Кладбище костей

Под ногами снова громко хрустнуло, и я невольно вздрогнул. К счастью, это оказались всего лишь очередные кости, которых в этом проклятом лабиринте было более чем достаточно. За почти четыре часа, что я здесь бродил, мне попадались и рассыпанные, как сейчас, по полу отдельные части явно нечеловеческого скелета, что вовсе не успокаивало. И большие куски очень похожих на доисторические останков, потому что можно было спокойно пройти между грудных рёбер какого-то неизвестного животного, даже не наклоняя головы.
Вообще-то, это пугало только первый час моего невольного путешествия по подземелью. Я не раз похвалил себя за то, что, несмотря на насмешки друзей, упрямо носил на руке дедушкин подарок ― старые наручные часы с автоматическим подзаводом и светящимися в темноте стрелками. Поэтому мог не бояться, что после того как аккумулятор мобильного окончательно сядет ― а это случится довольно скоро ― смогу хотя бы узнать, сколько времени продолжается этот кошмар.
А всё началось с Тоби, нашего с Энни пса. Неугомонный шалун умудрился пробраться между досками закрытого проёма, когда-то служившего дверью в отдельно стоящей пристройке ― что-то вроде сарая для инструментов. Престарелая тётушка Дези, хозяйка коттеджа, который мы с женой сняли на время отпуска, предупредила нас, что строение старое, давно пустует ― пол в нём прогнил и ходить там небезопасно.
Но паршивцу Тоби всё-таки удалось, казалось, невозможное. Стоило только худому, взятому нами из приюта любопытному щенку услышать слово «нельзя», тот немедленно воспринимал его как вызов, делая всё, чтобы разнюхать, что такое это «нельзя», и почему мы сердимся. А уж после того, как он забрался в мусорную кучу соседа, приготовившегося сжечь старое барахло на заднем дворе, переполошив всех истошным воем, не осталось сомнений, что мы ещё не раз пожалеем о своем решении приютить это симпатичное лопоухое создание с озорными глазами.
Утром Тоби поскрёбся в дверь, и, стараясь не будить сладко спящую беременную жену, я выпустил его на улицу, собираясь через пару минут вернуться в кровать. Но ушастое «чудо» тут же ринулось к запретному сараю и, распластавшись рыжим блином по земле, протиснулось под заколоченными досками. Я замер в недобром предчувствии, и не напрасно.
Через мгновение что-то с воем рухнуло внутри пристройки, и, держась за сердце, пришлось броситься озорнику на помощь, на ходу натягивая зачем-то захваченные из спальни шорты. И засовывая в карманы словно специально забытые вчера в прихожей мобильный и фонарик. Вот и не верь после этого в интуицию и предчувствия!
Отломать доски не составило большого труда, хотя пару заноз я всё-таки подцепил. Ну, может, и не пару, а больше ― не до того тогда было, страх за мелкого дурачка перевешивал обычную осторожность. Иначе я наверняка прихватил бы с собой рюкзак с бутылкой воды, моток верёвки, кирку и аптечку. Но кто же знал, что так получится…
Дыра в полу выглядела внушительно ― туда мог пролезть не то что щенок, но и пара крепких мужчин. Глядя в этот тёмный пролом, я не стал колебаться, сразу спрыгнув вниз, потому что, во-первых, расстояние до пола было не больше пары метров, а во-вторых, жалобное поскуливание Тоби не позволяло перепуганному хозяину рассуждать здраво.
С виду это был обычный подвал, только без полок для заготовок на зиму и бочек для солений. Успокоив себя, что сарай давно заброшен, потому тут и пусто, подошёл к черневшему в стене проёму, осветив его фонариком. Настоящий узкий тоннель с земляными стенами и казавшимися вполне крепкими досками внизу. Ни один нормальный человек не сунулся бы туда в одиночку. Но тут невидимый Тоби так жалобно взвизгнул, что, слегка наклонив голову, я осторожно шагнул в неизвестность и, стараясь успокоить щенка, ласково его позвал.
