Аномальная единица. Часть 2 (Глава 2)

Я перечитал заголовок трижды. Потом встал, прошёлся по комнате, выпил воды и прочитал снова. Ошибки не было. Никола Тесла — тот самый, с катушками, молниями и голубиной нежностью, — был здесь. В этом мире. Триста лет назад. И всё, что я видел вокруг — от чипа в моей голове до дирижаблей над городом, — было придумано им.
Статья сообщала, что Тесла появился в Империи ещё в старшей школе — оказывается, языковой чип был его первым изобретением. Ему просто было лень учить иностранный. Господи, как я его понимаю! Лень — двигатель прогресса. Дальше — больше: беспроводная передача электричества, радиоуправляемые дирижабли, электродвигатели, медицинские наноинструменты, прибор для проецирования мыслей на экран… Я читал и чувствовал странную смесь гордости и ужаса. Гордости — потому что землянин. Ужаса — потому что корпорация НАТЕ прибрала к рукам все его разработки.
О его поздних работах и старости не было ни слова. Где жил, где умер — неизвестно. Вскользь упоминалось, что он разрабатывал теорию проникновения в другие миры. И тут до меня дошло.
У Теслы получилось.
Он попал-таки в другой мир — на Землю. Видимо, это был его первый эксперимент, и он увенчался успехом. Почему он не вернулся — не знаю. Может, не смог. Может, не захотел. Да и неважно! Важно другое: дорога существует. Я могу вернуться домой. Ну, чисто гипотетически. По крайней мере, теперь у меня была не просто надежда, а вектор. И он указывал прямиком на корпорацию НАТЕ. Теперь уж точно нужно с ними разобраться!
Весь месяц я почти не выходил из дома, чтобы не нарваться на патруль. Документов у меня не было, зато чип, внедрённый в корпорации, мог выдать с потрохами. Или нет? Я не был уверен, но лучше не рисковать. Как потом выяснилось, на следующий день после того, как я поселился у Хильды, в трактир приходили люди в чёрных комбинезонах и спрашивали о раненом мужчине. Они откуда-то даже взяли моё фото! Вот ведь технологии, мать их! И когда успели? Хильда их спровадила, а мне ничего не сказала — чтобы не переживал. Кремень, а не женщина! И ведь тогда она ещё не знала, кто я. Это я выяснил через неделю, когда рейды УПОРа по местным кафе, трактирам и магазинам закончились.
После той ночной посиделки с Хильдой я так и не смог заснуть и решил пойти познакомиться с Михаем. Надо сказать, отличный оказался мужик! Непробиваемый оптимизм! Мне бы такой. Единственное, что могло вывести его из равновесия, — нелестная оценка его стряпни. Причём он обижался, как маленький. Показываться в зале я не решался, поэтому иногда приходил на кухню после закрытия трактира, и мы с Михаем и Прэном сидели за кружкой пива, вели неспешные беседы о жизни.
В общем, я держался молодцом. Помогал всем обитателям трактира чем мог, поглощал тонны информации, много тренировался и учился быть имперцем. Но иногда по ночам на меня нападала апатия — или я чувствовал себя законченным неврастеником и метался из угла в угол, не находя места. И тут на помощь пришла Лина.
Ещё в самом начале, когда я только начал выходить по утрам на тренировки, я заметил, что из окна мансарды за мной кто-то наблюдает. Через пару дней, выйдя во двор, я увидел Лину: она сидела на лавочке с миской каких-то ягод. Мы поздоровались, я начал разминку, а она ела ягоды и внимательно смотрела на меня. «Ну а что? Тело у меня подкачанное — занимался-то с голым торсом, — не красавец, но и эстетических чувств не оскорбляю. Да и какому самцу не захочется покрасоваться перед самкой?» — думал я, пытаясь не думать. Всё-таки тайцзи — гимнастика сродни медитации, мысли не приветствуются. Разминка не задалась. То ли стресс, то ли присутствие молодой девушки. На тренировке я взял себя в руки и постарался не обращать на зрителя внимания.
На следующий день я опять застал её на заднем дворе.
— Привет, — улыбнулась Лина. Сегодня она была в лёгком комбинезоне без рукавов василькового цвета, что чрезвычайно недвусмысленно подчёркивало фигуру и делало глаза ещё ярче. — Что это за гимнастика такая странная?
— Привет, — улыбнулся я в ответ, непроизвольно окинув взглядом аппетитные формы, и сглотнул. — Это очень древняя гимнастика. Помогает привести душевное состояние в гармонию, а телу позволяет расслабиться и почувствовать себя единым организмом.
— А можно и мне попробовать?
— Вставай напротив и повторяй за мной.
С равновесием у Лины было не очень. Раз пять приходилось её подхватывать, чтобы не упала. Каждый раз она пристально смотрела мне в глаза, говорила «спасибо», и мы продолжали. И каждый раз я отмечал: какая у неё хорошая фигурка, как приятно пахнет чем-то цветочным… Фантазии разыгрались не на шутку, и я начал представлять её то в откровенной ночнушке, то в сексуальном белье…
«Блин, Гриша, держи себя в руках! Отставить гормоны! Медитация и тайцзи — твои лучшие друзья! — думал я, вытряхивая из головы посторонние мысли. — Только тайцзи, медитация, гармония души и тела… Тела, блин! А тело хочет женщину! Слабак ты, Гриша! Надо больше медитировать! А может, она это специально?..»
Когда она в очередной раз потеряла равновесие и плюхнулась на попу, я помог ей подняться и не удержался — осторожно поцеловал. Она не ответила, но и не оттолкнула.
— Давай дальше заниматься, — совершенно спокойно сказала Лина, когда я её отпустил.
«И вот что это значит? Она не против?» — думал я, возвращаясь на позицию.
Минут через пятнадцать мы закончили комплекс. Разминка, можно сказать, не получилась. Скорее это были брачные танцы двух неуклюжих птиц. Но оно того стоило!
— Ну, как тебе? — спросил я.
Она долго буравила меня серьёзным взглядом, что-то обдумывая, а потом вдруг улыбнулась и хитро посмотрела на меня:
— А можно я с тобой каждый день заниматься буду?
— Конечно, — осторожно согласился я. «Она теперь что, меня каждое утро провоцировать будет?! Пипец! Этак рано или поздно я не удержусь… А может, она этого и хочет? У неё тоже, наверное, мужика давно не было».
— А сейчас ты ещё будешь тренироваться?
— Да, сейчас основной комплекс айкидо. Надо приводить себя в форму.
— Можно посмотреть?
Я кивнул и приступил к тренировке.
Этим же вечером мы втроём ужинали в моей комнате — Хильда, Лина и я. Кажется, это уже становилось негласной традицией. Хильда говорила о документах: мол, проще всего сделать их в провинции, там до сих пор пользуются пластиковыми картами, некоторые даже без фото. Я старался внимательно слушать, но мысли то и дело уносились к утренней тренировке.
В какой-то момент Хильда подхватилась и убежала по делам, а Лина молча принялась собирать посуду на поднос. Я подошёл к ней сзади, обнял и уткнулся носом в волосы. Она замерла на мгновение, потом повернулась, обняла меня за шею и потянулась к губам. Тут мою «крышу» сорвало окончательно… В общем, посуду Лина отнесла на кухню только через два часа.
На следующее утро она как ни в чём не бывало пришла на тренировку. А ближе к полуночи, когда я снова ворочался в кровати, гоняя в голове мрачные мысли, она явилась сама — скинула лёгкий халатик и забралась ко мне под одеяло. Мысли испарились мгновенно, а ещё через пару часов я уже блаженно посапывал. С тех пор так и повелось: ночью она приходила, а утром я просыпался один — ночевать у меня она отказывалась наотрез.
Так прошёл месяц в мире Нано. Я стал худо-бедно ориентироваться в происходящем, на ходу корректировал и дополнял планы по покорению этого мира — и, главное, не впал окончательно в депрессию. Спасибо людям, которые приютили меня, раненого и дезориентированного.
— Однажды вечером Лина вернулась из центра города непривычно оживлённая. Глаза горели, щёки раскраснелись — такой я её ещё не видел.
— Представляешь, сегодня в городе видела настоящего южного шамана! — выпалила она с порога, даже не поздоровавшись. — Я с ним поговорила!
— С шаманом? — я отложил коммувизор. — С бубном, что ли?
