Аномальная единица. Часть 5 (Глава 5)

День 2. Урок языка
— Бруно, позанимаешься с Арией языком? — спросил я за завтраком.
— А обязательно? — Бруно оторвался от чашки.
— Обязательно. Она должна понимать, что говорят вокруг. И что кричат охранники, когда бегут за нами.
— Логично, — вздохнул Бруно. — Ладно, Ария, пойдём. Только уговор: ты слушаешь и повторяешь. Без лишних вопросов.
— А если вопрос важный?
— Важных не бывает. Все вопросы — лишние.
Через полчаса Бруно пожалел о каждом своём слове.
— Нет, — он потёр переносицу. — Ещё раз. «Мне нужен пропуск». Это не «пропуск», это «пропу́ск». Ударение на второй слог.
— Пропу́ск, — повторила Ария. — А если я скажу «пропуск», меня не поймут?
— Поймут. Но решат, что ты из провинции.
— А я и так из провинции. Из Новосибирска.
— В имперском языке нет Новосибирска.
— Вот видишь! Значит, я могу говорить как хочу.
Я сидел в углу и делал вид, что изучаю карту. На самом деле я просто наслаждался зрелищем. Ария бесила не только меня. Она бесила всех. Даже гиперспокойного Бруно, который за всё время нашего знакомства ни разу не повысил голос. Даже Славика, которого вообще сложно чем-то пронять. Это было почти искусство.
— Ладно, — Бруно закрыл учебник. — На сегодня хватит.
— Почему? Я ещё не устала!
— Зато я устал. У меня нервный тик начинается.
— Это не тик, это ты моргаешь. Все люди моргают.
— Я — чаще.
Бруно вышел, бормоча что-то про «невыносимых женщин» и «почему я вообще согласился».
День 4. Стрельбище
— Хватит ей языки учить, — заявил Славик, входя в штаб. — Пусть хоть стрелять научится. А то в канализации от неё толку не будет.
— Я вообще-то здесь, — отозвалась Ария. — И я всё слышу.
— Вот и отлично. Пошли.
— Куда?
— За город. Там есть одно место — тихо, глухо, ни души. И патрулей нет. Прэн показал, он туда рыбачить ездит.
Через полчаса мы уже были у озера. Славик разложил оружие на старом ящике, установил несколько банок на пеньки и приступил к инструктажу. Первые полчаса Ария послушно повторяла стойку, училась держать пистолет и целиться. Потом началась практика.
После четвёртого промаха Славик начал закипать.
— Опять зажмурилась.
— Ничего я не жмурилась. Ветер в глаза.
— Ветер у неё. — Славик покачал головой. — Ладно, менеджер. Давай ещё раз. Только на этот раз открой глаза до выстрела, а не после.
— Я открываю!
— После. Ты открываешь после. Я же вижу — ты жмуришься, спускаешь курок и только потом смотришь, куда попала. А надо наоборот.
— Может, мне просто ресницы мешают?
— Ресницы ей мешают. — Славик обернулся ко мне. — Грег, ты слышал? У неё ресницы.
— Слышал, — отозвался я с бревна. — Густые, красивые. Очень мешают стрельбе.
— Вот спасибо, — Ария просияла. — Хоть кто-то заметил.
— Это не комплимент, — уточнил я.
— А я услышала как комплимент.
Славик выдохнул и снова повернулся к Арии:
— Значит так. Ресницы — это прекрасно. Но банки они не сбивают. Давай ещё подход. И ради всего святого — открой глаза.
Она выстрелила. Банка не шелохнулась. Зато с соседнего дерева с возмущённым криком сорвалась какая-то местная пичуга. Ария проводила её виноватым взглядом.
— Я не хотела.
— Ты уже третью птицу распугала, — заметил Славик. — Считай, сама природа против тебя.
— Зато я попала в дерево.
— В дерево попасть легко. Ты в банку попади.
К концу тренировки Ария всё-таки сбила одну банку. Славик молча кивнул — что у него означало высшую степень одобрения. Потом повернулся ко мне:
— Она меня бесит.
— Я заметил, — сказал я.
— И что делать?
— Терпеть. Осталось десять дней.
— Десять дней, — повторил Славик. — А потом я её, кажется, зауважаю. Или пристрелю. Одно из двух.
— Это шутка?
— Почти.
День 8. Первая помощь
— Нет, — Лина покачала головой. — Ты держишь бинт как скакалку. Дай покажу.
— Я умею. Нас в школе учили.
— В школе учили накладывать повязку на здоровую руку одноклассника. А здесь — открытая рана, кровь, человек кричит. Ты должна делать это быстро, не задумываясь.
— Я и делаю быстро.
— Ты делаешь криво. Дай руку.
Ария нехотя протянула руку, и Лина ловко, в три движения, забинтовала ей запястье.
— Вот так. Теперь ты.
Ария повторила. Получилось хуже.
— Ничего, — вздохнула Лина. — Ещё раз.
— А тебе не надоело? — Ария отложила бинт. — Ты же медсестра. Ты привыкла к крови, к ранам. А я — менеджер. Может, мне не надо это уметь? Может, я просто буду стоять в стороне и не мешать?
Лина посмотрела на неё долгим взглядом.
— В стороне ты не устоишь. Ты полезешь помогать, даже если тебя не просили. Я тебя знаю всего неделю и уже поняла. Поэтому учись. Чтобы, когда полезешь, не сделать хуже.
Ария помолчала. Потом взяла бинт.
— Ладно. Показывай ещё раз. Только медленно.
— Медленно не получится, — Лина улыбнулась краешком губ. — В реальности медленно не бывает.
— Тогда показывай как есть. Я запомню.
— Запомнишь?
— Я упёртая.
— Это я уже заметила.
День 10. Подвал
В подвале пахло озоном и рыбой. Ургинак сидел за своим столом, склонившись над схемой, когда дверь скрипнула и на лестнице показалась Ария.
— Можно?
Ургинак поднял голову, моргнул и вернулся к схеме. Прибор на столе ожил:
— Ты уже вошла. Значит, ответ не имеет значения.
— Я просто спросила из вежливости.
— Вежливость учтена. Дверь там.
Ария не двинулась с места. Она разглядывала стеллажи с приборами, мигающие диоды, аквариум в углу.
— А это что? — она шагнула к столу.
— Схема.
— Я вижу, что схема. Чего?
— Тоннеля.
— Того самого? По которому мы полезем?
— Да.