Ободренный тем, что ничего страшного не случилось, я продолжил путь вперёд. Ещё через пару шагов раздался негромкий щелчок, и доски подо мной внезапно наклонились, превратившись в горку, по которой «отважный исследователь подвалов» с воплями покатился, через несколько мгновений рухнув вниз. Приземление было не слишком комфортным, но, во всяком случае, руки и ноги остались целы. Хотя спина и то, что пониже, горели огнём…
Тут же на грудь невольного диггера прыгнул виновник случившегося, радостно облизав лицо не успевшего прийти в себя хозяина. Пожалуй, это был единственный приятный момент, быстро сменившийся унынием, стоило только сообразить ― мощный фонарик безвозвратно потерян. Хорошо ещё, что предусмотрительно закреплённый на руке мобильный остался при мне.
Настроение портили и пришедшие на ум рассказы нашей домовладелицы о давно закрытой шахте и оставленных после выработки руды подземных коридорах, по слухам, простиравшихся вплоть до посёлка. Что, если я угодил в один из них? Хотя способ, каким меня сюда забросило, мог означать, что это, скорее всего, или остроумная ловушка для покушавшихся на припасы злоумышленников. Или тайный ход, вырытый одним из родственников тётушки Дези и предназначенный для бог знает каких, возможно, даже преступных целей.
Стараясь отбросить угнетавшие разум мысли, я как мог осмотрелся: надо мной зияла огромная дыра. В стенах этой явно рукотворной пещеры были вырыты три прохода. После нескольких неудачных попыток позвонить жене ― мог бы и сразу догадаться, что связи здесь нет ― оставалось только биться лбом о стену, чувствуя себя бестолочью, дуралеем и любителем авантюр. Как обычно в сердцах называла мужа сердитая Энни.
«Боже, ей же нельзя волноваться. Именно из-за этого мы и уехали из шумного города в захолустье: чистый воздух, форель в горных ручьях, парное молоко. А в итоге ― пропавшие муж и собака. Надо действовать: отмечу проходы камнями, которых тут полно, и буду проверять каждый. Надеюсь, один из них приведёт к людям…»
Это было худшее решение из тех, что я принимал. Разумеется, стоило ждать помощи на месте: следов за мной осталось много, спасатели быстро бы сообразили, что произошло. Но… Было ещё кое-что, повлиявшее на именно такое развитие ситуации ― там, наверху, что-то подозрительно зашуршало, а потом раздался самый настоящий рык. Сначала тихий, еле слышный звук с каждым биением сердца становился всё громче, что в конце концов и определило выбор. Подхватив на руки прижавшего уши и дрожавшего Тоби, я бросился в левый тоннель, второпях отметив его кучкой камней.
Сначала проход казался вполне надёжным ― идти по нему можно было, не опуская головы. Проблемы начались, когда он вдруг раздвоился. Особо не заморачиваясь, выбрал правый коридор, нацарапав камнем стрелку на стене, и какое-то время просто шёл вперёд, стараясь игнорировать бешеный стук испуганного сердца.
Надо ли говорить, что я вздрагивал от каждого звука ― собственное шумное дыхание, скрип камней под подошвами кроссовок и жалобное повизгивание Тоби казались мне слишком громкими. А значит, способными привлечь внимание неизвестной твари, наверняка уже учуявшей запах человека.
Страх подстёгивал не только воображение, но и ноги. Вскоре и сам не заметил, как перешёл на бег, то и дело поскальзываясь на мелких камнях, которых в этих, видимо, старых каменоломнях было более чем достаточно. И, почти потеряв голову, перестал обращать внимание на то и дело продолжавшие раздваиваться коридоры, сразу приняв решение поворачивать только направо.
Всё кончилось внезапно, но вполне предсказуемо ― я уткнулся в тупик. Следовало, наверное, немедленно вернуться назад по своим следам, но бег меня так вымотал, что, обливаясь потом, я тяжело дышал, продолжая машинально гладить замершего Тоби. Его уши были прижаты к голове, а из горла самой, как всегда казалось, добродушной в мире собаки раздавалось угрожающее рычание. Пёс чувствовал приближение невидимой пока опасности.
