Аномальная единица. Часть 4 (Глава 4)

Январь 334 года выдался холодным — настолько, насколько это вообще возможно в мире, где зима считается аномалией. Тонкая корка льда покрывала лужи, а изо рта шёл пар. Я сидел в своей комнате, закутавшись в два одеяла, и просматривал записи пациентов за прошлый месяц. Руфи, нахохлившись, дремал на шкафу — даже он, с его тропическим происхождением, не рисковал высовывать клюв из-под крыла.
Коробочка запищала в половине двенадцатого ночи. Я сначала подумал, что ослышался, но она заверещала снова — настойчиво и тревожно. Я отбросил одеяла и схватил её с тумбочки. На маленьком мониторе высветилась карта: красная точка мигала в промзоне, километрах в десяти к востоку от пригорода.
— Опять ночью, — проворчал я. — Почему они никогда не появляются в обеденный перерыв?
— Потому что Вселенная не уважает твой режим сна, — отозвался Руфи, не открывая глаз.
— Ты спи, — я уже натягивал комбез. — Бруно!
Бруно появился в дверях через минуту, заспанный, но уже в ботинках.
— Сигнал?
— Промзона, восточный сектор. Выезжаем.
Имперка завелась с третьего раза — холод не щадил даже нанотехнологии. Мы мчались по пустым ночным улицам, и я молился всем богам, включая Макаронного, чтобы успеть раньше патруля. Но когда мы добрались до места, я понял, что опоздал.
Два мобиля УПОРа уже стояли у заброшенного цеха. Патрульные — четверо, в полной экипировке — выводили из здания кого-то маленького. Очень маленького. Ростом с двенадцатилетнего ребёнка. Я приглушил фары и остановил Имперку в тени соседнего здания.
— Это он? — прошептал Бруно, вглядываясь в темноту.
Я поднял коробочку. Точка совпадала. Это был попаданец.
— Но он же… маленький совсем, — растерянно сказал Бруно.
— Не факт, что ребёнок, — я достал бинокль. — Может, просто низкорослый. Или не человек.
В бинокль я разглядел больше: существо и правда напоминало подростка — рыжие волосы, бледная кожа, большие уши. Но что-то было не так с пропорциями. Слишком широкие кисти рук, слишком странная походка. Оно не упиралось — шло спокойно, чуть медленно, будто патрульные были не угрозой, а досадной помехой.
Один из УПОРовцев что-то сказал в коммувизор, и через минуту к воротам цеха подъехал фургон с эмблемой НАТЕ. Чёрный, тонированный, без опознавательных знаков. Тот самый. Я слишком хорошо помнил такие.
— Они везут его в корпорацию, — сказал я.
— Что будем делать?
— Сами не справимся. — Я схватил коммувизор и набрал Славика. — Славик, есть дело. Нужны твои люди.
— Сколько и где? — без лишних вопросов спросил он.
— Промзона, восточный сектор. Дорога на НАТЕ. Фургон с тонированными стёклами. В нём попаданец. Четверо УПОРовцев плюс водитель. Успеешь?
— Уже выезжаем. Не дай им добраться до трассы.
Я отключился и завёл двигатель.
— Едем за ними. Держимся на расстоянии.
Мы двинулись следом за фургоном, стараясь не светиться. Он шёл не быстро — видимо, внутри что-то происходило. Может, пленник не был таким уж спокойным, каким казался снаружи.
Через десять минут на пересечении с Третьей промзоновской дорогой фургон остановился. Поперёк трассы стояли два автомобиля Славика — старые, потрёпанные, но мощные. Сам Славик, в неизменной тельняшке, стоял перед машинами, скрестив руки. Рядом с ним — пятеро его ребят, все вооружены. Кто чем: у одного дубинка, у другого какой-то местный аналог электрошокера, у третьего и вовсе монтировка.
Я остановил Имперку в стороне и вышел. Славик кивнул мне:
— Отойди пока, Пилюлькин. Сейчас будет небольшая разъяснительная беседа.
— Без жертв, — предупредил я. — УПОРовцы — не враги. Они просто делают свою работу.
— Я помню, — он хрустнул шеей и двинулся к фургону. — Эй, в машине! Выходите по одному. Ручки держим на виду.
Дверца фургона открылась. Водитель — молодой парень в чёрном комбезе — вышел, подняв руки. За ним — двое патрульных. Третий и четвёртый остались внутри.
— У нас приказ доставить объект в корпорацию, — сказал один из них, стараясь держаться уверенно. — Вы нарушаете…
— Объект? — перебил Славик. — Я не вижу никакого объекта. Я вижу фургон без опознавательных знаков, который везёт неизвестно что неизвестно куда. Может, контрабанду? Может, оружие? А я, знаете ли, тут главный по порядку в этом районе. Мне положено проверять.
— Вы не УПОР, — резонно заметил патрульный.
— Вот именно, — ухмыльнулся Славик. — Поэтому у меня всё быстро и без бюрократии. Давайте сюда вашего «объекта», и можете ехать дальше. Скажете, что напали неизвестные, превосходящие силы, героически отбивались, но объект похитили. Я даже могу для убедительности пару синяков поставить — на выбор.
Патрульные переглянулись. Я выступил вперёд:
— Послушайте. Я знаю, куда вы его везёте. В лабораторию НАТЕ. На опыты. Вы правда хотите, чтобы на вашей совести было замученное существо?
— Это не наше дело, — буркнул один из них.
— Всегда есть выбор, — сказал я. — Сейчас вы можете уехать. Или можете попытаться выполнить приказ. Но вас четверо. И вы в чужом районе.
Повисла пауза. Потом старший патрульный вздохнул и махнул рукой:
— Забирайте. Только быстро.
Славик кивнул своим ребятам. Двое подошли к фургону и осторожно вывели наружу маленькую фигуру.
Существо щурилось от света фар, но не выглядело испуганным. Скорее, раздражённым. Как человек, которого оторвали от важного дела. Ростом — с двенадцатилетнего ребёнка, но пропорции тела были совсем не детскими. Широкие кисти с заметными перепонками между пальцев, слишком большие для такого роста ступни, одетые в странную обувь на магнитных застёжках. Рыжие волосы торчали в разные стороны, а кожа отливала желтоватым оттенком.
Я протянул ему кулон-переводчик. Он взял его, внимательно осмотрел — и надел. Потом открыл рот, но вместо слов раздался только низкий скрипучий звук, похожий на скрежет несмазанного механизма. Он поморщился, покачал головой и жестом показал: «не работает».
— Голосовые связки не позволяют говорить? — догадался я.
Он кивнул и достал из кармана своего комбинезона небольшой прибор — плоский, размером с ладонь. Провёл пальцем по экрану, и на нём зажглась надпись: «Меня зовут Ургинак. Можно Уран. Где я?»
— В Нано Империи, — ответил я. — Другой мир. Ты в безопасности.
Его пальцы быстро забегали по экрану. «Другой мир. Это объясняет несоответствие атмосферных параметров. И уровень технологий. Я уж подумал, что попал в отсталую колонию».
— Отсталую? — возмутился Славик. — Ты вообще кого отсталым назвал, малёк?
Ургинак поднял на него глаза — большие, чуть навыкате, с вертикальными зрачками, — и напечатал: «Не малёк. Мне 33 года. Я амфибия, а не человек. У нас все такого роста».
Славик моргнул, переваривая информацию.
— Амфибия? Типа лягушка?
Ургинак закатил глаза и снова застучал по прибору: «Типа. Только умнее».
Я хмыкнул и обернулся. УПОРовцы уже забирались в свой мобиль. Славик поймал мой взгляд.
— Езжайте, — бросил он им. — И помните: вы ничего не видели, никто не нападал, объект потерян при транспортировке. Если спросят — скажете, что фургон перехватили неизвестные. Лица закрыты, номера неразборчивы.
Старший патрульный кивнул, и оба мобиля — УПОРовский и фургон НАТЕ — скрылись в темноте. Я надеялся, что у них хватит ума придерживаться этой версии. По крайней мере, до утра.
— Поехали домой, — сказал я. — Славик, спасибо. Ты как всегда вовремя.
— Обращайся, Пилюлькин, — он хлопнул меня по плечу. — А ты, малёк… то есть, амфибия… не обижайся. Я ж не со зла.
Ургинак напечатал: «Я учту. И ещё: спасибо. За то, что вытащили».
— Вот это уже другой разговор, — одобрил Славик.