Ария наклонилась ниже, едва не задев локтем какой-то провод. Ургинак даже не шелохнулся, но с потолка опустился маленький дрон и завис в паре дюймов от её носа.
— Это что? — она отшатнулась.
— Охрана, — безэмоционально ответил прибор. — Ты в моём пространстве. Здесь мои правила.
— И что он делает?
— Пока — предупреждает.
— А если я не послушаюсь?
— Тогда он запомнит твоё лицо и больше не пустит.
— У вас, амфибий, всегда так? Сразу дронами?
— Только с теми, кто не понимает слов.
Ария выпрямилась, скрестила руки и демонстративно отошла на шаг.
— Ладно. Я просто хотела посмотреть. Любопытно же.
— Любопытство — полезное качество, — ответил прибор. — Но не в моём подвале.
— А где?
— В библиотеке. Иди туда.
Ария фыркнула, но дрон проводил её до самой лестницы. У двери она обернулась:
— Ты вообще когда-нибудь злишься?
— Редко. Но если ты не уйдёшь — проверим.
Она ушла. Ургинак моргнул и вернулся к схеме. Через минуту на моём коммувизоре высветилось сообщение: «Она была здесь. Я выстоял».
Я ответил: «Поздравляю. Она вернётся».
«Знаю. Я готов».
Вечер дня 10. Штаб
— Я тут подумала, — сказала Ария, входя в штаб с таким видом, будто только что изобрела вечный двигатель.
— О нет, — пробормотал Бруно, не поднимая головы от карты.
— Что? — она упёрла руки в бока. — Я ещё ничего не сказала!
— У тебя такое лицо, будто ты сейчас скажешь что-то, от чего у меня заболит голова.
— У тебя и так голова болит. Ты мне сам говорил.
— Это из-за тебя!
— Так, тихо, — я поднял руку. — Ария, что ты хотела?
— Я посмотрела на карту канализации. Вот здесь, — она ткнула пальцем в схему, — развилка. Мы пойдём налево или направо?
— Налево, — сказал Ургинак. — Правый тоннель затоплен.
— Ага. А вы уверены, что левый не перекрыт? Ну, там, решёткой или чем-то?
— Там нет решётки.
— А вы проверяли?
Ургинак моргнул.
— Я проверял по старым схемам. Этим схемам тридцать лет.
— Вот именно! — Ария торжествующе подняла палец. — За тридцать лет могли поставить решётку. Или завал. Или кто-то поселился. Крысы, например. Огромные канализационные крысы.
— Ты боишься крыс? — спросил Славик.
— Я не боюсь! Я предусмотрительная!
— Ты бесишь, — констатировал Славик. — Но в одном ты права: проверить не помешает. Ургинак?
— Я пошлю дрон, — безэмоциональный голос прозвучал почти обречённо. — Проверим тоннель. Узнаем про решётку.
— И про крыс, — добавила Ария.
— И про крыс, — согласился Ургинак.
Я посмотрел на Арию. Она сияла.
— Ты счастлива? — спросил я.
— Ага. Я только что спасла всех от крыс.
— Мы не знаем, есть ли там крысы.
— Но теперь узнаем!
Я переглянулся с Бруно. Тот только покачал головой.
— Ладно, — сказал я. — Ария — спасибо. Осталось четыре дня.
— Четыре дня, — повторил Славик. — А потом я её, кажется, зауважаю. Или пристрелю. Одно из двух.
— Ты это уже говорил, — заметила Ария.
— Значит, всё ещё актуально.

***
За два дня до выхода я встретился с Шаримом. Он пришёл в трактир поздно вечером, когда последние посетители разошлись, а Хильда уже гасила свет в зале. Мы сели в углу, подальше от окон. Шарим, как всегда, опирался на трость, но выглядел более уставшим, чем обычно.
— У меня новости, — сказал он, доставая из внутреннего кармана сложенный лист. — Плохие и очень плохие. С каких начинать?
— С плохих, — я приготовился.
— Главный калибр почти готов. Тестовый запуск — послезавтра. Если пройдёт успешно, через неделю они смогут открывать порталы в любой мир.
— А очень плохие?
— После тестового запуска на остров перебросят дополнительную охрану. Два взвода УПОРа, усиленный патруль и, кажется, пару автоматических турелей. Так что либо вы выходите сейчас, либо не выходите вообще.
— Значит, выходим сейчас, — я развернул лист. — Что со схемой охраны?
Шарим ткнул пальцем в несколько точек на карте:
— Посты здесь, здесь и здесь. Меняются в два часа ночи. Окно — пятнадцать минут. Сигнализация старая, Ургинак с ней справится. Но после тестового запуска её обновят.
— Понял. Спасибо, Шарим. За всё.
Шарим кивнул — молча, без лишних слов. Он поднялся, опираясь на трость, и вышел. Я ещё долго сидел в пустом зале, глядя на карту острова Кер-Нор. Послезавтра. Тридцать три человека. И каждый из них — включая меня — хотел одного: домой.
Я вспомнил Неву, разводные мосты, запах кофе из той кофейни на углу. Вспомнил, как Арам Хоренович говорил: «Если умеешь дышать — умеешь всё». Я дышал. И очень хотел верить, что скоро буду дышать питерским воздухом.

***
Накануне выхода Лина пришла ко мне поздно вечером. Без стука — она никогда не стучала. Просто открыла дверь и вошла. В одной руке — бутылка вина, в другой — два бокала. Волосы распущены, глаза сухие, но я видел: она уже плакала. Просто не при мне.
— Завтра, — сказала она. Не спросила — констатировала.
— Завтра, — я взял у неё бутылку и разлил вино.
Мы сели на кровать. Она поджала ноги, отпила глоток, потом ещё один. Молчала. За пять лет я научился не торопить её. Она всегда сначала думала, а потом говорила — в отличие от меня.
— Ты хочешь вернуться, — сказала она наконец. — Домой. В свой Питер.
— Хочу, — я не стал врать. — Очень хочу.
— Тогда почему ты всё ещё здесь? — она обвела взглядом комнату. — Почему не собираешь вещи? Почему сидишь со мной, а не проверяешь карты?
— Потому что эта ночь — всё, что у меня есть, — сказал я. — Завтра я уйду. Может быть, навсегда. А сегодня я хочу быть с тобой.
— Красиво говоришь, — она усмехнулась, но в глазах не было смеха. — Научился за пять лет.
— У тебя научился.
Она покачала головой и отставила бокал.
