Мёртвый город
Возрастные ограничения 18+
Он есть — и, вместе с тем, его не существует.
Он всегда был — но раньше о нём предпочитали молчать.
Он манит тебя как нечто сладостно-запретное — и, вместе с тем, его подлинную горечь успевают ощутить немногие.
Он подобен строящейся Вавилонской башне, но всё больше людей желает забраться на его вершину.
Он растёт вовне и внутри незаметно, оплетая своей паутиной все уголки твоей души. Именно поэтому многие считают его несуществующим.
Издалека его смрад кажется благоуханием, а огни пожара — милой иллюминацией.
Из него практически никто не возвращался. А немногие вернувшиеся уже не были людьми.
О нём сказано так много, но всё это не уменьшает число паломников в него.
Он никогда не жил — именно поэтому он не ведает, что такое смерть.
Он был рождён вместе с человеком. Исчезнет ли он раньше него?
Да, он выглядит как целый город. Но это — Мёртвый Город.
Это город почившей любви. Кладбище.
Могилы, могилы, могилы…
Каждая из них уникальна в своём роде. Но нужна ли уникальность мертвецам?
Надгробные камни — и надписи, надписи, надписи…
«Начни себя ты ублажать — и тряпки хватит уж стирать!» — как будто визжит первый.
«Козлом он был — козлом он и остался! Он со свекровью лучше б жить остался!» — грозится что есть силы второй.
«Ну сколько можно, в самом деле, меня иметь уже в постели?!» — надрывается в своём беззвучном возгласе непонятно к кому третий.
«Меня тоска по мужу гложет… боюсь, любовник не поможет», — неуверенно-робко грустит четвёртый.
«И без семьи есть в жизни много дел… пусть сдохнут все, кто нас не захотел!» — как будто приказывает прочим мёртвым пятый.
«Я не люблю тебя, вот так! Я лучше сдохну! Сам дурак!» — заходится в истерике шестой.
«Все бабы как дуры, а я — королева! Мне можно направо, мне можно налево!» — безапелляционно уверяет других мертвецов седьмой.
«Чем меньше женщину любить, тем легче нам её избить!» — делится мертвецкой мудростью восьмой.
«Я знаю точно, мне ты изменил! А ну молчать, ты сердце мне разбил!» — тараторит своё заунывное девятый.
«Не верь, не бойся, не проси, свои обиды жизнь неси», — призывает к смирению десятый.
«Любовь что сон — а сны умрут. Лишь деньги счастье нам дадут», — кичится своей стоимостью одиннадцатый.
«Люблю себя. А вот других — простите, братцы, я не псих!» — тайно признаётся двенадцатый.
«Любви нам дали боги рай… Хорош лежать, давай вставай!» — откровенно бредит тринадцатый.
Могилы, могилы, могилы…
Это вечное кладбище.
Практически каждый приходит сюда до того, как прийти на своё подлинное место.
Он молча разрывает собственными руками холодную мёртвую землю и так же беззвучно закапывает себя сам.
Пришедшие сюда — умершие добровольно. А восставшие из мёртвых уже так мало похожи на людей.
Они не знают, есть ли воскрешённые. Но восставшие из мёртвых часто бродят по улицам ещё живых городов. И невозможно выразить мучающую их боль словами.
Существует легенда, что восставших из мёртвых может исцелить только создавший их. Но немногие воскрешённые знают иную правду.
Они знают правду о Живом Городе.
Он есть — и, вместе с тем, его не существует.
Он всегда был — но раньше о нём предпочитали молчать.
Поначалу он отвращает тебя как нечто невыносимо горькое — и, вместе с тем, его подлинную сладость успевают ощутить немногие.
Он подобен возвышающейся среди низин древней горе, но всё меньше путников желает забраться на его вершину.
Он растёт вовне и внутри незаметно, освещая своим сиянием все уголки твоей души. Именно поэтому многие считают его несуществующим.
Издалека его благоухание кажется смрадом, а огни иллюминаций — огнём пожаров.
Из него практически никто не возвращался. А немногие вернувшиеся уже не были людьми.
О нём сказано так много, но всё это не увеличивает число паломников к нему.
Он никогда не умирал — именно поэтому он не ведает, что такое смерть.
Он был рождён задолго до человека.
Вспомнит ли тот о нём?
23.12.2009
Он всегда был — но раньше о нём предпочитали молчать.
