3 (Глава 3)

Зайти в систему старого компьютера оказалось не так уж сложно. Знание всех резервных паролей, конечно, существенно помогало, но и сам компьютер изначально не был спроектирован как объект, требующий экстремальной защиты — в те времена подход к безопасности был несколько иным.
После успешной авторизации я приступил к анализу системных архивов. Интерфейс старого компьютера представлял собой смесь устаревших протоколов и примитивных графических оболочек, которые сейчас казались почти архаичными. Тем не менее, используя современные адаптеры и конверторы, мы смогли наладить взаимодействие с системой.
Как только я обнаружил архив системы видеонаблюдения, сразу запустил процесс копирования данных. Это заняло некоторое время из-за низкой пропускной способности старых интерфейсов и необходимости конвертации форматов. Параллельно я начал детальный аудит всей системы, проверяя каждый модуль и подсистему на предмет скрытых уязвимостей.
Следующей задачей стал штатный запуск шлюзовой системы. Это оказалось намного сложнее, чем предполагалось изначально. Программирование старого шлюза базировалось на уникальной системе команд, разработанной специально для этой модели. Пока мы с Еленой разбирались в причудливых алгоритмах и нестандартных протоколах, которые использовали разработчики того времени, остальная команда приступила к монтажу дополнительного шлюзового механизма.
Работа требовала предельной концентрации: приходилось учитывать особенности квантовых процессоров первого поколения, их специфический набор команд и нестандартную систему адресации памяти. Каждый шаг в программировании шлюза был похож на расшифровку древнего кода, где малейшая ошибка могла привести к фатальным последствиям.
В машинном зале тем временем кипела работа: инженеры устанавливали новый шлюзовой механизм, тщательно проверяя каждый узел и соединение. Система требовала точной калибровки и синхронизации с существующей инфраструктурой станции, что добавляло дополнительные сложности в и без того непростую задачу.
— Блин?! — простонал я, пытаясь вырваться из крепкого захвата.
— Не «блин», а Алёна Викторовна! — строго поправила сестра, не ослабляя хватку.
— Я же спал!!! — возмутился я, пытаясь прикрыть глаза от яркого света.
— Вот именно! А у нас зарядка уже началась, — невозмутимо ответила она, продолжая тащить меня за ногу.
— А я тут при чём? — пробурчал я, пытаясь найти удобное положение в этом неудобном положении.
— Мы с тобой в одной команде, забыл? — напомнила Алёна, не сбавляя темпа.
— Да, только я мозги, а не мускулатура! И вообще, я твой начальник! — попытался я использовать последний аргумент.
— Я знаю! И поэтому ещё больше тебя люблю, — усмехнулась сестра, чмокнув меня в макушку.
Продолжая свой экстравагантный путь, она наконец-то доставила меня в спортзал, где уже собралась вся наша группа. С трудом пересилив своё возмущение и сонливость, я всё же включился в общий ритм тренировки.
Надо сказать, что несмотря на комичность моего появления, никто из присутствующих даже не улыбнулся. Это лучше всего характеризовало мою сестру — её авторитет был непререкаем. Хотя, признаться честно, я и без этих доказательств знал, насколько она уважаема в коллективе. Её умение сочетать жёсткую дисциплину с заботой о команде вызывало искреннее восхищение у всех, кто её знал.
Постепенно сонливость отступала, а вместе с ней и моё недовольство столь оригинальным пробуждением. В конце концов, не каждый день удаётся начать день с такого запоминающегося появления!
— Ну ты как? — поинтересовались Лена и Иван, окружив меня после душа.
Успокоив их и пообещав, что со мной всё в порядке, я поспешил к рабочему терминалу. Знаете, иногда именно такие неожиданные пробуждения помогают взглянуть на проблему под другим углом — во время утренней встряски у меня появилась идея, как можно решить проблему со шлюзом.
Добравшись до своего рабочего места, я первым делом открыл техническую документацию. Да, я уже просматривал её раньше, но тогда это казалось невыносимо скучным занятием — я буквально боролся со сном, изучая эти бесконечные схемы и спецификации. Сейчас же у меня была чёткая цель.
Вчера я пытался найти точку входа к системе шлюза через ядро центрального процессора, но потом меня осенило! Модульная архитектура базы была спроектирована гениально: сначала создавался центральный компьютер, а затем к нему подключались отдельные модули — комнаты со своей встроенной электроникой, системы жизнеобеспечения и, конечно же, шлюзы.
Каждый шлюз имел собственную микропроцессорную плату с базовым программным обеспечением, а центральный компьютер лишь управлял этими независимыми системами через стандартизированный протокол связи. Это означало, что я мог попытаться получить доступ к шлюзу напрямую, минуя основную систему!
Изучая схемы подключения, я наконец обнаружил нужный интерфейс — вспомогательный порт диагностики, который позволял подключиться к локальной системе управления шлюза. Облегчённо выдохнув, я допил уже остывший кофе… и тут заметил, что держу стакан в руке!
Обернувшись, я увидел Алёну и Елену — они стояли неподалёку и улыбались, явно подслушав мои размышления.
— Сговорились, да? — усмехнулся я.
— Много чести! — синхронно фыркнули они, после чего развернулись и ушли.
За всем этим наблюдал и Иван, молча кивнув мне в знак одобрения. Похоже, мои коллеги уже привыкли к моим эксцентричным методам решения проблем — от утренних пробуждений до внезапных озарений у терминала.
— Сочувствую, братан, но я, наверно, больше на неё не претендую, — вздохнул Иван, поправляя свой технический рюкзак.
— Трус, — поддел я его с улыбкой.
— Сам такой, — парировал он, но беззлобно.
Мы обменялись улыбками, и я резко поднялся на ноги.
— Выдвигаемся к шлюзу, — скомандовал я, проверяя свой нейроинтерфейс.
— А завтрак? Мне вот кофе никто не носит! — проворчал Иван, потирая живот.
— Завидуешь? — усмехнулся я.
— Если подумать, то нет, — признал он, — но позавтракать бы не отказался.
Иван всегда отличался отменным аппетитом, при этом умудряясь поддерживать идеальную физическую форму. Этому факту откровенно завидовала Елена, которая постоянно экспериментировала с различными диетами и системами питания.
Решив не пренебрегать утренним приёмом пищи, мы заглянули на автоматическую кухню, где быстро собрали необходимые припасы. Уже в расширенном составе, подкреплённые энергетическими батончиками и термосом с кофе, направились к шлюзовой зоне.