Мы погрузились в Имперку. Ургинак устроился на заднем сиденье, с любопытством разглядывая приборную панель. Бруно сел рядом, косясь на его перепончатые пальцы с плохо скрываемым интересом. Я завёл двигатель и повернулся к нашему новому пассажиру.
— Ургинак… Можно просто Уран?
Он кивнул и показал на экране: «Можно. Так короче».
— Отлично. Добро пожаловать в команду, Уран.
Имперка мягко тронулась с места. За окнами проплывала тёмная промзона. Где-то впереди ждал трактир, горячий чай и знакомство с остальными. А где-то позже — разговор, который покажет, насколько ценным окажется наш новый союзник.

***
В трактир мы вернулись глубокой ночью. Хильда, конечно, не спала — сидела на кухне с чашкой остывшего чая и вскочила, как только услышала шум двигателя. Лина выглянула с лестницы, заспанная, но встревоженная. Даже Михай высунулся из своей каморки — видимо, почувствовал, что происходит что-то важное.
Ургинак стоял посреди обеденного зала и медленно поворачивал голову, разглядывая помещение. При свете ламп он выглядел совсем уж инопланетно: желтоватая кожа, большие глаза с вертикальными зрачками, перепонки между пальцев, которые он нервно сжимал и разжимал. Комбинезон на нём был явно не местный — что-то среднее между гидрокостюмом и рабочей униформой, с множеством карманов и магнитных застёжек.
Хильда замерла на пороге кухни. Несколько секунд она просто смотрела на Ургинака, потом перевела взгляд на меня.
— Это… кто? — спросила она таким тоном, будто ожидала, что я сейчас скажу «шутка».
— Попаданец, — коротко ответил я. — Его зовут Ургинак, можно Уран. Амфибия. Его везли в НАТЕ, мы со Славиком перехватили.
— Амфи… — начал Михай и осёкся. Он побледнел и попятился обратно в каморку, бормоча что-то про булочки, которые сейчас сгорят. Я не стал его останавливать — каждому нужно время.
Лина, наоборот, подошла ближе. Её медицинская натура взяла верх над удивлением. Она внимательно посмотрела на перепонки между пальцев Ургинака, на его большие глаза, но ничего не сказала — только взяла с подоконника плед и осторожно накинула ему на плечи.
Ургинак достал свой плоский прибор и быстро застучал по экрану. Через секунду протянул его мне: «Мне нужна вода. Много воды. И соль. Морская или почти морская».
— Ванна подойдёт? — спросил я.
Он кивнул и добавил: «Ванна — это хорошо. У нас в Неале всё иначе. Здесь сухо».
— Хильда, — я обернулся к хозяйке, которая всё ещё стояла у двери кухни, скрестив руки на груди. — У нас найдётся комната для гостя?
Хильда выдохнула и, как всегда в моменты неопределённости, перешла к делу:
— Комната найдётся. Вода — тоже. Лина, приготовь пока ванную на втором этаже. Прэн пусть поднимет соли — у нас был мешок в кладовке. Если ему нужна морская вода, сделаем морскую.
— Почти морская, — поправил Ургинак с экрана.
— Почти морская, — кивнула Хильда. — Будет почти морская.
Руфи, разбуженный шумом, влетел в зал, устроился на спинке стула и уставился на Ургинака. Его круглые глаза стали ещё круглее.
— Это кто? — требовательно спросил он.
— Ургинак, — представил я. — Амфибия.
— Амфибия? — Руфи склонил голову набок. — А летать умеет?
Ургинак напечатал: «Нет. А ты плавать?»
— Капка не плавает! — возмутился Руфи. — Капка — редкая птица! У меня оперение!
— А у меня перепонки, — показал на экране Ургинак. — Значит, мы оба редкие. Только по-разному.
Руфи замолчал, обдумывая эту мысль. Потом нахохлился:
— Ладно. Но жёрдочку мою не занимай.
— Не буду, — пообещал Ургинак.
Лина, справившись с первым потрясением, укутала его в плед плотнее.
— Ты совсем замёрз, — сказала она тихо. — Пойдём, я покажу тебе ванную.
— Я могу сам, — напечатал Ургинак. — Я не инвалид. Просто маленький.
— Я помню, — улыбнулась она. — Но у нас так принято. Помогать.
— И не вздумай спорить, — добавила Хильда из кухни. — Спорить с Линой — это как спорить с приливом. Бесполезно.
Ургинак посмотрел на меня, потом на Лину, потом на Руфи, который уже начал клевать носом, успокоенный тем, что никто не претендует на его уникальность. И — я почти уверен — его жабры под шарфом чуть дрогнули, что у амфибий, видимо, означает улыбку.
Утром я спустился на кухню и застал там Ургинака. Он сидел на высоком табурете, который явно сам придвинул к столу, и методично разбирал наш старый коммувизор — тот самый, что мы списали месяц назад из-за сгоревшего экрана. Перед ним на столе уже лежали аккуратно разложенные детали, а сам он, вооружившись отвёрткой и каким-то местным аналогом пинцета, сосредоточенно ковырялся в материнской плате.
Михай стоял у плиты, на почтительном расстоянии, и косился на амфибию с опаской. Вчерашний испуг ещё не прошёл, но любопытство уже брало верх.
— Он что, с утра этим занят? — спросил я, наливая кофе.
— С шести утра, — доложил Михай шёпотом. — Я пришёл тесто ставить, а он уже сидит. Только воды попросил.
— И ты дал?
— А что, надо было не давать? — Михай нервно переложил булочку с одного бока на другой. — Я вообще стараюсь не спорить с теми, кто выглядит как житель морских глубин. У меня на это аллергия.
Ургинак, не отрываясь от работы, одной рукой постучал по экрану, и его прибор произнёс безэмоциональным голосом:
— Не бойся. Я не кусаюсь. У меня нет зубов.
Михай вздрогнул от неожиданности — кажется, он не ожидал, что прибор умеет говорить. Я и сам удивился. Ургинак заметил наше замешательство и напечатал пояснение:
«Озвучка. Чтобы не тыкать экраном каждому».
— Удобно, — оценил я.
— Успокоил, — хмыкнул Михай и отвернулся к плите.
Бруно появился через полчаса и, увидев разобранный коммувизор, замер на пороге.
— Это что?
— Утилизация, — ответил я. — Ургинак решил, что наш старый хлам ещё может пригодиться.
— Я думал, он безнадёжен, — Бруно подошёл ближе. — Экран же сгорел.
Прибор Ургинака произнёс:
— Экран — да. Но процессор цел. И передатчик тоже. Можно сделать ретранслятор. Будет ловить сигнал на триста метров дальше.
Бруно присвистнул.
— Триста метров? Это же в два раза больше, чем стандартный!
— В два с половиной, — поправил Ургинак. — Если найти конденсатор на восемьсот микрофарад.
Бруно переглянулся со мной. Я пожал плечами.
— У нас есть конденсаторы? — спросил Бруно у Михая.
— Откуда? — возмутился тот. — Я повар, а не технарь!
— У Раула должны быть, — сказал я. — Попрошу занести.
Ургинак удовлетворённо кивнул и вернулся к работе.
К обеду ретранслятор был готов. Ургинак подсоединил его к нашему основному коммувизору в зале и жестом попросил Бруно проверить сеть. Тот включил поиск — и через секунду присвистнул снова.
— Ловит! Даже в подвале ловит! У нас там никогда сигнала не было!
— Я же говорил, — произнёс прибор Ургинака. — В два с половиной раза.
Бруно повернулся ко мне с таким лицом, будто ему только что подарили новую игрушку.
— Грег, ты понимаешь, что это значит? Мы можем слушать эфир УПОРа за несколько кварталов! Перехватывать их сообщения! Если подключить анализатор…
— Подключим, — перебил я. — Но сначала дай человеку… то есть амфибии… позавтракать.
— Я уже, — произнёс прибор Ургинака. — Михай дал мне рыбу. Сырую. Было вкусно.
— Сырую? — переспросил я, глядя на Михая.
— Ну да, — тот развёл руками. — Я предложил запечь, а он сказал, что сырая лучше. Я не стал спорить. Я вообще стараюсь…
— Не спорить с теми, кто выглядит как житель морских глубин, — закончил я. — Я уже понял.
Руфи, который всё это время наблюдал за происходящим со шкафа, громко фыркнул.
— Сырая рыба, — проворчал он. — Дикарь.