— Знаешь, я ведь помню нашу первую встречу. Ты лежал на кровати, раненый, и пытался флиртовать. Я тогда подумала: какой смешной. А потом ты встал и сделал массаж Хильде. И я поняла — ты не просто смешной. Ты настоящий.
— Я и сейчас смешной, — заметил я.
— Сейчас — не очень. — Она взяла мою руку и прижала к своей щеке. — Сейчас ты просто мой. И я не хочу тебя отпускать.
— Я знаю, — я погладил её по волосам. — Но я должен.
— Я знаю, — эхом повторила она. Потом потянулась к моему лицу и прошептала: — Тогда не трать время на разговоры.
Утром я проснулся первым. Лина спала, раскинувшись на кровати, и даже во сне хмурилась — будто спорила с кем-то. Я оделся тихо, стараясь не разбудить её. У двери обернулся. Она лежала всё так же, но глаза были открыты.
— Я не буду прощаться, — сказала она. — Я буду надеяться.
Я кивнул и вышел.
В коридоре было тихо. Я постоял, привалившись спиной к стене, и несколько раз глубоко вздохнул. Потом вспомнил, что забыл в комнате запасную аптечку. Чертыхнулся про себя и вернулся.
Руфи сидел на своём насесте и демонстративно точил клюв о жёрдочку. Увидев меня, он немедленно прекратил и принял вид оскорблённого величия.
— Явился, — констатировал он. — А я уж думал, ты ушёл, не попрощавшись. Бросил бы меня, бедную редкую птицу, на произвол судьбы.
— Я за аптечкой.
— За аптечкой он зашёл. А про вентилятор ты забыл.
— Какой вентилятор?
— Я так и знал! — Руфи взъерошил перья. — Я, значит, сижу тут, страдаю от духоты, а он про вентилятор даже не вспомнил. Пять лет обещаешь!
— Я не обещал.
— Обещал! В августе триста тридцать первого. Я запомнил.
— Ты ещё скажи, что у тебя календарь есть.
— У меня врождённое чувство времени. И справедливости. — Он склонил голову набок. — Ты надолго?
Я застегнул аптечку.
— Не знаю. Может, навсегда.
Руфи замолчал. Потом переступил с ноги на ногу.
— Навсегда — это как?
— Это очень долго.
— Дольше, чем ты обещаешь мне вентилятор?
— Значительно.
Он подумал.
— Тогда я тебя не прощаю.
— За вентилятор?
— За всё. — Он нахохлился. — Ты, конечно, не подарок. Характер у тебя тяжёлый, чувство юмора дурацкое, и готовишь ты отвратительно. Но ты свой. Я к тебе привык. И если ты не вернёшься, кто будет покупать мне вентилятор? Хильда? Она скажет, что у меня и так перья тёплые.
— А Михай?
— Михай меня не любит. Он говорит, что я ворую булочки.
— Ты воруешь булочки.
— Я дегустирую! Это разные вещи.
Я усмехнулся и протянул руку. Руфи, помедлив, перелетел с насеста и устроился на моём плече. Клювом он легонько щипнул меня за ухо — не больно, скорее символически.
— Возвращайся, — сказал он тихо. — Без тебя тут скучно.
— Ты же сказал, что не прощаешь.
— Я соврал. Я редкая птица, мне можно.
Он перелетел обратно на насест и демонстративно отвернулся к стене. Но я видел, как дрогнул его хвост — единственная часть тела, которую он не умел контролировать, когда волновался.
Я вышел, закрыв за собой дверь. В коридоре меня уже ждали.

***
В коридоре меня уже ждали. Хильда стояла, уперев руки в бока. Рядом переминался с ноги на ногу Прэн, а из кухни выглядывал Михай, делая вид, что проверяет булочки.
— Провожать пришли? — спросил я.
— А ты думал, мы тебя просто так отпустим? — Хильда покачала головой. — Ты у нас уже пять лет. Почти родной.
— Почти? — я усмехнулся. — Я думал, уже родной.
— Родной, — согласилась она. — Поэтому и переживаю. Ты там поосторожнее, Грег. Без геройства.
— Понял.
— Врёшь ведь. Ладно, иди сюда.
Она обняла меня — крепко, по-матерински, и я вдруг почувствовал, как защипало в глазах. Хильда была первой, кто встретил меня в этом мире. Она подобрала меня, раненого и растерянного, и дала кров. И теперь она же провожала меня в последний бой.
— Ты это… — Прэн шагнул вперёд. — Если что, я твою машину сберегу. Имперку то есть. Она хорошая. Жалко, если пропадёт.
— Спасибо, Прэн, — я пожал ему руку. — Это очень… по-хозяйски.
— А я тебе с собой собрал, — Михай наконец вышел из кухни, держа в руках увесистый свёрток. — Тут булочки. С корицей. И пирожки с мясом. И сыр. И фляга с чаем. На всех хватит.
— Михай, мы идём в канализацию, а не на пикник.
— В канализации тоже жрать хочется, — резонно заметил он. — Я проверял. Ну, не в канализации, но вообще. Бери давай.
Я взял свёрток. Он был ещё тёплым.
— Спасибо, Михай.
— Пожалуйста, — он вдруг всхлипнул. — Ты это… Возвращайся. У меня новый рецепт. Будешь дегустировать.
— Обязательно, — сказал я.
И сам почти поверил.
Хильда ещё раз обняла меня, быстро, по-деловому, и отступила.
— Всё, иди. Тебя люди ждут.
Я кивнул и пошёл к выходу. У двери обернулся. Они стояли втроём — Хильда, Прэн и Михай — и смотрели мне вслед. Как семья. Как дом, который я обрёл в чужом мире.
— Эй, — окликнула Хильда. — Булочки не забудь. Михай старался.
— Не забуду, — я похлопал по свёртку. — Прэн, Имперку береги. Если что — свечи зажигания я менял месяц назад, не вздумай трогать.
— Я только масло проверю, — пообещал Прэн.
— И не гони на поворотах, — добавил я.
— Это ты себе скажи, — хмыкнула Хильда.
Я усмехнулся и вышел во двор.

***
В ночь перед выходом мы собрались в штабе в последний раз. Все, кто уходил, и все, кто оставался. Во дворе ждали двадцать шесть попаданцев — тихие, сосредоточенные, с рюкзаками и оружием.
— Значит, так, — я обвёл всех взглядом. — Выходим через десять минут. Тоннель выведет нас к восточной стене форта. Ургинак отключает сигнализацию. Славик и его ребята снимают охрану. Мы с Бруно, Андрисом и Арией идём в главный зал — туда, где стоит пушка. Нико прикрывает вход. Вопросы?
