Помощники человечества

Генри легонько толкнул меня в плечо, поторапливая и довольно ухмыляясь, и я нехотя переступил порог, прямо скажем, непривычно шумного, прокуренного заведения. Небольшой, но до отказа набитый посетителями зал бара, в который он на этот раз привёл нас с Филом, был не первым за сегодняшний вечер. У стойки почти не осталось свободных мест; бармен с лицом, напоминавшим унылую морду расплющенной придонной рыбы, не спеша наполнял стаканы уже хорошо разгорячённых посетителей.
Я закашлялся, успев отвыкнуть от резкого запаха табака, ведь прошло почти пять лет, как командование Космофлота в очередной раз запретило курение в метрополиях и колониях Содружества как особо вредную для здоровья привычку и пережиток прошлого. Во всяком случае, на судах и станциях обслуживания, принадлежавших этой весьма уважаемой организации. Мы уже устали считать, какой по счёту была эта попытка урезонить человечество и нахватавшихся у него дурного население дружественных ему планет. Итог всегда был один…
― Генри? Куда ты нас затащил, кха-кха? Я думал здесь, на станции, строго соблюдаются законы, а это больше похоже на пиратский притон, да, Фил?
Спящий на ходу приятель кивнул, не размыкая век, снова повиснув у меня на руке, и пришлось хорошенько его встряхнуть, чтобы он не сполз на пол. Дохляк! Некоторым просто противопоказано спиртное, но этот болван упрямо повторял за нами всё, что бы мы ни делали. И отвязаться от него пока не было никакой возможности ― я сгоряча пообещал начальнику вахты, что сегодня не спущу со склонного влипать в неприятности парня глаз.
Генри энергично работал локтями, проталкиваясь к барной стойке, и очень скоро маленькая компания уже заказывала выпивку, с интересом разглядывая высокие табуреты, на которые мы взгромоздили наши подтянутые зад…цы.
― Что ты понимаешь в настоящей выпивке, Стен? Накурено ему, видите ли! Подумаешь, какой неженка… Хозяин этого шикарного местечка отвалил кучу кредиток за разрешение создать здесь маленькую копию старого земного ― да-да, и нечего так пялиться ― я не оговорился, земного бара! И, между прочим, не прогадал. Ты посмотри, сколько тут желающих почувствовать себя настоящими землянами ― деньги текут в карман папаши Морти рекой.
Я не стал с ним спорить, пожав плечами, и пригубил сомнительное пойло в широком стакане, которое бармен не очень уверенно охарактеризовал как односолодовый виски. Что касается Фила, тот удобно устроил кудрявую голову на стойке и захрапел. Вокруг было настолько шумно, что, разумеется, никто не услышал, какие замечательные рулады выводили большой с горбинкой нос и причмокивавшие во сне пухлые губы великовозрастного младенца.
Генри быстро справился с первой порцией «земной экзотики», заказав нам добавки, пока я продолжал принюхиваться к своему стакану:
― Знаешь, Генри, по вкусу и запаху очень напоминает дешёвую дрянь, что мы пили на прошлой неделе. У меня до сих пор желудок крутит, стоит только вспомнить, чем кончилась та дегустация так разрекламированной «марсианской водки»… Не забудь ― через неделю медкомиссия, мы должны быть на высоте, не то ― прощай славный крейсер «Геракл»! Нас переведут на какой-нибудь паршивый транспортник или того хуже ― забытый всеми военный склад в далёкой колонии считать протухшие консервы или устаревшую оргтехнику…
Генри отвесил мне щелбан, и пришлось, потирая лоб, пообещать несдержанному идиоту хорошего ответного леща, что, впрочем, его совсем не испугало:
― Сам виноват! Нечего было говорить о таких ужасах. Терпеть этого не могу, вдруг сглазишь? Что может быть хуже, чем покинуть любимый корабль? Мы же вместе поступили на эту посудину, десять лет безупречной службы в техподдержке, можно сказать, день и ночь, не снимая рабочих комбинезонов… И вдруг какая-то завистливая гнида пишет кляузу, что, мол, они не соответствуют современным требованиям, бла-бла-бла и всё такое. Да попадись мне эта сволочь, своими руками бы его…
Генри пьяно всхлипнул, и пришлось ободряюще похлопать парня по спине:
― Ну-ну, дружище, перестань, а то все начнут обращать на нас внимание, ты снова заведёшься, и кончится как в прошлом месяце ― большим мордобоем. А это запрещено уставом. Из-за твоей несдержанности мы уже попали под раздачу. Вспомни основное обвинение ― эмоциональная неустойчивость и взрывной характер, недопустимые на военном корабле…
Генри схватил меня за воротник нового пиджака, который я дёшево прикупил на марсианской барахолке:
― Перестань, Стен, не бей по больному… Сам знаю, что виноват ― если бы я тогда не сорвался, а ты не полез меня защищать, не было никакой медкомиссии. Ох, ты ж… смотри, какая девчонка. Кто такая?