— Без бубна. Но одет так, что сразу видно — южанин. Он приехал в Оринкул искать какие-то древние трактаты по медицине. И ему нужно тихое жильё, потому что он не любит шумных городов. Я рассказала про наш трактир и адрес написала. Он обещал подумать.
— Лина, — я усмехнулся, — пока я тут конспирируюсь, ты уже шаманов на улицах вербуешь.
Она улыбнулась уголками губ — той самой грустной улыбкой, которую я уже начал узнавать, — и ушла к себе.
На следующее утро, когда я как раз заканчивал тренировку во дворе, в дверях трактира появился старичок. Я замер с поднятой рукой — как раз отрабатывал блок, — и уставился на него.
Это было зрелище.
Представьте себе человека в синих шароварах, жёлтой тунике и длинной чёрной безрукавке, расшитой золотыми нитками. В руках — ковровая сумка. На ногах — мягкие туфли с загнутыми носками. А над всем этим великолепием — седая косица чуть ниже плеч, смуглая кожа, прищуренные глаза и совершенно детская улыбка. Старик Хоттабыч, честное слово. Только без бороды.
— Да прибудет с вами здоровье и благодать, — произнёс он, сложив руки в приветственном жесте и слегка поклонившись. — Меня зовут мастер Юншень.
Хильда, вышедшая навстречу, расплылась в улыбке.
— Добрый день, мастер Юншень! Меня зовут Хильда Мейс, я хозяйка трактира. Лина о вас с таким воодушевлением рассказывала, что нам всем стало интересно познакомиться. Показать комнаты?
— Вы очень любезны, госпожа Хильда. Я с большим удовольствием поживу в вашем трактире.
— Прэн! — Хильда подозвала своего родственника. — Помоги господину Юншеню с вещами.
Прэн, как всегда молча, подхватил ковровую сумку и двинулся к лестнице на второй этаж. Я в это время наконец опустил руку и, пока никто не заметил моего остолбенения, юркнул в коридорчик между кухней и обеденным залом. Оттуда было удобно наблюдать и не светиться перед посетителями.
«Любопытный старик», — подумал я. Если нетрадиционная медицина этого мира хоть чем-то напоминает нашу восточную, то с Юншенем надо обязательно пообщаться. Пока он не уехал.
Весь оставшийся день я крутился, помогая Лине и Прэну, а в ухо был воткнут наушник коммувизора — слушал краткий экскурс в историю и традиции южных королевств. Хотелось получить хоть какое-то представление о том, чем занимается этот загадочный мастер.
Когда довольно поздно вечером я вернулся к себе, на столе уже был накрыт ужин.
— Садись, — кивнула Лина, раскладывая по тарелкам одуряюще пахнущую копчёную рыбу. Она уже переоделась в лёгкое кремовое платье, волосы после душа были ещё влажными.
— Я быстро, — чмокнул её в нос и направился в душ. — Пять минут, засекай.
Лина недоверчиво хмыкнула и демонстративно уставилась на настенные часы.
Ровно через четыре минуты пятьдесят восемь секунд я выходил из душа, завёрнутый в халат и с полотенцем на голове.
— Даже раньше на две секунды, — удивилась она.
— Я же говорил — пять минут. Дежурный врач всё делает очень быстро.
На секунду воспоминания о прошлой жизни затянули небо, но я тряхнул головой, улыбнулся, сел за стол и, обняв Лину, поцеловал.
— А Хильда с нами будет? — спросил я, наливая по бокалам вино. — И в честь чего у нас алкоголь?
— Хильда принимает новых постояльцев, приехали на ночь глядя, — недовольно пробурчала Лина. — А вино… Ну, можно же в конце тяжёлого рабочего дня немного расслабиться? И вообще… Может, устроим выходной?
— Выходной — это хорошо. Только мне в город пока нельзя. Может, на природу съездить? Как тебе?
— Отлично. Завтра поговорю с Хильдой.
Лина отпила из бокала и принялась за рыбу, а потом вдруг спросила — тихо и как-то очень осторожно:
— Грег, а ты женат?..
— Нет. Встречался с одной когда-то, но ничего хорошего не вышло, — настроение опять поползло вниз, и я одним глотком допил вино.
— Почему? — ещё тише спросила она, не поднимая глаз.
— В основном — учёба, потом работа. Сам понимаешь, — мне не хотелось развивать эту тему, и я перевёл разговор. — А как там Юншень? Ему у нас понравилось?
Лина посмотрела на меня и осторожно улыбнулась.
— Всё хорошо. Мастер Юншень сказал, что проживёт у нас недели две, может, больше.
— А я сегодня весь день слушал про южных целителей, — заторопился я, чтобы увести разговор подальше от моего прошлого. — Знаешь, это очень интересно. Оказывается, в Алмире таких, как Юншень, называют Роши. Это что-то вроде мудреца и целителя в одном лице. А ещё Роши часто служат при храмах — они вроде связующего звена между жрецами и обычными людьми.
— Это как? — в глазах Лины мелькнул живой интерес, и я облегчённо выдохнул. Пронесло.
— Ну, жрецы живут по особому укладу и не могут его нарушать. А Роши — это те, кто общается с внешним миром. Принимает посетителей, отвечает на вопросы, лечит. Такое вот разделение труда.
— Действительно интересно, — Лина подвинула поближе тарелку с мясными рулетиками и вазу с фруктами, а я разлил остатки вина по бокалам. — А жрецы чем занимаются?
— Толком не понял. Вроде наукой, философией, нетрадиционной медициной…
— Надо будет поближе познакомиться с этим мастером, — сказал я скорее себе, чем ей, поднимая бокал. — Если у него, конечно, найдётся свободное время.
Вдруг где-то наверху раздался страшный грохот. Мы с Линой подскочили и выбежали в коридор.
— Это мансарда! — бросила она и побежала к лестнице. Я — за ней.
На втором этаже из комнат уже выглядывали перепуганные постояльцы — кто в халате, кто в пижаме. Мелькнули яркие одежды Юншеня. В мансарде располагались четыре комнаты — Хильды, Лины, Прэна и Михая, — ванная и что-то вроде общей гостиной. В этой гостиной мы и обнаружили нашу хозяйку: Хильда лежала на полу, рядом валялся веник, повсюду были разбросаны вещи, у столика блестели осколки разбитой чашки, а по ковру растекалась лужица чего-то коричневого.
А под потолком, громко хлопая крыльями, летала птица. Огромная — таких на Земле я не видел. Пёстрое оперение, синий хохолок, зелёный хвост. И орёт:
— Спасите! Убивают! Помогите! Редкая птица!
Хильда села, придерживая левую руку.
— Ах ты ж курица щипаная! Бандит! Хулиган! Да я тебя в супе сварю! А из перьев подушку сделаю — меня бабушка учила!
— Хильда, что случилось? — мы с Линой одновременно бросились к ней.
— Ох, Лина, Грег… Рука вот… — она попыталась пошевелить рукой и сморщилась от боли.
— Не двигайся, сейчас посмотрю, — я присел рядом.
Лина молча метнулась в соседнюю комнату и через минуту поставила передо мной саквояж. Я благодарно кивнул и продолжил осмотр.
— Ну что я могу сказать, Хильда. Тебе повезло. Закрытый перелом лучевой кости на левой руке, шишка на затылке и небольшое растяжение правого голеностопа. Жить будешь, и даже хорошо, но не сразу.
— Эй ты, вредитель! — Хильда погрозила кулаком птице. — Я из-за тебя теперь работать не смогу! Прихожу, а он вон что устроил!
— Я птица редкая, уважаемая! — прошипела птица. — Меня надо кормить! Надо восхвалять!
— А и правда, откуда здесь капка? — спросила Лина.
— А ну, молчать! — гаркнул я на птицу. И, что самое интересное, птица замолчала. Присела на спинку дивана и принялась внимательно наблюдать за моими манипуляциями, забавно наклоняя голову. — Лина, солнышко, принеси что-нибудь холодное. Нужно приложить к ноге, чтобы не опухла.
— Зачем нести, всё в саквояже, — она достала пластины разной величины. — Всё просто: кладёшь на ногу, загибаешь по форме, выставляешь температуру — вот здесь, с краю.
— Отличная штука! Тоже нанотехнологии? — я повертел пластину в руках. Лина кивнула.
Забинтовав Хильде ногу и закрепив охлаждающую пластину, я помог ей пересесть на диван и занялся рукой. Птица подозрительно покосилась на меня и бочком передвинулась на дальний край дивана.
