояла напротив уже некоторое время. Объятая в костюм-тройку, состоящую из белой рубашки, жилета чёрного лоснящегося цвета и тёмно-синих брюк, она глядела спокойно. Туфли из кожи коричневого цвета несколько выделялись, подыгрывая чуть загоревшей коже уже человеческого происхождения. Блондинового цвета волосы, заправленные в пучок контрастировали на фоне общей тёмной палитры фигуры. Она стояла прямо корпусом, чуть развернув ноги в стороны, свободно опустив руки и чуть наклонив голову вниз, слегка исподлобья смотрела на меня. Сухие и тонкие губы вместе с маленьким носом, дополненные острыми скулами с длинным подбородком добавляли ширины её фигуре, не такой тонкой, чтобы назвать её худощавой, но и не дотягивающей до комплекции средней. В плечах она была скромна, проходя своим габаритом в любую, даже самую узкую дверь.
Я встретил её на исторической выставке, посвящённой эволюции двигателей внутреннего сгорания. Среди не такого великого множества народа, наполнявшего собрание любителей пыхающего пожирателя топлива, она несколько выделялась. Не ожидал увидеть кого-то подобного ей, здесь. Когда я, посетивший уже добрую половину всех представленных экспонатов, подошёл к витрине образца двигателя две тысячи десятого года, боковым зрением я заметил её.
Наконец, среди общего не громкого гама воплотилась её речь:
«Ты видишь, в чём ключевое различие между этим двигателем, предыдущим и последующим образцом, воплощением?»
Она говорила спокойно, выговаривая слова, словно наперёд читала билет на экзамене, заранее зная ответ к нему. Её существо и мысль были заняты агрегатом, но, слова было обращены к другому.
Последовал ответ:
«Объёмом камеры, в которую поступает воздух и топливо и большим количеством форсунок, возможно?»
Мельком обратив на ответившего внимание и, будучи снова поглощённой всем естеством аппарата, она, очевидно, хотевшая уже выпалить ответ, сделала это:
«И не только. Хотя бы материал исполнения. Современный образец использует больше сплавов в своей конструкции, прошлая модель была бедна на металлы, больше начинённая железом. Ты заметил эту деталь редуктора, выпирающую из-под недосягаемой части устройства? Если нет, то, вообрази, её исполнение содержит в себе, предполагаю, цинк с медью. Они верно выбрали модель, угадав общий посыл конструкторов прошлого века и уже нынешнего. Так занимательно.»
Ощупывая и смеряя виновника внимания своими ладонями, она перемещалась от одного края экспоната к другому, то чуть замедляла шаг, то вдруг резко бросалась к заинтересовавшей её части механизма. Изучив краткую памятку на стенде с описанием, она, едва слышно прыснув, также добавила, чуть громче говоря, чем в предыдущий раз:
«Редактура постаралась, но, не слишком. Как будто бы они упустили очень простой, очевидный, но, выпирающий на всеобщее обозрение факт… Ну да, вот и оно!»
Она подошла к середине наблюдаемой модели и смерила взглядом главную воздушную камеру. Затем, развернувшись, подошла к ней, рассмотрела внимательнее главную воздушную камеру уже прошлого образца, и, изучив содержимое стенда модели прошлого, снова вернулась к тому самому, который вызвал у неё замечание.
Она заговорила вновь:
«Быть того не может… Они ошиблись с объёмом главной воздушной камеры. Это наглядно видно, если сравнить объём предыдущей модели по размерам с следующим. Та, которая была в прошлом, отличается вдвое по размеру в большую сторону, передовая после неё уже заметно меньше. КПД моделей говорит о том, что значения этих двух перечисленных отличаются на треть, дело далеко не в конструкции, я уверена. Конечно, быть того не может, чтобы целая команда многолетних профессионалов допустила такую не точность, только если не в случае, как если бы в команде редакторов сидели бы люди не столь сведущие, не технологи как бы...»
Линия её изначально бодрого помысла была прервана начавшимися сходу сомнениями.
Выйду из задумчивости спустя время, она задаёт вопрос, который бы она, верно, отнесла бы к тривиальным в своём понимании:
«Что ты думаешь? Разве ты не видишь?»