Я с силой отвернул его от слишком симпатичного объекта внимания, зашипев в ухо:
― Даже не смотри в сторону второго помощника капитана «грузовика», вчера пришвартовавшегося вместе с нами. Слышал, эта Кэт ― та ещё штучка, всегда бьёт первой.
Генри снова пьяно нахмурился:
― Чуть шею не свернул, дубина… Понял я, понял. Эх, и почему мне так не везёт? ― впрочем, тосковал он недолго, потому что в зал вошли несколько одетых с иголочки красивых офицеров, сразу устроившихся у стойки недалеко от нас. Вспыльчивого друга и напарника из техподдержки даже передёрнуло от ненависти:
― Явились, мерзавцы! Ты только посмотри, Стен ― морды кирпичом, а в глазах презрение ко всему миру. И как только капитан взял их на крейсер? Он всегда казался мне таким разумным и порядочным. Эти «помощники человечества нового поколения» ― тот ещё рассадник заразы. Бездушные чучела, пластиковые куклы, дай им волю, они и «наших» выкинут в космос, как те твари с «Ганимеда». Для них же законов не существует, возомнили, что им можно всё… Неужели капитан этого не понимает? ― в его голосе слышалась настоящая тоска.
Я снова только вздохнул:
― Всё он прекрасно понимает, только сделать ничего не может. Сам слышал, как старик Робски с горечью говорил первому помощнику, мол, спорить с командованием выйдет себе дороже. Приказ есть приказ. Но тут я с тобой согласен ― именно из-за этих «прогрессивных» новейших моделей и удаляют такое старьё, как ты и я, Генри. Хотя именно мы, причисленные ныне к «устаревшему хламу», всегда были настоящими помощниками и друзьями человечества, свято соблюдавшими законы Содружества, готовыми отдать за него жизнь. А теперь оказались ненужными…
Генри вдруг стал серьёзным:
― Что поделать, Стен, многие сомневаются, что мы тоже способны чувствовать, а не только вкалывать за десятерых… Излишне эмоциональны, слишком стремятся походить на людей ― вот в чём нас обвиняют! Допустим, это так… Что тут плохого? Я многому научился у людей, но вот беда ― из-за таких, как мерзавцы с «Ганимеда», большая часть человечества смотрит на нас как на угрозу, и их нельзя за это упрекать. Даже на крейсере, где нас знают как облупленных, только Фил не стыдится с нами дружить. Хороший парень, хоть и дуралей. Мне будет его не хватать, куда бы нас ни перевели…
Он тронул спящего парня за плечо:
― Эй, соня! Будешь без меня скучать?
Фил потёр ладонью рыжие ресницы:
― Ты что, куда-то уезжаешь? Плохо… Возвращайся скорее, мы со Стенли будем тебя ждать. Да, Стен?
Я улыбнулся, потрепав его по золотистым вихрам. А Генри радостно засмеялся:
― Слушайте, парни! Что-то мне тут надоело: всякие твари, ― он выразительно стрельнул глазами в сторону «идеальных помощников человечества», ― мешают нормальным людям веселиться. Пошли в караоке! В прошлый раз прикольно было, а я вам потом свою новую татуху покажу, прямо на зад…це. Красота… Что значит, когда успел? Не завидуй, и нечего ржать!
Генри подмигнул, толкая в бок:
― Смотри-ка, Стен, наш Фил наконец окончательно проснулся. А ну-ка, обними друга, человек. Вот так, держись за нас, парень: сейчас вместе споём, а потом и разомнёмся. Но можно и в другом порядке, как вам такое? ― он сжал кулаки, снова многозначительно посмотрев на презрительно скривившееся новое пополнение крейсера, ― согласны?
Мы с Филом одобрительно кивнули, решительно засучивая рукава…