— А где Прэн? — поинтересовался я. — Чего не помог ловить это чудо в перьях?
— Так я ему дала выходной на завтра, а он решил съездить в деревню к своим и уехал ещё до ужина, — поморщилась Хильда. — Михай на кухне допоздна возится. Вас с Линой тоже не хотела отвлекать, набегались сегодня. Думала, хоть спокойно прибраться…
— Можно я рукав разрежу? — спросил я пострадавшую.
— М-м-м… не хотелось бы. Это моя любимая блуза… Хотя если по-другому никак…
— Я помогу, — встряла Лина и ловко стянула блузу, оставив Хильду в одной сорочке.
— Так, хорошо бы сделать рентген… — задумался я, осторожно прощупывая руку.
— Что такое рентген? — раздалось сзади.
Я обернулся. В дверях стоял мастер Юншень.
— О, мастер Юншень, добрый вечер. Меня зовут Грег, очень хотел с вами познакомиться.
— Да прибудет с вами здоровье и благодать. Ты, Грег, имперский врач?
— Не совсем имперский… — замялся я. — Но врач. Понимаете, мастер Юншень, у нашей хозяйки перелом лучевой кости. Хотелось бы убедиться, что без смещения, прежде чем фиксировать. Обычно я пользовался прибором, который просвечивает мягкие ткани и показывает состояние кости…
— Кость расположена ровно, как должно, — перебил меня мастер. — Просто зафиксируй, а я обезболю.
— Откуда вы… — начал было я и осёкся. — Хорошо.
Лина подала мне фиксирующую повязку, и я закрепил её на руке Хильды.
— Ой, мастер Юншень, так неудобно вас отвлекать… — засмущалась Хильда. — Ночь на дворе… Ах, если б не этот капка! Ух, паршивец!
Юншень хитро посмотрел на птицу и улыбнулся.
— Ты, капка, умная птица, — он положил руки на повязку Хильды и замер. — Откуда прилетел? Зачем полез в чужой дом?
— Беда. Беда. Руфи улетел. Потерялся Руфи. Потерялся бедный.
— Где ты жил раньше? Кто тебя кормил?
— Нет окон. Нет двери. Никто не уважал Руфи. Никого не видел.
— Как же ты улетел? — не выдержала Лина.
— Пришёл человек. Руфи умный. Услышал шум. Увидел свет. Улетел.
— И долго ты летел до нашего дома?
— Светло было. Высокие дома. Дерево — дом. Кушать Руфи. Тут кушать.
— Так ты голодный? — умилилась Лина. — А что Руфи ест?
— Руфи ест всё, — птица отвела ногу в сторону и склонила голову.
«Это что, реверанс?! — офигел я. — Интересная птица, прямо как наши попугаи…»
— Сейчас! — Лина бросилась вниз по лестнице.
— Господин Грег, давайте поможем госпоже Хильде перейти в комнату. Сейчас ей нужен лечебный сон.
— Ох, спасибо, мастер Юншень, и тебе, Грег. Как же мне теперь работать-то, — сокрушалась Хильда, поднимаясь с дивана.
— Ничего страшного не случится, если возьмёшь пару выходных. Мы с Линой всё сделаем, не переживай.
Лина уже вернулась с блюдцем каких-то зёрен и с умилением смотрела, как Руфи клюёт. Мы с мастером Юншенем покинули спальню Хильды.
— Госпожа Лина, я принесу курильницу — она поможет госпоже Хильде снять боль и уснуть, — сказал Юншень.
— И помоги ей переодеться, — попросил я Лину. — Завтра утром зайду проверить, всё ли в порядке.
— Хорошо, — кивнула Лина и скрылась в спальне.
Мастера в гостиной уже не было.
Я присел на диван рядом с птицей.
— Ну что, разбойник? Зачем устроил погром и разозлил нашу Хильду? Признавайся.
Птица замерла, буравя меня маленькими чёрными глазками, переступила с ноги на ногу и прошептала:
— Руфи испугался. Не хочу назад.
— И что теперь с тобой делать?
— С тобой останусь.
— Почему со мной? — удивился я.
— Ты родился не здесь. Я родился не здесь. Нас поймают. Катастрофа!
— Хочешь сказать, мы с тобой оба нелегалы? — ухмыльнулся я.
Руфи вжал голову и испуганно оглянулся на дверь. В гостиную вернулся мастер с курильницей, а из спальни вышла Лина.
— Всё в порядке, мастер Юншень, Хильда засыпает, — улыбнулась она.
Мастер кивнул и скрылся за дверью спальни.
— Что будем делать с Руфи? — спросила Лина.
— Это чудо в перьях заявило, что мы оба нелегалы и нам надо держаться вместе, — усмехнулся я. — Ничего не остаётся, как взять его к себе.
Руфи сразу приосанился, быстро доклевал остатки зёрен и всем видом показал, что готов отправляться со мной на постоянное место жительства.
Через пару минут из спальни вышел мастер Юншень. Руфи перелетел ко мне на плечо, и мы, пожелав Лине спокойной ночи, разошлись по комнатам.
— Было ещё темно, когда сквозь дрёму я услышал странный диалог:
— Эй, ты, идиот, куда прёшь?! — прорычал кто-то басом.
— Дорогая, ты сегодня прекрасно выглядишь! — высокий, но явно мужской голос.
— Сегодня определённо будет дождь, — проскрипел старушечий.
— Не знаю, не знаю… Не думаю, что получится, — молодой парень.
— Я по улице иду, эту песенку пою… — судя по всему, маленькая девочка.
— Ты! Как ты посмел пригласить эту противную Эльгу! — возмущённый девичий.
— Р-р-р-м-м-а-а-а, — грозный рык неизвестного мне хищника.
На этом звуке я окончательно вынырнул из сна и подскочил на кровати.
— О! Грег проснулся! — радостно констатировал пернатый изверг.
— Что это было?! — возмутился я, включая светильник. — На улице ещё темно, все порядочные люди спят, а у меня тут концерт по заявкам?
— Руфи хочет кушать, — невозмутимо сообщил капка тоном обиженного императора, которого забыли покормить ужином.
Я стукнул себя по лбу. «Вот же послал господь прихлебателя!» — подумал я и отправился на кухню.
Было только шесть утра, но Михай уже вовсю хлопотал: отправлял в печь булочки, а на плите что-то кипело в кастрюлях и шкварчало на сковороде.
— Доброе утро, Михай, — я с трудом подавил зевок.
— Доброе, Грег. Чего так рано? — удивился он.
— А ты не в курсе, что вчера произошло?
— А что-то произошло? — Михай поставил на плиту турку. — Кофе будешь, как я понимаю?
— Даже двойную порцию, не сомневайся.
Пока мы завтракали, я вкратце пересказал ему события минувшей ночи.
— Ну надо же! — качал головой Михай. — Как Хильда себя чувствует? Что ж меня не позвали?
Он попытался вскочить, но я вовремя его остановил:
— Куда? Спит она ещё. Мастер Юншень сказал, что проспит долго, тревожить нельзя. Позже мы с мастером зайдём проверить.
— Я с вами, — отрезал Михай. — Пришли Лину за мной, когда Хильда проснётся.
— Хорошо, — кивнул я, понимая, что отговорить его не получится.
Мы допили кофе. Михай машинально отправил в рот последнюю булочку и тут же, не прекращая жевать, метнулся к плите — у него там что-то зашкварчало. Я оставил его наедине с кастрюлями, прихватил с собой несколько булочек и чашку с водой для Руфи и отправился досыпать.
— Через несколько дней, как только Хильда более-менее вернулась к работе, а у меня появилось свободное время, я постучал в дверь к мастеру Юншеню. Мы проговорили до глубокой ночи. Как я и предполагал, Юншень занимался нетрадиционной южной медициной, а в Оринкул прибыл искать информацию о целебных растениях северной части материка — и, заодно, поработать.
Мне он сразу понравился. С раннего утра мастер уходил по своим делам, а по вечерам мы частенько сидели в его комнате на втором этаже. Он рассказывал о своих методах лечения с помощью ароматов и звуков, я — об акупунктуре. От него же я узнал, для чего нужны те самые серебристые кулоны, которые я стащил из лаборатории корпорации НАТЕ. Оказалось, это переводчики. Юншень получил такой от властей на время пребывания в Оринкуле и теперь мог свободно общаться, не утруждая себя изучением языка.