Вопросов не было.
— Тогда пошли.
Во дворе было тихо. Тридцать три человека — тридцать три судьбы, тридцать три надежды на возвращение домой. Я посмотрел на Лину. Она стояла у дверей трактира, обхватив себя руками. Не плакала. Просто смотрела. Я не стал ничего говорить — мы уже всё сказали вчера ночью. Просто кивнул ей — и она кивнула в ответ.
У входа в тоннель нас ждал Ургинак.
— Тоннель чист, — сообщил его безэмоциональный голос. — Решётки нет. Крыс тоже.
— Отлично, — кивнул я. — Тогда вперёд.
И мы вошли в темноту.
У входа в тоннель нас ждал Ургинак.
— Тоннель чист, — сообщил его безэмоциональный голос. — Решётки нет. Крыс тоже.
— Отлично, — кивнул я. — Тогда вперёд.
И мы вошли в темноту.
Шли долго — тридцать три человека, растянувшиеся цепочкой на десятки метров. Тоннель под проливом оказался длиннее, чем мы рассчитывали, — узкий, полузатопленный, с низким сводом, о который то и дело кто-то бился головой. Зелёный свет диодных фонариков выхватывал из темноты ржавые трубы и осыпающуюся кирпичную кладку. Где-то капала вода. Где-то шуршали невидимые обитатели. Ария несколько раз спотыкалась и тихо ругалась себе под нос. Славик шёл молча, как танк. Я замыкал первую группу, Ургинак координировал движение по комму.
Через полтора часа тоннель пошёл вверх и упёрся в старую чугунную трубу — ту самую, которую нашёл дрон. Мы сгруппировались у входа.
— Значит так, — я обернулся к остальным. — Труба узкая. Все тридцать три человека в ней не поместятся. Вперёд идут Славик, Бруно, Ария и я. Проверим, что там, и дадим сигнал. Остальные ждут здесь. Ургинак — на связи.
— Почему Ария? — спросил кто-то из толпы.
— Я сама вызвалась, — она шагнула вперёд. — И вообще — я самая мелкая. Пролезу там, где Славик застрянет.
Славик хмыкнул.
— Логично, — признал он. — А стрелять она всё равно не умеет, так что патроны сэкономит.
— Я умею! — возмутилась Ария.
— В крысу с пяти шагов — не считается.
— Хватит, — я поднял руку. — Ария идёт. Если что — прикроем.
«А если не прикроем — потеря будет меньше», — мелькнула мысль, и я тут же устыдился её. Но вслух ничего не сказал.
Нико кивнул, Андрис поправил лямку рюкзака. Основная группа начала рассаживаться вдоль стен тоннеля, а мы вчетвером полезли в трубу. Ещё минут двадцать — и труба кончилась.
Мы вылезли в подземелье. Повсюду на стенах висела склизкая плесень, местами перемежающаяся фосфоресцирующим красным мхом, что придавало всему жутковатый вид. Славик снял маску, чтобы осмотреться, но тут же его вывернуло. Как объяснил он жестами, воняло хуже, чем в канализации, поэтому мы не стали снимать гидрокостюмы и маски.
Основная группа — двадцать шесть человек — осталась ждать в тоннеле, как и договаривались. Они должны были выдвинуться через полчаса после нас, когда мы проверим маршрут. Сейчас с нами шли только свои: Славик, Бруно, Ария и я. Ургинак координировал по связи, Нико, Андрис и остальные бойцы Славика ждали сигнала.
Выстроившись в цепочку, мы двинулись вперёд по заранее намеченному Ургинаком маршруту. Первым шёл Славик, за ним Бруно, Ария и замыкающим — я. Идти было тяжело. Гидрокостюмы, не рассчитанные на длительное движение по суше, сковывали движения, поэтому то и дело кто-нибудь оскальзывался и падал. Постепенно коридор становился суше, пропала слизь и идти стало легче, но и светящийся мох перестал попадаться, поэтому нам пришлось включить диодные фонарики с зелёным светом.
Мы подошли к пересечению нескольких коридоров, которые в центре образовывали небольшую площадку. Славик поднял руку и снял маску, прислушиваясь. Мы остановились и замерли, ожидая команды.
— Чисто, — наконец выдохнул он. — Можно передохнуть.
Мы сразу сняли маски. Воздух здесь был спёртым, но после канализации казался почти свежим. Я глянул на часы: половина первого. До смены караула ещё полтора часа. Успевали.
— Что дальше? — спросила Ария.
— Тише! — шикнул на неё Бруно.
— Так ведь нет никого, — возразила Ария.
— Хватит болтать, — отрезал Славик. — Сейчас идём по тому коридору и поднимаемся на первый уровень. Вылезем через люк в техническом помещении. Там не должно быть людей.
— Оружие проверьте, — напомнил я товарищам. — Мало ли что.
Оружием нас снабдил Шарим. Лазерные пистолеты устаревшей модели были списаны, но ещё работали. Составив акт об уничтожении, Шарим отдал их нашей компании. А Ургинак снабдил всякими техническими штучками, типа бомбочек со слезоточивым газом в виде зажигалки и электрошокеров в виде авторучек. Ножи, типа земных армейских, раздобыл Славик по своим каналам.
— Уже, — Бруно помахал лазерным пистолетом.
— Помните, у нас есть всего один шанс, — Славик сурово посмотрел на Арию.
— Я хочу домой! Что я сама себе враг, что ли? — буркнула Ария.
— В том же порядке и очень тихо, — скомандовал Славик и двинулся вперёд.
Моё сердце колотилось, нервы были на пределе. Вот он, наш шанс! Столько лет ушло, чтобы найти возможность вернуться домой! Осталось самое сложное — пробиться к генератору и…
Впереди послышалась возня.
— Крысы! — крикнул Славик и смачно выругался. — Прижмитесь к стенам!
Как только я толкнул Арию к стене и сам встал рядом, на нас бросились огромные, величиной с бульдога, мутанты, похожие на крыс. Ария завизжала и начала палить лазером прямо перед собой во всех подряд.
— Не во всех, дура! — рявкнул Славик. — Ты мне чуть ногу не отстрелила!
— Я не дура! Я волнуюсь!
Я отпихнул одного, который явно собирался впиться своими огромными зубами в два ряда в мою ногу, и выстрелил ему в голову. Со всех сторон летели брызги грязно-бурой жидкости, стоял жуткий писк, почти на ультразвуке, слышались удары, грязная ругань Славика, а коридор пересекали трассирующие лучи лазера.