Настало моё время задать ей вопрос:
«Ты наслаждаешься своим открытием?»
В её глазах застыло недоумение:
«Что? Вовсе нет, вовсе нет» — добавила она уже тише.
В каждом умном человеке растёт жажда превосходства наряду с прогрессией его взглядов и убеждений, которые строятся, и, увы, на подмечании недостатков другого. Мой взгляд и моё понимание не были такими гиперактивными и вытекали в другое восприятие. Если то, о чём она говорила, было правдой, это означало многие допущения, допущения хотя бы того что несколько организованных команд людей, действовали не слаженно, независимо друг от друга. Конечный результат был никем не перепроверен, отсюда и вытекло качество выставки. Кто знает, сколько ещё может быть здесь неверного? Человеку сведущему знание доступно только на фоне сравнения с другим, точные науки также страдают этой зависимостью. Как можно измерить расстояние до Солнца точно без минимального понимания концепции расстояния, которое строится на уже здесь проявляющейся разнице между величинами?
«Философия здесь не поможет» — одёрнул я себя мысленно.
«Ей, похоже, нужно перед кем-то себя ставить» — пришла мне новая мысль.
Я дал ей новый комментарий:
«Ты можешь быть права. Но перед какими-либо действиями подумай об...»- она прервала меня, начав говорить в сторону экспоната:
«Ну да, что мне до этой, пусть даже и ошибки? Сообщу организатору мероприятия, тот, вероятно, и не успеет доставить нужные и корректные сведения тем, кто занимается правками. Обыватель не заметит неточностей, до меня никто не доложил, значит, и после тоже вряд ли доложит.» — протянула она.
Последующий итог был разочаровывающим для нас обоих. Наш небольшой диалог подслушал, как оказалось впоследствии, охранник мероприятия, стоявший чуть позади нас на протяжении всей беседы. Он не только внимательно слушал каждого из нас, он старался запомнить как можно больше, внимая каждому слову. Об этом я узнал на следующий день от него же, когда встретился с ним вновь на этой же выставке, он рассказал мне о том, что знает организатора выставки, понимая всю сущность проблемы. Организатор посещал эту выставку каждое утро перед открытием зала и после, забирая ключи от ворот зала у того самого охранника. Охранник был человек интересующийся знанием, подвижный умом, несмотря на свой уже приближающийся к почтенному возраст, однако же, на его лице сквозила мысль о том, что ничего не изменится, женщина была права. Её имя, как и имя охранника остались для меня загадкой, которая будет погребена в рамках этого рассказа.
Я встретил её на исторической выставке, посвящённой эволюции двигателей внутреннего сгорания. Среди не такого великого множества народа, наполнявшего собрание любителей пыхающего пожирателя топлива, она несколько выделялась. Не ожидал увидеть кого-то подобного ей, здесь. Когда я, посетивший уже добрую половину всех представленных экспонатов, подошёл к витрине образца двигателя две тысячи десятого года, боковым зрением я заметил её.
Наконец, среди общего не громкого гама воплотилась её речь:
«Ты видишь, в чём ключевое различие между этим двигателем, предыдущим и последующим образцом, воплощением?»
Она говорила спокойно, выговаривая слова, словно наперёд читала билет на экзамене, заранее зная ответ к нему. Её существо и мысль были заняты агрегатом, но, слова было обращены к другому.
Последовал ответ:
«Объёмом камеры, в которую поступает воздух и топливо и большим количеством форсунок, возможно?»
Мельком обратив на ответившего внимание и, будучи снова поглощённой всем естеством аппарата, она, очевидно, хотевшая уже выпалить ответ, сделала это:
«И не только. Хотя бы материал исполнения. Современный образец использует больше сплавов в своей конструкции, прошлая модель была бедна на металлы, больше начинённая железом. Ты заметил эту деталь редуктора, выпирающую из-под недосягаемой части устройства? Если нет, то, вообрази, её исполнение содержит в себе, предполагаю, цинк с медью. Они верно выбрали модель, угадав общий посыл конструкторов прошлого века и уже нынешнего. Так занимательно.»