— Сам ты дикарь, — безэмоционально произнёс прибор Ургинака. — У нас в Неале сырая рыба — деликатес. А ты ешь зерно, как простая курица.
Руфи поперхнулся и замолчал. Впервые за долгое время. Бруно тихо засмеялся в кулак. Михай сделал вид, что очень занят булочками. А я подумал, что с таким специалистом наша подпольная связь действительно выйдет на новый уровень.
— Знаешь что, — сказал я Ургинаку, — будешь у нас Связистом.
— Связист? — переспросил прибор.
— Ну да. Раз ты у нас по технике и связи. Бруно — лингвист. Нико — художник. Славик — босс. А ты будешь Связист. Должность такая.
Ургинак подумал секунду и напечатал. Прибор произнёс:
— «Связист». Мне нравится. У нас в Неале таких называли «арх-тек». Но «Связист» звучит… теплее.
— Вот и славно, — я хлопнул его по плечу, осторожно, помня о его габаритах. — Добро пожаловать в команду, Связист.
Ургинак обустроил мастерскую в подвале трактира за три дня. Мы с Прэном помогли ему перенести старый стол, который Хильда давно собиралась выбросить, и отыскали в кладовке пару ящиков, подозрительно напоминавших лабораторное оборудование — кажется, они остались ещё от прошлых хозяев. Ургинак осмотрел наше «наследство» и остался доволен: в ящиках нашлись старые микросхемы, паяльник и даже осциллограф — правда, нерабочий. Но Ургинак только хмыкнул и пообещал, что через пару дней он будет работать не хуже нового.
— Ты маг, — сказал Бруно, глядя, как амфибия колдует над грудой металлолома.
— Я не маг, — безэмоционально произнёс прибор Ургинака. — Просто у нас в Неале дети в школе собирают такое из конструктора. Правда, там детали лучше.
— Ты хочешь сказать, что наш осциллограф — это уровень детского конструктора? — уточнил Бруно.
— Я хочу сказать, что мне нужно больше деталей. Этот мир отстаёт от моего лет на тридцать. Но это поправимо.
Бруно только покачал головой и полез в сеть искать, где можно заказать недостающие компоненты.
К концу недели подвал было не узнать. Вдоль стен стояли стеллажи с оборудованием — частью восстановленным, частью собранным с нуля. В углу гудел сервер, переделанный из старого коммувизора. На столе Ургинак разложил инструменты в идеальном порядке. В ванной комнате, которую мы переоборудовали под его нужды, теперь стояла большая бочка с почти морской водой — он спал в ней, свернувшись калачиком, и, по словам Лины, выглядел при этом абсолютно счастливым.
— Знаешь, — сказал я как-то вечером, спустившись в подвал, — когда я попал в этот мир, я думал, что самое сложное — выжить. А теперь у нас подпольная лаборатория, которую собрал амфибия ростом с ребёнка. Если бы мне кто-то сказал это пару лет назад…
— Ты бы послал его к психиатру, — закончил за меня Ургинак.
— Именно, — я усмехнулся. — Но теперь я здесь. И знаешь, что? Мне это даже нравится.
Ургинак оторвался от схемы, которую чертил на экране, и посмотрел на меня большими глазами. Прибор произнёс:
— Мне тоже.
А потом добавил:
— У нас в Неале говорят: «Если тебя забросило в чужой мир, сделай его своим». Кажется, у нас получается.
— Кажется, да, — согласился я. — Особенно если завтра ты поможешь нам наладить перехват сообщений УПОРа. Славик говорит, они усилили патрули в пригороде. Нужно знать, что они затевают.
— Сделаем, — пообещал Ургинак и снова склонился над схемой. — Дайте мне ещё пару дней. И конденсатор на тысячу микрофарад. У Раула не оказалось, но он обещал достать.
— Будет тебе конденсатор, — пообещал я. — Всё будет.
Я поднялся по лестнице и вышел в обеденный зал. Лина протирала стойку и напевала что-то себе под нос. Руфи дремал на своём насесте. Михай колдовал над новой партией булочек. Где-то наверху Хильда перестилала постели для новых постояльцев.
Впервые за долгое время я почувствовал, что мы не просто прячемся. Мы строим. И это строительство — с подвальной лабораторией, с ретранслятором, с базой данных попаданцев — было, пожалуй, лучшим ответом на всё, что с нами сделала корпорация.

Грег, — окликнула меня Лина, — у тебя пациент через час. Госпожа Ютимина. Опять с головной болью.
— Отлично, — я направился к лавке. — Головную боль мы лечить умеем.
— Головную боль лечить умеем, — раздался из подвала безэмоциональный голос Ургинака. — Если не поможет массаж, могу предложить электрошок. Маленький. Почти приятный.
Лина прыснула. Я покачал головой и закрыл за собой дверь лавки. Пациенты не ждут. Даже когда у тебя в подвале завелась амфибия с сомнительным чувством юмора.

***
Это случилось в конце марта. Я как раз заканчивал приём — госпожа Ютимина, страдающая мигренями, уже прощалась и рассыпалась в благодарностях, — когда в дверь лавки постучали. Не мелодичный блямк колокольчика, а резкий, требовательный стук.
На пороге стояли двое. Один — в форме УПОРа, молодой, с бесцветными глазами и таким выражением лица, будто он выполнял самую скучную работу в мире. Второй — в сером костюме, с эмблемой МОСТ на лацкане: переплетённые буквы «М» в круге. Он был старше, с цепким взглядом и планшетом в руках.
— Господин Юншень? — спросил серый, хотя по его тону было ясно: он знал ответ.
— Слушаю вас, — я поклонился, сложив руки в южном приветствии.
— Плановая проверка лицензий на медицинскую деятельность. — Он постучал пальцем по планшету. — У вас есть действующая лицензия?
— Разумеется. — Я достал из ящика стола документы Юншеня и протянул ему.
Серый взял лицензию, поднёс к планшету, что-то считал. Потом нахмурился.
— Лицензия оформлена на имя Юншеня, гражданина Алмиры. Въездная виза выдана на три месяца. Срок действия визы истёк… — он помедлил, сверяясь с экраном, — больше года назад.
Я ничего не сказал. Что тут скажешь? Виза настоящего Юншеня действительно была просрочена. Я не продлевал её — просто не думал, что это когда-нибудь проверят.
— Кроме того, — продолжил серый, — в базе МОСТ нет записи о прохождении вами обязательной сертификации для иностранных целителей. Вы не подавали заявку?
— Не подавал, — признал я.
— В таком случае, — он вернул мне лицензию, но без всякого почтения, скорее как вещь, которая больше не имеет ценности, — ваша практика на территории Империи приостанавливается до выяснения обстоятельств. Вы имеете право подать апелляцию в течение тридцати дней.
— И что будет, если я не подам?
— Тогда лицензия будет аннулирована, а вы — депортированы. Или привлечены к ответственности за незаконную медицинскую деятельность. — Он говорил сухо, будто зачитывал инструкцию. — У вас есть тридцать дней, господин Юншень. Советую не затягивать.
Они ушли так же быстро, как появились. Колокольчик на двери жалобно блямкнул напоследок. Я остался в пустой лавке с просроченной лицензией в руках.
— Тридцать дней, — произнёс я вслух.
— Это плохо? — спросил Руфи. Он сидел на своём насесте и, кажется, впервые за долгое время выглядел встревоженным.
— Это значит, что Челинг добрался до нас, — сказал я. — Не лично, конечно. Его руками. Но результат один: лавку нужно закрывать.
— А пациенты? А деньги? А…
— Деньги есть, — перебил я. — Пациентов придётся передать… кому-то. Или принимать тайно. На дому. Только для своих.
— Как в старые времена, — заметил Руфи. — Когда ты только начинал и прятался от УПОРа.
— Именно, — я сел в кресло и закрыл глаза. — Как в старые времена.
Вечером я собрал всех в обеденном зале. Хильда, Лина, Бруно, Прэн, Михай. Даже Славик приехал, хотя я его не звал — видимо, новости в пригороде расходятся быстро.
— Лавку закрываю, — сказал я без предисловий. — Приходили из МОСТ. Лицензия просрочена, виза тоже. Дали тридцать дней на апелляцию, но подавать я её не буду.
— Почему? — спросила Хильда.
— Потому что апелляция означает проверку. А проверка вскроет, что Юншень мёртв уже больше года и практикует кто-то другой. Тогда закроют не только лавку, но и весь трактир перетряхнут.