Жуткий крик отвлёк меня от боя. На Бруно накинулось сразу несколько мутантов и завалили его на пол. Я кинулся на помощь, отстреливая крыс сверху и откидывая ногами их трупы, пока не увидел окровавленного Бруно без сознания. Одна уродина умудрилась откусить ему правую кисть вместе с пистолетом. Нужно было срочно остановить кровь, иначе Бруно не выжил бы.
— Славик, подстрахуй! — крикнул я за спину, достал аптечку и принялся обрабатывать рану.
Пока я продезинфицировал и обработал края наноклеем, возня за моей спиной утихла. Ария присела на корточки рядом с Бруно.
— Как он?
— Жить будет, — констатировал я. — А вот рука…
— Ничего, и с одной рукой живут, — философски заметил Славик, сползая по стене рядом с нами и утирая лицо рукавом гидрокостюма, что, впрочем, мало помогло, только размазав бурую кровь мутантов по лицу. Я протянул ему бутыль с водой, чтобы умыться, и посмотрел на Арию.
— Надо приводить его в чувтва и двигаться дальше, — недовольно скривила рот Ария.
— Погоди, — буркнул Славик. — Пусть оклемается. И ствол надо бы вернуть.…
— С тобой всё в порядке? — я внимательно осмотрел девушку.
— Да, — отмахнулась она. — Только ноги замёрзли. И гидрокостюм этот воняет. И вообще — долго ещё?
— Ария, — я посмотрел на неё тем самым взглядом, которым смотрел на особо бесячих пациентов. — Бруно только что откусили руку. Ты чуть не подстрелила своего же. Дай нам пять минут. Просто. Пять минут.
— Ладно, — буркнула она и отвернулась.
— Полагаю, на первом уровне таких сюрпризов не будет, — вслух рассуждал Славик. — Бруно сможет двигаться?
— Я его хорошо обезболил, в ближайшие часы он руку вообще не почувствует, но идти сам он не сможет. Славик, тебе придётся его тащить.
— Дотащу, — кивнул он. — Не впервой.
— Подожди, — я остановил его и кивнул на труп мутанта. — Ты что-то хотел сделать?
— Ага, — Славик направился к туше.
— Ты что, серьёзно решил доставать из этого пистолет? — ужаснулась Ария.
— А что ты предлагаешь? Оружие лишним не бывает. Кто знает, что нас ждёт дальше, — Славик решительно перевернул тушку крысы брюхом кверху и всадил в него нож. Как истинный сибиряк, Славик расправился с тушей в считанные минуты. Благо пистолет был не лазерный, а старый добрый пороховой — один из тех, что Шарим списал под шумок. Потом, не найдя ничего лучше, сорвал с шеи свой любимый шейный платок, смочил его водой и обтёр пистолет от крови и потрохов мутанта.
— Фу, Славик, — скривилась Ария. — Ты что, теперь с этим ходить будешь? От него же воняет!
— Зато стреляет, — он сунул пистолет за пояс. — Ладно, пора. Приводи в чувство бедолагу и выдвигаемся.
Я нажал точку Жэнь-Чжун под носом, и Бруно открыл глаза.
— Что случилось? — первым делом спросил он, оглядевшись по сторонам.
— Ты потерял пистолет, — небрежно обронила Ария.
— Ария! — рыкнул я на неё. — Имей совесть!
Бруно посмотрел на обмотанную бинтами руку и начал задыхаться — явно началась паническая атака. Я быстро поднёс к его носу пузырёк с эфирным маслом аругезии, мощным релаксантом. Бруно начал дышать медленнее и постепенно успокоился.
— Успокойся, Бруно, — тихо сказал я. — Могло быть хуже. Ты жив. Это главное. Остальное — потом.
— Да, я понимаю, — Бруно закрыл глаза и опустил голову.
— Да сколько можно! — зашипела Ария. — Ты что, маленький? Вставай, давай, пошли уже!
— Ари, — я укоризненно посмотрел на девушку. — Имей терпение. Скоро всё решится.
— Вот именно! — разгорячилась Ария. — Давайте уже! Идём! Осталось чуть-чуть!
— Не стоит торопиться, чтобы не наделать ошибок, — сказал Славик и помог подняться Бруно на ноги, вернее, подхватил его под мышки. — Всё, я его беру. Дальше идём так: я первый, за мной Ария, за ней Грег — прикрывает. Бруно пока на мне.
— Хорошо, — кивнул я, и мы двинулись дальше к лестнице, ведущей на первый уровень.
Первый уровень прошли довольно спокойно. Дежурное освещение под довольно низким потолком давало небольшое представление о помещении, в котором мы оказались. Это было что-то типа склада ненужных вещей: огромные приборы, закрытые чехлами, сломанные стулья, ящики, заполненные деталями, слегка потрёпанный диван. В углу мы нашли шкаф-купе с различными комбинезонами, видимо, устаревшей модели.
— Отлично! — первая среагировала Ария. — Пора сменить эту провонявшую хрень на что-нибудь поприличнее. — И, нырнув внутрь, начала перерывать комбинезоны, висевшие на вешалках.
— Я нашёл туалет, — подошёл к нам Славик, усаживая Бруно на диван. — Надо Бруно умыться, и мы поможем ему переодеться. Ария, найди что-нибудь для Бруно!
— Ладно, — буркнула она, выглянув из-под вороха тряпок.
Бруно едва держался на ногах, даже сидя. То, что он не чувствовал боли, не значило, что организм не находился в огромном стрессе. Я обхватил его за талию, перекинул его левую руку себе на плечо и повёл в сторону душевой. Через минуту нас догнал Славик с ворохом комбинезонов.
— Зачем так много? — удивился я.
Слышь, доктор? А вытираться чем? — Славик кивнул на мокрый пол душевой.
— Там вода только холодная, — предупредил я.
— Напугал сибиряка холодной водой, — хмыкнул Славик. — Ладно, давай его сюда. Мы усадили Бруно на лавку у стенки. Я быстро стащил с себя гидрокостюм и пошёл в душ.
— Славик, присмотри за ним — я быстро, — бросил я на ходу.
— Ок, иди, я пока помогу Бруно раздеться.
Очень быстро сполоснувшись холодной водой, я нашёл какой-то комбез огромного размера, который вполне сошёл за полотенце. Наспех вытеревшись, влез в синий комбинезон и поспешил на помощь Бруно.