Работы по установке дополнительного защитного барьера были завершены. Пройдя через новый прозрачный шлюз из композитного материала с встроенными датчиками давления и герметичности, мы оказались в промежуточном отсеке. Здесь царила особая атмосфера — смесь предвкушения и напряжения, характерная для моментов перед важными техническими операциями.
Стены отсека были усеяны диагностическими панелями и резервными интерфейсами, а в центре располагался основной шлюзовой механизм, над которым трудились инженеры последние несколько дней. Всё было готово к предстоящей операции.
Я бросил взгляд на часы — пора было приступать к реализации нашего плана по разблокировке древнего шлюза.
Новое помещение представляло собой отрезок коридора длиной около десяти метров. С левой стороны, возле недавно установленного шлюза, находился вход в помещение, которое сейчас использовалось как временный склад оборудования.
Перед старым шлюзом уже монтировалась специальная установка, о которой ранее упоминал Алексей Петрович. Сам начальник безопасности внимательно следил за процессом монтажа. Заметив наше появление, он подошёл и поприветствовал нас.
— Желаете понаблюдать за процессом или, может, появились какие-то новые идеи? — спросил он, окинув нас профессиональным взглядом.
Я внимательно осмотрел установку. Она напоминала специализированную буровую систему, предназначенную для горизонтального бурения. Устройство было установлено с небольшим смещением вправо от центра шлюза.
— Алексей Петрович, — обратился я к нему, — позвольте задать вопрос.
— Конечно, я вас слушаю, — кивнул он.
— Это окончательное положение установки или её планируют перемещать?
— Нет, — ответил он, — бурение шлюза будет производиться именно в этой точке.
— Позвольте уточнить, почему именно здесь? — поинтересовался я.
— Дело в том, — пояснил Алексей Петрович, — что в этом месте, с внутренней стороны шлюза, расположен основной блок управления системой. Согласно разработанному плану, с помощью этого бура мы проделаем отверстие во внешней стене. Затем, используя бур как направляющий канал, проникнем внутрь конструкции и деактивируем управляющий блок механическим способом.
Он указал на схему, выведенную на портативный дисплей:
— Вот здесь, — его палец указал на точку на схеме, — находится критический узел системы. Его деактивация позволит нам получить доступ к механическим компонентам шлюза и открыть его традиционным способом.
— А нельзя подключиться к этому блоку? — не унималась Елена.
— Нет, Елена Игоревна, — покачал головой Алексей Петрович. — На этом блоке отсутствуют любые разъёмы для внешнего управления. Он спроектирован как полностью автономное устройство.
— А тот интерфейс, к которому подключён центральный компьютер? — не сдавалась она.
— Если разорвать связь с центральным компьютером, — пояснил начальник безопасности, — этот блок активирует аварийную механическую блокировку. И тогда единственный способ — физическое удаление устройства, что повредит всю систему шлюза.
Слушая этот диалог, я не мог не задуматься о том, как быстро теряется даже среди специалистов техническая информация. Примером тому служил как раз этот управляющий блок — ШМК-7 (Шлюзовой Марсианский Контроллер, версия 7). Позже его окрестили «Барьер X», и это название прочно закрепилось в обиходе.
Особенностью именно этой модели контроллера была встроенная функция, о которой все забыли. Она присутствовала в устройстве по умолчанию, но никогда не использовалась на практике. Речь шла о протоколе «BlueTooth 2.0» — технологии ближней беспроводной связи. В XX и начале XXI века этот стандарт был невероятно распространён, но с развитием более современных технологий о нём практически забыли.
Интересно, что этот модуль связи был заложен в контроллер как резервный канал управления на случай отказа основной системы. Он работал на частоте 2.4 ГГц и имел радиус действия до 10 метров. Более того, в памяти устройства до сих пор могли сохраняться заводские настройки сопряжения, что давало нам теоретическую возможность установить связь с блоком управления, минуя все блокировки.
Оставалось только найти подходящее оборудование и правильные протоколы доступа к этому древнему интерфейсу…
Подойдя к массивной поверхности шлюза, я расстегнул свой технический баул и начал методично перебирать содержимое. Наконец, мои руки нащупали самодельный мультичастотный сканер — компактное устройство, способное детектировать различные типы электромагнитных волн и сигналов.
Пальцы дрожали от напряжения, пока я настраивал прибор и проводил им вдоль поверхности шлюза. Экран сканера то и дело мигал, показывая различные частоты и помехи, но я искал конкретный сигнал — древний протокол Bluetooth.
Спустя несколько томительных минут прибор наконец поймал слабый отклик на частоте 2.4 ГГц. Я аккуратно отметил маркером участок шлюза, где сигнал был наиболее стабильным — это и была точка расположения скрытого модуля связи.
Когда я повернулся, чтобы достать следующий набор инструментов, то замер от неожиданности: все присутствующие в помещении, словно заворожённые, не отрываясь следили за моими действиями.
— Что? — не выдержал я их пристальных взглядов.
— Всё нормально, — поспешил успокоить меня Иван, выставив вперёд руки в примирительном жесте. Остальные синхронно закивали, подтверждая его слова.
— Если сейчас шлюз откроется, мы прямо так все туда пойдём? — раздался осторожный голос из толпы.
На секунду воцарилась напряжённая тишина, а затем начался настоящий переполох. В этом хаосе я смог разобрать только одну чёткую фразу: «Пока не открывай!»
Тяжело вздохнув и стараясь не обращать внимания на суматоху вокруг, я достал из сумки направленную антенну — специальное устройство для усиления слабых сигналов. Прикрепив её к отмеченному участку шлюза, я подключил прибор к своему ноутбуку.
На экране начали появляться первые данные — древний протокол связи всё ещё работал, хоть и на грани обнаружения. Мои пальцы запорхали над клавиатурой, погружая меня в цифровой лабиринт старого кода и алгоритмов…
Закончив финальные настройки системы, я огляделся вокруг. Рядом со мной оставался только Алексей Петрович, начальник службы безопасности.
— Вы сможете открыть шлюз? — спросил он, внимательно наблюдая за моими действиями.
— Да, осталось только нажать «Enter», — ответил я, указывая на последнюю команду в интерфейсе.
— Отлично, — кивнул он. — Тогда у меня к вам небольшая просьба. Не могли бы вы перенести управление шлюзом на мой персональный терминал?
Он протянул мне свой многофункциональный браслет, который всё это время находился на его руке. Я кивнул, уже понимая суть запроса.