Он манит тебя как нечто сладостно-запретное — и, вместе с тем, его подлинную горечь успевают ощутить немногие.
Он подобен строящейся Вавилонской башне, но всё больше людей желает забраться на его вершину.
Он растёт вовне и внутри незаметно, оплетая своей паутиной все уголки твоей души. Именно поэтому многие считают его несуществующим.
Издалека его смрад кажется благоуханием, а огни пожара — милой иллюминацией.
Из него практически никто не возвращался. А немногие вернувшиеся уже не были людьми.
О нём сказано так много, но всё это не уменьшает число паломников в него.
Он никогда не жил — именно поэтому он не ведает, что такое смерть.
Он был рождён вместе с человеком. Исчезнет ли он раньше него?
Да, он выглядит как целый город. Но это — Мёртвый Город.
Это город почившей любви. Кладбище.
Могилы, могилы, могилы…
Каждая из них уникальна в своём роде. Но нужна ли уникальность мертвецам?
Надгробные камни — и надписи, надписи, надписи…
«Начни себя ты ублажать — и тряпки хватит уж стирать!» — как будто визжит первый.
«Козлом он был — козлом он и остался! Он со свекровью лучше б жить остался!» — грозится что есть силы второй.
«Ну сколько можно, в самом деле, меня иметь уже в постели?!» — надрывается в своём беззвучном возгласе непонятно к кому третий.
«Меня тоска по мужу гложет… боюсь, любовник не поможет», — неуверенно-робко грустит четвёртый.
«И без семьи есть в жизни много дел… пусть сдохнут все, кто нас не захотел!» — как будто приказывает прочим мёртвым пятый.
«Я не люблю тебя, вот так! Я лучше сдохну! Сам дурак!» — заходится в истерике шестой.
«Все бабы как дуры, а я — королева! Мне можно направо, мне можно налево!» — безапелляционно уверяет других мертвецов седьмой.
«Чем меньше женщину любить, тем легче нам её избить!» — делится мертвецкой мудростью восьмой.
«Я знаю точно, мне ты изменил! А ну молчать, ты сердце мне разбил!» — тараторит своё заунывное девятый.
«Не верь, не бойся, не проси, свои обиды жизнь неси», — призывает к смирению десятый.
«Любовь что сон — а сны умрут. Лишь деньги счастье нам дадут», — кичится своей стоимостью одиннадцатый.
«Люблю себя. А вот других — простите, братцы, я не псих!» — тайно признаётся двенадцатый.
«Любви нам дали боги рай… Хорош лежать, давай вставай!» — откровенно бредит тринадцатый.
Могилы, могилы, могилы…
Это вечное кладбище.
Практически каждый приходит сюда до того, как прийти на своё подлинное место.
Он молча разрывает собственными руками холодную мёртвую землю и так же беззвучно закапывает себя сам.
Пришедшие сюда — умершие добровольно. А восставшие из мёртвых уже так мало похожи на людей.
Они не знают, есть ли воскрешённые. Но восставшие из мёртвых часто бродят по улицам ещё живых городов. И невозможно выразить мучающую их боль словами.
Существует легенда, что восставших из мёртвых может исцелить только создавший их. Но немногие воскрешённые знают иную правду.
Они знают правду о Живом Городе.
Он есть — и, вместе с тем, его не существует.
Он всегда был — но раньше о нём предпочитали молчать.
Поначалу он отвращает тебя как нечто невыносимо горькое — и, вместе с тем, его подлинную сладость успевают ощутить немногие.
Он подобен возвышающейся среди низин древней горе, но всё меньше путников желает забраться на его вершину.
Он растёт вовне и внутри незаметно, освещая своим сиянием все уголки твоей души. Именно поэтому многие считают его несуществующим.
Издалека его благоухание кажется смрадом, а огни иллюминаций — огнём пожаров.
Из него практически никто не возвращался. А немногие вернувшиеся уже не были людьми.
О нём сказано так много, но всё это не увеличивает число паломников к нему.
Он никогда не умирал — именно поэтому он не ведает, что такое смерть.
Он был рождён задолго до человека.
Вспомнит ли тот о нём?
23.12.2009
Свидетельство о публикации (PSBN) 90756
Все права на произведение принадлежат автору. Опубликовано 16 Мая 2026 года
Автор
Безразлично, скажу или напишу - мои мысли будут преследовать меня.
Если эти мысли полезны кому-то - они станут моими крыльями.
Рецензии и комментарии 0