— И что ты будешь делать? — Лина смотрела на меня с тревогой.
— Буду принимать на дому. Только своих. Пациентов, которым доверяю. Официально я теперь — просто жилец трактира. Могу помогать на кухне или в зале. Для прикрытия.
— Это я могу подтвердить, — кивнула Хильда. — Будешь числиться моим помощником. Официально.
— А я могу предложить тебе работу, — добавил Славик. — Моим ребятам иногда нужен врач. Неофициально, конечно.
— Спасибо, — я обвёл всех взглядом. — Это ещё не конец. Просто мы переходим на другой уровень. Более тихий.
— Как в старые времена, — повторил Руфи с полки.
— Именно, — кивнул я. — Как в старые времена.

***
Апрель в Оринкуле выдался дождливым. После закрытия лавки я всё больше помогал на кухне — не то чтобы Михаю требовалась помощь, просто нужно было чем-то занять руки. Руфи ворчал, что я мешаюсь, но сам при этом регулярно тырил у меня из-под носа крошки от выпечки. Жизнь вошла в новую колею: нелегальная практика по ночам, помощь в трактире днём, редкие вылазки к Славику или Шариму по вечерам. Подполье работало, но без лавки я чувствовал себя оголённым нервом — не хватало того чувства защищённости, что давал образ Юншеня.
Сигнал от коробочки пришёл под вечер. Я как раз домывал посуду после ужина, когда она запищала из кармана. На карте мигала точка в северной части города, у старого рынка. Бруно уже стоял на пороге кухни с ключами от Имперки.
— Опять ночью? — спросил он с надеждой.
— Нет, сейчас. Поехали.
До рынка добрались за пятнадцать минут. Я заглушил мотор, и мы выбрались наружу. Рынок уже закрывался: торговцы сворачивали палатки, последние покупатели спешили домой. Обычная вечерняя суета. Никаких патрулей, никакой сирены. Может, нам повезло?
Точка на карте вела в проулок между рыбным и мясным рядами. Запах стоял соответствующий. Я двинулся вперёд, стараясь ступать бесшумно, и замер, когда услышал голос. Мужской, низкий, с явным акцентом. Человек разговаривал сам с собой — или скорее, с окружающей действительностью.
— Рынок? Какой рынок? Я только что был на кухне. Где моя кухня? Кто украл мою кухню?
Я заглянул за угол. Там, прислонившись к закрытому прилавку, стоял мужчина лет тридцати пяти в поварском фартуке и колпаке. В одной руке он держал разделочный нож, в другой — наполовину выпотрошенную курицу. Вид у него был совершенно ошалевший.
— Это он? — прошептал Бруно.
— Судя по ножу и курице — да. Попаданец. И, кажется, повар.
Я вышел из-за угла, подняв руки, чтобы не пугать человека с ножом.
— Спокойно. Я друг. Мы здесь, чтобы помочь.
Мужчина уставился на меня. Потом на Бруно. Потом снова на меня.
— Где я? — спросил он.
— Другой мир. Нано Империя. Столица Оринкул. Вы прошли через аномалию.
— Аномалию, — повторил он с латвийским акцентом и опустил нож. — Я так и знал. Рыба сегодня была подозрительная. Говорил же поставщику — не бери эту рыбу, она светится!
— Светится? — переспросил Бруно.
— Ультрафиолетом. Ну, вы понимаете.
Мы не понимали. Но спорить с человеком, который только что переместился между мирами с курицей в руке, не стали. Я протянул ему кулон-переводчик:
— Наденьте. С ним будет проще.
Он взял кулон, повертел в пальцах — с тем же профессиональным прищуром, с каким повар оценивает свежесть продукта, — и надел.
— Андрис Балодис, — представился он. — Шеф-повар из Риги. Это что, правда другой мир?
— Правда.
Он помолчал. Потом посмотрел на курицу.
— Бедняжка. Она теперь точно пропадёт. Жалко. Хорошая была курица.
— Мы можем предложить вам кров и работу, — сказал я. — У нас как раз есть трактир. И кухня.
— Кухня? — в его глазах зажёгся огонь. — Настоящая кухня? С плитой? С духовкой?
— С плитой, с духовкой и с поваром, который будет рад помощнику.
— Тогда я с вами! — он решительно отбросил курицу в ближайший мусорный бак и вытер нож о фартук.
— Ведите, — сказал Андрис.
По дороге в трактир он не замолкал ни на минуту. Успел рассказать, что работал в лучшем ресторане Риги, что его фирменное блюдо — запечённый угорь под сливочным соусом, что он мечтал открыть свой ресторан и что больше всего на свете ненавидит, когда заказчик просит «хорошо прожарить стейк». Бруно слушал с улыбкой. Я вёл машину и думал: из всех попаданцев, которых мы встречали, этот определённо был самым громким.
— А вы уверены, что за мной никто не приедет? — спросил вдруг Андрис с заднего сиденья. — Ну, полиция, или кто тут у вас?
— Приедет, — сказал я. — Минут через пять. А то и раньше. Но нас уже не будет.
— А почему вы так спокойны?
— Потому что мы делаем это не в первый раз, — ответил Бруно. — И потому что у нас хорошая машина.
Андрис помолчал, переваривая информацию.
— Хорошая машина — это важно, — согласился он наконец. — У меня в Риге был старый «Фольксваген». Но эта… она вообще на чём ездит?
— На смеси нанотехнологий и русского упрямства, — сказал я. — Долгая история.
В трактире нас встретила Хильда. Андрис, едва переступив порог, замер.
— Какой зал! Какой свет! Какая… — он принюхался. — Булочки? С корицей?
— С корицей, — подтвердил Михай, выглядывая из кухни. — А вы кто?
— Я ваш новый повар, — заявил Андрис. — Точнее, я надеюсь им стать. У вас отличная кухня, я уже чую. И булочки отличные. Но знаете, что сделает их ещё лучше? Лимонная цедра. Совсем чуть-чуть. И капля ванили. У вас есть ваниль?
Михай посмотрел на меня. Я кивнул.
— Есть, — сказал он осторожно.
— Отлично! — Андрис уже закатывал рукава. — Покажите мне кухню. И дайте фартук. Этот уже никуда не годится.
Он решительно направился к плите, и Михай, который никогда и никому не уступал свою территорию, вдруг посторонился. То ли от неожиданности, то ли от уважения к профессионалу — не знаю. Но факт остаётся фактом: Андрис Балодис захватил нашу кухню за рекордные десять минут.
— Повар, — сказал Руфи, наблюдавший за происходящим с полки. — Ещё один. Теперь нас точно не прокормить.
— Прокормим, — возразил я. — Андрис, можно вопрос?
— Задавайте, — он уже осматривал плиту, приседая и заглядывая в духовку.
— Вы сказали, что рыба светилась. Это была шутка?
— Нет, — он выпрямился. — Она действительно светилась. Я хотел вернуть её поставщику, но, кажется, поставщик остался в Риге. Как и мой ресторан. И моя жизнь.
Он замолчал. Впервые за всё время. Я понимал этот взгляд. Так смотрят люди, которые только что осознали масштаб катастрофы.
— Андрис, — сказал я. — Мы все здесь потеряли свои жизни. И мы все здесь нашли новые. Дайте себе время. И попробуйте булочки Михая. Они действительно хороши.
— С лимонной цедрой будут лучше, — пробормотал он, но уголки губ уже дрогнули. — Ладно. Где тут у вас фартуки?
Я переглянулся с Хильдой. Она пожала плечами и улыбнулась. Кажется, у трактира «Хильда» теперь было два повара. И, кажется, это было только началом.
Андрис обживался в трактире стремительно — с той же энергией, с какой готовил свои фирменные соусы. Уже на третий день Михай, который поначалу ревновал кухню к чужаку, признал, что лимонная цедра в булочках — это действительно гениально. А на пятый день они уже вместе колдовали над новым меню, и я впервые увидел, как Михай смеётся над чужой шуткой. Кажется, у нашего повара появился не просто коллега, а друг.
Андрис учил язык с упорством, которое меня искренне удивляло. Бруно занимался с ним каждый вечер, и через месяц повар уже мог объясниться на местном без помощи кулона.
— Грамматика — это как соус, — говорил он. — Если знать пропорции, всё получится.
— А лексика? — спрашивал Бруно.
— Лексика — это ингредиенты. Их просто нужно запомнить. Я запоминаю. Я повар.