— Ты, Грег, хороший доктор, — сказал он мне как-то. — В тебе удачно сочетаются сострадание к людям и жёсткость. А ещё ты очень любознателен. Так что лет через двадцать у тебя есть шанс стать отличным целителем.
— Доктором? — переспросил я.
— Нет, Грег. Именно целителем, — хитро прищурился Юншень. — Знаешь разницу?
— Ну, думаю, это почти одно и то же. Доктор — официальное название, а целитель — скорее народное…
— Доктор лечит болезни, — покачал он головой. — А целитель лечит человека. Понимаешь?
— Пожалуй, — задумался я. — Целитель лечит и тело, и душу?
— Именно.
— А как же специализации? Всю информацию по всем болезням запомнить невозможно. Получится доктор-универсал вроде сельского врача, который знает только основы. А бывают сложные случаи, когда нужен узкий специалист.
— У целителя другой подход, — Юншень улыбнулся. — Вот скажи: если у человека много разных болезней, как вы его лечите?
— Сначала врач общей практики осматривает и направляет к специалистам. Те осматривают и назначают лечение…
— И сколько лекарств приходится принимать такому пациенту?
— Много, — согласился я. — И не всегда они совместимы. А ещё побочка…
— Вот именно. Целитель же видит картину целиком и определяет, какой участок тела или души нужно немного подправить, чтобы организм сам начал выздоравливать. Ведь нормальное состояние любого организма — это слаженная работа всех органов и систем плюс гармоничное душевное состояние. Организм сам стремится выздороветь, ему нужно только чуть-чуть помочь. Вот этим и занимается целитель.
— А вы в Оринкуле кого-нибудь лечите, мастер Юншень? Можно мне поприсутствовать?
— Нет, Грег, пока не хватает времени на пациентов, — он грустно улыбнулся. — Наши беседы занимают всё моё свободное время…
Я открыл рот, чтобы извиниться за навязчивость, но мастер меня опередил:
— Но я ни о чём не жалею. Ты хороший слушатель. Не хочешь поехать со мной в Алмиру учиться на целителя?
— Очень хочу! — воодушевился я. — Но мне надо поговорить с Хильдой. Она много для меня сделала, я ей обязан…
— Поговори, Грег, поговори. У тебя ещё будет много времени и для принятия решения, и для улаживания дел. Я решил задержаться в Оринкуле.
— Вернувшись от Юншеня к себе, я не смог заснуть и принялся расхаживать по комнате.
— Чего ты мечешься? У Руфи голова кружится! — возмутился капка, наблюдая за мной с верхней полки шкафа.
— Понимаешь, очень хочется поехать с Юншенем. Но как я оставлю Хильду и Лину…
— Руфи нельзя бросать! Руфи — редкая птица! — всполошился пернатый сосед.
— Кто о чём, а Руфи о себе, — хмыкнул я, продолжая метаться.
— Если я стану целителем, то смогу помочь многим людям, — уговаривал я сам себя. — И мне это безумно интересно. Я и на Земле собирался поехать в Китай изучать восточную медицину…
— Глупости! — рыкнул Руфи и нахохлился.
— А вот и не глупости! Но у меня тут другая цель. Корпорация, будь она неладна. И Хильда — я ей обещал. И Лина… Ну, положим, я ей ничего не обещал. Так, скрасили друг другу одиночество.
— Одиночество… — тоскливо провыл Руфи.
— А ты вообще птица, так что помолчи.
— А какая разница, — философски заметил он, — если я дело советую?
— И то верно. У нас мудрецы говорят: если надо, и муравей вестником будет. — Я затормозил перед шкафом и в надежде уставился на птицу. — Так что ты посоветуешь, вестник?
— Сначала кушать, а потом летать, — назидательно изрёк Руфи и уставился на меня немигающим взглядом.
Я застыл, пытаясь осмыслить глубину этой фразы.
— Ты хочешь кушать? — неуверенно спросил я.
— Ты меня понял! — Руфи демонстративно отвернулся.
— Да понял, — я устало плюхнулся в кресло. Спать уже не имело смысла, и я отправился во двор на тренировку.
Лина уже ждала меня. За месяц совместных занятий она неплохо освоила весь комплекс тайцзицюань, но от айкидо отказывалась наотрез.
Вечером я снова встретился с Юншенем.
— Мастер, я не смогу с вами поехать, — сказал я, как только мы устроились в креслах и взяли по чашке кофе.
— Почему? — нисколько не удивился он.
— Сейчас у меня другая цель. И от моих действий зависят люди. Я не могу их подвести.
— Я в тебе не ошибся, мальчик, — по-доброму улыбнулся Юншень. — Иногда жизнь велит делать одно, а личные интересы приходится откладывать на потом.
— Но ведь моя цель — стать целителем — тоже принесла бы людям пользу! Почему жизнь ставит меня в такие условия, что приходится жертвовать одной пользой ради другой, причём очень сомнительной?
— Иногда, Грег, нужно плыть по течению, а иногда — грести изо всех сил. Мудрость заключается в том, чтобы распознать нужный момент. Ты сможешь.
— Надеюсь, моей мудрости хватит хотя бы не навредить… — я залпом допил остывший кофе и угрюмо уставился в тёмное окно.
— Даже если в чём-то ошибёшься, всё равно иди к своей цели.
— Любой ценой? — мрачно спросил я.
— Конечно, нет. Всегда нужно искать компромисс между целью и целесообразностью.
— А вы, мастер… Не могли бы остаться и помочь нам разобраться с корпорацией? — я с надеждой посмотрел на него.
— Я не вмешиваюсь в дела Севера, — совершенно серьёзно ответил Юншень. — Я здесь только как наблюдатель.
— А Север вмешивается в дела Юга?
— Они не могут, — он допил кофе. — Мы им не позволяем.
— Как? Насколько я знаю, на Юге нет сильной армии. Да и дипломатические отношения стороны, вроде бы, не поддерживают.
— А ты заметил, что Нано Империя занимает почти весь континент, кроме нескольких южных стран?
— Заметил. И, честно говоря, удивлялся.
— Если бы они могли, то давно присоединили бы нас к Империи. Но наши монахи не пускают их мысли на нашу территорию.
— Ментальный блок? — заинтересовался я.
— Что-то вроде того. Им просто не приходит в голову мысль о захвате южных земель. А если и приходит, они тут же переключаются на что-то, как им кажется, более важное.
— Теперь мне ещё больше захотелось поехать с вами в Алмиру, мастер! — расстроился я.
— У тебя ещё будет такая возможность, когда закончишь дела здесь. — Юншень загадочно улыбнулся. — А знаешь… Мне нравится белая робиния.
— Что? — опешил я. — При чём тут робиния?
— Потом поймёшь, мальчик. Я на тебя рассчитываю.
Больше ничего из Юншеня вытянуть не удалось. Так я и остался в недоумении — и насчёт своего будущего в Алмире, и насчёт кустов белой робинии.
— Было уже начало осени, когда ночью меня разбудила взволнованная Лина.
— Грег, просыпайся! Пойдём скорее! — она трясла меня за плечо.
Я подскочил, по старой врачебной привычке просыпаясь мгновенно. Часы показывали два часа ночи.
— Что случилось?
— Хильда послала… Там Юншень… Кровь! — в глазах у Лины стояли слёзы, руки тряслись.
Я быстро накинул халат, бросил взгляд на спящего Руфи и ринулся к лестнице на второй этаж.
У дверей комнаты Юншеня уже топтались Хильда и Прэн. Выглядели они растерянно — Прэн мял в руках какую-то тряпку, Хильда кусала губы.
— Что с ним? — спросил я, отодвигая их и входя внутрь.
Старый шаман лежал на полу, прижимая руку к груди. Лицо застыло в страдальческой гримасе. Вся одежда, лицо, ковёр вокруг — всё было в крови. Кровь шла горлом и носом. На столе дымилась курильница, и сладковатый дым уже заполнил почти всю комнату.
Я первым делом распахнул окно, впуская холодный осенний воздух, и погасил курильницу. Обычно Юншень засыпал под благовония — что-то вроде лёгкого снотворного. Я и сам иногда пользовался этим рецептом, когда мысли и сожаления не давали уснуть, а Лина не спешила меня отвлечь. Но сегодня в дыму чувствовалась непривычная горчинка.
«Отрава? — мелькнуло в голове. — Или он сам добавил что-то?»
Я осмотрел тело. Картина вырисовывалась ясная, хоть и невероятная: аневризма грудной аорты. Но с чего бы? Старик был крепким, на сердце не жаловался, к тому же целитель — должен был чувствовать свой организм.