— Как только завершите перенос, прошу вас присоединиться к общему инструктажу, — добавил он.
— Понял, сделаю, — согласился я.
Перенос управления на браслет начальника безопасности потребовал около десяти минут кропотливой работы. Необходимо было настроить защищённый канал связи, прописать права доступа и верификацию пользователя. Система требовала строгого соблюдения протоколов безопасности, и я скрупулёзно следовал каждому пункту.
Завершив все настройки и убедившись в корректной работе интерфейса, я аккуратно сложил свой ноутбук в специальный кейс. Выходя из технического помещения, я заметил, что в главном зале собрался практически весь персонал станции.
Вернув начальнику его модернизированный браслет, я занял свободное место среди коллег, готовясь к предстоящему инструктажу. Атмосфера в зале была напряжённой, но в то же время полной ожидания — каждый понимал значимость предстоящего события и ответственность, которая лежала на всех участниках операции.
— Итак, приступим к разбору ситуации, — начал начальник безопасности, обводя взглядом собравшихся. — Во-первых, давайте рассмотрим информацию, полученную с видеозаписей. Как вам известно, система видеонаблюдения работает не в непрерывном режиме — запись активируется только при обнаружении движения в кадре. Именно поэтому камеры зафиксировали момент удара, после чего все записи одновременно прекратились. Это можно объяснить только полным отключением электропитания на станции.
Он перевёл взгляд на одного из технических специалистов, который, кивнув в знак согласия, поднялся со своего места.
— Для того чтобы установить истинную причину возникшей уязвимости в системе энергоснабжения, нам необходимо получить доступ к внутренним системам станции, — произнёс специалист, глядя прямо на начальника безопасности.
— Я рассчитываю на ваш профессионализм и опыт в решении этой задачи, — ответил Алексей Петрович, одобрительно кивая.
Специалист вернулся на своё место, и начальник продолжил:
— Если ориентироваться на данные внутреннего тайм-кода системы видеонаблюдения, электроэнергия начала постепенно появляться в отдельных помещениях станции только спустя пять стандартных суток. Этот факт вызывает особую озабоченность, поскольку не имеет логического объяснения. Если причиной полного отключения энергоснабжения действительно стал повреждённый метеоритным ударом генератор, то после его автоматического или ручного восстановления питание должно было появиться во всех секторах станции одновременно.
Сотрудник, с которым ранее велся диалог, утвердительно кивнул головой.
— Переходим к следующему аспекту, требующему особого внимания, — продолжил начальник безопасности, внимательно глядя на экран с проецируемыми данными.
Его взгляд переместился на Алёну, которая сидела в первом ряду.
— Обращаю ваше особое внимание на следующее: все сотрудники станции, судя по записям с камер наблюдения, передвигаются исключительно ползком. Это нестандартное поведение требует тщательного анализа. Поэтому предлагаю сосредоточить основное внимание на изучении потолков помещений, — подчеркнул он.
— Кроме того, — добавил Алексей Петрович, — на записях отчётливо видно, что по помещениям разбросаны какие-то кабели или провода, которых изначально там не было. Примечательно, что все сотрудники старательно их избегают, словно эти провода представляют опасность.
— Поняла задачу, — коротко ответила Алёна, делая пометки в своём планшете. — Будем учитывать эти особенности при анализе.
— Теперь давайте проясним распределение ролей в группе, чтобы не возникло недопонимания, — строго произнёс начальник безопасности. — Первая миссия носит исключительно ознакомительный характер. Это означает одно: мы ничего не трогаем, только наблюдаем и анализируем. Командование операцией возлагается на Алёну Викторовну.
Алёна подняла руку, привлекая внимание.
— Важно понимать: если вам покажется что-то подозрительное — неважно, насколько незначительным это может показаться — вы немедленно возвращаете всю группу обратно, — подчеркнул Алексей Петрович.
Алёна кивнула, подтверждая своё понимание ответственности. Начальник безопасности переключился на другого члена команды.
— Никита, вам необходимо выбрать из своего подразделения специалиста, обладающего глубокими знаниями об устройстве и работе оборудования станции, — обратился он к руководителю технического отдела.
— Понял, Алексей Петрович, — ответил Никита, делая пометку в своём планшете.
— Иван Викторович, — продолжил начальник безопасности, — ваше участие в миссии обязательно. Именно вы будете определять, на что следует обратить особое внимание при осмотре помещений. При необходимости вы можете корректировать маршрут группы, однако настоятельно прошу: когда поступят приказы от Алёны Викторовны, выполнять их незамедлительно и беспрекословно.
— Я полностью осознаю важность ваших указаний, — подтвердил Иван.
— Иван Лаптев, — обратился начальник безопасности к охраннику, — ваша первоочередная задача — обеспечить безопасность Ивана Викторовича Буанасье. Что бы ни происходило в коридорах станции, он должен быть доставлен к шлюзу в полной сохранности.
Иван посмотрел на меня и кивнул, подтверждая свою готовность выполнить поставленную задачу.
К начальнику безопасности подошёл его помощник и что-то тихо прошептал на ухо. Выслушав сообщение и задумчиво кивнув, Алексей Петрович вернулся к собранию.
— Появилась новая информация от аналитиков с Земли, — сообщил он, нахмурив брови. — Они обратили внимание на крайне необычный факт: все сотрудники тринадцатой экспедиции добровольно изолировали себя в медицинских саркофагах!
Повернувшись к помощнику, он жестом попросил уточнить детали.
— Дело в том, — начал помощник, сверившись с данными на своём планшете, — что один из участников тринадцатой экспедиции, профессор Людь, проводил определённый эксперимент, который требовал использования саркофагов. В одном из помещений станции как раз располагалось шесть таких устройств.
— И что это были за эксперименты? — поинтересовался начальник безопасности, заметно напрягшись.
— Если потребуется более детальная информация, я могу запросить её у земного центра, — ответил помощник.
— Да, запросите, на всякий случай, — распорядился Алексей Петрович. — Пусть эта информация будет у нас под рукой.
— Принято, — кивнул помощник.
— Итак, — продолжил начальник безопасности, обращаясь ко всей группе, — сотрудники тринадцатой экспедиции не просто изолировались в саркофагах — они поместили туда даже погибшего коллегу. По предварительным предположениям аналитиков с Земли, это может свидетельствовать о том, что даже физические тела представляют потенциальную угрозу.
