Болезный

— Вот вы говорите — «любовь». А что это такое, в сущности, любовь? Её вообще хоть кто-нибудь когда-нибудь видел, щупал? Сущая физиология эта ваша так называемая любовь, и не иначе! Собственно, самые передовые учёные нашего технологичного века недавно как раз и доказали, что это не более чем определённого рода физическое недомогание, вызванное повышенным содержанием в крови испытуемого определённого рода гормонов… Безумное сияние человеческих глаз, откровенно идиотские улыбки на лицах, совершенно нездоровая эйфория, отсутствие сосредоточенности, беспристрастности и способности к холодному и тщательному анализу объективной действительности… болезнь, не правда ли?

— Вы понимаете, к чему вы клоните и куда вы придёте?

— О, не переживайте так за мою судьбу, умоляю вас — я всё прекрасно понимаю! Степень доктора биологических наук ведь хоть что-то да значит, верно?

— В другом мире она не значит ничего.

— Меня, знаете ли, вполне устроит и этот. Для начала.

— Для начала конца?

— Для начала всеобщего торжества научного и исключительно рассудочно-рационального подхода во всех сферах человеческих отношений, разумеется. И, конечно же, «бионики и психопатиии чувств» как передового направления нейробиологии. Любовь — это суть не более, чем фикция, придуманная этими вашими поэтами-романтиками и прочими шизотериками. Физиологическое влечение полов вполне объяснимо с точки зрения эндорфинно-биотического анализа протекающих в организмах человеческих существ молекулярных процессов…

— Вы никогда не любили, верно? Именно поэтому вы не дадите любить другим.

— О, позвольте, позвольте! Никто из нас не запрещает вам «любить» друг друга хоть восемь раз на дню. Но только не называйте банальные физиологические потребности таким термином.

— А как же близость и родство душ?

— А никаких душ и нет. Ни у вас, ни у меня, ни у кого бы то ни было. Материя — она, как говорится, и в Африке материя. В сущности, всё наше существование — не более, чем некоторого рода фикция. Случайное стечение обстоятельств, если хотите. Непредсказуемая возможность, которая, в соответствии с теорией случайных чисел…

— Выходит, что вы случайны?

— Напротив, случайны все вы! А мы лишь умело поддерживаем в вас эту иллюзию.

— Но… как… кто вы?

— Мы — чужие мысли. Глупые, ничтожные… но такие приставучие и убедительные… А вы — пешки в наших руках. Мы управляем вами через порабощённых нами людей…

— Ах ты! Прочь, зараза!

— Вы случайны… случайны… случайны… Всё случайно… случайно… случайно. Вас нет… любви нет… радости нет… света нет… будущего нет… есть только мы… мы… мы…

* * *

— Фу, блин! Надо же такому привидеться! — произнёс Василий, продирая глаза. — Это всё от постоянного недосыпания, не иначе. Лектор дрянной ещё опять что-то невнятно бормочет за кафедрой… немудрено тут заснуть.

— Васька, а, Васька! Ты чего, задрых, что ли? — и Ленка ткнула своего соседа по парте, а также по совершенно неслучайному стечению обстоятельств ещё и возлюбленного, рукой в бок. — Слышь, чего лектор то мелет? Дескать, любовь недавно была классифицирована учёными как болезнь и даже получила определённый номер в научной литературе. Ты веришь ему, Васька?

— Да пошёл он! — махнул рукой Василий. — Сам не любил и другим не даст. Скоро ещё и совесть болезнью назовут, не иначе. Слушай… а давай прямо после пары вместе в кино сходим?

— Давай! — улыбнулась Ленка и положила свою голову Василию на плечо, томно взглянув при этом в глаза. — Любимый… — нежно прошептала она.

— Единственная моя… — всей душою отозвался он.

12.04.2013