Три грации

Терпсихора

Как-то я шла в балетный утренний класс, и на улице была слякоть. На входе ждали бахилы, которые помогали ценить труд уборщицы и заодно экономить на её часах работы. Я дёрнула железную дверь и на миг застала картину: неземная Терпсихора, почему-то в обычном пальто, изящным жестом обеих кистей надевает синий полиэтилен на свой башмачок у самого носа. Картина разрушилась осколками смущения с обеих сторон, закрепляя падение образа банальным “добрым утром”.

Всегда идя на класс к этой прекрасной женщине, у меня скапливалось волнение и предвкушение, а после хотелось только ещё больше стараться и танцевать, не останавливаясь. Причина, почему, как она сама выражалась, «уже оттанцева», — скорее всего, тривиальная: какая-нибудь травма. Для меня полгода низа её карьеры были большим счастьем, и не только для меня. Когда Терпсихора входила в образ и показывала комбинацию «в пол ноги», как завороженные, притихали и смотрели все. Но любое счастье зыбко и конечно. Видимо, карьера пошла на взлёт, и найти доступные для меня классы я больше не могла. В памяти остались удлинённые черты её жестов «лирического жанра» в тёмной одежде на фоне прозрачно светлого зала.

Лебедь

Я никогда не видела её вживую, ни лично, ни на выступлениях — только записи. Когда она была на пике, я ещё не любила балет так страстно, а когда она скатывалась вниз — треш-контент не моё увлечение. Но вы её прекрасно знаете: по изобилию фото в шпагате и по проблемам с горячительным и ушлыми косметологами. Если сравнить контент после с контентом до, то можно достаточно хорошо поднять себе самооценку, настроение и много чего ещё.

Мне как-то на глаза попалось видео, снятое на телефон трясущимися руками и с плохим качеством. Там немолодая и далеко не в форме бывшая балерина, как будто издеваясь больше над собой, чем над зрителем, надела розовый купальник, нелепую пачку и гетры в тон. Она исполняла умирающего лебедя. В её жестах было много чего-то резкого, нервного. Если честно, я не помню, как она смотрелась раньше, исполняя эту вариацию. Но в этой карикатуре на исполнение было столько правды. Она не думала ни на секунду, что дальше по хореографии, не выпадала из роли. В её движениях был поставленный профессионализм, крепкий и нерушимый. Использование его было иным: не чтобы казаться лучше или не хуже, или хотя бы смотреть можно.

“Вы хотите, чтобы я умерла? Так вот вам! Я умираю! Смотрите!”

Оплеуха, большая и сочная, — и этим номером и образом жизни.

Жизель

Нежная и хрупкая женщина, почти девочка. Так я подумала, когда её впервые увидела. Голосок очень ласковый — этим грешат все балерины в образе. Правда о её стальном характере ждала нас у станка. Наверное, именно у неё на классах я поняла, что значит по-настоящему работать, чтобы был результат и этот навык со мной остался.

Однажды я пришла на класс в одиночестве. Если честно, думала, что всё отменят, но нет, не тут-то было. У меня была индивидуалка по классике. Если вы думаете, что средневековые пытки отменили, то вы просто никогда не занимались балетом. Индивидуальное занятие по хореографии — отдельный вид БДСМ. Минут через 25-30 у меня болело всё тело от дикого спазма. Отходила я, наверное, неделю, хотя моей искренней любви и преданности только прибавилось.

Занятия проходили в учреждении по штамповке посредственных хореографов для разных детских кружков творчества. Что я там искала — отдельная тема для рефлексии, но на классике нежная женщина принуждала нас выкладываться, как будто мы собираемся в Большой на кастинг.

Занятия от одного к другому становились жёстче и жёстче. Замечали это все. Никто не понимал причин. Последние месяцы учёбы напоминали безумие. Вариации менялись постоянно, комбинации путались, во всём были виноваты мы. К экзамену собрать всё воедино было очень сложно. Ледяные новости застигли меня в академическом отпуске. Сталь сломалась о хрупкость природы. Заболевание перечеркнуло не только карьеру, но и замахнулось на жизнь. В “Жизели” есть не только безумие, но и второй акт. В жизни он тоже бывает. Болезнь была побеждена.