Похоже, в тот момент я перестал дышать, потому что в наступившей тишине отчётливо услышал сначала негромкое шуршание, а потом и тот самый звук ― быстро приближавшееся, так напугавшее меня ворчание неизвестного преследователя. Путь назад был отрезан…
В ужасе я уставился на груду заваливших проход камней ― чтобы разобрать их, понадобилась бы уйма времени, которой у меня, увы, не было. В поисках спасения взгляд скользнул в сторону боковой стены ― часть её казалась неестественно гладкой. Только там не было пыли и вездесущего мха, словно кто-то специально вытер это место. Не знаю, о чём я тогда думал, навалившись всем телом на подозрительный участок. Наверное, ни о чём ― сработал древний инстинкт самосохранения: скрипя, невидимая дверь подалась…
Я почти рухнул в пахнувшую сыростью темноту, больно ударившись о каменный пол, и именно в этот момент Тоби вырвался из рук, скрывшись за быстро захлопнувшейся дверью. Оставалось только, встав с карачек, светить фонариком мобильного на глухую стену, еле хрипя:
― Что же ты наделал, дурачок? Энни меня точно убьёт…
Что-то врезалось в «секретную дверь» с той стороны, и ноги снова подкосились. Я плакал, вслушиваясь в разъярённый рык «опоздавшей» твари и радуясь, что среди этих воплей нет визга Тоби.
«Значит, маленькому паршивцу удалось-таки сбежать. Со своим прекрасным нюхом он обязательно вернётся к коварному подвалу и, кто знает, возможно, даже приведёт помощь. Во всяком случае, очень на это надеюсь…»
Шум и царапанье за стеной прекратились ― вероятно, зверь ушёл, и, вытерев слёзы, я только на мгновение представил, каких размеров должно быть чудовище, чтобы от его удара сотрясались каменные стены.
«Это невероятно ― таких огромных и сильных тварей уже нет, они все давно вымерли. Ты просто бредишь, Том Гарни. Наверняка сильно ударился при падении и потерял сознание. Вот и мерещится всякая ересь. Это не может быть правдой ― обыкновенный кошмар, который рано или поздно закончится. Или не кончится никогда, и через какое-то время спасатели найдут остывшее тело неудачника. Бедная, бедная Энни…»
Умение брать себя в руки ― одна из сильных сторон моего упрямого характера, и уже через несколько минут я освещал очередной, к счастью, единственный и достаточно широкий коридор этого подземелья. С тоской поглядывая на неумолимо падающий заряд батареи и запретив себе даже думать о том, что будет, когда вокруг воцарится полная тьма.
Вскоре стало ясно, что горе-путешественника занесло в настоящее, казавшееся бесконечным кладбище костей. Но, похоже, даже к их виду и хрусту под ногами можно привыкнуть, особенно, когда бродишь среди останков животных почти четыре часа, стараясь прогнать единственную, настойчиво грызущую мозг мысль:
«Как же хочется пить. Всё сейчас отдал бы за кружку обычной воды…»
Ноги гудели, и, перестав сопротивляться усталости, я выбрал место в небольшом, относительно чистом закутке, приготовившись встретить там неизбежное наступление мрака. Прислониться мокрой от пота спиной к прохладной стене и заснуть, позволив телу, наконец, отдохнуть ― показалось потерявшемуся в этом лабиринте человеку единственной хорошей идеей.
Но поспать мне не позволили: что-то или кто-то сначала потянуло за рубашку, а потом, тяжело вздохнув, схватило за руку. Как бы я ни устал, но инстинкты ещё продолжали работать, в чём тут же убедился нападавший ― кулак ударил, но… промахнулся. Что было неудивительно в окружающей темноте. Так что жмуриться в такой ситуации было излишне, но я всё равно это сделал, вот-вот ожидая услышать знакомое рычание или почувствовать капающую из пасти зверя слюну.
В этот страшный миг незнакомец перехватил мою руку, насмешливо сказав:
― Прекращай брыкаться, дурень. Хочешь остаться и сдохнуть среди этих костей или пойдёшь в убежище?
Чиркнула спичка, и небольшое пламя осветило чумазое, но симпатичное человеческое лицо. Это был молодой парень примерно моего возраста с большими светлыми глазами и доброй улыбкой:
― Эй, ты меня слышишь? Как тебя зовут?
Сглотнув, еле выдохнул:
― Том, Том Гарни… А кто Вы?
Спичка погасла, и, снова чиркнув о коробок, незнакомец запалил факел, при свете которого показался ещё моложе:
― Я ― Бен. Работаю на местной шахте. Ну что, пойдёшь или…
Торопливо протянул ему руку, и, помогая мне встать, парень довольно засмеялся:
― Вот это другое дело. Давно тут бродишь?