Я накрыл тело покрывалом и повернулся к Хильде.
— Что с ним? — она смотрела сурово, сжав кулаки так, что побелели пальцы.
— Аневризма грудной аорты, — сказал я и, заметив её непонимающий взгляд, добавил: — Разрыв главного сосуда сердца. Он умер мгновенно.
Хильда шумно выдохнула и прижала ладонь ко рту.
— Надо, наверное, врача позвать… — пробасил Прэн и глянул на Хильду.
— Нет! — резко повернулась она. — Юншеню уже не поможешь, а мы привлечём к себе лишнее внимание. Сам знаешь, как они с Мэтом и Роном обошлись.
— Согласен, — я перевёл взгляд на Прэна. — Нужно просто похоронить его. Тихо.
— Только не в саду, — отрезала Хильда. — Прэн, Грег, вы сможете отвезти тело в лес? Возьмите фургончик.
— Так мы ж на нём продукты возим… — растерялся Прэн.
— Застелите плёнкой, — отмахнулась Хильда. — В сарайчике на верхней полке лежит.
— Но как же… — Прэн мялся. — Надо бы сообщить в УПОР. Юншень всё-таки иностранец…
— Не надо! — зашипела Хильда. — Хочешь, чтобы нас затаскали по судам? Ещё и обвинили бы в убийстве — с них станется. Вспомни, как они с Мэтом и Роном обошлись! Не позволю! Если не хочешь помогать, возвращайся в деревню, Прэн!
— Да что ты, Хильда, я же так… Просто спросил… Я понимаю. Я его заверну, а ты, Грег, подгоняй фургон. Только один не утащу.
Я кивнул и вышел.
Было почти четыре утра, когда мы с Прэном закончили закапывать могилу. Место я выбрал на небольшой поляне, среди сосен. Сверху пересадил невысокий куст, который к лету обещал зацвести белыми цветами. Робиния. Та самая, о которой говорил Юншень.
И только тут до меня дошло. Он знал. Знал о своей болезни, предвидел конец. И знал, что хоронить его буду я.
У меня холодок пробежал по спине. Я обернулся, всматриваясь в предрассветные сумерки, — и мне вдруг показалось, что где-то там, за деревьями, стоит Юншень и хитро улыбается.
— Грег, ну чего ты? Поехали, — Прэн тронул меня за плечо.
Мы обложили могилу дёрном и молча постояли над ней, отдавая дань памяти целителю. Всю обратную дорогу молчали.
«Вот так живёшь, живёшь — а потом раз, и всё, — думал я. — И ведь можно было бы спасти при таком развитии нанотехнологий… Но аневризма — коварная штука. Никогда не угадаешь».
Теперь он не вернётся домой. Никогда.
А ещё — что делать, если его придут искать? Как выкручиваться?
И тут у меня зародилась смутная мысль. Она пока не оформилась — вертелась где-то на границе сознания, не даваясь в руки. Я пытался поймать её за хвост.
«Это надо обдумать. Потом, когда останусь один».
Когда мы вернулись, Лина уже спала, а Хильда сидела на кухне и пила — судя по выражению лица, далеко не кофе. Мы молча присели к ней за столик. Она налила всем по стопке чего-то крепкого, и мы выпили, чтобы помянуть хорошего человека и снять стресс минувшей ночи.
— Теперь надо подделать запись в книге регистрации гостей, — сказала Хильда, разливая по второй. — И вещи его куда-то спрятать.
Закусив бутербродом, я прокашлялся:
— Хильда, Прэн… У меня зародилась одна мысль. Пока до конца не продумал, но…
— Да? — Хильда хмуро посмотрела на меня.
— А что, если Юншень продолжит жить у вас?
— Не понял? — уставился на меня Прэн.
— Я не могу вечно сидеть у вас на шее. Мне нужно зарабатывать. Мы с Юншенем много разговаривали, и кое в чём наши методы схожи. Если я смогу выглядеть как он…
Две пары глаз вытаращились на меня.
— Это как?.. — отмерла Хильда и опрокинула стопку.
— Обыкновенно, — оживился я и, выпив свою, подцепил на вилку кусок буженины. — Смотрите: я беру документы Юншеня, оформляю лицензию на работу в Оринкуле. Мы переделываем веранду в пристройке под лавку целителя. Такой южный антураж, немного нанотехнологий… Я надеваю парик, грим, костюм — и Юншень начинает практику.
Хильда молча жевала, обдумывая мои слова. Прэн так и застыл с поднятой стопкой и открытым ртом.
— Ты, Прэн, не переживай так. Пей, закусывай, — ласково сказал я, пододвигая к нему тарелку с мясной нарезкой.
— А что… Это может получиться! — Хильда задумчиво потянулась за бутылкой. — Надо всё хорошенько обдумать!
— Я устроил гримёрную в кладовке при своей комнате. Незаменимая Лина раздобыла парик, грим, а одежду я позаимствовал у мастера — благо мы были примерно одной комплекции.
Каждый раз, когда я перевоплощался в Юншеня, Руфи наблюдал за мной с верхней полки и комментировал происходящее.
— Почему? — верещал он. — Зачем ты Юншень?
— Так надо, — отмахивался я, подводя глаза.
— Глупость! Глупость! — шипел капка, расхаживая по гримёрному столику и методично сбрасывая на пол кисти, карандаши и прочую мелочёвку.
— А ну цыц! — рыкнул я. — Не то перья из хвоста повыдеру.
— Руфи нельзя без хвоста! — обиделась птица. — Руфи хочет летать!
— А Грег хочет денег заработать. Понял?
— Понял, — нехотя согласился капка. — Ты хочешь играть в Юншеня?
— Типа того, — проворчал я, напяливая парик с седой косой.
Руфи склонил голову набок, оценивая результат.
— Руфи поможет.
— Это как?
— Ареал обитания капки — южные земли, — выдал он длинную фразу с таким важным видом, что я чуть не рассмеялся.
— И что?
— Буду присутствовать, — решительно заявила птица.
— При приёме пациентов, что ли? Для антуража?
— Руфи — экзотика. Больше доверия, — констатировал капка и уставился на меня немигающим взглядом.
Я подумал.
— Хорошо. Но при одном условии: в присутствии посторонних ты молчишь.
— Хорошо, — обиделся Руфи.
К гриму и костюму я привык быстро, натренировался говорить с южным акцентом, но всё равно старался помалкивать, чтобы случайно не выдать себя. Лицензию, как ни странно, выдали без проволочек. Лина помогла закупиться всем необходимым для антуража, и мы принялись отмывать и декорировать веранду.
Иногда меня посещала мысль: неужели Юншень и это предвидел? Мистика… А впрочем, что я знаю о возможностях южных шаманов? И кем был Юншень на самом деле, тоже оставалось для меня загадкой.
К середине осени в местных газетах появилось объявление, что в трактире «Хильда» открылась лавка целителя Юншеня, и потянулись первые клиенты. Всё! Можно сказать, я официально устроился в этом мире. Теперь можно было всерьёз заняться подпольной деятельностью.
— Два месяца я работал под видом загадочного мастера Юншеня. Пациенты шли в основном одни и те же: пожилые дамы с бессонницей, болью в пояснице и мигренью. Иногда заглядывала местная молодёжь — из любопытства, исключительно за расслабляющим массажем. Постепенно клиентов становилось больше, начали появляться чиновники средней руки. Заработок рос, но на помощь в трактире уже не оставалось ни времени, ни сил. Руфи честно отрабатывал свой корм, исполняя роль экзотической птицы шамана.
Пришла зима. Климат здесь оказался на удивление мягкий: снег выпадал так редко, что местные относились к нему скорее как к аномалии, чем к обыденности.
Однажды тёплой зимней ночью я подскочил от странного писка. Прислушался, определил источник звука и полез в шкаф — в тот самый ящик, куда свалил всё, что умыкнул из корпорации. Там, среди прочего барахла, мигали красными диодами и противно пищали две коробочки. На маленьких мониторах высветилась карта с красной мигающей точкой. Я пригляделся: точка указывала на небольшой пустырь неподалёку от трактира.
Недолго думая, я начал одеваться.
— Куда? — спросонок буркнул Руфи.
— Дела, — отмахнулся я и, выскочив в ночь, дворами помчался к пустырю.