— Славик, иди ополоснись, — тронул я товарища за плечо.
— Ща, — он стянул гидрокостюм и скрылся за дверью душевой.
— Грег, что же мне так плохо? А? — Бруно жалобно посмотрел на меня. Гидрокостюм с него уже сняли, просто разрезав, где возможно, чтобы не побеспокоить «пациента». Бруно мелко трясло, кожа покрылась мурашками. Левой рукой он пытался утереть слезу, предательски текущую из правого глаза.
— А что же ты хочешь, — тихим успокаивающим голосом, тем, которым я ввожу пациентов в транс, заговорил я. — Организм твой сейчас испытывает огромный стресс. Ты, вроде как после операции, должен сейчас лежать в палате, на белых простынях, в окружении прелестных медсестёр. Тебе бы принесли куриный бульончик для поддержания сил. Потом пришёл бы усатый герр доктор и важно начал бы сыпать незнакомыми терминами, чтоб придать себе солидности…
Бруно немного успокоился. Я, заговаривая ему зубы всякой ерундой, которая лезла в голову, параллельно быстро протирал его тело сначала влажной тряпкой, оторванной от очередного комбеза, затем специальным питательным и согревающим раствором, разработанным лично мной из местных трав. Затем я дал ему выпить лекарство, типа антибиотика, чтобы избежать заражения. Не уверен, что мне удалось хорошо продезинфицировать культю в тех условиях.
— Грег, ты думаешь, у нас получится? — Бруно с надеждой посмотрел на меня.
«Господи, — думал я, — меня бы самого кто успокоил. Как я могу быть в чём-то уверен? Что я могу сказать этому мальчику? Я не уверен, что мы все вообще сможем выжить! Сможем ли запустить генератор? Правильно ли рассчитал настройки Ургинак? Как пройдёт переход? В каком месте Земли мы окажемся в результате? Это не говоря уже о том, что нам нужно пробиться сквозь охрану, а там её, думаю, немало…»
— Честно? Не знаю, — я строго посмотрел на парня. — Но мы постараемся сделать всё возможное. И ты нам в этом поможешь.
— Смотри, Грег, что от меня осталось, — Бруно приподнял левой рукой правую, потом отпустил, и правая рука безвольно упала.
— Девяносто девять процентов, — решительно сказал я и протянул Бруно шоколадку. — Поешь, тебе понадобятся силы.
— Ну что, — мокрый Славик вынырнул из душевой, — я быстро одеваюсь и помогаю одеть нашего младенца.
— Не смешно, — обиделся Бруно.
— А кто смеётся? — Славик споро натянул комбез, выбрал поменьше размером, тёмно-серый, и направился к нам.
Вдвоём мы одели Бруно в комбинезон, Славик подхватил парня за талию, и мы двинулись за Арией.
— А ты не хочешь умыться, Ари? — я подошёл к девушке и протянул ей шоколадку.
— А там тёплая вода есть? — она выхватила шоколадку из моих рук и принялась жадно грызть.
— Откуда? — возмутился Славик. — Скажи спасибо, что вообще вода есть. А то бы так и ходили обмазанные кровью мутантов и присыпанные пылью веков.
— Ладно, пойду лицо ополосну, — скривилась Ария, облизывая фантик от подтаявшей шоколадки.
Часы показывали начало второго. До смены караула оставался час. Я посмотрел на Бруно — он сидел на диване, привалившись к подлокотнику, и смотрел в одну точку. Славик проверял оружие. Ария ушла в душевую. Я достал коммуникатор и набрал Ургинака.
— Мы на первом уровне. Крысы зачищены. Можно вести основную группу.
— Принято, — безэмоционально ответил прибор. — Выдвигаемся. Будем через двадцать минут.
— Как там у вас?
— Тихо. Нико нашёл на стене какие-то старые надписи. Пытается прочесть. Говорит, это может быть план эвакуации.
— Пусть читает. Нам любая информация пригодится.
— И ещё. Андрис передал, чтобы вы там не вздумали есть крыс. Он сказал, что приготовит нормальный ужин, когда всё закончится.
Я усмехнулся.
— Передай Андрису, что мы постараемся.
— Передам. Конец связи.
Я убрал коммуникатор. Славик сидел на корточках у стены и методично протирал трофейный пистолет. Бруно полулежал на диване, прикрыв глаза.
— Как рука? — спросил я.
— Не болит, — ответил он, не открывая глаз. — И это хуже всего. Я её не чувствую. Как будто её уже нет.
— Она есть. Просто пока спит.
— Как медведь в берлоге?
— Типа того.
Бруно слабо усмехнулся. Я сел рядом и привалился спиной к дивану. Часы показывали без четверти два. До смены караула — час и пятнадцать минут. Основная группа подойдёт через двадцать минут. Успевали.
Из душевой вышла Ария — мокрая, в новом комбинезоне на два размера больше, с полотенцем на голове. Выглядела она почти счастливой.
— Вода ледяная, но жить можно, — сообщила она. — Кто следующий?
— Никто, — ответил Славик. — Мы уже помылись, пока ты плескалась.
— Я не плескалась. Я приводила себя в порядок.
— Полчаса?
— А что такого? Я девушка. Мне нужно время.
— В бою у тебя не будет времени, — заметил я. — Привыкай.
— В бою я буду стрелять, а не причёсываться.
— Стрелять ты тоже не очень, — буркнул Славик.
— Я попала в крысу!
— В какую? В ту, что бежала слева, или в ту, что справа?
— В ту, что прямо!
— Прямо был я! — возмутился Славик. — Ты мне чуть ногу не отстрелила!
— Я же извинилась!
— Ты сказала «ой».
— Ну, «ой» — это тоже извинение!
— Так, хватит, — я поднял руку. — Оба. Сейчас подойдут остальные, и мы выдвигаемся. До генератора — два уровня. Там охрана, сигнализация и, возможно, Челинг собственной персоной. Вопросы?
— А можно я пойду первой? — спросила Ария.
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты чуть не подстрелила Славика. Первым пойдёт он. Ты — за ним. Я замыкаю. Бруно остаётся здесь — с основной группой. И не спорь, — я посмотрел на Бруно, который уже открыл рот. — Ты ранен. От тебя будет больше пользы, если ты организуешь оборону здесь.
Бруно закрыл рот и кивнул. Кажется, он и сам понимал, что с одной рукой в бой не ходят.