Мы все переглянулись между собой, обменявшись тревожными взглядами. Эта новость была действительно пугающей — если даже тела сотрудников представляют угрозу, то это могло означать только одно: те, кто сейчас отправится на разведку, могут столкнуться с опасностью, которая не позволит им вернуться обратно. Мысль об этом заставила каждого почувствовать холодок вдоль позвоночника.
— Итак, дамы и господа, — продолжил начальник безопасности, заметив наше беспокойство, — ваши защитные костюмы оснащены самыми современными системами мониторинга. В них встроены многочисленные камеры, датчики движения, биологические сенсоры и системы анализа окружающей среды. Поэтому прошу вас обращаться с экипировкой максимально осторожно и внимательно следить за всеми показаниями.
Он подошёл ближе к столу, на котором были разложены образцы защитной экипировки.
— Каждый костюм имеет встроенный экзоскелет, способный выдержать значительные механические нагрузки, — пояснил он, демонстрируя особенности конструкции. — Кроме того, система фильтрации воздуха работает в режиме реального времени, анализируя состав атмосферы и предупреждая о любых отклонениях от нормы.
— Но главное, — подчеркнул Алексей Петрович, — не забывайте, что ваша безопасность — наш приоритет. Если датчики зафиксируют что-то подозрительное, немедленно возвращайтесь. Никакая информация не стоит вашей жизни.
*****
Архитектор, проектировавший этот шлюз, определённо был поклонником «Звёздных войн». Иначе как объяснить столь экстравагантный механизм открывания? Створки раздвигались по диагонали, расходясь от центра к четырём углам — зрелище было впечатляющим, словно мы входили в звёздный разрушитель!
Как только шлюз открылся, внутрь устремилась целая армада исследовательских дронов — не менее двух десятков. Одни транслировали изображение в реальном времени для операторов, другие рассредоточились по коридорам и помещениям, освещая путь рассеянным светом встроенных прожекторов.
Когда мы наконец вошли в эти загадочные кориды, первые минуты все, включая меня, машинально пялились на потолки — слишком свежи были указания о странном поведении прежних обитателей станции. Но постепенно я заставил себя сосредоточиться на детальном осмотре помещений.
Особое внимание я уделял показаниям сканера электромагнитных волн. Если удастся обнаружить на базе дополнительное оборудование с возможностью дистанционного управления — это может оказаться бесценной информацией. Каждый писк прибора заставлял меня замирать в надежде уловить знакомый сигнал древнего протокола связи…
Пол станции оказался относительно чистым, если не принимать во внимание толстый слой пыли, покрывающий всё вокруг. Однако наше внимание постоянно привлекали странные пучки проводов, встречающиеся на нашем пути.
Каждый такой пучок тянулся от одной части разобранной стены к другой. Причём характер разрушений стен был весьма необычным — словно их разбирали нечеловеческими усилиями. Некоторые участки выглядели так, будто их разрушали с помощью какого-то мощного оборудования, а не обычными инструментами.
Провода, которые мы встречали, всегда были многожильными. При этом лишь малая часть из них была подключена к каким-либо устройствам — большинство просто свисало, словно оборванные нити гигантской паутины. Мы старались обходить эти места стороной, проявляя максимальную осторожность. Однажды нам даже пришлось установить временный защитный щит, чтобы безопасно миновать особенно опасное скопление проводов.
Два часа напряжённого исследования каждого сантиметра пространства — и вот мы завершили полный обход территории. К счастью, ничего, что могло бы потребовать немедленной эвакуации, обнаружено не было. Все системы жизнеобеспечения работали в штатном режиме, показатели датчиков оставались в пределах нормы.
Пока остальная команда напряжённо работала над анализом собранных данных, просматривая каждый кадр видеозаписей и изучая показания датчиков, я позволил себе короткий отдых. Но сон был беспокойным — какие-то неуловимые детали не давали мне покоя, словно дразня своим присутствием на грани сознания.
Проснувшись, я прихватил свой ноутбук и направился в столовую. Там, за чашкой крепкого кофе — моего верного помощника в моменты напряжённой работы мозга — я попытался систематизировать свои мысли. Было о чём задуматься: странное поведение сотрудников прошлой экспедиции, загадочные провода, разобранные стены…
Всю ночь меня не покидало ощущение, что я упустил что-то важное, какую-то деталь, которая могла пролить свет на происходящее. После пробуждения я первым делом просмотрел записи с камер моего защитного костюма, но ничего нового не обнаружил. Однако интуиция подсказывала — нужно вернуться.
Обратившись к Горшенину с просьбой о повторной миссии, я получил немедленную поддержку. Его опыт и чутье подсказывали, что мои подозрения не беспочвенны. Уже через несколько минут была сформирована новая группа, куда вошли наиболее подготовленные специалисты.
На этот раз состав группы был значительно меньше — всего несколько человек, чья основная задача заключалась в обеспечении моей безопасности и поддержке. Мы были не единственными на заброшенной базе: здесь работало ещё несколько групп, каждая со своим особым заданием.
Первым пунктом нашего маршрута стала серверная комната с главным компьютером. Однако там уже вовсю трудилась Елена вместе со своим прадедом. Забавно было наблюдать за их взаимодействием — особенно учитывая пятиминутную задержку связи. Их перепалки из-за этой технической особенности выглядели как диалог двух людей, говорящих на разных языках, хотя на самом деле они просто не успевали реагировать на реплики друг друга вовремя.
Следующей точкой нашего маршрута стала комната с саркофагами. Здесь тоже кипела работа, но характер её был совершенно иным. В основном это были специалисты-аналитики, берущие всевозможные пробы и образцы. Они методично исследовали каждый сантиметр помещения, каждый саркофаг, пытаясь найти хоть какие-то подсказки о том, что здесь произошло.
Я внимательно наблюдал за их работой, пытаясь уловить что-то необычное, то, что могло бы объяснить мои ночные предчувствия. Но пока всё выглядело так, будто мы ищем иголку в стоге сена — каждый сантиметр пространства был потенциально важен, и в то же время ничто не выделялось как явно подозрительное.
Нас попросили по возможности не нарушать целостность помещения, поэтому я остановился у входа в комнату и начал тщательный осмотр.
Первое, что бросилось в глаза — слева от двери располагался рабочий стол, если его можно было так назвать. Скорее это было какое-то хаотичное нагромождение оборудования и документов, словно здесь работал человек, совершенно не заботящийся о порядке.
По всему помещению, словно паутина, тянулись те самые загадочные кабели, которые мы уже встречали в коридорах. Они переплетались между собой, создавая причудливый узор на полу, и вели к различным точкам комнаты.