С документами помог Нико. Андрис позировал ему целый час, жалуясь, что сидеть без дела гораздо тяжелее, чем стоять у плиты. Нико только закатывал глаза и просил не двигаться. Через неделю у Андриса на руках был паспорт старого образца — пластиковая карточка без чипа, с фотографией, где он выглядел на удивление сурово. Славик отнёс карточку своему человечку в миграционной службе, и вскоре Андрис Балодис стал Андрисом Балоди — гражданином Нано Империи.
— Почему Балоди? — спросил я.
— Потому что Балодис звучит слишком по-латвийски, — объяснил Андрис, разглядывая новенький паспорт. — А Балоди — по-местному. Почти как «баллада». Красиво.
— Ты же повар, а не поэт, — заметил Бруно.
— Повар и есть поэт, — возразил Андрис. — Только вместо слов у него соусы. Ладно. Что дальше? Вы говорили о каком-то внедрении?
Идея принадлежала Бруно. Он раскопал в сети информацию о том, что корпорация НАТЕ расширяет штат обслуживающего персонала. В главном здании открывался новый кафетерий для сотрудников, и им требовался повар. Официально — готовить обеды для офисных работников. Неофициально — это был шанс проникнуть в самое сердце врага.
— Ты понимаешь, что это опасно? — спросил я Андриса. — Если тебя раскроют…
— Меня не раскроют, — он поправил фартук. — Я хороший повар. А хороший повар не вызывает подозрений. Он просто вкусно готовит.
— И слушает, о чём говорят за обедом, — добавил Бруно.
— И слушает, — согласился Андрис.
Славик помог с рекомендациями — у него нашлись знакомые среди поставщиков продуктов для корпорации. Шарим проверил, нет ли у Андриса проблем с документами. Ургинак снабдил его миниатюрным записывающим устройством, замаскированным под пуговицу на фартуке. Лина молча сжала мою руку. Хильда обняла Андриса и сунула ему в карман пакетик с сушёными травами.
— На удачу, — сказала она. — Мне бабушка всегда так делала.
— Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? — спросил я накануне его первого рабочего дня.
— Понимаю, — он посмотрел мне в глаза. — Я потерял всё в своём мире. Ресторан, друзей, планы на будущее. Здесь у меня появился шанс начать заново. И если для этого нужно готовить суп для врагов — я буду готовить суп. Но обещай мне одну вещь.
— Какую?
— Что когда мы покончим с этой корпорацией, ты придёшь на ужин в мой собственный ресторан. Настоящий. С белыми скатертями и свечами.
— Обещаю, — сказал я.
Андрис кивнул и вышел. За дверью послышался его голос — он уже что-то обсуждал с Михаем, кажется, рецепт завтрашнего супа. Обычный разговор двух поваров. Только теперь один из них был нашим человеком в логове врага.

***
— Завтра, — сказала Лина, входя в комнату и решительно упирая руки в бока. — Ты, я, корзина с едой. За город. Никаких отговорок.
— За город? — я оторвался от записей. — Лина, у меня завтра приём. Госпожа Тиммис с больной спиной, а после обеда…
— Госпожа Тиммис подождёт, — отрезала она. — Ты уже месяц никуда не выходил, кроме как до рынка и обратно. Ещё немного — и начнёшь обрастать мхом, как камень в саду.
— Я не обрастаю мхом. Я…
— Ты работаешь по ночам, а днём прячешься на кухне. Даже Руфи заметил, что ты стал мрачнее обычного.
— Руфи вообще много чего замечает, — проворчал я. — Особенно если это касается чужих недостатков.
— Вот именно. Так что завтра ты едешь со мной.
Я посмотрел на неё — волосы собраны в хвост, глаза горят, подбородок вздёрнут. Спорить с Линой в таком состоянии было бесполезно. Как и с приливом, как сказала бы Хильда. Я вздохнул и закрыл журнал.
— Ладно. За город так за город. Но никаких шашлыков. Я не ем то, что жарили на открытом огне без санитарного контроля.
— Ты врач, а не зануда, — она улыбнулась. — Будет просто еда и просто воздух. И никаких разговоров о корпорации. Договорились?
— Договорились.
На следующее утро мы погрузили корзину в Имперку и выехали за окраины. Лина вела машину — после месяца тренировок со Славиком она управлялась с ней не хуже меня. Я сидел рядом и смотрел, как город сменяется пригородом, а пригород — лесом. Настоящим, густым, с высокими деревьями и влажным воздухом, пахнущим хвоей и землёй.
Мы остановились у небольшого озера — тихого, спрятанного в лесу. Лина расстелила плед на траве, достала бутерброды, фрукты и бутылку местного вина — лёгкого, почти невесомого.
— Откуда ты знала это место? — спросил я.
— Прэн показал. Он сюда иногда рыбачить приезжает.
— Прэн — рыбак? Никогда бы не подумал.
— Ты вообще многого о нём не знаешь, — она разлила вино по кружкам. — Например, он отлично играет в карты. И однажды выиграл у Славика триста империалов.
— Славик мне об этом не рассказывал.
— Ещё бы. Славик вообще не любит вспоминать о поражениях.
Я хмыкнул и откинулся на плед. Небо над озером было чистым, без единого облака. Птицы — местные, незнакомые — перекликались в кронах. Где-то далеко, почти неслышно, гудел дирижабль. Обычный звук для этого мира, но здесь, у озера, он казался почти мирным. Почти своим.
— О чём ты думаешь? — спросила Лина.
— О Питере, — признался я. — Не часто. Но иногда вспоминаю. Особенно в дождь.
— Расскажи.
— Там есть река. Нева. Широкая, серая, с гранитными набережными. И мосты — их разводят по ночам. Мы с ребятами из секции иногда гуляли всю ночь, ждали развода мостов. Арам Хоренович говорил, что это лучшая медитация — смотреть, как расходятся пролёты, и ни о чём не думать.
— Он был твоим учителем? Этот Арам?
— Тренером. И учителем. Он вёл секцию по восточным единоборствам, но на самом деле учил нас не драться, а дышать. Говорил: «Если умеешь дышать — умеешь всё». Я тогда не понимал, а теперь…
— А теперь?
— Теперь я дышу, — я усмехнулся. — И кажется, начинаю понимать.
Лина помолчала, глядя на воду. Потом спросила — тихо, почти небрежно, но я слишком хорошо её знал, чтобы поверить в эту небрежность:
— А ты хотел бы вернуться? Домой?
Я вздохнул. Этот вопрос висел в воздухе с самого первого дня. Мы просто избегали его.
— Иногда — да. Очень. Просыпаюсь среди ночи и думаю: вот бы сейчас пройтись по Невскому, зайти в кофейню на углу, услышать, как орут чайки над Фонтанкой. Это мой город. Я там вырос. Там моя жизнь.
Лина ничего не сказала. Только пальцы чуть крепче сжали кружку.
— Но я не могу вернуться, пока здесь не закончу, — продолжил я. — Пока корпорация существует, пока Челинг охотится на таких, как я… я не могу просто взять и уйти. Это было бы…
— Предательством? — подсказала она.
— Бегством, — я покачал головой. — Я не бегу.
— А если бы мог? — она повернулась ко мне. — Если бы завтра открылся портал, прямой путь на Землю. Ты бы ушёл?
Я помолчал. Посмотрел на озеро, на облака, на Лину.
— Не знаю, — сказал я честно. — Раньше ответил бы сразу. А теперь — не знаю.
Она кивнула и отвернулась. Я заметил, как дрогнули её губы, но она ничего не сказала. Просто легла на плед и закрыла глаза.
— Лина…
— Всё в порядке, — ответила она, не открывая глаз. — Я просто рада, что ты пока здесь.
Я взял её за руку. Она не отняла. Мы лежали так, на пледе у озера, и слушали лес. Вино было лёгким, воздух — тёплым, а завтрашние проблемы — далёкими. Но между нами повисло что-то новое. Не страх, не обида. Просто понимание, что рано или поздно этот вопрос придётся решать. И что бы я ни выбрал, кто-то будет ранен.
— Я пока здесь, — сказал я тихо. — И никуда не ухожу.
Лина сжала мою руку в ответ. И этого было достаточно.

***
Лето 335 года Андрис провёл на кухне корпоративного кафетерия, а вечерами приносил нам то, что удалось услышать за день. Это было похоже на мозаику: обрывки разговоров, случайные фразы, намёки. Бруно записывал всё в отдельную тетрадь, а потом мы вместе пытались сложить из этого цельную картину.