Там я притаился за деревом и осмотрелся. В темноте видно было плохо. Единственный фонарь в конце переулка освещал небольшой сарай, груду старых ящиков и бочек и чей-то брошенный автомобиль. Я сверился с картой: точка указывала на машину. Прокравшись ближе, заглянул внутрь — в салоне что-то клубилось и мерцало, ничего не разобрать.
И тут, в самый неподходящий момент, кто-то укусил меня в шею.
— Чёрт! — я хлопнул себя по шее. — Зима вроде, что этим кровососам не спится?
Повозмущавшись на любителей ночного перекуса, я снова повернулся к машине. Туман в салоне рассеялся. На заднем сиденье, свернувшись калачиком с книжкой в руке, мирно спал светловолосый парень в трениках и футболке.
— Ого! — вырвалось у меня. Я глянул на коробочку — точка погасла, экран выключился. — Понятно. Портативный обнаружитель попаданцев. Эх, парень, ну и влип же ты…
Вдалеке завыла сирена. Похоже, не я один заинтересовался точкой на карте, и скоро у нас будут гости. Я рванул дверцу, сел за руль. «Чем чёрт не шутит — вдруг заведётся?» — подумал я и включил двигатель. Нам повезло: в баке ещё оставалось немного топлива. Мотор заурчал, машина плавно тронулась. Я петлял тёмными переулками, стараясь держаться подальше от сирен.
Минут через двадцать мы подъехали к калитке трактира. Я быстро открыл ворота, загнал машину во двор, закрыл ворота и пошёл проверять пассажира. Блондин продолжал сопеть, положив под голову учебник итальянского языка. Я потряс его за плечо — бесполезно.
«Одному не дотащить, надо звать Прэна», — решил я.
Через десять минут парень уже сопел на диване в моей комнате, а мы с Прэном и Руфи сидели за столом и ждали, когда он очухается. Я листал учебник итальянского. Написан был, судя по всему, на немецком.
«Наверное, немец. По крайней мере, человек и с Земли. Можно сказать, соотечественник. Вот и пополнение в нашей подпольной организации».
— Слышь, Грег, а это кто вообще? — поинтересовался Прэн. — Может, Хильду разбудить?
— Вот-вот! Тащишь всяких в дом! — возмутился Руфи, расхаживая по столу.
— Нет, пусть спит. Пацан, скорее всего, мой земляк. Проснётся — узнаем. Ты бы тоже поспал, Прэн. Чего нам вдвоём дежурить?
— Ладно, тогда я пошёл. Ещё пару часов поспать можно, завтра на рынок ехать… — Прэн потёр шею и поднялся. — Если чего — зови.
Я отмахнулся и полез в шкаф за кулоном-переводчиком.
— Эй, мужик, а ты, вообще, кто? — услышал я сквозь дрёму.
Блондин уже проснулся и сидел на диване, растерянно оглядывая комнату. Он теребил на шее кулон, который я ему повесил, пока он спал. Оказывается, я и сам заснул прямо за столом, уронив голову на учебник итальянского. Прямо ностальгия по универу.
За окном вовсю светило солнце, так что завтрак мы успешно проспали. Я потянулся, разлепил глаза и с предвкушающей улыбкой уставился на парня.
— Будем знакомы. Я — Грег, — протянул ему руку. — А это птичка Руфи.
Парень вперился в меня непонимающим взглядом, но руку на автомате пожал. Потом перевёл взгляд на птицу.
— Я — Бруно. А это что, попугай? Или у меня глюки? Или ребята пошутили? У меня вообще-то завтра зачёт по итальянскому… А ты кто, Грег?
— Ну, вообще-то, я врач. Но в данный момент — попаданец. А Руфи у нас капка.
— Чего? — обалдел Бруно. — Какой попаданец? Какая капка? Ты что, псих?
— Не-а, — я откровенно наслаждался нашим бредовым диалогом. — Я не псих, я врач общей практики. Это там, на Земле.
— Если на Земле — это там, то здесь — это где? — насторожился парень.
— Здесь — это другой мир. Столица Нано Империи, Оринкул, — сказал я уже совершенно серьёзно. — Ты попал, парень.
— Как — другой мир? — Бруно резко побледнел. — А ты что, тоже?..
— Я здесь уже почти полгода. Раньше жил в России, в Питере. А ты?
— Я из Берлина… — задумался он. — Учусь на третьем курсе Свободного университета.
— Учился, — поправил я товарища по несчастью.
— А? — Бруно подтянул колени к подбородку, обхватил их руками и ушёл в себя.
— Не расстраивайся, парень. Жить здесь можно, — принялся я его утешать. — А если повезёт — и домой вернёмся.
— Можно, можно, — подтвердил Руфи, наклонив голову.
— Домой? — рассеянно переспросил Бруно. — А можно домой? — он с надеждой посмотрел то на меня, то на птицу.
— Э-э-э… Ну, не прямо сейчас. Но в дальнейшем, когда разберёмся, — вполне возможно, — пошёл я на попятную.
— Что же мне делать? — Бруно уставился на меня невидящими глазами.
— Кушать! Кушать! — противно заверещал Руфи.
— А хочешь выпить? — предложил я. — Шок надо запить.
— А есть что-нибудь покрепче?
— Вообще-то ещё утро… — засомневался я. — Ну ладно. Туалет вон там, если что. А я быстренько на кухню — и бахнем за знакомство.
Бруно кивнул, провожая меня потухшим взглядом.
На кухне я встретил Лину и Хильду. В двух словах обрисовал ситуацию и попросил бутылочку чего-нибудь покрепче и какую-нибудь закуску.
— Лина, готовь пока завтрак. Грег, держи бутылку и стаканы, иди к парню, не оставляй его одного. А я принесу вам закуску. Заодно и познакомимся, — распорядилась Хильда.
— Я тоже хочу познакомиться! — возмутилась Лина.
Я чмокнул её в щёчку и улыбнулся:
— Давай не будем пугать пацана сразу.
— Я что, такая страшная?! — обиделась она.
— Ты самая очаровательная девушка в Империи, — я притянул её к себе и поцеловал в шею. — Просто у Бруно и так много информации для осмысления. Будем знакомить мальчика со всеми постепенно.
— Сколько мальчику-то лет? — Лина вывернулась из объятий и продолжила нарезать ветчину.
— Не знаю. Лет двадцать, может, больше, — сказал я и направился к двери, прихватив поднос с бутылкой и стаканами. Уже на пороге услышал её бормотание:
— Ничего себе мальчик… Да он мой ровесник практически.
После третьей рюмки Бруно расслабился и поведал нам с Хильдой свою скромную биографию. Дома у него остались отец и младшая сестра. Мать умерла от рака, когда ему было шестнадцать. С детства увлекался языками, поэтому поступил в университет на факультет иностранных. Уже сейчас свободно владел шестью и как раз учил седьмой — итальянский.
На четвёртой рюмке Бруно не выдержал и уснул прямо за столом.
— Хороший мальчик, — грустно констатировала Хильда. — Пожалуй, надо приготовить ему комнату.
— Может, поселим его пока рядом со мной, в пристройке?
— А и то верно, — Хильда собирала на поднос остатки завтрака. — Мальчику сейчас трудно, а ты присмотришь. Пришлю Лину после обеда — поможет прибраться.
Я кивнул и пошёл в соседние апартаменты оценить фронт работ. К тому моменту, когда Бруно очухался, мы с Линой уже прибрали и обставили комнаты.
— Ну вот, здесь будешь жить, — я распахнул перед ним дверь. — С одеждой разберёмся позже. Пока на улицу один не ходи — у тебя документов нет. А это Лина, невестка Хильды, работает в трактире.
— Очень приятно, Бруно, — парень жадно всматривался в Лину, пытаясь понять, есть ли разница между иномирными девушками и земными. — А деньги? У меня нет местных денег. Надо же работу какую-то искать… Кому здесь нужны мои знания языков?
— Не переживай, поработаешь пока у нас в трактире, — махнула рукой Лина.
— Точно. Без документов всё равно никуда не возьмут. А то и в корпорацию могут забрать — «на опыты». Я что, зря тебя вытаскивал? Прямо из-под носа УПОРа увёл, — я хлопнул Бруно по плечу. — Не кисни. Не так всё и плохо. Иди-ка отмокни в ванной, там халат есть. А мы пока организуем ужин, заодно познакомлю тебя с Прэном, и всё обсудим.
Пока Бруно отмокал, Хильда с Линой накрыли стол в моей комнате. Последний поднос с большой супницей доверили нести Прэну.
— Was ist das?