Ощупывая и смеряя виновника внимания своими ладонями, она перемещалась от одного края экспоната к другому, то чуть замедляла шаг, то вдруг резко бросалась к заинтересовавшей её части механизма. Изучив краткую памятку на стенде с описанием, она, едва слышно прыснув, также добавила, чуть громче говоря, чем в предыдущий раз:
«Редактура постаралась, но, не слишком. Как будто бы они упустили очень простой, очевидный, но, выпирающий на всеобщее обозрение факт… Ну да, вот и оно!»
Она подошла к середине наблюдаемой модели и смерила взглядом главную воздушную камеру. Затем, развернувшись, подошла к ней, рассмотрела внимательнее главную воздушную камеру уже прошлого образца, и, изучив содержимое стенда модели прошлого, снова вернулась к тому самому, который вызвал у неё замечание.
Она заговорила вновь:
«Быть того не может… Они ошиблись с объёмом главной воздушной камеры. Это наглядно видно, если сравнить объём предыдущей модели по размерам с следующим. Та, которая была в прошлом, отличается вдвое по размеру в большую сторону, передовая после неё уже заметно меньше. КПД моделей говорит о том, что значения этих двух перечисленных отличаются на треть, дело далеко не в конструкции, я уверена. Конечно, быть того не может, чтобы целая команда многолетних профессионалов допустила такую не точность, только если не в случае, как если бы в команде редакторов сидели бы люди не столь сведущие, не технологи как бы...»
Линия её изначально бодрого помысла была прервана начавшимися сходу сомнениями.
Выйду из задумчивости спустя время, она задаёт вопрос, который бы она, верно, отнесла бы к тривиальным в своём понимании:
«Что ты думаешь? Разве ты не видишь?»
Настало моё время задать ей вопрос:
«Ты наслаждаешься своим открытием?»
В её глазах застыло недоумение:
«Что? Вовсе нет, вовсе нет» — добавила она уже тише.
В каждом умном человеке растёт жажда превосходства наряду с прогрессией его взглядов и убеждений, которые строятся, и, увы, на подмечании недостатков другого. Мой взгляд и моё понимание не были такими гиперактивными и вытекали в другое восприятие. Если то, о чём она говорила, было правдой, это означало многие допущения, допущения хотя бы того что несколько организованных команд людей, действовали не слаженно, независимо друг от друга. Конечный результат был никем не перепроверен, отсюда и вытекло качество выставки. Кто знает, сколько ещё может быть здесь неверного? Человеку сведущему знание доступно только на фоне сравнения с другим, точные науки также страдают этой зависимостью. Как можно измерить расстояние до Солнца точно без минимального понимания концепции расстояния, которое строится на уже здесь проявляющейся разнице между величинами?
«Философия здесь не поможет» — одёрнул я себя мысленно.
«Ей, похоже, нужно перед кем-то себя ставить» — пришла мне новая мысль.
Я дал ей новый комментарий:
«Ты можешь быть права. Но перед какими-либо действиями подумай об...»- она прервала меня, начав говорить в сторону экспоната:
«Ну да, что мне до этой, пусть даже и ошибки? Сообщу организатору мероприятия, тот, вероятно, и не успеет доставить нужные и корректные сведения тем, кто занимается правками. Обыватель не заметит неточностей, до меня никто не доложил, значит, и после тоже вряд ли доложит.» — протянула она.
Последующий итог был разочаровывающим для нас обоих. Наш небольшой диалог подслушал, как оказалось впоследствии, охранник мероприятия, стоявший чуть позади нас на протяжении всей беседы. Он не только внимательно слушал каждого из нас, он старался запомнить как можно больше, внимая каждому слову. Об этом я узнал на следующий день от него же, когда встретился с ним вновь на этой же выставке, он рассказал мне о том, что знает организатора выставки, понимая всю сущность проблемы. Организатор посещал эту выставку каждое утро перед открытием зала и после, забирая ключи от ворот зала у того самого охранника. Охранник был человек интересующийся знанием, подвижный умом, несмотря на свой уже приближающийся к почтенному возраст, однако же, на его лице сквозила мысль о том, что ничего не изменится, женщина была права. Её имя, как и имя охранника остались для меня загадкой, которая будет погребена в рамках этого рассказа.
Рецензии и комментарии 0