Не стыдясь, вытер слёзы радости с глаз:
― Больше четырёх часов ― может, пять или шесть… Я так рад Вас видеть, Бен, ― бормотал, вцепившись в его руку и покорно следуя за спасителем, ― думал, это конец, умру от жажды или стану обедом для огромной твари…
Освещавший дорогу Бен остановился, недоверчиво вглядываясь в моё лицо:
― Чудовище? Здесь? А ты, случаем, не врёшь? Говорят же, у страха глаза велики…
Запинаясь, коротко пересказал ему свою историю. Бен молчал, а когда мы повернули в неожиданно возникший в стене боковой проход, задумчиво произнёс:
― Вот оно, значит, как ― огромная гадина всё-таки существует. Бабушка рассказывала, что раньше в тоннелях иногда появлялась гигантская убивавшая шахтёров кошка. Она даже выбиралась наружу, воруя скот в посёлке, а потом бесследно исчезала. Всегда думал, что старушка просто сочиняла сказки, чтобы напугать непослушных внуков.
Наши взгляды встретились, и стало очевидно, что он не очень-то верил малознакомому человеку. Что сказать, я его понимал: если бы совсем недавно кто-то попытался меня развести историей про кошку–убийцу, сам высмеял «шутника», да ещё по шее навалял. Поэтому спросил его, тоже переходя на «ты»:
― А ты правда работаешь на шахте? Слышал, её, вроде, закрыли лет пятьдесят назад.
Он засмеялся, сверкнув белоснежными зубами:
― Ещё чего, работает, зараза. Она же, считай, всех кормит. Во всяком случае, так было до взрыва. Ты что, ничего об этом не слышал? Странно… Ладно, пойдём к ребятам, там расскажу.
Очень скоро мы оказались в небольшой пещере, и первое, что я почувствовал, был не дым слабого костра, вокруг которого сидело четверо людей, а журчание воды. Бен понял моё состояние, протянув флягу:
― Прости, что сразу не догадался. Пей, тут со стены течёт что-то вроде ручья. Воды у нас вдоволь, потому и задержались здесь. Нас пятеро уцелело после взрыва на шахте, это было шесть дней назад. Двое ― Дик и Ганс сильно ранены, а мы с Фрэнком и Стенли пока на ногах, каждый день ищем выход из здешних лабиринтов. Проблема в еде ― её у нас осталось очень мало. Честно говоря, я бы и крысу сейчас съел, попадись она в руки.
Рыжеволосый, ещё не старый мужчина с колючим взглядом узких глаз усмехнулся:
― Точно, точно ― самим жрать нечего, а добряк Бен кого-то притащил. Смотрите, этот тип так спешил, что штаны потерял! Не рассчитывай, что я поделюсь остатками консервов с пришлым ― каждый выживает, как может…
Сидевший напротив седой человек с измождённым лицом одёрнул его:
― Заткнись, Стен. Пусть парень отдохнёт у костра и расскажет о себе. Еды у нас нет, но места достаточно, ― он поманил меня, ― присаживайся. Я ― Фрэнк, бригадир смены. Этот рыжий болван ― Стенли. А тот, что спит под одеялом ― Дик, ему оторвало руку, бредит, бедняга. Считай, не жилец… Ганса я уже похоронил, Бен, пока ты ходил на разведку. Прости, знаю, как вы были привязаны друг к другу.
Стен зло засмеялся, и Бен, не задумываясь, бросился на него с кулаками. Только грозный окрик Френка не позволил случиться драке.
Всё это мало походило на то, что я ожидал увидеть ― передо мной оказалась всего лишь жалкая кучка голодных, таких же, как и я, несчастных, обречённых на смерть людей.
Настроение снова упало ниже некуда, но, стараясь не обращать внимание на подколы Стенли, почему-то сразу невзлюбившего «новенького», пришлось повторить историю своих злоключений. Потом Фрэнк коротко рассказал о случившемся на шахте взрыве ― каких нечеловеческих усилий им стоило выбраться из-под завала и уйти по коридорам в поисках спасения.