В коридоре послышались шаги. Первым появился Нико — с неизменным хвостом, перепачканным в паутине. За ним — Андрис с ящиком какого-то оборудования. Потом потянулись остальные — двадцать шесть человек, тихие, сосредоточенные, с оружием наготове. Последним вошёл Ургинак. Его дрон бесшумно парил над плечом.
— Все на месте, — доложил он. — Потерь нет.
— Отлично, — я обвёл всех взглядом. — Располагайтесь. У нас час до смены караула. Бруно остаётся здесь. С одной рукой он не боец. Вместо него пойдёт кто-то из ваших. Нужен доброволец. Крепкий, желательно — с опытом.
Из толпы вышел коренастый мужик лет сорока. Короткая стрижка, сломанный нос, спокойные серые глаза. Я видел его раньше — он был одним из тех, кто пришёл со Славиком.
— Я пойду, — сказал он. — Витёк. Служил. Оружие знаю.
Славик одобрительно кивнул.
— Годится. Идёшь за Грегом. Прикрываешь.
— Понял.
Я протянул Витьку запасной лазерный пистолет — тот, что остался от Бруно.
— Держи. Пригодится.
Он взял оружие, проверил заряд, щёлкнул предохранителем — уверенно, без суеты. Кажется, нам повезло.
— Тогда вперёд, — я повернулся к лестнице. — Славик, Ария, Витёк — за мной.
И мы двинулись наверх.
Лестница была узкой, с высокими ступенями. Поднимались медленно, стараясь не шуметь. Славик шёл первым, прижимаясь к стене, за ним Ария, потом Витёк, я замыкал.
Наверху Славик замер и поднял кулак.
— Люк, — прошептал он. — Закрыт. Но не заперт.
— Охрана? — так же шёпотом спросил я.
— Не слышно. Но это ничего не значит.
Он упёрся плечом в крышку люка и медленно, миллиметр за миллиметром, приподнял её. В щель хлынул тусклый жёлтый свет. Славик прислушался, потом поднял люк ещё на пару дюймов и осмотрелся.
— Чисто, — выдохнул он. — Технический коридор. Как на карте.
Мы выбрались один за другим. Коридор был длинным, с низким потолком и тусклыми лампами дежурного освещения. Где-то впереди гудели генераторы — низкий, вибрирующий звук, от которого закладывало уши.
— Нам туда, — я сверился с коммуникатором. — Генераторная в конце коридора, за двойными дверями. По плану Ургинака, там должен быть пост охраны. Один человек.
— Один — это не страшно, — Славик достал нож. — Я сниму.
— Без шума, — напомнил я.
— Обижаешь.
— Я прикрою, — Витёк шагнул вперёд. — Если что — помогу.
— Не надо. Один справлюсь. Ждите здесь.
Славик двинулся вперёд — бесшумно, как большой кот, каким-то чудом умудряясь не задевать стены. Мы ждали у люка. Витёк стоял рядом, привалившись к стене, и дышал ровно, спокойно — как человек, который уже бывал в переделках. Ария молчала, но я видел, как она нервно теребит край комбинезона. Прошла минута, другая. Потом впереди что-то коротко хрустнуло, и наступила тишина.
— Готово, — раздался голос Славика из коммуникатора. — Подходите.
Мы двинулись по коридору. Охранник лежал на полу у дверей генераторной — живой, но без сознания. Славик уже пристегнул его наручниками к трубе.
— Смена караула через сорок минут, — сказал он. — Тогда его хватятся.
— Значит, у нас сорок минут, — я посмотрел на дверь. — Генератор за ней?
— Да. И ещё кое-что.
Славик кивнул на дверь. К ней была прилеплена карточка с логотипом НАТЕ и надписью от руки: «Внимание! Перед входом сдать все электронные приборы. Включён электромагнитный контур».
— Вот чёрт, — пробормотал я. — Это значит, что внутри не работают лазерные пистолеты.
— И коммуникаторы, — добавил Витёк. — Связи снаружи не будет.
— И что делать? — спросила Ария.
— Идти вперёд, — я проверил нож. — У нас ещё есть это. И гранаты со слезоточивым газом. И электрошокер.
— И трофей, — Славик похлопал по поясу. — Он не лазерный. Этому контуру пофиг.
— Значит, ты идёшь первым. Витёк — прикрывает. Ария — за мной. Держись позади и не высовывайся без команды.
— Я помню, — она вздёрнула подбородок.
— Тогда вперёд.
Славик толкнул дверь, и мы вошли в генераторную.
Генераторная оказалась огромной. Высокий сводчатый потолок терялся в полумраке, а всё пространство занимала установка — та самая пушка Теслы. Металлические кольца, вложенные друг в друга под немыслимыми углами, медленно вращались, и между ними пробегали голубоватые разряды. В воздухе пахло озоном.
— Ни хрена себе, — выдохнул Славик.
— Это оно? — шёпотом спросила Ария.
— Да. Пульт у дальней стены. Там ключ-активатор.
— Ургинак, — я нажал коммуникатор, — поднимай всех. Портал можем держать открытым, только пока работает генератор. Сколько — не знаю. Пусть будут наготове.
— Принято, — отозвался безэмоциональный голос. — Выдвигаемся. Я остаюсь на связи.
Мы двинулись вперёд. И тут из-за пульта поднялась фигура. Челинг.
— А вот и наши гости. Я ждал вас. Проходите, проходите.
— Ты знал, что мы придём?
— Голубчик, когда ты сбежал из лаборатории, я сразу понял: этот вернётся. Пять лет — и ты здесь. Похвальное упорство. — Он поднял руку. — Охрана!
Из боковых дверей высыпали люди в чёрных комбезах — человек пятнадцать, с лазерными винтовками и щитами. Славик открыл огонь из трофейного пистолета, Витёк прикрыл его слева. Мы с Арией рванули к пульту.
Сзади уже слышались шаги — основная группа входила в зал. Двадцать шесть человек, растянувшиеся цепочкой, начали вливаться в генераторную. И почти сразу напоролись на огонь. Охрана перегруппировалась и ударила с фланга. Кто-то упал сразу — пуля попала в голову. Кто-то закричал и рухнул, зажимая рану. Славик матерился, пытаясь прикрыть людей, но его самого теснили к стене.
Я увидел Бруно — он шёл с основной группой, бледный, с забинтованной культёй. Когда началась стрельба, он не отступил. Прижался к стене, вскинул пистолет левой рукой и выстрелил. Охранник, заходивший с фланга, рухнул.
