2 (Глава 2)

Когда наши предки только начинали планировать освоение соседней планеты, вопрос о местоположении первой базы стоял особенно остро. Требовалось не просто удобное место для посадки корабля, а стратегически важный участок для создания постоянного поселения.
Предварительные условия были крайне жёсткими:
• максимально глубокое расположение в атмосфере для минимизации радиационного фона;
• наличие источников воды в непосредственной близости;
• естественные укрытия в виде пещер или подземных полостей для сокращения объёмов строительных работ.
Среди основных претендентов рассматривались:
• Кратер Гейла — территория, наиболее детально изученная к середине XXI века благодаря работе марсоходов и орбитальных станций;
• Равнина Эллады — регион, где были обнаружены обширные лавовые трубы, образовавшиеся миллионы лет назад.
Однако окончательный выбор пал на Долину Маринер (Большой Каньон). Её главное преимущество заключалось в колоссальных размерах и естественном разнообразии геологических формаций. Здесь присутствовали:
• слоистые породы с возможным содержанием воды;
• многочисленные трещины и разломы;
• участки с пониженной радиацией благодаря особенностям рельефа;
• естественные террасы, удобные для строительства.
Для детального исследования территории были задействованы автоматизированные комплексы:
• Марсоходы нового поколения с георадаром и спектрометрами;
• Дроны для аэрофотосъёмки;
• Подземные буровые установки для анализа состава пород.
После многомесячной работы разведывательных групп было найдено идеальное место. Оно соответствовало всем требованиям: наличие подземных полостей, близость к источникам замёрзшей воды и оптимальная защита от солнечной радиации. Это место стало колыбелью первой постоянной базы человечества на Марсе.
Пока мы спускались к поверхности Марса на посадочном челноке, Елена увлечённо читала нам лекцию об истории освоения планеты. Мы прекрасно понимали, что таким образом она пытается скрыть свой страх перед посадкой, поэтому не перебивали её.
История первых поселенцев была известна всем в общих чертах, но, как оказалось, далеко не все знали детали. Один из пассажиров шаттла, молодой специалист, задал вполне логичный вопрос:
— При таких-то условиях, почему посадочная площадка расположена так высоко?
Елена удивлённо подняла бровь:
— Ты же не думаешь, что эта посадочная площадка — место первой высадки?
— Э-э-э… — протянул парень, явно смутившись.
Стало очевидно, что именно так он и думал.
— Первая посадочная площадка с оригинальным кораблём находится на дне каньона, — пояснила Елена.
Парень недоумённо помотал головой:
— Но рядом с базой никакой площадки нет! Я же знаю!
Елена посмотрела на него с лёгкой снисходительностью, как на несмышлёного ребёнка. Ситуация усугубилась, когда самоуверенный пассажир решил добавить:
— Я уже второй раз сюда прилетаю работать, поэтому всё здесь знаю!
Елена тяжело вздохнула и бросила взгляд в мою сторону. Я лишь пожал плечами, сдерживая улыбку — было очевидно, что молодому специалисту предстоит узнать ещё очень много интересного об истории освоения Марса.
— Та база, на которой ваше величество соизволило работать, далеко не первая, — с лёгкой иронией произнесла Елена, не скрывая своего превосходства в знаниях.
— А есть ещё база? Почему я о ней ничего не знаю? — недоумённо спросил Виктор, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
Его вопрос вызвал сдержанные улыбки у остальных пассажиров. Напарники Виктора уже не могли терпеть его неосведомлённость.
— Виктор, не позорь наш коллектив, пожалуйста, — не выдержал один из них.
— А что такого? — возмутился Виктор, явно не понимая, что делает что-то не так.
— Кто тут любит сказки про «серые коридоры»? — вмешался другой сотрудник, с намёком в голосе.
— Так это «серые коридоры»? — глаза Виктора округлились от удивления.
— Ключевое слово — коридоры! — многозначительно произнёс собеседник.
Виктор продолжал ошарашенно крутить головой, явно пытаясь осмыслить новую информацию. Один из более опытных членов экипажа, тяжело вздохнув, решил просветить молодого коллегу:
— Так называемые «серые коридоры» — это первая марсианская база. Она уходит глубоко под землю, пронизывая весь скальный массив, и именно там, с другой стороны этой огромной скалы, стоит тот самый исторический корабль.
