Стихи и голоса

Впервые, стихи в исполнении автора, я услышал в детстве, это была грампластинка "Дядя Степа" Сергея Михалкова. Во второй раз, когда читала Белла Ахмадулина, также, на грампластинке. Я родился и рос в рабочем посёлке за Полярным кругом. Мне не исполнилось, наверное, и десяти, когда в клубе выступала группа поэтов во главе с Робертом Рождественским. Кроме него я из этой группы, увы, никого не запомнил. Мама читала сказки Пушкина. Другим желанным сказочником стал Андерсен: особенно нравились "Оловянный солдатик" и "Снежная королева". Конечно, "Щелкунчик и Мышиный король" Гофмана. Значительно позднее, проникся сказанием о Тангейзере. Самостоятельное погружение в лирическую поэзию началось с Евгения Баратынского, издание "Классики и современники" и Пушкина, стихи, написанные в Михайловском. Собрание сочинений Есенина, книжки небольшого формата, со множеством пробелов в содержании. В юности, из одной телепередачи, запомнил Сергея Юрского, читающего стихотворение Осипа Мандельштама "Бессонница. Гомер. Тугие паруса" и стихотворение Бориса Пастернака "Февраль. Достать чернил и плакать". Именно это исполнение, именно эти стихи, сделали меня почитателем великих поэтов. Весной 1997 года, на магнитофонной кассете, услышал "Денисьевский цикл" Тютчева от Михаила Казакова. В 15 лет, на ТВ, увидел исполнение песни "Город золотой" и полюбил голос Бориса Гребенщикова. Но мне совсем не нравится, как он читает ЧУЖИЕ СТИХИ. Именно чужие, именно стихи. Обожаю лирику Веры Полозковой в её исполнении. Терпеть не могу, когда её стихи декламируют другие. Как правило, актёрский подход к поэтическим текстам мне не по душе. Исключения - Сергей Юрский и Михаил Казаков - лишь подтверждают это правило. Понимаю творчество и принимаю авторское чтение Иосифа Бродского и Александра Кушнера, Олега Чухонцева, Ефима Бершина, Бориса Рыжего. Всецело и безусловно высоко ценю творчество и манеру чтения моего наставника в поэтическом мастерстве, Евгения Борисовича Рейна.