К концу года картина начала проступать. Челинг действительно форсировал события. Он уже получил доступ к базе аномалий УПОРа и теперь настаивал на полном слиянии медицинских данных МОСТ с исследовательскими базами НАТЕ. Официально — для борьбы с эпидемиями. Неофициально — чтобы вычислять попаданцев по косвенным признакам: нестандартные группы крови, аномалии в анализах, люди без медицинской истории.
— Он хочет запустить программу тотального скрининга, — сказал Бруно, подводя итог очередной недели. — Если это произойдёт, каждый новый попаданец будет обнаружен в течение суток. Может, быстрее.
— Как технически? — спросил Ургинак. Его прибор бесстрастно озвучил вопрос.
— Больницы, аптеки, даже вызовы скорой помощи — все данные будут стекаться в единую систему. Любой, кто обратится за помощью, попадёт под проверку.
— Значит, новые попаданцы не должны обращаться за помощью, — подвёл итог я. — Мы должны перехватывать их раньше. Всех.
— И старые тоже под ударом, — добавила Хильда. — Те, кто уже легализовался. У них же теперь есть медицинские карты.
— Значит, им нужно быть осторожнее, — сказал Славик. — Мои ребята знают. Без крайней нужды — никаких больниц.
К началу 336 года подготовка к удару по корпорации стала главным делом нашей команды. Шарим поставлял оружие со склада — небольшими партиями, чтобы не вызывать подозрений. Ургинак собрал систему перехвата сообщений УПОРа и теперь мы знали о передвижениях патрулей за несколько часов. Бруно вёл базу данных попаданцев — список тех, кого мы спасли, и тех, кого не успели. Славик обеспечивал прикрытие с окраин. Новые попаданцы теперь не задерживались в трактире надолго — Славик размещал их у своих людей, Нико делал документы, Бруно проводил краткий курс выживания, и через пару недель человек исчезал в городе, становясь ещё одним незаметным гражданином Империи. За два года через нас прошло больше тридцати человек. Некоторые потом работали на Славика, кто-то открыл своё дело, кто-то просто жил тихо, не привлекая внимания. Но каждый знал: если что — трактир «Хильда» прикроет. Андрис слушал разговоры в кафетерии. Раул чинил оборудование. Лина училась и помогала мне с подпольными пациентами. Хильда держала трактир и была душой всего этого разношёрстного воинства.
И всё же главная битва была впереди. Андрис принёс главную новость в начале осени.
— Челинг будет выступать, — сказал он, ставя на стол поднос с булочками. — Через месяц. Совет директоров МОСТ. Он представит программу слияния баз данных. Если её утвердят, у него будут все карты в руках.
— Где? — спросил я.
— Здание МОСТ. Центр города. Охрана — усиленная. Но после заседания будет приём. Фуршет. Обслуживание — через наш кафетерий.
Я переглянулся со Славиком. Тот кивнул.
— Значит, у нас будет свой человек внутри, — сказал я. — Андрис?
— Меня включили в бригаду. Я буду подавать канапе.
— И слушать.
— И слушать, — подтвердил он.
— Отлично. Готовимся.

***
Приём был назначен на семь вечера. Андрис ушёл в корпорацию с утра — нужно было подготовить закуски для фуршета, а заодно осмотреться. В половине седьмого мы собрались в подвале у Ургинака. Руфи сидел на спинке моего стула, что с ним случалось редко — обычно он предпочитал наблюдать за происходящим со своего насеста. Видимо, даже птица чувствовала: сегодня что-то важное.
— Ты уверен, что он не спалится? — спросил Славик в десятый раз.
— Он повар, — ответил я. — Его работа — подавать еду и не вызывать подозрений. Справится.
— Повар с микрофоном в пуговице, — хмыкнул Славик. — Я б так не смог. Я б им всем навалял и дело с концом.
— Поэтому ты не повар.
— И хорошо. Кашеварить — не моё.
Сигнал поступил в десять вечера. Ургинак включил приёмник, и мы услышали голос Андриса — тихий, едва различимый сквозь шум голосов и звон бокалов.
— Они говорят о слиянии баз. Челинг выступал. Совет утвердил. Теперь неофициальная часть. Я подхожу ближе.
Шорох, шаги, снова голоса. Мы слушали, затаив дыхание. Позже Андрис рассказал, как это было: когда началась неофициальная часть, он взял поднос с закусками у одного из официантов — мол, помогу, — и пошёл в зал. Никто не удивился: банкет большой, рук не хватает, а повар, который хочет лично услышать похвалу своему фирменному блюду, — это даже мило. Он кружил между гостями, пока не заметил, что Челинг вышел в коридор. Андрис, сославшись на то, что ему нужно на кухню, двинулся следом — и задержался у приоткрытой двери в подсобку. Челинг стоял у окна и говорил по комму. Громко. Самоуверенно. С интонацией человека, который привык, что его не подслушивают.
— Да, совет утвердил. Базы получим в течение месяца. Что с «Аркой»? — пауза. — Нет, меня не интересует, что там с погодой на острове. Меня интересует, почему до сих пор не закончена сборка главного калибра. Малый калибр — это хорошо, но на тестовых проколах далеко не уедешь. — Снова пауза. — Значит, закончите. У вас две недели. Если через две недели установка Теслы не будет готова к настройке, я лично приеду на Кер-Нор и разберусь. Вам это надо? Вот и я думаю, что нет.
Андрис выждал, пока Челинг закончит разговор и вернётся в зал, а потом отошёл в сторону и прошептал в микрофон:
— Вы всё слышали?
— Всё, — ответил я. — Держись. Ждём тебя здесь.
— Понял. Конец связи.
Ургинак выключил приёмник. В подвале повисла тишина. Я посмотрел на наши самодельные антенны, на осциллограф, который Ургинак собрал буквально из мусора, на карту с нарисованными от руки пометками. Против нас — остров-крепость с пушкой Теслы. У нас — подвал, самодельный ретранслятор и амфибия с отвёрткой.
— Что ж, — сказал я, нарушая тишину. — По крайней мере, теперь мы знаем, куда ехать.
— Ты серьёзно? — спросил Бруно.
— Абсолютно. Мы три года прятались по подвалам, лечили спины чиновникам и слушали сплетни в трактире. Пора повышать уровень. Теперь у нас есть враг с секретной базой на острове. Это почти курорт.
— Курорт с охраной и стволами, — буркнул Славик. — Тоже мне, отпуск.
— В каждом курорте есть свои недостатки, — пожал я плечами.
Андрис вернулся далеко за полночь. Мы встретили его в обеденном зале — он всё ещё был в фартуке, слегка помятом после долгого дня. Хильда молча поставила перед ним тарелку с ужином. Он кивнул, взял вилку и заработал ею с той же сосредоточенностью, с какой раньше готовил свои соусы.
— Ну как? — спросил Бруно.
— Нормально, — сказал Андрис с набитым ртом. — Канапе, кстати, удались. Размели подчистую.
Славик молча хлопнул его по плечу и сунул в руку стакан с чем-то покрепче.
— Пей. Заслужил.
Андрис выдохнул, отложил вилку и взял стакан.
— Завтра опять на смену, — сказал он, глядя в стол. — Но я пока останусь там. Ещё месяц, может, два. Чтобы не вызвать подозрений. А потом уволюсь по-тихому. Скажу, семейные обстоятельства.
— Хорошо, — кивнул я. — Только осторожно.
— Я всегда осторожен, — он слабо улыбнулся. — Я же повар.

***
Я захлопнул дверцу Имперки и огляделся. Раннее утро, а народу уже как в обеденный перерыв. Центр мегаполиса, ничего не попишешь. Я занял позицию за деревом у входа в торговый центр — удобно: и обзор хороший, и тень. Прибор в кармане завибрировал, подтверждая то, что я и так уже понял: аномалия открылась прямо здесь, в двух шагах от УПОРа и штаб-квартиры НАТЕ. Спасибо, Вселенная, за твоё чувство юмора.
Я немного нервничал. Сегодня будет сложно.
Торговый центр уже работал: двери бесшумно разъезжались, впуская и выпуская домохозяек и клерков, спешивших за завтраком. По площади курсировали патрульные мобили, а у здания НАТЕ активизировались люди в чёрных комбезах — делали вид, что просто дышат воздухом, но я-то знал: проверяют прибывающих сотрудников.
Прибор завибрировал снова. Я повернул голову и увидел её.