— А почему она заброшена? — не унимался Виктор, явно заинтригованный рассказом.
— Когда прилетим на базу, подойди к безопаснику, — усмехнулся собеседник, — он с удовольствием расскажет тебе все подробности.
Дружный хохот присутствующих разрядил напряжённую атмосферу, и тема постепенно сошла на нет. Кто-то из экипажа включил систему автоматического мониторинга посадки, и все внимание переключилось на приближающуюся поверхность Марса, подсвеченную лучами местного солнца.
Челнок приземлился на подготовленную площадку удивительно мягко — было очевидно, что экипаж выполняет эту процедуру далеко не впервые.
Далее началась стандартная процедура перехода на станцию. Порядок действий все прибывающие на Марс тщательно изучали ещё на Земле, на специальных тренажёрах. Благодаря этому через час все благополучно прибыли на станцию. Сняв скафандры, мы расположились в комнате инструктажа.
— Добрый вечер, господа и дама, — прозвучал глубокий голос вошедшего.
— Добрый вечер? — удивлённо переспросил я, оглядываясь на остальных.
Когда мы покидали челнок, солнце только-только поднималось над горизонтом, пусть и выглядело как увеличенная звезда, но его было отчётливо видно. Заметив моё недоумённое выражение лица, незнакомец пояснил, что здесь, на базе, все живут по земному времени, несмотря на совершенно иные ритмы местного светила.
— Раз с временем мы разобрались, давайте знакомиться, — продолжил он. — Меня зовут Алексей Петрович Горшенин, начальник службы безопасности марсианской станции.
Он внимательно посмотрел на нас, его глаза на мгновение задержались на каждом лице, словно оценивая готовность к предстоящему рассказу. Затем, открыв что-то в своём высокотехнологичном планшете, он взмахнул рукой — и над столом развернулся огромный голографический экран, переливающийся в полумраке комнаты.
— Прежде чем ставить перед вами задачу, я хочу начать с предыстории, — произнёс Алексей Петрович, его голос звучал уверенно и спокойно.
Я уже было открыл рот, чтобы сказать, что мы в курсе всех событий, но он остановил меня лёгким движением руки.
— Я понимаю, что вы уже многое знаете из различных источников, — продолжил он, — но я хочу быть абсолютно уверенным, что мы с вами оперируем одними и теми же фактами. А то некоторые здесь уже такого нафантазировали, что даже Голливуд нервно курит в сторонке.
Дотронувшись до сенсорной панели планшета, он запустил воспроизведение. На голографическом экране появилось архивное видео проводов первой марсианской экспедиции. Кадры были чёткими, словно события произошли только вчера, хотя на самом деле прошло уже немало лет.
— Началось всё, конечно, не так давно, — продолжил Алексей Петрович, — но мы не можем не вспомнить этих великих людей. Они преодолели путь до Марса за четыре месяца, провели сложнейшую ручную посадку на плохо изученную площадку, где каждый метр поверхности мог таить опасность. И в течение полутора лет, практически в полной изоляции от Земли, они самостоятельно строили первую постоянную базу.
Он сделал паузу, давая нам возможность проникнуться масштабом свершённого. На экране тем временем сменялись кадры: первые шаги по марсианской почве, установка первых модулей станции, борьба с непредвиденными трудностями.
— Они столкнулись с множеством проблем, — продолжил Алексей Петрович, его голос стал более тихим, словно он рассказывал о чём-то очень личном. — Нехватка ресурсов, технические неполадки, психологические нагрузки. Но они справились, заложив фундамент для всех последующих миссий.
Он наконец обратил своё внимание на нас, его взгляд был серьёзным и в то же время полным надежды.
— Вы, наверно, знаете про особенность первого корабля? — продолжил Алексей Петрович, обводя нас взглядом.
Елена, словно прилежная ученица на уроке, подняла руку и чётко, без малейшей заминки ответила:
— Корабль первой экспедиции создавался как конструктор для создания планетарной станции.