Бедняги уже были бы мертвы, не натолкнись они на эту небольшую пещеру, в которой нашлись оставленные кем-то припасы ― несколько банок тушёнки и небольшой мешок заплесневелых сухарей. Пригодились и сложенный у стены хворост и драные, покрытых пятнами крови одеяла. Но, главное ― тут была вода…
― Видно, мы не первые, кто блуждал по проклятому подземелью. Может, это припасы экспедиции, разыскивавшей пропавших шахтёров после предыдущего взрыва. Кто знает, что с ними стало.
― Их, скорее всего, съела чёртова кошка, о которой так увлекательно врал пришлый. А вы, дураки, поверили. Посмотрите на парня, как он странно одет, а на ногах чудные ботинки. Он, наверное, сбежал из сумасшедшего дома. А ну-ка, дай посмотреть эту чёрную коробку! ― потребовал он, и я покорно отдал ему мобильный.
Стен покрутил его в руках:
― Что за штука?
Грустно вздохнул:
― Телефон, только он всё равно не работает, разрядился. Верните, пожалуйста, он дорогой…
Неприятный тип посмотрел на меня как на ненормального и, швырнув мобильный под ноги, обернулся к Бену и Френку:
― Слышали, это «пластинка», оказывается ― телефон, ну ты подумай! Ха, да я сразу понял, что парень не в себе, зря ты его сюда притащил, Бен. Пусть лучше убирается ко всем чертям ― чувствую, он принесёт нам беду.
Бен не дал ему договорить, ударив кулаком в лицо:
― Заткнись, сволочь, или я сам выкину тебя отсюда.
Френк, с унылым видом стоявший возле раненого шахтёра, снова вмешался, не дав стычке перерасти в драку:
― А ну остыньте, идиоты, смотрю, у вас ещё полно сил. Тогда помогите похоронить Дика ― отмучился бедняга.
Кто для меня были эти люди? Незнакомцы и чужаки, но сердце почему-то замирало, когда я наблюдал, как, завернув тело Дика в одеяло, Бен и Френк выносили его из пещеры. Стен плёлся рядом и теперь казался совсем другим человеком ― испуганным и жалким. «Новичку» велели сидеть на месте, ожидая их возвращения. И, честно говоря, я был безумно этому рад, потому что после многочасовых блужданий по кладбищу костей остался совсем без сил.
Пользуясь тем, что меня никто не видит, жадно приложился к фляжке Бена. Я так ослаб и вымотался, что даже думать не мог, и, возможно, в той ситуации это было к лучшему ― что толку, жалея себя, гадать, сколько ещё смогу продержаться без еды: неделю или две? Как ни крути ― конец будет один…
Внезапно случилось то, что заставило и без того уставшее сердце пропускать удар за ударом: где-то вдалеке послышалось знакомое рычание. Сначала еле слышное, оно неумолимо приближалось, становясь всё отчётливее и страшнее. А вслед за ним в пещеру ворвались перепуганные шахтёры ― на их бледных лицах был написан такой ужас, словно они только что лицом к лицу встретились с самой Смертью.
Бен подбежал ко мне, вырывая флягу из рук и жадно делая глоток за глотком. Его потемневшие от работы с породой пальцы дрожали, как и раздавшийся, казалось, прямо в голове голос:
― К несчастью, ты не ошибся, друг… Она тут, совсем рядом, я чувствовал её отвратительный запах. Та самая кошка, огромная как… как… ― он снова приложился к уже опустевшей фляге, с отчаянием отбросив её на пол.
Я смотрел, как появляются светлые влажные дорожки на его словно закопчённом лице:
― Чёрт, чёрт, Том, нам пришлось бросить тело Дика ― не было времени завалить его камнями. Это ужасно…
Сидевший у костра Стен обхватил голову руками:
― Зато это задержит тварь… Может, она наестся и уйдёт, а? ― теперь в его голосе не было насмешки ― только страх и отчаяние.
Ему не ответили, и в гнетущей тишине стали хорошо слышны звуки разрываемой плоти и хруста костей.