Хрупкая девушка в синей пижаме с зайчиками сидела на скамейке у монумента — той самой безвкусной громадины в честь победы нанотехнологий над здравым смыслом. Короткие каштановые волосы растрёпаны. В одной руке — чашка, в другой — книжка. На лице — выражение лёгкого недоумения, какое бывает у человека, который ожидал увидеть родную кухню, а увидел памятник.
Я быстро двинулся к ней, пока патруль не обратил внимания.
— Одевайся в это и уходим. Здесь опасно, — я протянул ей серый плащ.
Она подняла на меня глаза — большие, карие, совершенно не испуганные — и сказала:
— Вы знаете, что по статистике девяносто процентов людей, которые предлагают незнакомым девушкам «быстро пойти с ними», оказываются маньяками?
Я моргнул.
— Я не маньяк. Я врач.
— Маньяки тоже так говорят. У вас есть доказательства?
— Доказательства чего? Что я не маньяк?
— Ну да. Диплом, лицензия, справка из психдиспансера.
— Девушка, — я сделал глубокий вдох, — я, конечно, не претендую на звание лучшего спасателя года, но обычно люди, которым угрожает опасность, задают вопросы на бегу. У вас есть ещё аргументы, или мы наконец пойдём?
Ария задумалась ровно на секунду.
— Аргументов нет. Но книжка библиотечная. И чашка фамильная.
— Возьмёте с собой. Идём.
— А от кого погоня? От полиции? От инопланетян? — она встала, но продолжала спрашивать. — Я просто уточняю, чтобы знать, с какой скоростью бежать.
— От корпорации НАТЕ. Это местная…
— Корпорация? — она наморщила нос. — А что они делают?
— Опыты на людях.
— Фу. А вы откуда знаете?
— Я здесь пять лет живу!
Ария замолчала на пару секунд, переваривая. Потом сказала:
— Пять лет. И вы всё ещё живы. Значит, шанс есть.
— Шанс есть, — согласился я. — Но только если ты сейчас встанешь и пойдёшь со мной.
Она встала. Я накинул ей на плечи плащ, не застёгивая, и, не тратя больше слов, взвалил её на плечо. Она ойкнула, но, к счастью, не завизжала. В одной руке у неё по-прежнему была чашка, в другой — книжка.
— Только не урони! — крикнула она. — Книжка библиотечная!
— А чашка?
— Чашка — фамильная!
Я бежал к машине, стараясь не трясти её слишком сильно. Парни в чёрных комбезах уже перешли на бег. Патрульный что-то кричал в передатчик. Я добежал до Имперки, кое-как открыл дверцу, сгрузил Арию на заднее сиденье и прыгнул за руль.
— Пристегнись, — бросил я через плечо.
Машина взревела и рванула с места. Патрульный мобиль пристроился в хвост почти сразу — сирена, мигалки, всё как полагается. Я глянул в зеркало: два, нет, три мобиля. И фургон НАТЕ.
— Отлично, — пробормотал я. — Полный комплект.
— А что теперь? — Ария наконец выпуталась из плаща и села ровно.
— Теперь — держись.
Я нажал кнопку на приборной панели — стёкла стали тёмными. Опустил своё и швырнул назад световую гранату. Через минуту — громкий «бум», отблески яркой вспышки, скрежет тормозов.
— Это что?! — Ария обернулась.
— Световая граната. Изобретение нашего технаря. Называется «Вспышка-3».
— А что случилось с «Вспышкой-1» и «Вспышкой-2»?
— Первая ослепила испытателя. Вторая подожгла сарай. Третья вроде работает.
— Вроде?!
— Сейчас проверим.
Я глянул в зеркало. Два мобиля встали, но третий вынырнул из переулка и продолжил погоню. Я вывернул руль и ушёл в узкую улочку. За пять лет я изучил этот район вдоль и поперёк — знал каждый проходной двор, каждый тупик. Патрульные такой роскоши позволить себе не могли. Они ездили по главным улицам, а я — по тем, о которых не знали даже местные.
— Куда мы? — Ария вцепилась в сиденье.
— В обход. Там, — я кивнул на просвет между домами, — сквозной проезд. Они туда не пролезут.
— А если пролезут?
— Тогда будем импровизировать.
Патрульный мобиль попытался втиснуться в проулок, но застрял между мусорными баками. Я усмехнулся и прибавил газу. Мы выскочили на параллельную улицу, потом ещё в один проулок, потом — в подземный гараж. Я знал этот гараж: у него был второй выезд, о котором знали только те, кто здесь парковался. Мы проскочили его насквозь и вынырнули уже на окраине.
Сирена стихла. Я выдохнул.
— Вроде оторвались.
— А если они нас ищут по камерам? — спросила Ария.
— Уже ищут. Но у нас есть фора.
— Какая?
— Минут десять. Может, пятнадцать. — Я посмотрел на неё в зеркало. — Ты как?
— Меня сейчас вырвет, — честно ответила она.
— Потерпи. Ещё немного.
Я выжал газ и направил машину к лесу. Позади оставались сирены, патрули и корпорация НАТЕ. Впереди — трактир, безопасность и куча вопросов, на которые мне предстояло ответить. И, судя по всему, эта девушка не успокоится, пока не задаст их все.
Как только мы остановились, девушка вывалилась из машины и поползла в сторону ближайшего куста. Я тактично смотрел в другую сторону, потягиваясь и разминая мышцы. Руки мелко дрожали. Я сел в падмасану рядом с поваленным деревом и принялся дышать.
Минут через пять она вышла на полянку, присела на бревно рядом и вопросительно посмотрела на меня.
— Меня зовут Грег, — я протянул ей бутылку с водой.
— Ария, — она открутила крышку. Сделала глоток, поморщилась. — Вода тёплая. И без газа. Ты вообще в курсе, что тёплая вода не утоляет жажду?
Я промолчал. Она допила, вернула бутылку и сказала:
— Ладно. Рассказывай, куда я попала. Только коротко. У меня сегодня был трудный день.
Я усмехнулся. Трудный день у неё. Ну-ну.
Мы помолчали. Я немного успокоился и обдумывал, как понятнее объяснить ситуацию. Она сидела на бревне, поджав под себя ногу в пижамных штанах с зайчиками, и ждала.
— Слушай, Грег, это вообще как? Реально другой мир?
— Реально.
— Ни фига себе! — она нервно заёрзала. — И ты тоже сюда попал? Круть!
— Угу.
— Значит, таких, как мы, тут много?
— Хватает. — Я отхлебнул из фляги. — Тебе лет-то сколько?
— Двадцать три. А что? — подозрительно взглянула.
— Выглядишь на семнадцать.
— Уж какая есть, — она надулась, но тут же вернулась к допросу: — А домой можно вернуться?
— Можно. Если получится.
— Что значит «если получится»?
— Значит, что я здесь пять лет, и пока ни одного портала домой не открыл. Но скоро будет шанс. Расскажу на месте.
— Загадками говоришь, — она хмыкнула. — Ладно, поехали. А то я уже замёрзла. И жрать хочу. У вас там кормят?
— Кормят. И кофе есть.
— Нормальный? А то я пила одну бурду в последнее время.
— Отличный. Повар у нас из Риги.
— Сойдёт, — она встала и отряхнула пижаму. — Поехали. Только давай без погони на этот раз. А то меня опять укачает.
— Постараюсь, — пообещал я. — Но ничего не гарантирую.
В машине Ария молчала ровно три минуты. Я уже начал надеяться, что она уснула, но нет — она просто переваривала информацию. А потом начала снова.
— Слушай, Грег, а ты кто? Ну, откуда, по профессии, семья есть?
— Питер. Врач. Дальше — потом.
— Врач из Питера — это круто! — она развернулась ко мне и принялась разглядывать в упор. — А ты ничего так, симпатичный. Женат?
Я зло покосился на неё. Начинается. Сначала показалась славной, а теперь — озабоченная девица в пижаме с зайчиками. Именно такого пополнения нам в подполье и не хватало.
— Ну что молчишь? — она откинулась на сиденье и приняла позу киношной соблазнительницы. В пижаме с зайчиками это выглядело особенно убедительно.
Я напрягся, не зная, чего ожидать. Серьёзно?
Не дождавшись ответа, Ария наклонилась ко мне и потянула резинку с моего хвоста. Я отращивал волосы уже пять лет — с тех пор, как попал в этот мир. Своего рода календарь.
— Ладно, не хочешь — не говори. Я всё равно узнаю. Я упёртая, — она откинулась обратно и замолчала.