У дальней стены возвышались шесть массивных саркофагов — главных объектов нашего внимания. В одном из них нашёл свой последний приют мой отец, но материал крышки не позволял определить, в каком именно. Это обстоятельство заставило меня воздержаться от более близкого знакомства с этими устройствами.
Следующие полчаса я методично обследовал все помещения, заглядывая в каждый угол, изучая каждую деталь. Но чем дольше я искал, тем яснее становилось — то неуловимое ощущение чего-то упущенного так и осталось неуловимым. Я не нашёл ничего, что могло бы пролить свет на происходящее или подтвердить мои смутные догадки.
Разочарование смешивалось с досадой — интуиция подсказывала, что ответ где-то рядом, но логика и опыт говорили о том, что, возможно, я просто гонюсь за призраками собственных предположений.
Последующие события развивались словно без моего непосредственного участия. Елена, опираясь на помощь своего прадеда, довольно быстро справилась с дешифровкой данных центрального компьютера. Их слаженная работа, несмотря на пятиминутную задержку связи, приносила ощутимые результаты.
Тем временем Иван окончательно интегрировался в команду моей сестры, став незаменимым помощником в её исследованиях. Ежедневно я слушал брифинги о продвижении расследования, и с каждым отчётом всё больше убеждался в том, что прозвище «тринадцатая проклятая» экспедиция может стать её официальным названием.
Расследование зашло в тупик — никто не мог понять истинных причин произошедшего на базе. Один из инженеров наконец разобрался с загадочными проводами: оказалось, что с их помощью подключались дополнительные модули к генератору. Но даже это открытие не прояснило ситуацию — основная энергосеть оставалась неповреждённой, и необходимость таких манипуляций оставалась загадкой.
Особенно сложным оказался вопрос о вскрытии саркофагов. Долгие дебаты велись о целесообразности этого шага. В итоге было принято решение отложить окончательное решение до момента, когда станет возможным подключение всего состава «Комиссии по внеземным вызовам». Именно эта организация отправила нас сюда для расследования обстоятельств исчезновения тринадцатой экспедиции.
Время шло, и мы ждали того момента, когда расстояние до Земли станет минимальным, обеспечивая стабильную связь для проведения важного совещания. От этого решения зависело не только дальнейшее развитие расследования, но и, возможно, раскрытие тайны, погубившей целую экспедицию.
Я стоял перед заваленным столом, нервно перебирая бумаги и электронные устройства. Мысли путались, а руки слегка дрожали — предстоящее общение с высокопоставленными чиновниками из «Комиссии по внеземным вызовам» вызывало у меня настоящую тревогу. До этого момента мне никогда не приходилось выступать перед столь серьёзной аудиторией, и я чувствовал себя совершенно не готовым к такому испытанию.
— Я же говорила, он ещё не собран, — раздался знакомый голос за спиной.
Обернувшись, я увидел двух девушек, стоящих в дверях. Они улыбались, и в их улыбках читалось искреннее участие. Они были удивительно похожи друг на друга: обе энергичные, жизнерадостные, целеустремлённые. Но их интересы расходились: одна посвящала себя боевым искусствам, другая — компьютерным технологиям.
— Быстренько переодевайся и в зал, — скомандовала одна из них, не скрывая своего веселья.
Я опустил взгляд на свою одежду, словно впервые её замечая, и неловко пожал плечами.
— Я вот думаю, что взять. Мне же доклад делать, — признался я, чувствуя, как краснеют щёки.
— Ты прямо как отец, — усмехнулась вторая девушка. — Постоянный бардак на столе и в голове.
Их слова немного разрядили напряжённую атмосферу, но внутреннее беспокойство не уходило. Я понимал, что от моего выступления зависит многое, и нужно собраться с мыслями, привести в порядок не только внешний вид, но и свои идеи.
Девушки, не скрывая улыбок, решительно взялись за моё переодевание. Их энергичная помощь немного разрядила напряжённую атмосферу, и вскоре, вооружившись ноутбуком, мы направились в главный зал.
Собрание носило статус финального, и на него собрались все, кто обладал хоть малейшей информацией по делу. Атмосфера в зале была напряжённой и сосредоточенной — каждый понимал значимость момента.
Поскольку все присутствующие уже были в курсе всех деталей расследования, вступительные слова оказались излишними. За последнюю неделю команда успела детально обсудить и перепроверить каждую мелочь.
На повестке дня стоял единственный вопрос — методика консервации саркофагов. После долгих обсуждений варианты возвращения или вскрытия были единогласно отклонены как слишком рискованные. Вместо этого был разработан особый «газовый метод».
План предусматривал доставку специального газа с Земли. Сначала им планировали заполнить старую часть станции для консервации. Через месяц, когда все биологические материалы будут нейтрализованы, предполагалось перейти к следующему этапу. В помещение с саркофагами должны были закачать другой состав, который навсегда запечатает тайну тринадцатой экспедиции.
Решение было жёстким, но прагматичным. Оно ставило точку в этом загадочном деле, оставляя множество вопросов без ответов. Тайна «тринадцатой проклятой» экспедиции должна была остаться неразгаданной, погребённой под слоем специальных реагентов, словно саркофаги, хранящие последние секреты её участников.
Совещание шло своим чередом: люди оживлённо обсуждали детали, выдвигали предложения, задавали вопросы. Я тоже участвовал в дискуссии, отвечал на реплики, но всё это время в моей голове навязчиво крутилась фраза: «Ты прямо как отец».
Дело было не в обиде — я прекрасно знал о своей неорганизованности. Моё рабочее место, как и у отца, всегда было завалено бумагами и оборудованием. Но в этот момент я вдруг осознал: именно эта «неаккуратность», этот творческий беспорядок были неотъемлемой частью нашего с отцом мышления. Мы просто не могли генерировать идеи за идеально убранным столом.
Внезапно, словно удар молнии, меня озарило. Я понял! Осознание того, что я упустил на старой станции, пронзило меня насквозь. И пока комнату с саркофагами не законсервировали…
Я резко поднялся со своего места, намереваясь немедленно отправиться к закрытой зоне.
— Иван Викторович хочет нам что-то сказать? — прозвучал спокойный голос руководителя Комиссии.
Я замер, осознав, что все взгляды теперь прикованы ко мне. Уважаемый профессор смотрел прямо в глаза, ожидая ответа.
— Что? — вырвалось у меня.
— Вы поднялись. Хотите что-то сообщить? — терпеливо повторил он.
— Мне необходимо срочно попасть в закрытую зону! — выпалил я, уже представляя, как бегу к шлюзу.