— Всё верно, — кивнул начальник безопасности. — Именно из корпуса первого корабля были созданы первые уровни станции. Кстати, эта комната, в которой мы сейчас находимся, тоже сделана из элементов корпуса того самого корабля.
— Как? Но мы же не в старой части станции! — удивился кто-то из присутствующих.
— Всё довольно просто, — пояснил Алексей Петрович. — Основное, что сделала первая экспедиция помимо строительства базы — это создание действующей посадочной площадки, которую мы используем до сих пор, и комплекса подземных помещений под ней.
— Помещения? — переспросил я, заинтересованно подавшись вперёд.
— Да, — подтвердил он. — В первую очередь это механический отдел, где каждый прибывающий шаттл проходит обязательное техническое обслуживание. Есть отдельное помещение под топливные резервуары с системой криогенного хранения, и, конечно же, эта комната.
— А что здесь было изначально? — не унимался кто-то из новичков.
— Что было, то и осталось, — улыбнулся Алексей Петрович. — Все новоприбывшие сначала попадают именно сюда, проходят первичный инструктаж, и только после этого отправляются на основную часть станции. Это место всегда было и остаётся точкой первого контакта для всех марсианских гостей.
— Инструктаж? — переспросил кто-то из группы.
— Естественно, — подтвердил Алексей Петрович. — Даже при повторном посещении все новоприбывшие обязаны проходить полный инструктаж. Безопасность превыше всего.
Мы дружно закивали головами — по нашему мнению, это было более чем оправдано. Строгие правила безопасности на чужой планете не могли не вызывать уважения.
— Вполне естественно, что когда встал вопрос о расширении базы, её начали строить между первыми корпусами и посадочной площадкой, — продолжил начальник безопасности, указывая на голографическую схему.
Иван, всегда отличавшийся пытливым умом, поднял руку:
— Да? — поощрил его Алексей Петрович.
— А новую базу строили отсюда или со стороны старой базы? — спросил Иван, указывая на схему.
— Нет, — покачал головой Алексей Петрович. — Для нас сейчас есть разделение на старую и новую, но тогда шло просто расширение. Помещения возводились там, где это было наиболее целесообразно с технической точки зрения.
Он сделал паузу, давая нам осмыслить информацию.
— Например, — продолжил он, — основной зал, где сейчас все жители базы любят проводить свободное время, был построен одним из первых, хотя географически он расположен ровно посередине между посадочной площадкой и первоначальной базой.
Алексей Петрович вывел на голографический экран подробную схему базы, где были видны все переходы и уровни.
— Всё дело в том, — пояснил он, — что именно в этом месте находилась идеально подходящая естественная пещера. Её обнаружили ещё первые исследователи, и именно её решили адаптировать под главный общественную зону. Благодаря природным особенностям этой пещеры удалось создать просторное и удобное помещение, которое теперь служит сердцем всей станции.
Я украдкой взглянул на погружённого в изучение схемы Ивана, который с детским восторгом крутил трёхмерную модель подземного комплекса, внимательно рассматривая каждый коридор и помещение.
— Итак, вернёмся к тринадцатой экспедиции, — голос Алексея Петровича стал серьёзнее, словно он предчувствовал важность предстоящего рассказа.
Внутри меня что-то дрогнуло — ведь одним из участников той самой «тринадцатой проклятой», как её называли в узких кругах, был мой отец. Воспоминания нахлынули волной, заставив крепче сжать подлокотники кресла.
— В то время межпланетный буксир, которым мы сейчас регулярно пользуемся, находился лишь на стадии испытаний, — продолжил начальник безопасности, его тон стал более деловым. — Как вам, вероятно, известно, замена персонала станции происходила по старой схеме, а именно…
Алексей Петрович вывел на голографический экран изображение корабля проекта «Юрий Гагарин» — величественного космического судна, чьи обтекаемые формы и характерные солнечные панели были хорошо знакомы каждому, кто интересовался историей освоения Марса.
— Подобный корабль совершал стандартный рейс: прилетал, производил разгрузку необходимых материалов и оборудования, проходил полный цикл технического обслуживания — объяснял Алексей Петрович, — после чего забирал персонал, чей срок работы подошёл к концу, и отправлялся обратно к Земле.