Мы дружно повернули головы. Из ванной вышел Бруно — свежий, чистый, трезвый, завёрнутый в тёмно-синий халат. В протянутой руке он держал серебряный кулон.
— О, парень, забыл предупредить! — я встал из-за стола, взял у него кулон и надел обратно на шею. — Теперь понятно, что это такое?
— Теперь понятно, — буркнул Бруно и сел за стол.
— Кушайте, мальчики, кушайте, — Хильда разливала по тарелкам аппетитный суп.
— Ну, может, за знакомство? — Прэн вопросительно посмотрел на Хильду, доставая маленький пузырёк. Хильда грозно зыркнула в ответ.
— Не-не-не! С меня хватит! Я вообще не пью обычно… — испугался Бруно. — Да и голова до сих пор гудит, то ли от выпивки, то ли от информации…
— О, Бруно, сейчас лекаря позову! — я стукнул себя по лбу. Напрочь вылетело из головы, что пить с утра в таком возрасте чревато последствиями.
Я подошёл к нему со спины и принялся массировать шею и голову, попутно комментируя в стиле Юншеня:
— Сейчас молодому человеку будет хорошо. Сейчас старый Юншень полечит. Ай, пить крепкие напитки утром не надо. Здоровье беречь надо. Кушать хорошо надо. Спать вовремя ложиться надо.
Бруно дёрнулся и хотел обернуться, но я не дал, крепко держа его голову в руках. Хильда ухмыльнулась, Лина откровенно хихикала. Один Прэн невозмутимо наворачивал суп.
Через пять минут я вернулся за стол и спокойно спросил:
— Ну как, помог тебе старый Юншень?
— Да… — протянул Бруно, прислушиваясь к ощущениям. — Класс! А кто такой Юншень и куда он делся?
Лина уже откровенно ржала в голос, держась за живот.
— Не бери в голову. Потом тебя с ним познакомлю, — отмахнулся я. — Лучше ешь давай.
— Кстати, завтра Юншень может сводить мальчика по магазинам, — Хильда ненадолго отвлеклась от супа. — Надо ему одежду купить.
— Отлично. Вот завтра с Юншенем и познакомишься.
Ночью, уже лёжа в кровати и прислушиваясь к завыванию ветра и стуку дождя по крыше, я размышлял. Как же подобраться к корпорации? Надо бы поподробнее изучить бумаги, которые я увёл из лаборатории, — может, там что-то полезное. И что делать с Бруно? Чтобы он мог полноценно участвовать в процессе, нужны документы. А где их взять? Надо полазать в сети, пособирать информацию. А где взять время? Нужно деньги зарабатывать. Последнее время у Юншеня не то чтобы много клиентов, но каждый день стабильно один-два появляются. Слухами полнится столица о заморском целителе, да и сарафанное радио хорошо работает во всех мирах.
В дверь тихо постучали. На пороге появился встревоженный Бруно.
— Грег, ты не спишь?
— Нет, проходи, — я указал ему на кресло у окна, накинул халат и устроился напротив.
— Я тут думал… — Бруно провёл ладонью по светлому ёжику на голове. — Мне хронически не хватает информации.
— Так в чём проблема? Учи местный язык — и книги тебе в руки. Заодно и мне поможешь. Тоже хронически не хватает информации.
— Какой?
— Понимаешь, когда я здесь оказался, меня прямо с распростёртыми объятиями встретили экспериментаторы из корпорации НАТЕ. Я еле оттуда ноги унёс.
— Что за корпорация? — заинтересовался Бруно.
— Официально — корпорация нанотехнологий. Изобретают там всякую бытовую и не очень технику. А неофициально — корпорация Неопознанных Аномалий и Трансцендентальных Единиц.
— И что это значит?
— А это значит, что они каким-то образом выдёргивают людей — и не только людей — из разных миров и пытаются просканировать мозг на предмет информации. Похоже, я первый, кто смог оттуда слинять.
— А что с другими? — побледнел парень.
— Кто ж их знает… Скорее всего, не пережили экспериментов.
— А что за информация им нужна?
— Мистер Челинг был так любезен сообщить мне, что им нужны новые миры для разграбления. Ресурсов у них, видите ли, мало осталось. Беда — не знают, как туда попасть.
— Понятно, — протянул Бруно и задумался. — А как ты меня нашёл?
— Прихватил с собой пару гаджетов, когда удирал. Сейчас покажу, — я достал чёрную коробочку и передал ему. — Противно пищит, когда кто-то появляется из другого мира. А на карте мигает точка. Тебя я обнаружил на пустыре неподалёку отсюда.
Бруно покрутил коробочку в руках и осторожно положил на стол.
Мы помолчали, каждый о своём. Потом он что-то для себя решил и, посмотрев мне прямо в глаза, сказал:
— Ну что ж, раз выбора нет — принимай в свою команду. Помогу чем смогу. По крайней мере, собирать информацию я умею и люблю. Осталось только язык выучить. С этим, думаю, справлюсь быстро, если тут, конечно, не иероглифы.
— Не, точно не иероглифы. Я за месяц худо-бедно научился читать то, что попроще. А тебе как лингвисту будет проще.
Бруно кивнул. Часы показывали уже половину второго ночи.
— Давай-ка спать. Завтра с Юншенем пораньше в магазины пойдёте, а у него после обеда пара пациентов.
— Что за Юншень? Он здесь живёт?
— Здесь, здесь. И живёт, и работает. Всё, иди спать, завтра познакомишься. Забавный старик…
— Ладно, спокойной ночи, — Бруно направился к двери, но на пороге обернулся: — Разбудишь пораньше? Вдруг просплю?
Я кивнул, и он ушёл. Да, хватит. Надо спать. Всё остальное — завтра.
— Утром я проснулся в приподнятом настроении. Даже не то чтобы очень поздно — магазины уже открылись, но до обеда было ещё далеко. Потянулся, резво вскочил с кровати и пошёл в ванную. Взбодрился контрастным душем, побрился, подмигнул себе в зеркало и отправился будить соседа.
— Эй, Бруно, пора вставать.
— Что? Опаздываю? — он подскочил, протирая глаза.
— Нет, не опаздываешь. Просто Юншень ждёт.
— А, Грег… Я быстро.
Бруно скрылся в ванной, а я пошёл на кухню за завтраком. Притащил поднос с едой к нему в комнату. Парень уже привёл себя в порядок, оделся в свои треники и теперь нервно ёрзал на стуле.
— Так, в этом на улицу идти не стоит, — я оценил его наряд. — Ты пока начинай завтракать, а я принесу тебе свой комбез.
— А Юншень с нами будет завтракать? — спросил Бруно, усаживаясь за стол.
— Нет, он попозже подойдёт, — отмахнулся я и пошёл за комбезом.
Мы неспешно позавтракали. Бруно переоделся, а я велел ему ждать Юншеня. Вернув поднос на кухню, я отправился в свою потайную гримёрную, чтобы уже через двадцать минут стучать в дверь к Бруно в образе старого шамана.
— Входите! — раздалось из-за двери.
Я вошёл.
— Солнце встало, молодой человек. Пора в путь. Грег сказал, тебе нужна одежда. Идём, идём…
— Здравствуйте, — Бруно с интересом меня разглядывал. — А вы целитель?
— Да, да… Я знаю много всего о здоровье человека. И запахом лечим, и звуком, и иглами.
— Как это — запахом? — растерялся парень.
Я еле сдерживался, чтобы не расхохотаться — так уморительно выглядело его недоумение.
— Пойдём, — я махнул рукой. — Пока идём — можно много говорить.
— А вчера вы как мне голову лечили?
— А это, Бруно, называется акупунктура, и эти знания я принёс в этот мир с Земли, — сказал я уже своим голосом и пристально посмотрел парню в глаза.
Бруно завис. Я ждал, когда до него дойдёт. Честное слово, до русского давно бы уже дошло, а наш немец конкретно так завис. Я подождал ещё пару минут и не выдержал:
— Ты что, никогда в театре не был?
— Был, — отвис Бруно. — Грег, это ты?!
— Я, конечно. Юншень — это мой творческий рабочий псевдоним. Причём, заметь, абсолютно легально. Документы настоящие, никто не придерётся.
— Это как?
— Всё потом! Выходим на оживлённую улицу, так что я снова вхожу в роль. Не вздумай назвать меня Грегом!
— Да понял я уже, не маленький, — обиделся Бруно.