— Правой нет, — сказал он, поймав мой взгляд. — Приходится левой. Ничего, научусь.
— Ты как вообще? — крикнул я, уклоняясь от выстрела.
— Жить буду!
Он двинулся вдоль стены, помогая раненым отползать к выходу. Не геройствовал — просто делал, что мог.
Из тоннеля подтянулись ещё трое — из тех, кто ещё мог держать оружие. Вместе со Славиком и Бруно они начали оттеснять охрану к дальней стене. Но потери росли. Ещё двое упали. Ещё один отползал к выходу, волоча перебитую ногу.
Мы с Арией добежали до пульта. Челинг ждал нас, и в его руке был маленький пистолет.
— Не двигайся, голубчик.
Ария бросилась на него. Просто кинулась, как кошка на крысу. Сбила с ног, вцепилась в руку с пистолетом. Они рухнули прямо на пульт, задев какой-то рычаг. Установка взвыла, кольца дёрнулись, и голубой разряд — толстый, как ствол дерева, ослепительный, как молния — сорвался с внешнего кольца и ударил прямо в дерущихся. Ослепительная вспышка накрыла обоих — ни крика, ни тени, только белое пламя, в котором исчезли разом и бесячая девчонка, и самодовольный ублюдок.
Вспышка погасла. На полу дымилось оплавленное пятно. От Челинга остался только ботинок. От Арии — ничего.
Славик, отбиваясь от последнего охранника, бросил взгляд через плечо:
— Ну… теперь её точно никто не забудет.
— Она бы оценила, — я невольно усмехнулся.
— Да. Сказала бы что-нибудь типа: «Вот видите, а вы не верили».
— И добавила бы: «А чашка у меня фамильная осталась в трактире. Проследите, чтобы не разбили».
Славик хмыкнул. Мы ещё секунду постояли над пятном, потом он хлопнул меня по плечу:
— Запускай генератор. Хватит сантиментов.
Мы вдвоём повернули активатор. Кольца загудели громче, разряды слились в сплошную стену света, и в центре установки открылась серебристая воронка. Портал.
— Все к порталу! — заорал Славик. — Раненых — вперёд! Живо!
Люди побежали. Кто сам, кого тащили под руки. Нико ушёл первым, Андрис — за ним. Витёк, прижимая простреленное плечо, шагнул в портал. За ним — остальные. Двадцать один человек из тридцати трёх.
Славик обернулся ко мне:
— Грег! Давай!
Я стоял у пульта.
— Уходите. Я остаюсь.
— Ты охренел?!
— Кто-то должен уничтожить установку. Иначе они построят новую. Уходи. Это приказ.
Славик выругался — длинно и грязно. Потом шагнул в портал. Я остался. Бруно тоже.
— А ты чего? — спросил я.
— Я без руки, — он пожал плечами. — Кому я там нужен? А здесь… здесь я уже свой. Привык.
Я хотел возразить, но Бруно уже подошёл к пульту и встал рядом.
Портал закрылся. Я открыл защитную панель, разбил стекло и нажал красную кнопку. Экран мигнул: «Подтвердите команду». Я нажал ещё раз.
«Команда принята. Самоуничтожение через три минуты».
— Уходим, — я дёрнул Бруно за плечо. — Бегом!
Мы побежали. За спиной гудела установка, отсчитывая последние секунды. Мы неслись по коридору к люку, скатились по лестнице на первый уровень. В подсобке, где мы переодевались, я схватил два гидрокостюма.
— Давай руку. Левую.
Бруно послушно вытянул руку. Я натянул на него костюм, застегнул магнитные замки, проверил маску. Потом натянул свой. Время уходило.
— Сколько там ещё? — спросил Бруно.
— Не знаю. Лучше не проверять.
Мы нырнули в люк и побежали через тоннель. Где-то позади грохнуло. Стены содрогнулись, с потолка посыпалась каменная крошка. Мы бежали, не оборачиваясь. Труба. Ещё один тоннель. Ещё одна труба. Я потерял счёт времени.
Когда мы наконец выбрались на берег, небо уже светлело. Над островом Кер-Нор поднимался столб чёрного дыма. Форт пылал. Пушка Теслы перестала существовать.
Я стянул маску и вдохнул холодный утренний воздух. Бруно сел прямо на землю и закрыл глаза.
— Идти сможешь? — спросил я.
— Смогу. Только дай минуту.
— У нас теперь сколько угодно минут.
Я достал коммуникатор. Связь ожила — электромагнитный контур остался далеко позади.
— Ургинак, мы на берегу. Возвращаемся.
— Принято, — отозвался безэмоциональный голос. — Хильда уже печёт пироги. Ждём.
Я помог Бруно подняться, и мы двинулись в сторону города. Впереди ждал трактир. Ждала Хильда. Ждал Руфи, который потребует отчёта и новую жёрдочку. Ждал Ургинак. Ждал Михай с булочками. Ждал Прэн. И ждала Лина. Я шёл домой.

ЭПИЛОГ
з подвала вышел Бруно. Он осваивал новый протез — Ургинак собрал его из списанных деталей и гордо назвал «Модель Один». Протез пока не гнулся в локте и жутко скрипел, но Бруно уже научился держать им чашку.
— Кофе? — спросил я.
— Да. И передай Ургинаку, что скрип меня бесит.
— Он говорит, что это временно. К вечеру починит.
Бруно сел рядом, осторожно поставил чашку на стол. Скрипнул протезом и поморщился.
— Знаешь, я тут подумал, — сказал он. — В городе открывается информационное агентство. Им нужен аналитик со знанием языков. Хочу попробовать.
— Иди, — кивнул я. — У тебя получится.
— Надоело сидеть в подвале, — он покосился на протез. — Да и Ургинак сказал, что если я не перестану его отвлекать, он запрёт меня в аквариуме.
— Он может, — согласился я.
— Я знаю. Поэтому иду работать.
Лина обернулась и улыбнулась:
— Из тебя выйдет хороший аналитик. Ты въедливый.
— Это комплимент?
— Конечно.
Бруно хмыкнул и отхлебнул кофе. Протез снова скрипнул, но он уже не обратил внимания.
Я смотрел, как Лина развешивает бельё, как Бруно осторожно ставит чашку на стол, как Руфи просыпается и возмущённо требует завтрак. Новые попаданцы больше не появлялись — пушка Теслы была уничтожена, а вместе с ней и аномалии, которые она создавала. Те, кто остался в этом мире, остались навсегда. И, кажется, никто из нас об этом не жалел.