Из дневника-черновика

Эдуард Бернгард

ИЗ ДНЕВНИКА-ЧЕРНОВИКА: ПРО СОВЕТЧИКОВ

Есть замечательно верная этическая установка, эталонный моральный императив: «пусть каждый будет счастлив на свой фасон». Изречение сие приписывают королю Фридриху Второму Великому, что, впрочем, несущественно. Конечно, он вполне мог такое измыслить (в хорошем, разумеется, значении), учитывая его дружбу и глубокомысленное общение с выдающимися философами, а также его изумительный дар композитора, создавшего истинно великие произведения.
Следует, однако, уточнить: не всякий «фасон» нужно принимать и приветствовать. Но понятно ведь, что речь тут не о дурных наклонностях и свойствах, а о желанном образе жизни и возможности беспрепятственно удовлетворять свои интересы и потребности, покуда они никого не задевают, никому не мешают. То есть фраза про фасон означает простой, ясный, гуманный и широко известный принцип: я вас не трогаю, и вы меня не трогайте. Принцип-то известен, только вот мало кто ему следует. Он не определяет бытие, увы. К тому же он не действует в «одностороннем порядке», а может реализовываться только во взаимности.
Принцип сей хорош ещё и тем, что генерирует побудительные мотивы к добрым поступкам, деяниям, приносит благо ближним людям и даже тем, кто подальше.
Но глобальная удручающая проблема и печаль в том, что воплощению в явь этой прекрасной установки практически всюду препятствуют — теми или иными методами, способами, средствами.
Среди изначальных бед человечества — всеохватная стадная страсть совать свой — как коллективный, так и персональный — нос в чужие дела, отношения, в чужую жизнь. Речь не о минимально необходимом контроле за членами общества с целью выявления и пресечения вредоносных действий, злодеяний особей криминального склада, всю историю причиняющих отдельным людям и целому социуму моральный, физический и материальный ущерб — это как раз нужно делать; речь тут о другом — о неизбывном вмешательстве низменного плебса, этой самой широкой/многочисленной категории народонаселения, в личные, приватные, интимные дела и обстоятельства какого-либо индивидуума, для которого всегда существует опасность попасть в немилость к плебейской массе. И чем ярче индивидуальность конкретной личности, чем она незауряднее, тем больше вероятность её опалы, отторжения, подвержения остракизму, преследования со стороны сплочённой своры недалёких и безликих люмпенов, не терпящих никаких отклонений от их убогих, примитивных, пошлых и зачастую брутальных стандартов бытия, в коих проявляются древние (животные) атавизмы.

* * *
Людям приходится подстраиваться под господствующие установки социума, будь они официальными или негласными. Если что-то «так принято», «так положено», то крайне трудно с этим не считаться, этому противостоять. И чтобы делать по-своему, как тебе хочется и как ты считаешь нужным, надо быть — извините за трюизм — сильной личностью, иметь незаурядные волевые качества, вдобавок к интеллектуальным.
Во все времена преобладающий «в народе» контингент однотипных ограниченных людей, с его большей частью глупыми и пошлыми «критериями», всегда начеку, непременно обратит осуждающее внимание на твоё «расхождение с общепринятым», твоё несоответствие каким-либо вздорным шаблонам.