«Закрытой зоной» уже успели окрестить комнату с саркофагами — место, доступ к которому теперь строго контролировался Комиссией.
— Зачем? — прозвучал холодный голос председателя.
— Возможно, я смогу там найти недостающую информацию, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие.
— Слово «возможно» в этом деле звучит не слишком обнадёживающе. К тому же мы уже приняли решение о консервации и уничтожении этой зоны, — в его тоне слышалось окончательное решение.
Эта фраза вызвала у меня настоящее потрясение. Подобное решение не могло быть принято без общего голосования, которое ещё только предстояло! Я перевёл взгляд на Алексея Петровича — его лицо выражало такое же искреннее удивление. Это придало мне решимости.
— Девиз Комиссии по внеземным вызовам — «изучать и защищать», я прав? — спросил я, глядя прямо в глаза председателю.
— И что? — последовал резкий ответ.
— Один из приглашённых членов комиссии утверждает, что у него есть возможность получить информацию, и вы ему отказываете?
— Вы сказали «возможно есть».
— Да, вероятность всего один процент. Но сколько процентов вам необходимо, чтобы решиться проверить мою версию? — мой голос звучал твёрдо, несмотря на внутреннюю дрожь.
В зале повисла тяжёлая тишина.
Не дожидаясь ответа председателя комиссии, я стремительно вышел из зала. К моему удивлению и облегчению, рядом оказалась Алёна — она уже отдавала приказы по коммуникатору, собирая оперативную группу для посещения закрытой зоны.
Перед входом в комнату экипировки я столкнулся с Горшениным.
— Хотите меня остановить? — спросил я напрямик.
— Ещё чего! — усмехнулся он.
— Тогда что вы здесь делаете?
Не отвечая на мои вопросы, Алексей Петрович шагнул в комнату и начал процесс экипировки.
— Когда ты вскрывал шлюз, у тебя был такой же решительный вид, — пояснил он наконец. — Поэтому я хочу быть в первых рядах.
— А как же комиссия? — удивился я.
— А что комиссия? — пожал плечами Горшенин. — В этом конфликте ты прав, а не они. Поэтому я с тобой. Хотя, должен признаться, я уверен, что ты ничего там не найдёшь.
— Это почему же? — спросил я, не скрывая своего удивления.
Елена, которая уже была с нами и надевала защитный костюм.
— Вы же идёте к саркофагам?
— Да.
— Я наизусть знаю, что находится в этой комнате, — он начал загибать пальцы. — Шесть однотипных саркофагов, несколько мотков провода на полу и стол с живописно разложенным по нему мусором.
— Мусором? — переспросил я.
— Да. Бумажки, провода, какие-то листки и по центру игрушка.
— Зайка? — внезапно спросила Алёна.
Она сглотнула.
— Да, зайка, — подтвердил Петрович.
— Папа… — голос сестры дрогнул. Казалось, она вот-вот расплачется, но невероятным усилием воли взяла себя в руки и завершила экипировку.
Видя наши недоумённые взгляды, я пояснил:
— То, что вы описали — это рабочее место моего отца.
— Думаете, он что-то оставил? — спросил Горшенин.
Я лишь пожал плечами, чувствуя, как внутри нарастает волнение. Возможно, именно в этом беспорядке, который был так характерен для отца, кроется ключ к разгадке. Возможно, среди разбросанных листков и проводов спрятано послание, которое мы упустили в первый раз.
Пока мы шли к комнате с саркофагами, я прихватил по дороге стул, не обращая внимания на удивлённые и даже возмущённые взгляды коллег. «Моя работа сидячая, а комфорт на рабочем месте способствует работоспособности», — мысленно оправдывал я свой поступок.
Расположившись за столом отца, я первым делом увидел знакомую игрушку. Эта мягкая зайка… Сколько воспоминаний связано с ней! Отец всегда называл маму «зайка» — это была наша семейная традиция, понятная только нам. Для постороннего человека эта игрушка ничего не значила, но для нас с сестрой она была полна глубокого смысла.
Алёна, словно под действием гипноза, медленно протягивала руку к игрушке. Я остановил её движение и указал взглядом на небольшой квадратный клочок бумаги, покрытый толстым слоем пыли.
Внезапно в моей памяти всплыла картина из далёкого прошлого. Мне было всего три года, когда мы всей семьёй отправились на курорт. Почти месяц мы беззаботно отдыхали на море, наслаждаясь солнцем, морем и друг другом. В один из этих счастливых дней нас запечатлел уличный фотограф, и так появилась единственная фотография, которую мы все так любили.
— Ты думаешь, это она? — голос Алёны дрожал от волнения.
Я не был уверен, но что-то внутри подсказывало:
— Да, Алёна.
Несколько раз переведя взгляд с меня на стол, она осторожно подняла картонный квадрат.
— Она!!! — воскликнула сестра, и её глаза заблестели от слёз.
Я испытал невероятное облегчение — это действительно была та самая фотография. Но сейчас меня занимало нечто другое. Взяв игрушку в руки, я уверенным движением открутил ей голову.
— Ах!
— Ай!
— Что?!
— Какого…
Возгласы слились в единый недоумённый хор, но мгновенно стихли, когда на месте головы показался технический разъём.
Пока я искал подходящий переходник в комнате, стояла абсолютная тишина. Наконец кто-то не выдержал:
— Что это?
— Флешка, — абсолютно спокойно ответил я.
Для большинства присутствующих слово «флешка» было незнакомым термином — они жили в эпоху облачных технологий и цифровых носителей нового поколения. Но я, находясь на грани нервного срыва от постоянного напряжения, вдруг почувствовал странное желание немного разрядить обстановку. Правда, взглянув на серьёзные лица коллег, понял — сейчас не время для шуток.
— Флешка — это переносная база данных, — пояснил я, стараясь говорить максимально серьёзно.
— Информация записана здесь, а не в облаке? — удивилась Елена.
— Алёна, знаешь, как наши родители познакомились? — неожиданно для себя спросил я, продолжая настраивать переходник.
— Ну, не очень, — ответила сестра, явно заинтересованная историей.
— Так получилось, что бабушка решила распродать имущество умершего мужа. С чем это было связано — не спрашивай, не знаю.
Я наконец нашёл нужный разъём и начал подключение.
— На развале ей помогала дочь, — продолжил я.
— Наша мама, — догадалась Алёна.
— Точно! Отец, проходя мимо, решил познакомиться, но бабушка на него наорала, чтобы не мешал торговле.
