Однажды ты проснешься

Однажды ты проснёшься, и твой старый мир умрёт для тебя навсегда. Он растает в лучах утреннего солнца нового дня, он исчезнет, как исчезают ночные осенние туманы, он испарится, как высыхают былые слёзы на чьём-то лице. Его больше не станет — как если бы его никогда и не было.

Ты не почувствуешь этого, ты не сможешь осознать, что же именно изменилось в тебе… что ещё вчера было так — а сегодня стало иначе. Но привычного тебе старого мира уже больше никогда не будет.

Что-то изменится в тебе, что-то совершенно неуловимое и столь скрытое, дремавшее в тебе до этого. Что-то повернётся внутри тебя, столь древнее, как сама Вселенная… Что-то сумеет выйти наружу — и ты не узнаешь свой новый мир.

Ты подойдёшь к окну, откроешь и выглянешь в него… увидишь это разукрасившее небеса восходящее солнце; осознаешь, как свежий, забившийся в открытое окно ветер колышет твои волосы и щекочет твоё лицо; почувствуешь принесённую им с собой из неведомых далей влагу на своей коже; услышишь, как забавно бибикают внизу машины людей, отъезжающих раньше других на работу; увидишь, как эти забавные человечки бегают внизу, вечно пытаясь куда-то не опоздать; заметишь, как птица стремительно пронеслась перед твоим окном в этот мир — и поразишься, как же раньше ты не замечал всего этого.

Ты не поймёшь. С этих пор это станет для тебя почти неразрешимым вопросом — как можно было раньше не ощущать, не чувствовать всего этого… как можно было жить почти вслепую. Ты не сможешь понять, зачем ты вообще когда-то жил по-другому, почему та переливающая через край гамма чувств, что заполнит тебя в эти мгновения, — почему она была недоступна тебе раньше и каким-то чудесным образом стала доступна сейчас… только руку протянуть.

Это станет для тебя вечной загадкой твоей жизни, которую не захочешь разгадывать даже ты сам — потому как это отныне будет уже не нужно. Потому что в эти самые мгновения твоего старого мира уже не будет.

Ты не сможешь сказать, откуда в тебе появилось это величайшее чувство уважения к миру, в котором ты имеешь счастье жить, и ко всему живому в нём…

Ты не будешь знать, куда внезапно канули твои вечные тревоги и куда ушла твоя печаль.

Куда подевалось желание бороться за одну тебе ведомую справедливость и откуда пришло чувство абсолютной внутренней умиротворённости и принятия всего, что происходит с тобой?

Куда исчезло столь долго пестуемое тобой чувство ценности собственной личности — и почему оно внезапно оказалось смыто возникшим океаном любви к другим?

Почему тебе уже не хочется чего-то кому-то доказывать, спорить с кем-то, приводить умные и глупые доводы «за» и «против» — а вместо этого ты готов просто смотреть на эти споры и ссоры между другими и улыбаться от осознания их детскости?

Как, зачем, почему, для чего твои столь важные ранее собственные интересы как-то забылись и стёрлись, как будто никогда и не существовали? Зачем на их место пришло единственное желание — видеть этот мир красивым — таким, каким ты видишь его прямо сейчас?

Почему другие взрослые и солидные люди внезапно стали казаться тебе маленькими детьми, сражающимися друг с другом в собственных возведённых песочницах, а иногда даже столь усердно и старательно кидающимися друг в друга песком, а иногда и утирающими полное слёз лицо собственными милыми маленькими ладошками?

Куда ушёл весь твой прошлый гнев и почему теперь ты вдруг здороваешься и жмёшь руки своих бывших извечных врагов — а душа твоя ликует, видя, как вытягиваются их лица, когда ты приветливо улыбаешься им и протягиваешь свою руку?

Почему сейчас ты подходишь к постели, где всё ещё спит любимый тобой человек, зачем садишься рядом с ним на край, зачем склоняешь свою голову и целуешь его, а потом прислоняешь свою голову к его голове… откуда же в тебе взялась вся эта переполняющая тебя нежность?

Зачем, зачем тебе всё это? Зачем ушёл твой старый мир?

Мимолётный страх пронзит тебя — ты испугаешься того, что произошло с тобой. Ты не будешь знать, как тебе теперь жить с этим новым чувством. Тебе страстно захочется вернуться назад, к столь привычной для тебя жизни — столь разумной и обоснованной. Разум будет твердить тебе, что ты ещё не успел сделать столь многого — не успел построить дом, не успел сделать карьеру, не успел то, не успел это — а если примешь свой новый мир, то уже не сможешь этого сделать… просто не увидишь в этом смысла. И тебе очень захочется прислушаться к нему, ведь он уже столько раз выручал тебя в этой жизни, и ты почти сделаешь это…

Но потом ты вновь внезапно вспомнишь, как тебе светило солнце — впервые удивительно красивое за всё это множество лет, как ветер трепал твои волосы, как ты чувствовал осеннюю влагу на своих губах, как созерцал кружащийся лиственный хоровод и как любовь к миру переполняла тебя… и ты отбросишь эти дерзкие попытки ума испортить эту красоту — потому что не захочешь терять её уже никогда.

Потом будет много лет — но все они будут иными.

Твоя сонная жизнь кончится и уже не возобновится вновь. Ты сумеешь увидеть этот мир таким, каким он был всегда для тех, кто по-настоящему видел — и каким он отныне стал и для тебя тоже.

Будут и взлёты, и падения, и успехи, и неудачи, и радость, и горе — но все они будут иными. Все они станут отражением того прекрасного нового мира, в котором ты однажды — в тот до сих пор памятный день — оказался и в котором теперь живёшь.

Просто… просто то, что дремало в тебе столь долго, однажды выйдет на свет.

Просто потому, что однажды ты проснёшься…

08.03.2006