Он сделал паузу, давая нам осмыслить информацию, а затем добавил:
— Первой особенностью этой экспедиции, если не принимать во внимание зловещую нумерацию, стала полная замена всего персонала станции. Такое происходило крайне редко, и, как показала история, неслучайно.
Я открыл свой планшет, проверяя сохранённые данные. Действительно, двое участников двенадцатой экспедиции должны были остаться на продлённый срок, но за две недели до прибытия тринадцатой смены оба получили серьёзные травмы. Было принято экстренное решение об их эвакуации на Землю.
Позже, во время расследования происшествия, специалисты выяснили интересный факт: эти двое сотрудников испытывали панический страх перед участием в тринадцатой экспедиции. Именно от них и пошло зловещее прозвище «проклятая», которое впоследствии закрепилось за всей экспедицией.
— Как вам известно, — продолжил Алексей Петрович, — в те времена срок каждой марсианской экспедиции составлял ровно полгода. Первые два месяца всё шло в штатном режиме, а затем на Землю поступил сигнал «оранжевой» тревоги.
О системе аварийной сигнализации марсианской базы мы были прекрасно осведомлены. В случае потери основной связи автоматически активировался резервный аварийный маяк, способный передавать только строго кодированные сигналы:
• «Зелёный» — означал, что с личным составом всё в порядке, и они уже занимаются решением возникшей проблемы
• «Жёлтый» — свидетельствовал об отсутствии проблем со здоровьем, но указывал на неопределённость в решении технической неполадки
• «Красный» — сигнализировал о непосредственной угрозе жизни персонала
Система была продумана до мелочей, ведь в условиях марсианской изоляции каждая минута могла иметь решающее значение.
— «Оранжевый» сигнал, — начальник службы безопасности обвёл нас внимательным взглядом. — Это означает потенциальный риск для жизни всех людей на планете.
Мы погрузились в тяжёлые размышления. В истории человечества уже были прецеденты возможного заражения инопланетными формами жизни, поэтому реакция на такой сигнал была максимально жёсткой и продуманной.
Спасательную команду, которая находилась в постоянной готовности к старту, решили не отправлять. Вместо этого начали подготовку специальной группы особого назначения. Эти люди были настоящими героями, ведь одним из возможных сценариев развития событий был полный запрет на возвращение на Землю из-за потенциальной опасности заражения.
— Как вы уже знаете, — продолжил Алексей Петрович, — результаты работы специальной группы оказались весьма неоднозначными. Им удалось установить причину потери связи…
— Метеорит, — уверенно произнесла Елена.
— Совершенно верно, Елена Игоревна, — кивнул начальник безопасности. — На базу упал метеорит. Конечно, полностью разрушить станцию он не мог, но сила удара была настолько мощной, что всю конструкцию основательно тряхнуло.
Антенна, установленная на поверхности, была полностью уничтожена. Точные повреждения, нанесённые самой станции, остались неизвестными, поскольку к моменту прибытия спасателей все шлюзы оказались герметично заблокированы.
Попытки установить связь с изолированной частью станции не принесли результатов. Это могло означать только одно — живых внутри не осталось.
Все присутствующие посмотрели на меня, словно ожидая каких-то особых объяснений, но я лишь пожал плечами. Когда пришла новость о трагедии, мне не исполнилось и десяти лет, и я мало что понимал в те времена.
— Почему до сих пор не открыли шлюзы? — раздался чей-то голос.
Вопрос казался вполне логичным для тех, кто не знал устройство станции, но и я, и Елена, судя по её понимающему взгляду, были в курсе технических особенностей.
— Шлюзовая система — это полностью автономный механизм, — пояснил Алексей Петрович. — Она собирается как единый блок на Земле и в готовом виде встраивается в конструкцию станции. Здесь просто нет необходимых инструментов, которые позволили бы безопасно вскрыть шлюз, не говоря уже о том, что любые механические воздействия могут повредить герметичность. Единственный способ — это использование взрывчатки.
— Но ведь применение взрывчатки может привести к разрушению всей станции? — уточнил кто-то.
— Именно так, — подтвердил начальник безопасности. — Риск слишком велик.
— Так что же вы хотите от нас? — не выдержал Иван.