Рассмотрим некоторые аспекты сего явления, вероятно незначительные в расхожем восприятии, но в действительности весьма весомые и распространённые. Вот, например, «одет(а) не по погоде». Уж сколько раз доводилось наблюдать, испытывать — если, по мнению окружающих плебеев, кто-то одет «теплее нужного», то этот кто-то подвергается демонстративно насмешливым взглядам, а подчас и вербальным атакам, брюзгливым или даже оскорбительным репликам…
Позволю себе символические апелляции, пусть несколько тривиальные, но совершенно резонные: какое ваше дело?! С чего вы взяли, что вправе вторгаться в — безусловно — чужую, сугубо личную сферу?! Как вообще можно изъявлять недовольство чем-то, к вам никак не относящееся и нисколько вас не задевающее?! Пусть человек сам решает, без оглядки на чьё-то дурацкое «мнение», что ему надеть — это именно его и ничьё другое право, исключительно его и, по определению, ничья другая прерогатива. Может быть, он простужен или в большей мере подвержен воздействию природных стихий или ему просто так нравится — да какая бы ни была причина, вас она абсолютно не касается, он не обязан что-либо вам объяснять и тем более оправдываться.
Сама чья-то склонность осуждать кого-то или глумиться над кем-то из-за его (её) индивидуальных, стилевых особенностей уже выявляет низкий интеллектуальный и моральный уровень «критиков».
Когда я встречаю человека, одетого «не по погоде» или как-то необычно («вызывающе», по представлениям среднего обывателя), максимум отмечаю мысленно сей факт и тут же отвожу взор, ибо не намерен тем или иным образом внедряться в сферу чьих-то приватных интересов и предпочтений. Но убогие плебеи не могут просто так пройти мимо — им непременно надобно выразить своё убогое плебейство через открытое недовольство не устраивающим их видом человека, который ничего плохого им не причинил.

Приходилось слышать/вычитывать осуждения даже и чьей-то причёски и чьей-то походки и чьей-то манеры сидеть за компьютером или, что совсем уже возмутительно-омерзительно, чьей-то анатомии, словно человек имеет возможность выбирать и формировать свой облик, строение своего тела и прочие данные ему природой «параметры»… С удручением приходится констатировать, что этими гаденькими повадками грешат и некоторые маститые писатели, которые тоже, таким образом, принадлежат не к самой достойной когорте.
Да, плебейская масса в чём угодно найдёт повод для недовольства кем-либо, тем более в отношении личности яркой, по определению не похожей на прочих (шаблонных) экземпляров безликого стада.
Из моего опыта общения следует выделить и такие проявления вмешательства быдла в чужие дела, интересы и вкусы: мол, а почему у тебя стулья так расставлены — это неправильно; а почему у тебя диван здесь стоит — надо вон туда его поставить; а почему у тебя тут эта штучка лежит/висит, непорядок это; а зачем тебе эта вещь, кому она нужна, я бы не стал такую дрянь покупать, выбрось её; а зачем ты фотографируешь — чо тут фотографировать-то! я бы не стал такой ерундой заниматься; а зачем ты это ешь — я бы не стал такую гадость есть, она ж невкусная… И всё остальное в таком же люмпенском духе. Причём подобные непрошеные «советы», идиотские назидания нередко сопровождаются хамством, оскорбительной аттестацией — ну, эдак «по-свойски». И демонстрацией превосходства — столь же гнусной, сколь и комичной. Поразительна святая убеждённость простолюдинов (мягко выражаясь) в их органическом праве на суровое-грубое-репрессивное «менторство» — и конечно, до них не доходит элементарное, они не способны осознать неуместность, глупость, неэтичность своего поведения (о последнем они даже и не ведают — понятие этики напрочь скрыто от их мутного рассудка).
Вообще, плебсу свойственно давать кому-то «советы» именно в форме упрёка, раздражённым ворчливым тоном, непременно поучая, выговаривая за несоответствие чего-либо их собственным житейским установкам и стандартам — как правило, убогим и сомнительным, а то и ложным. Что ж, на то он и плебс. Беспрестанно выставляющий свой указующий, а чаще наказующий перст.

Наверняка кто-то сделает замечание: дескать, описанные тут нравы (автор лаконично затронул лишь некоторые из них) — далеко не самое страшное «в жизни». Ну разумеется. В сравнении с уголовщиной, лютым садизмом или войной обозначенное здесь явление не столь ужасно, это как бы задворки бытия, второй план, некий пасмурный фон, но тем не менее, всё это постоянно омрачает, отравляет нашу экзистенцию, наносит нам психологические, моральные травмы, ухудшающие качество жизни и, без сомнения, сокращающие её.