Ответственный характер

В самом конце семидесятых годов, по окончании института, Тине довелось поработать в лаборатории, расположенной в учреждении основной дисциплины, но по своей сути принадлежавшей к смежной. Научным шефом и лаборатории, и всей организации была некая Б., в общем и целом — малообразованная, но очень целеустремлённая в получении профессиональных умений дама. Тину приняли по блату — её мама нашла дорогу к Б., будучи с ней шапочно знакома, отдыхая как-то в одной группе в Болгарии и утопив в воде её солнечные очки, любезно предложенные маме Б, загоравшей рядом на солнечном берегу.
  В той же лаборатории трудилась Марина, молодая женщина. Обладая определёнными чертами характера, а главное, будучи одной из фавориток Б., она находилась на особом во всех отношениях положении и даже сидела рядом с завлаб, доктором соответствующих наук, благоговевшей перед Мариной в связи с вышеперечисленными обстоятельствами и принимавшей её советы по любому поводу и без.
  — Как Вы думаете, Марина Владимировна, не написать ли мне монографию по проблемам родильной горячки коров или всё же остановиться на моих любимых приправах, изготовленных из разных корневищ?  — Взяв короткими пухлыми пальцами очередной бутерброд из хрустальной вазочки на белоснежной скатерти, расстеленной на письменном столе,  вопрошала начальница нечто вроде этого, не моргнув глазом и всегда готовая тут же залиться молодецким смехом в общении с не лишённой чувства юмора соседкой. Мысли о том, кто бы стал опекать реализацию сих тайных честолюбивых идей, в голове амбициозной мадам, разумеется, не рождались.
  — Ммм.., — отвечала собеседница. Родильная горячка в одном флаконе с соусами представлялась экзотикой даже ей.
    На одном из этажей организации под руководством Б. стажировался некто Дарек, лет тридцати с небольшим. Учился он истово, проявляя всяческую инициативу, а уж рутину прошёл насквозь. Но и других учеников было немало и поэтому Дарек вовсю старался не упустить своего, работая и упругими локотками, не подстать им, рыхлого тела, деликатно артикулируя это тем, что надо, мол, до зарезу. Оказалось, точно — до самого до него. Как-то раз Тинина в здешних стенах приятельница сообщила, что намедни провожала Дарека в предалёкую страну, в которую он уехал насовсем. Они поговорили и о нём, и обо всём понемногу. Затем Тина осталась одна, но ненадолго. Марина, вдруг налетевшая на неё, как ветряной порыв, остановилась и задала вопрос:
  — ты уже знаешь?
Знать следовало то, что Дарека денно и нощно учили, а он!?
— А он пролез и занимал чужое место, расталкивая талантливое будущее! — Возмущённо воскликнула Марина.
При этом она посмотрела на себя в стеклянный шкаф и продолжила:
   — необходимое нашей с тобой стране и преданное ей безусловно. Зелёная улица ему и таким, как он! -  Твёрдо произнесла она взволнованным голосом, подтверждая сказанное отведённой в сторону рукой.
    Прошло несколько лет. Тина давно уже работала в другом месте. Другим стало многое, почти всё. И жила она теперь уже в другой стране — в «ближнем зарубежье», сделавшимся независимым от её Отчизны, расколовшейся на множество кусков. Одной из совсем недавних примет наступившего времени стал уже даже не маячивший, а жёстко бравший за рукав переход текущей жизни с её родного русского на другой государственной язык. И вот как-то раз Тинин начальник пригласил на деловую встречу ту самую Марину, известную к этому моменту в определённых узких кругах. Пообщавшись с ним и увидев Тину, Марина, расцеловавшись, заглянула к ней в комнату. Выяснилось, что, помимо прочего, она уже работает консультантом в присутственных местах.
-  Ты же совсем не владела государственным языком. Удалось так хорошо его выучить? — Спросила Тина.
В повлажневших глазах Марины засияли космические дали…
-  Конечно же, выучила. А кто-то ещё нет? Партия сказала — надо, комсомол....,  — с улыбкой, но твёрдо произнесла она спокойным голосом, подтверждая сказанное отведённой в сторону рукой.