Оставшуюся дорогу ехали в тишине.
— Приехали. Вылезай, — бросил я, остановившись у калитки заднего двора.
Ария молча вышла, прихватив чашку и книжку. Стояла, осматриваясь, пока я загонял машину в гараж — одну из хозпостроек, приспособленную под эти цели.
— Пошли, — я кивнул в сторону пристройки.
Провёл её через задний двор к неприметной двери, отпер своим ключом и пропустил внутрь. Мы вошли в бывшую лавку Юншеня — теперь здесь размещался наш штаб. Красные ткани с золотым узором на стенах остались как память, но на стеллажах, где раньше стояли банки с травами, теперь лежали карты, справочники и детали для аппаратуры. У дальней стены висела большая доска, задёрнутая шторой, а кушетку — моё лучшее вложение за все годы практики — мы отодвинули в угол, освободив место для круглого стола. Сегодня стол был накрыт для завтрака.
И люди.
Ария застыла на пороге, разглядывая присутствующих. Я взял её за плечи и усадил на ближайший стул. Она молчала. Для неё это было подозрительно.
Напротив сидела Хильда, мешая ложкой чай в изящной фарфоровой чашке. Слева от неё — Лина, справа — Бруно. Официально — бармен трактира, неофициально — тренер по адаптации для новичков. Рядом с ним — Андрис Балодис, наш второй повар. После ухода из корпорации он вернулся на кухню к Михаю, и теперь они колдовали над меню вдвоём.
Чуть поодаль сидел Нико Тальявенти — итальянец, художник, мастер по документам. Высокий, статный, с неизменным хвостом.
Славик сидел в конце стола — огромный, с рыжими усами и бритой головой. Ургинак пристроился в углу, подальше от всех.
— Ах да, забыл! — я протянул Арии серебристую цепочку с подвеской в виде кленового листика. — Держи. Местный язык будешь понимать. Остальные здесь на имперском говорят.
Ария надела кулон, обвела всех взглядом и остановилась на Нико. Тот как раз открыл рот для приветствия.
— О, сеньорита…
— Это что, парик? — спросила Ария, глядя на его хвост.
Нико поперхнулся.
— Прошу прощения?
— Волосы. Это парик или настоящие? Просто у мужчин редко бывают такие густые. Я просто уточняю.
— Это мои волосы, — с достоинством ответил Нико. — Натуральные. Я за ними ухаживаю.
— А-а, — протянула Ария. — Понятно. Просто обычно, когда у мужчины такой хвост, он либо художник, либо…
— Я художник! — перебил Нико. — И, между прочим, лучший в Риме!
— В Риме? — она наморщила нос. — А что вы здесь делаете? Тут вроде не Рим.
— Я здесь… — он осёкся и беспомощно посмотрел на меня. — Грег, она всегда такая?
— Понятия не имею, — ответил я. — Мы знакомы всего час. Но тенденция намечается.
Нико издал звук, похожий на сдавленный стон.
— Так, — я обвёл всех взглядом. — Пока Ария ест, представлю остальных. Хильда — хозяйка трактира. Жить пока будешь у неё.
Хильда кивнула, придвигая блюдо с пирожками. Ария взяла один.
— Лина — её невестка, учится на медсестру.
Лина молча кивнула.
— Бруно — тренер для новичков. Расскажет всё: от местной моды до истории мира.
— Добрый день, — Бруно чуть склонил голову.
Ария прищурилась:
— А вы всегда такой вежливый или только при новеньких?
— Всегда, — ответил Бруно ровно. — Но могу сделать исключение.
— Какое?
— Могу перестать быть вежливым.
— И что тогда?
— Тогда я перестану отвечать на ваши вопросы.
— А я всё равно буду спрашивать.
— Я заметил, — вздохнул Бруно. — Грег, можно её записать на дополнительный курс? «Как не раздражать окружающих». У меня как раз есть материал.
— Я не раздражаю, я уточняю, — возмутилась Ария.
— Вот это мы и исправим, — сказал Бруно. — На первом же занятии.
— Андрис — второй повар.
Андрис кивнул. Ария взяла пирожок, откусила:
— Неплохо. Для второго повара.
Андрис медленно выдохнул.
— Грег, я убью её. Тихо и без свидетелей.
— Я всё слышу, — заметила Ария.
— Я и не скрываю.
— Нико ты уже знаешь. Художник, делает документы.
— Я всё ещё не оправился, — сообщил Нико. — Но работаю над этим.
— Ургинак, — я кивнул в угол. — Амфибия. Спец по технике и связи. Не говорит, общается через прибор.
Ургинак поднял перепончатую ладонь. Ария подняла свою в ответ, разглядывая его с откровенным любопытством.
— Славик, — я повернулся к концу стола. — Решает вопросы.
— Здорóво, — буркнул Славик.
Ария окинула его оценивающим взглядом, задержалась на бритом затылке и рыжих усах:
— А ты, я смотрю, тут за главного? Ну, после Грега. Типа, силовой блок?
— Типа того.
— А если я тебя попрошу о чём-нибудь — ты решишь? Или только для своих?
Славик медленно отложил пирожок:
— Смотря о чём попросишь.
— Ну, например, чтобы ты перестал так на меня смотреть. А то у меня аппетит пропадает.
За столом стало тихо. Славик подался вперёд:
— Ты сейчас серьёзно?
— А что, нельзя? Ты же сам сказал — решаешь вопросы. Вот я и обратилась.
— Тогда какого хрена ты притащил сюда это? — он повернулся ко мне, кивнув на Арию.
— Это попаданка. Я её спас.
— А обратно нельзя?
Ария открыла рот, но я положил руку ей на плечо.
— Нельзя. Она теперь с нами.
— Твою ж… — Славик осёкся, глянул на Хильду. — Извините, хозяйка.
— Ничего, — вздохнула Хильда.
Когда завтрак был добит, а Ария наконец перестала комментировать чужие профессии, я отодвинул тарелку и обвёл всех взглядом.
— Ладно. Раз уж у нас пополнение, давайте введём человека в курс дела. Коротко.
Ария тут же подняла руку, как в школе.
— А можно вопрос?
— Нет.
— Но…
— Ты его всё равно задашь, даже если я скажу «нет». Так что давай сразу.
— А почему ты главный?
Я вздохнул.
— Потому что я здесь дольше всех. Потому что я собрал эту команду. И потому что я врач, а врачи привыкли брать ответственность. Ещё вопросы?
— Пока нет.
— Тогда слушай. Этот мир — Нано Империя. Правит бал корпорация НАТЕ. Именно она ловит попаданцев — таких, как ты, как я, как все здесь. Ловит и пускает на опыты: сканирует мозг, выуживает информацию о других мирах. Ресурсы здесь на исходе, так что они ищут, куда бы влезть и что бы захватить. А для этого им нужно открывать порталы.
— И они умеют?
— Почти. Есть пушка Теслы. Да, тот самый Тесла — он, оказывается, побывал здесь триста лет назад и оставил уйму изобретений. Пушка — последнее. Она на острове Кер-Нор, недалеко от столицы. Если её запустят — они смогут открывать стабильные порталы в любые миры.
— И мы собираемся её… того? — Ария изобразила жест, который мог означать что угодно от кражи до взрыва.
— Собираемся, — кивнул Славик. — Но туда ещё добраться надо.
— А как?
— Через канализацию, — сказал я. — Под проливом идёт старый технический тоннель. Ургинак проверил — проходим.
— Канализация, — повторила Ария. — То есть мы полезем в дерьмо, чтобы спасти мир? Романтично.
— Ты хотела домой, — напомнил я. — Вот твой шанс.
— Я не отказываюсь. Просто уточняю.
— Уточняй про себя.
— А много нас идёт? — не унималась она.
— Тридцать три человека. Выступаем через две недели.
— А почему не сегодня?
— Потому что сегодня ты ещё ни черта не умеешь, — ответил Славик. — Будем учить. Язык, оружие, ориентирование. Две недели — и ты, может быть, не погибнешь в первые пять минут.
— Оптимистично.
— Я реалист.
Ария открыла рот, но я поднял руку:
— Всё. На сегодня хватит. Бруно — язык и ориентирование. Славик — оружие. Завтра с утра. А сейчас — дайте человеку отдохнуть. И нам от неё отдохнуть.
— Я вообще-то здесь, — напомнила Ария.
— Именно, — сказал я. — Поэтому мы и устали.