― Дику уже никогда не будет больно, в отличие от нас ― вдруг грустно усмехнулся Френк и, наклонившись, поднял лежавшие у стены самодельные факелы. Бен рассказал, что они потратили на них часть собственной одежды и всё масло из найденной в пещере лампы, ― возьмите, и как только зверюга сунется сюда, запалите их от костра. Они ― наше единственное оружие. Надеюсь, на какое-то время это её остановит. Во всяком случае, умрём как мужчины ― сражаясь…
Мой собственный неуверенный голос прозвучал непривычно глухо, будто со стороны:
― Вы правда видели эту тварь, Френк? Если она настолько большая, вряд ли протиснется в узкий проход. Разве что просунет лапу. Давайте переберёмся к противоположной стене, и ещё ― надо наполнить фляги, ручей слишком близко к проёму. Нам нельзя остаться без воды…
Бригадир хлопнул «новичка» по плечу, и от неожиданности я прикусил язык. Было очень больно: солёная влага быстро наполнила рот, но я сдержался и не застонал, бросившись на пол за фляжкой Бена. Это меня и спасло. А вот Стену не повезло…
Как же он кричал, бедняга, когда когтистая лапа, подцепив его за комбинезон, резко дёрнула и, ломая хрупкие человеческие кости, утащила из пещеры. Вскоре вопли несчастного прекратились, и пока Френк с Беном замерли у дальней стены, забыв о костре и приготовленных факелах, со мной творилось что-то странное.
Обычно я никогда не лез на рожон, предпочитая оставаться в тени, отвечая на шутки Энни, что её муж не рождён, чтобы стать героем или суперменом. А теперь, возможно, потеряв голову от страха, выхватил фляжку у замершего с пустым взглядом Френка, добавив к ней всё ещё лежавшую на полу баклажку Стена. В пустой голове словно дробинка в шаре каталась мысль:
«Нужно запасти как можно больше воды, без неё нам не продержаться…»
Поэтому, отбросив мешок с оставшимися продуктами в ноги Бена, потянулся за валявшейся у стены металлической канистрой. Меня трясло от ужаса, но, стараясь игнорировать доносившиеся совсем рядом звуки кровавой трапезы, я наполнял все имевшиеся в пещере ёмкости стекавшей откуда-то сверху водой.
Закончив свою «миссию», подтащил добычу к шахтёрам, без сил опустившись рядом с ними на пол, и обхватил колени руками, спрятав в них мокрое лицо. Френк накрыл меня одеялом, осторожно погладив по спине:
― А ты отчаянный парень, Том. Молодец… Жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах.
Бригадир хотел ещё что-то сказать, но вновь просунувшаяся в пещеру лапа хищника заставив его на время потерять дар речи. Недовольный рык и заполнившие пещеру запахи крови и мокрой шерсти вызывали тошноту и головокружение. Сердце в любую минуту было готово разорваться от бешеной скачки в груди, а я не отрывал взгляда от мерцания пламени маленького умирающего костра. Лишь бы не видеть чёрных, изогнутых когтей, оставлявших глубокие следы на многолетних слоях пыли и осколках камней.
Костёр почти догорел, но никто не решился встать, чтобы подбросить несколько веток в огонь. Страшная лапа уже исчезла, и ворчание твари, только что убившей человека, тоже стихло. Но все понимали, что большая кошка никуда не ушла, затаившись где-то совсем рядом. Сейчас она была сыта и отдыхала, наверняка развалившись всего в нескольких шагах от попавшей в ловушку «добычи».
Я кутался в старое одеяло, только сейчас почувствовав, как сильно замёрз. Шорты и лёгкая футболка, конечно, совсем не то, что нужно в сыром, промозглом воздухе подземелья. Внезапно сидевший рядом Бен спросил:
― Как считаешь, откуда эта тварь появилась в наших краях? Я думал, гигантские кошки давно вымерли. Неужели она одна выжила в подземелье? Но как? Тут даже крыс нет…
Покачал головой в ответ, зная, что в темноте он всё равно не увидит мой жест:
― Нет, это невозможно. Видимо, дело в другом. Ты только не смейся, ладно?
Бен хмыкнул:
― Сейчас как-то не до смеха, приятель… Кстати, ты кем работаешь?
― Редактором в издательстве, в основном, занимаюсь фантастикой.
Парень вздохнул:
― Люблю такие книжки… Так что там у тебя за идея?
Я ещё больше натянул одеяло, стараясь закрыть мёрзнувшие голые ноги:
― Пространственные дыры, понимаешь? Тоннели, соединяющие разные миры. Где-то здесь существует «переход» и, думаю, кошка прошла через него. Если это так, то рано или поздно ей надоест нас караулить, и она вернётся к себе домой.