— Алёна, теперь я знаю, в кого ты характером! — не удержался Горшенин.
— Ну, Алексей! — возмутилась сестра.
— И тогда отец решил что-нибудь купить. Но так как денег было мало, и ему ничего не приглянулось, он выбрал простую игрушку.
— Зайчика, — закончил я историю. — Уже значительно позже он выяснил, что это не просто игрушка, а флэш-накопитель на один терабайт. А так как игрушка к тому времени уже считалась домашним талисманом, то и накопитель обрёл ту же роль.
— И что он туда записывал? — не унималась Елена.
— Кроме всех фото и видео, которые у нас были? — усмехнулся я.
— Ау! — воскликнула Алёна, толкнув меня локтем.
— Не забывай, наш отец — профессор медицины, и им написано много профильной литературы, — продолжил я, подключая наконец переходник к считывающему устройству. — А прежде чем что-то написать, надо собрать и систематизировать огромное количество информации.
В комнате воцарилась напряжённая тишина, пока система определяла подключённый носитель. Каждый понимал: сейчас мы можем получить доступ к тому, что хранил отец все эти годы. К его исследованиям, мыслям, возможно, даже к разгадке того, что произошло с тринадцатой экспедицией.
Индикатор загрузки медленно пополз по экрану, и я почувствовал, как сердце начинает биться чаще.
Я открыл проводник на ноутбуке, и на экране появилась прекрасно сохранившаяся структура флешки. Как разительно отличался порядок в виртуальном пространстве от хаоса на физическом рабочем столе отца! Всё было систематизировано, каталогизированы, разложено по папкам с понятными названиями.
В глаза сразу бросилась папка, выделенная большими красными буквами — «ОТЧЁТ». Ни у кого не оставалось сомнений относительно её содержания. По всем правилам безопасности и протокола необходимо было аккуратно свернуть все данные и передать их специалистам для тщательного анализа. Но…
Я переглянулся с Алёной и Горшениным. В их глазах читалось то же нетерпение, то же желание узнать правду прямо сейчас. Глубоко вздохнув, я щёлкнул мышью по папке.
На флешке оказалось всего три пронумерованных файла. После краткого раздумья я открыл первый.
На экране появился зал с главным компьютером. Через несколько секунд в кадре возник человек. Он двигался с огромным трудом, его тело было облеплено какой-то конструкцией из дощечек. С невероятным усилием развернувшись, он опустился на стул.
— Разрешите представиться, Виктор Раулевич Буанасье, профессор медицины и штатный врач тринадцатой марсианской экспедиции — произнёс он.
Оглядев что-то на мониторе компьютера, он продолжил:
— Несколько дней назад произошла авария. Что именно случилось, оставлю за скобками — это будут выяснять наши коллеги, когда прилетят за нами.
Было видно, что говорить ему тяжело, но его лицо выражало непоколебимую уверенность.
— По экипажу: Алан Рабле, астрофизик и связист — погиб от потери крови. Профессор Людь, биоинженер и микробиолог — осколочный перелом обеих ног. Вениамин Иванович Суворов, инженер-радиоэлектронщик — перелом правой руки, правой ноги и таза с правой стороны.
Он взглянул на какой-то предмет на столе и усмехнулся:
— Говорит, это он с кровати так удачно свалился! Ну и ваш покорный слуга — перелом позвоночника, слава богу, без смещения. Благодаря этой конструкции могу ходить.
Говорить Виктору Раулевичу было действительно тяжело — каждое слово давалось с видимым усилием. Его речь то и дело прерывалась долгими паузами, во время которых он собирал силы, чтобы продолжить рассказ.
— Так как в момент удара полностью пропало электроснабжение, основной задачей стало его восстановление, — с трудом произнёс он. — Справиться с этим мог только Вениамин. Он и отправился… А так как одной левой рукой он это дело осилить не мог, на подмогу с ним пошёл Людь.
Виктор издал хриплый смешок, насколько позволяли его травмы.
— Ну как пошёл… После того как я их «окультурил» — то есть вправил кости и наложил шины, — они неспешно поползли куда-то в сторону генератора, — он с трудом махнул рукой в нужном направлении.
Сделав паузу для восстановления дыхания, он продолжил:
— Я же, соорудив себе эту прекрасную конструкцию из досок и бинтов, строевым маршем отправился в комнату связи. Сигнал сам себя не подаст! — в его голосе проступила ирония, смешанная с болью.
Прикрыв глаза и покачав головой, он с видимым усилием продолжил:
— К счастью, «красный сигнал» успел подать Алан. Поэтому я, констатировав его смерть, поспешил на помощь к нашей технической службе.
Каждое движение, каждый жест выдавали его страдания. Было очевидно, что он держится из последних сил, но продолжает выполнять свой врачебный долг, заботясь о коллегах. Его решимость и профессионализм поражали даже в такой безвыходной ситуации.
Говорить Виктору Раулевичу становилось всё труднее, паузы между фразами удлинялись, но он упрямо продолжал свой рассказ.
— Сколько мы всем этим занимались — сказать сложно, — прохрипел он. — Вениамин с профессором работали и спали там. Я же либо помогал им, либо носил еду и воду.
Сделав глубокий вдох, он продолжил:
— Кстати, важная информация для будущих строителей инопланетных станций: у подобного вида модульных конструкций оказался критический изъян. При подобных встрясках модули ходят в разнобой и перерубают сквозные коммуникации.
Один из специалистов, наблюдавших за записью, не выдержал:
— Как? Ведь они прозваниваются?
Виктор, собрав последние силы, ответил:
— Учитывая, что потом всё встаёт на своё место, прозвонка, даже с помощью системы, не покажет ошибки.
В зале раздался возглас:
— Ну конечно! Это же очевидно!
Было видно, как на лицах некоторых присутствующих отразилось понимание — словно пелена спала с глаз.
Собрав последние силы, Виктор произнёс:
— И последнее на сегодня. Сейчас ребята пытаются восстановить снабжение комнаты с саркофагами. Если у них это получится, то я поделюсь с вами интересной информацией.
В помещении поднялся настоящий хаос. Технические специалисты, возбуждённо перекрикивая друг друга, обсуждали только что полученную информацию, пытаясь осмыслить масштаб открытия. Их голоса сливались в единый гул, наполненный профессиональными терминами и восклицаниями.
Я отыскал взглядом Горшенина и жестом указал на монитор:
— Это нужно немедленно передать на Землю!