— Иван Викторович, — начал Алексей Петрович, — прежде всего я хотел бы, чтобы вы с коллегами восстановили работоспособность всей системы видеонаблюдения.
— Можете пояснить подробнее? — попросил Иван.
— Конечно, — кивнул начальник безопасности. — Поскольку мы были лишены доступа к основному компьютеру, который контролировал жизнеобеспечение станции, было принято решение установить новое вычислительное оборудование. При этом старая система была полностью изолирована от этой части базы, чтобы исключить любые риски. Теперь нам необходимо получить доступ к записям с камер наблюдения, которые могли бы пролить свет на произошедшие события.
— Вы полностью удалили все связи со старой системой? — спросил я, внимательно изучая схему подключения.
— Нет, конечно, — ответил Алексей Петрович, выводя на экран схему сетевых соединений. — Старый компьютер всё это время находился в режиме глубокого сна, но некоторые критически важные системы, например, видеонаблюдение, подключены параллельно к обеим сетям. ИИ базы подтверждает, что старый компьютер реагирует на программные запросы, хотя и минимально.
— Тогда почему вы не можете подключиться к нему? — не удержался Иван, поправляя очки.
— Дело в том, — пояснил начальник безопасности, — что архитектура старого компьютера основана на квантовых процессорах первого поколения. Их язык программирования кардинально отличается от современных систем. Среди наших специалистов нет экспертов, способных работать с такими системами.
— Можно вопрос? — подняла руку Елена, активируя свой нейроинтерфейс.
— Да, Елена?
— Я тоже программист и не понимаю этого деления на поколения компьютеров. По-моему, за последние сто лет мало что изменилось в конечном результате.
Я улыбнулся, вспоминая свои первые шаги в программировании.
— Лена, расскажи, как ты пишешь программы? — спросил я, открывая технический справочник.
Она пожала плечами:
— Беру профильную ИИ-систему, загружаю необходимые базы данных через нейропорт и настраиваю параметры в виртуальном симуляторе.
— А на каком уровне ты это делаешь? — уточнил я.
— Не поняла вопроса, — призналась она, проверяя свои заметки.
— На заре информатики программирование осуществлялось через сложные многоуровневые системы, — объяснил я, выводя на экран историческую схему. — Использовались специализированные языки: Python, JavaScript, PHP и множество других. Мы до сих пор используем их базовые принципы, но современные системы автоматизируют большую часть процессов. Сейчас мы работаем через высокоуровневые интерфейсы, не погружаясь в глубинные механизмы.
— Тогда почему местный ИИ не разберётся? — не унималась Елена.
— У него недостаточно вычислительных ресурсов для дешифровки старых протоколов, — ответил Алексей Петрович, проверяя системные логи. — К тому же, основной ИИ станции постоянно обрабатывает потоки данных от научных экспериментов и систем жизнеобеспечения.
— Значит, вы хотите открыть шлюз? — спросил я, изучая техническую документацию.
— Это было бы оптимальным решением, — кивнул начальник безопасности. — Но сейчас у нас есть альтернативный способ.
— Как? — удивился Иван, изучая схему шлюзовой системы.
— Завод-изготовитель последние месяцы работал над специальным механизмом аварийного вскрытия, — пояснил Алексей Петрович. — Сегодня вместе с вами прибыли финальные компоненты этого устройства. Оно позволяет механически воздействовать на систему запирания без повреждения основной структуры шлюза.
— Значит, вы сможете открыть шлюз? — спросил я, проверяя спецификации.
— Сможем, — подтвердил начальник безопасности. — Но, к сожалению, после такого вмешательства система шлюза потребует полной замены. И мы не должны забывать о причине, по которой был подан сигнал тревоги — возможная угроза безопасности всего персонала.
— Я понимаю, — кивнул я, просматривая протоколы безопасности.
Инструктаж завершился подробным знакомством с остальной командой и обменом контактной информацией. Каждый из нас получил персональный доступ к системам станции и специализированное оборудование для работы.
А начальник безопасности, сославшись на срочные дела по обеспечению безопасности операции, стремительно покинул помещение, оставив нас готовиться к предстоящим испытаниям.