— Маленький, не маленький, а осторожность не повредит, — я наставительно поднял вверх указательный палец, потом развернулся, выпрямил спину и двинулся вниз по улице в сторону ближайшего магазина одежды.
С хозяйкой магазина мы были знакомы: раз в неделю она приходила ко мне на массаж. Пока Бруно примерял комбезы и рубашки, которые мы ему подобрали, я беседовал с Глорией — главной сплетницей района.
— Господин Юншень, слышали? Сейчас усилили патрули, особенно в нашем районе, — наклонившись ко мне, прошептала она.
— Что-то произошло? — поинтересовался я.
— Не знаю точно. Но соседка говорила, что муж её подруги, который работает в УПОРе, рассказывал, будто они кого-то ищут.
— Кого? — прищурил я и без того узкие глаза.
— Вот не знаю! — обиделась Глория на то, что её не проинформировали. — А что это за мальчик с вами, господин Юншень?
— А, мальчик… Хороший мальчик. Племянник Хильды приехал. Работать в трактире будет. Помогаю одежду купить.
— А я и не знала, что у Хильды есть племянник…
— Всё знать невозможно, — глубокомысленно изрёк я и для солидности поднял указательный палец.
В этот момент за окном медленно проползла машина УПОРа с тонированными стёклами. Я напрягся. Не хотелось бы светиться перед властями лишний раз, да и Бруно без документов сейчас совсем не резон попадаться им на глаза.
Машина, как назло, остановилась прямо перед магазином. Из неё вышли два здоровенных парня в чёрных комбезах и шлемах. А из примерочной как раз появился Бруно с ворохом одежды.
Я не стал дожидаться развития событий. Положил на прилавок карту для оплаты и заглянул Глории в глаза, привлекая её внимание:
— Госпожа Глория, вот плата. Мы покупаем, уходить надо быстро. Хильда зовёт… Мы пойдём с той стороны, — я указал на чёрный вход.
Глория быстро приняла оплату и кивнула, не желая отвлекаться от происходящего на пороге её магазина — вдруг что интересное пропустит?
Я схватил ничего не понимающего Бруно за локоть и подтолкнул в сторону примерочных:
— Хватай вещи и валим, быстро!
Мы выскочили из магазина на другую улицу. Я поволок Бруно через проходные дворы и закоулки в сторону трактира. Парень, надо отдать ему должное, молодец — ни слова не сказал и вещи не потерял, хотя упаковать их мы так и не успели.
Нет, так не пойдёт. Больше новичков нельзя выводить на улицу без документов.
Я выдохнул, только когда оказался в кресле в гостиной Бруно.
— Что это было? От кого мы так бежали? — Бруно сидел, до сих пор обнимая новые ботинки.
— Чуть не нарвались на патруль УПОРа.
— УПОР — это что?
— Управление ПОРядком. Сокращённо. Что-то типа полиции. Эти молодцы меня и притащили в корпорацию, когда я здесь очнулся. Неприятные ребята.
Бруно побледнел, молча поставил ботинки на столик и рванул в ванную. Мальчика тошнило. Что ж, нормальная реакция организма на стресс. Надо ему успокоительное какое-нибудь сварганить.
— Бруно! — крикнул я. — Я принесу перекусить и успокоительное. А ты пока переоденься и никуда не выходи, особенно на кухню и в зал. Слышишь?
Он что-то буркнул, и его желудок опять свело спазмом.
Я прошествовал на кухню и попросил Хильду жиденькой кашки для Бруно — надо поберечь желудок. А потом, вспомнив, что я всё-таки целитель, заглянул в свою лавку и прихватил несколько ароматических палочек, которые использовал для хорошего сна.
Бруно сидел в кресле — бледный, с тёмными кругами под глазами и потухшим взглядом.
— Давай-ка поешь кашки, а я пока упокою тебя ароматом рейнулы. Классная штука, надо тебе сказать.
Он поморщился, но я не дал ему и шанса увильнуть от лечения. Быстро промассировал голову и усадил за стол. Рейнула уже начала оказывать своё успокоительное действие: Бруно слегка расслабился и начал медленно заглатывать кашку.
— Вот и правильно, вот и хорошо, — подбадривал я. — Надо покушать, чтобы желудок не болел, а потом поспишь — и всё будет ещё лучше.
Мой голос явно действовал на парня успокаивающе. Он начал засыпать прямо за столом. Я переложил его на диван, прикрыл покрывалом и, убедившись, что он действительно уснул, двинулся в лавку.
Эх, хороший мужик был Юншень! Жаль, что так мало пообщались. Это он меня научил успокаивать голосом. У меня, конечно, не так хорошо получалось, как у него, но, тем не менее, Бруно удалось привести в чувство.
Я зашёл в лавку, положил вкусняшек своему экзотическому сотруднику и, просмотрев журнал записи пациентов, удовлетворённо хмыкнул. Сегодня ко мне должен был прийти очень полезный человек — начальник местного отделения УПОРа, тот самый муж подруги Глории, неоценимый источник сплетен.
А сейчас неплохо бы пообедать. Я отправился в зал, надеясь, что в обеденное время удастся услышать хоть что-нибудь интересное — либо из новостей по коммувизору, либо от посетителей.
Зал в трактире был большой, но уютный. Зелёно-бежевые тона, мягкий свет, небольшие столики без скатертей. Огромные витрины, разделённые стеклянной дверью, создавали впечатление, что стены и вовсе нет. За барной стойкой хозяйничала Лина — сегодня в светло-салатном комбинезоне, с неизменной косой.
Я слегка поклонился ей, не выходя из образа пожилого шамана, и чинно сел за столик у стены — так, чтобы видеть и вход в трактир, и коммувизор на стене. Лина приняла заказ, подыграв мне, но в последний момент не удержалась и подмигнула.
Я осмотрел посетителей. Народу было немного — всё-таки будний день, хоть и обеденное время. В центре зала сидела немолодая пара с двумя детьми: женщина в легкомысленном розовом платье и мужчина в тёмных брюках и светлой рубашке. Явно приехали из провинции поглазеть на мегаполис. Дети лет пяти хихикали, толкали друг друга и что-то оживлённо обсуждали, а уставшая мамаша пыталась их накормить. Увидев меня, дети на минуту застыли, разинув рты, а потом принялись довольно громко расспрашивать родителей, что это за странный дядя, почему он так одет и почему раньше они таких дядей не видели. Мать пыталась их одёрнуть, понимая, что я всё слышу, и неприязненно косилась в мою сторону — как будто я самим своим существованием нарушал законы мироздания и, как минимум, не должен был появляться на пути их семейства.
У самой двери заканчивал обед молодой мужчина невнятной наружности в деловом костюме — явно работник какого-то офиса, выскочивший на перерыв. Он вообще не обращал внимания на окружающих — видимо, торопился вернуться на работу.
У витрины сидели две молодые барышни в комбинезонах, рядом лежали мотоциклетные шлемы. Путешественницы. Заскочили перекусить и заодно свериться с картой, которую расстелили на столике прямо между тарелками и стаканами. На меня взглянули с любопытством, но не более.
Собственно, и всё. Часы показывали час дня, и по коммувизору начались новости. А вот тут может быть что-то интересное.
Лина принесла тарелку супа и котлетки с пюре. Это блюдо я когда-то подсказал Хильде — очень уж с детства любил котлеты с пюре. Правда, картошки в этом мире не было, так что пришлось методом тыка подбирать овощ, хоть немного напоминавший её по вкусу. Хильде блюдо понравилось, и она включила его в меню.
Серьёзный мужчина на экране тем временем рассказывал, как в провинции Дельмунт строится гигантский химический завод. Следующим сюжетом — оборудование ферм в провинциях Корвилл и Шрудон нанотехнологическим оборудованием и как это скажется на урожайности и надоях. Потом пошёл видеосюжет о встрече глав корпорации НАТЕ господина Броквиста и корпорации МОСТ господина Тиртоне.
Я вперился в экран, стараясь получше рассмотреть нашего противника. И тут до меня дошло: можно же найти в сети массу видео с этими господами. Надо озадачить Бруно, когда очухается. Для этого язык знать не обязательно. А там, глядишь, и язык подтянет, сможет уже статьи просматривать в газетах и в сети. Да, надо отвлечь мальчика от грустных дум о смысле существования.
О, а вот и господин Челинг мелькнул в свите Броквиста. Интересно, какую должность он занимает, если засветился на камеру? И как расшифровывается название корпорации МОСТ? И что у них могут быть за общие дела?