— Не беспокойся, — спокойно ответил Алексей Петрович. — Идёт прямая трансляция, в том числе и на Землю. Более того, наземный центр просит как можно скорее запустить второй файл.
Я молча кивнул, соглашаясь с необходимостью действовать быстро. Пальцы дрогнули, когда я нажал кнопку воспроизведения.
В тот же миг атмосфера в помещении изменилась. Все разговоры стихли, словно по команде. Наступила такая тишина, что можно было услышать, как бьётся сердце каждого присутствующего. Все взгляды были прикованы к экрану, где вот-вот должно было появиться продолжение истории, способной изменить всё наше понимание произошедшего на станции.
На этот раз, когда запись началась, отец уже сидел на стуле, но его улыбка казалась вымученной. За время между записями он сильно изменился — лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени. Было видно, что предыдущие дни стали для него настоящим испытанием на выживание. Каждое движение давалось ему с трудом, словно он вынужден был контролировать их по отдельности.
— Всё, я остался один, — произнёс он хриплым голосом.
То, что я считал мёртвой тишиной до этого момента, оказалось лишь прелюдией к настоящему молчанию. Все присутствующие затаили дыхание.
— Все остальные, включая Алана, находятся в саркофагах, — продолжил отец, поднимая со стола заполненный шприц. Он показал его в камеру. — Сейчас я доберусь до своего ложа и тоже введу себе это вещество.
Несколько минут он потратил на то, чтобы восстановить дыхание. Затем, собрав последние силы, посмотрел прямо в камеру, словно глядя нам в глаза.
— Пятьдесят лет назад молодой профессор Ибрагим Людь разработал, как он считал, абсолютно революционное средство для лечения любых болезней. То ли его характер всему виной, то ли так сложились обстоятельства, но его идею отвергли. Сейчас это уже не имеет значения.
Пока длилась следующая пауза, все в комнате терпеливо ждали, не произнося ни звука. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым.
— Но он, несмотря на запрет, тайно продолжил свои исследования и, по его утверждениям, добился впечатляющих результатов, — голос отца звучал всё слабее. — Это средство ускоряет естественную регенерацию организма до уровня морской звезды. Не знаю, насколько это реально, но я постарался воспроизвести его рецепт. А так как по-другому дождаться спасателей мы не сможем, все получают дозу этого вещества и ложатся в саркофаги.
Он сделал паузу, тяжело дыша, затем продолжил:
— В следующем файле я закодировал структуру изначального рецепта и все изменения, которые мне пришлось внести. Надеюсь, эта информация поможет нашей реанимации.
Его взгляд стал более сосредоточенным, словно он чувствовал, что говорит последние слова.
— Иван, эти файлы необходимо срочно отправить на Землю — произнёс он с особой настойчивостью.
В комнате повисла гнетущая тишина. Все понимали значимость этой информации. Я молча кивнул, осознавая ответственность момента. Аккуратно собрав флешку, я направился к основному компьютеру.
Дрожащими руками я подключил переходник к системе. Экран мигнул, принимая сигнал. Выделив нужную папку с файлами, я начал передачу данных. Каждый байт, отправляющийся на Землю, словно отсчитывал последние мгновения этой трагической истории.
Индикатор загрузки медленно полз по экрану, а я не мог оторвать взгляда от монитора, чувствуя, как время будто остановилось в ожидании того, что эти данные помогут раскрыть тайну и, возможно, спасти тех, кто находится в саркофагах.
После этого последние силы покинули меня. Ноги подкосились, и я, шатаясь словно астронавт в условиях невесомости, доковылял до стены. Опустившись на холодный металлический пол, я закрыл глаза, чувствуя, как пульсирует кровь в висках. Обещание, данное матери — найти отца — было выполнено. Но побыть наедине со своими мыслями мне не дали.
Сначала ко мне прижалась Елена, её рука дрожала, когда она обняла меня. Затем с другой стороны подошла Алёна, её голос звучал прерывисто:
— Ваня, ты справился…
Они обе что-то говорили, перебивая друг друга, их слова сливались в единый поток звуков. Время от времени мимо проходили люди в серо-синих скафандрах, их шаги эхом отражались от стен, а голоса, искажённые системами связи, доносились словно из другого измерения. Но я просто сидел, сжимая в кулаке медальон отца, и пытался не дать слезам вырваться наружу.
Внезапно Алёна, словно молния, сорвалась с места и бросилась к выходу, её шаги гулко отдавались в пустоте коридора.
— Куда это она? — спросил я, с трудом поднимая голову.
— Побежала организовывать бригаду по зачистке базы, — ответила Елена, её голос дрожал. — Нужно подготовить всё к интеграции.
— Зачистки? — переспросил я, пытаясь собрать мысли в кучу.
— Похоже, ты всё пропустил! — воскликнула она. — Пока ты был погружён в записи, приняли решение о полной интеграции старой части базы с новой инфраструктурой.
— Это же хорошо, правда? — спросил я, чувствуя, как надежда начинает теплиться в груди.
— Конечно, Ванюша! — улыбнулась она, хотя в её глазах читалась усталость.
В этот момент в центре зала появился Петрович. Его усиленный динамиками голос разнёсся по помещению:
— Внимание всем! Помимо общей интеграции базы, нам необходимо подготовить саркофаги для транспортировки на Землю. И самое главное — у нас нет двух месяцев на подготовку! — его голос звучал торжественно. — Полчаса назад с Земли стартовал корабль нового типа, относящийся к классу «тринадцатая марсианская». Благодаря усовершенствованным гравитационным двигателям, этому кораблю требуется всего две недели, чтобы преодолеть путь до нас.
Он сделал паузу, давая всем осмыслить сказанное.
— Позывной первого корабля — «Виктор Буанасье», а второго, который стартует на следующий день — «Ибрагим Людь». Надеюсь, никто не подведёт звание марсианского исследователя, и мы достойно встретим корабли!
В этот момент Елена Игоревна Ковалёва, не сдерживая больше эмоций, разрыдалась, прижавшись к моей груди. Её плечи содрогались от рыданий, а я сидел и думал: «Два программиста в семье — это уже перебор или пока нет?»
Вокруг нас суетились люди, системы жизнеобеспечения тихонько гудели, а в воздухе витал едва уловимый запах озона от работающих систем очистки. На экранах мониторов мелькали схемы подготовки к встрече кораблей, а в глубине базы уже начинали работать автоматизированные системы демонтажа и интеграции.
Эпоха загадок подходила к концу. Наступала новая эра — эра открытий и воссоединения.