Казавшийся спящим Френк фыркнул:
― Глупости! Это всё сказки для детей, Том. Как можно верить в такое, взрослый же человек… ― он помолчал, ― но даже если ты и прав ― пока она раздумывает, как нами пообедать, мы сами умрём от голода. Надо решать, как отсюда выбраться.
― Выбраться, серьёзно, Фрэнк? Мы не знаем дороги наверх, ― сорвался Бен. До этого я не представлял, что можно кричать шёпотом, ― у нас не осталось еды. Сколько ещё продержимся, даже если тварь оставит нас в покое?
Не знаю почему, я крепко сжал его ладонь, и он замолчал. Но Френк не собирался сдаваться:
― Том пришёл сюда через подвал дома. Пойдём по его следам. Ты же оставлял по пути метки на стенах, Томми?
― Да, везде, где мог. Сначала часто, а потом всё реже и реже ― слишком устал, простите… ― я согнулся от голодных спазмов в животе, и, словно почувствовавший это, Френк, не раздумывая, открыл последнюю банку тушёнки, протянув её мне:
― Ешь, а потом постарайся уснуть. Нам всем надо беречь силы. Ты был в дороге не более пяти часов, так? Это не так уж много. Если удастся выбраться из кладбища костей, сможем вернуться наверх, к людям.
Я жадно ел смесь каши с мясными обрезками, с трудом заставив себя остановиться, отдав половину Бену и Френку. Их не пришлось уговаривать, и ещё час все боролись с тошнотой, стараясь удержать съеденное в себе.
А потом я неожиданно уснул и, если верить дедушкиному подарку, проспал без сновидений и, что странно, кошмаров, не менее шести часов. Бен чиркнул спичкой; бледное пламя осветило его усталое лицо:
― Выспался, Том? Это хорошо… Выпей воды. Сейчас разведаем обстановку и попробуем выбраться из этой западни.
Спросонья не сразу понял, где нахожусь и кто эти люди с измученными лицами. А когда воспоминания набросились на меня как хищные рыбы на речную мелочь, чуть не зарыдал:
― Куда ты собрался, Бен? Забыл, что кое-кто не выпустит нас отсюда, не полакомившись человечиной…
Бригадир присел рядом и обнял за плечи, как когда-то это делал отец:
― Во-первых, я её не чувствую, запах изменился ― пахнет, конечно, мерзко, но совсем по-другому. Во-вторых, когда-то я был старателем и охотником, так что поверь старику ― обязательно выведу отсюда вас обоих. Впрочем, уговаривать не буду ― можешь оставаться здесь, Том; но с меня хватит ― не хочу сидеть в пещере в ожидании медленной смерти.
Было непросто подняться ― после сна всё тело затекло:
― Я с тобой, Френк. А ты, Бен?
Тот уже запалил свой факел, протянув нам оставшиеся:
― Давайте сделаем это…
Сборы оказались недолгими ― мы просто наполнили фляжки водой, и, замерев возле узкого прохода, отделявшего относительно безопасное убежище от остального лабиринта, вслушивались в окружавшую нас напряжённую тишину. Френк вышел вперёд:
― Если она ещё там, бегите, что бы ни случилось, я её задержу. И не спорьте, это бесполезно. За мной…
За несколько секунд, что пролетели, пока крошечный отряд отчаявшихся людей покидал убежище, вся жизнь промелькнула перед глазами. Именно тогда я понял, что означают эти слова на самом деле. Но как бы то ни было, мы смогли выбраться ― никто не пострадал, кроме… нашего врага. Огромная кошка казалась безмятежно спящей, но была мертва. Бен первым решился прикоснуться к её покрытой бурыми пятнами шкуре, глядя на меня так, словно я мог всё объяснить.
Не знаю, что тогда случилось с тихоней Томми ― наверное, это было озарение, потому что я вдруг уверенно ответил на так и не заданный им вопрос:
― Думаю, всё дело в пространственном «переходе». Возможно, он открывается лишь на какое-то время, и тот, кто через него проходит, не может оставаться в этом мире надолго. Стоит задержаться, и вот, ― я указал на бездыханное тело животного, чувствуя себя экскурсоводом в зоологическом музее, ― это объясняет, откуда здесь появилось кладбище костей. Похоже, не только наша знакомая не успела вернуться к «переходу» вовремя…
Я смотрел на восхищённые этой догадкой лица ещё совсем недавно незнакомых, а теперь внезапно ставших близкими людей, и потому сказал то, что сначала не хотел говорить:
― Боюсь, ребята, скоро придёт и моя очередь…
Быстро соображавший Бен ахнул:
― Том, неужели ты тоже… из другого мира?
Опустил голову, пытаясь не показывать, как боюсь неизбежного:
― Возможно. Сам не знаю… Какой сейчас год?
― Тысяча девятьсот пятьдесят пятый, ― прошептал потрясённый Френк, ― а, может, ты ошибся, друг?
Охнув, уткнулся лицом в худое плечо бригадира, стараясь не упасть от ещё одной своей догадки, и тут же был подхвачен его крепкой рукой:
― Это вряд ли, Френки. Я живу в две тысячи двадцать шестом ― прошло семьдесят лет. Выходит, «переход» связан с перемещением во времени…
Внезапно что-то начало меняться не только вокруг, но и внутри меня, и, понимая, что это конец, крикнул изо всех сил:
― Пожалуйста, выберитесь отсюда, ребята! И живите долго…
Что-то тёплое и влажное то и дело касалось горящих огнём щёк, и, открыв глаза, я увидел облизывавшего меня Тоби. Тот без устали «работал» розовым языком, радостно повизгивая, кажется, не собираясь останавливаться.
Потрескавшиеся губы еле шевелились, пытаясь произнести:
― Да успокойся же ты наконец, неугомонный, ― но получалось так тихо, что я сам себя не слышал.
В глаза ударил свет, и обрадованный голос Энни прокричал откуда-то сверху:
― Скорее сюда, он здесь! Томми, ты в порядке? Потерпи, дорогой, сейчас соседи помогут тебе выбраться. Как же ты меня напугал…
После горячего душа я торопливо пил куриный бульон, заботливо приготовленный тётушкой Дези, с любовью глядя на жену, не перестававшую задавать чуть живому мужу бесконечные вопросы:
― Что случилось? Как тебя занесло в подвал? Почему лицо так осунулось, и где ты откопал это ужасное одеяло с пятнами крови?
Я смотрел на неё, не спеша отвечать, с трудом пробормотав:
― Потом, Энни, всё потом… Главное, я жив и снова дома.
Благоверная решила, что такое странное поведение ― последствие стресса, и только после того, как местный доктор заверил её, что с её супругом всё в порядке, на какое-то время оставила мужа в покое. Я бродил по дому, пытаясь прийти в себя, когда тётушка Дези позвала «беднягу Томми» в свою комнату, всучив какой-то «супер бальзам» от ушибов. Благодарно кивнув, уже собирался уйти, но замер перед каминной полкой с фотографиями в старомодных рамках.
Меня снова трясло; рука вцепилась в пожелтевшее фото с симпатичным белобрысым юношей в сером рабочем комбинезоне.
― Тётушка Дези, кто этот парень? Я где-то уже видел его лицо…
Она знакомо улыбнулась:
― А… Это дядя Бен: я была совсем ещё крошкой, когда он переехал в Штаты. Не хотел здесь оставаться после того случая на шахте… Да Вы же не знаете! Он чуть не погиб при взрыве. Тогда, в пятьдесят пятом, выжило только двое ― он и их бригадир, не помню, как его звали. После пережитого кошмара дядя немного тронулся умом: всё говорил о каких-то перемещениях во времени. Это он велел маме заколотить старый сарай ― мол, там смертельно опасно…
Старушка осторожно отобрала фотографию, с подозрением глядя на моё счастливое лицо. А я не мог перестать улыбаться, огорошив её неожиданным:
― Его звали Френк, того бригадира. Он был прекрасным и очень храбрым человеком. А что касается Бена ― Ваш дядя говорил правду и вовсе не был сумасшедшим, поверьте. Я-то знаю своих друзей лучше бестолковых болтунов. Ребята такие молодцы ― всё-таки выбрались…
Тётушка Дези посмотрела на меня с сочувствием:
― Бедняга… Похоже, Томми, Вы сильно ударились головой. Ну ничего, ничего, какие Ваши годы ― со временем всё заживёт…