Грязные деньги (Глава 5)

Моше проспал до одиннадцати утра, проснувшись на удивление бодрым и отдохнувшим. Вчерашний виски куда-то ушел, не оставив ни обычной головной боли, ни липкого похмелья. Он аккуратно побрился, напевая под нос: «Утро красит ясным светом стенку древнего Кремля…» — почистил зубы и встал под душ. Холодная вода ударила в плечи. Он сжался, но тут же заставил себя расслабиться и простоял так минуты три, окончательно просыпаясь.
Потом спустился на кухню, открыл холодильник.
— Дорогие друзья, сегодня мы покажем, как приготовить себе омлет не хуже, чем в ваших хилтонах и хаяттах, — бормотал он, доставая яйца, ветчину и помидор. — Все это режем, солим, перчим. Сковородку на средний огонь.
Очень странные видения — слишком живые, невероятно реалистичные и запоминающиеся. Он до сих пор отчетливо помнил запах хвои на лесной тропинке и тяжесть коробок с медом на сборочном конвейере конфетной фабрики «Элит».
— Не забываем взбить яйца с молоком. — Он убавил огонь и разбил два яйца в стакан. — Тут важно не переборщить, господа, а иначе у вас выйдет каша, а не омлет… Сначала лук и ветчину, затем помидор. Пусть выйдет влага, иначе яйца поплывут. И вот только теперь мы выливаем яичную смесь и сразу убавляем огонь.
Он давно не мог представить образ отца во всех деталях, а во сне тот засмеялся, запрокинув голову, и обнажил тот самый скол на переднем зубе, о котором Моше совсем забыл. Лиза с соской во рту… Лена в инвалидном кресле с капельницей на штативе… Клубника со сливками под носом…
— Перед тем как белок станет совсем белым, натираем сыр поверх омлета. Вот так! — Сырная крошка легла на омлет ровным слоем. Он накрыл сковороду прозрачной крышкой.
И это явно связано с машиной: каждый раз очки, ввод системы в тестовый режим…
Нет, он не спятил. На полигоне он отработал чисто: решить такую задачку — это вам не хухры-мухры. Отличает сон от реальности, голосов не слышит… Что же здесь происходит?..
Позавтракав, Моше поставил тарелку в посудомойку и встал у окна. Каменистые холмы подрагивали в утреннем свете, знакомая двухполосная дорога змеилась от поселения вниз, исчезая за поворотом. Нужно обсудить это с тем, кому он доверяет и кто сразу поймет, что он не шутит и не сошел с ума.
Звоним Боре.
Он нажал на второй контакт в «избранных». Длинные гудки, автоответчик. Написал в WhatsApp: «Позвони, важно», — и положил телефон на подоконник.
Одна галочка — небось, как всегда, сидит на совещании с Надавом.
Моше прошелся по гостиной, вышел в садик, постоял в тени под навесом, вернулся. Две серые галочки. Позвонил еще раз — голос Бориса предложил оставить сообщение. Спустился в подвал.
Ну что ж, пока Боря занят, можно проделать еще один эксперимент. Он запустил систему и надел очки.

* * *
— А потом, значит, — продолжал Томер с заднего сиденья, — наш Казанова наклоняется к Дане и говорит ей вполголоса: «Мы на прошлой неделе под Хан-Юнесом были. Наши по рации: мы под обстрелом, но не видим откуда! Мы с ротным к ним подлетаем, я паркую за бетонадой и говорю: я разберусь, пока вы с Томером в штаб докладываете. Моше мне — давай, действуй, доложи обстановку». — Пунцово-красный Роман хотел было возразить, но лишь сильнее вцепился в руль военного «хаммера». — «Захожу на позицию, успокаиваю. Слушай, Дана, откуда нам этих юнцов прислали?»
Роман наконец не выдержал:
— Томер, хватит уже! Ну я немного приукрасил, но все так и было. Почти.
— Почти! Моше, ты слышишь?..
Моше смотрел на асфальтовую ленту дороги вдоль забора, на пыльные холмы по ту сторону. Хан-Юнес… Ему тогда было под сорок, и его резервистский батальон еще не ушел из Газы. Да и не надо было уходить.
— А автомат? — не унимался Томер. — Он им и так к ней повернется, и эдак, а она не понимает. Тогда он кричит Эйтану из третьей: «Что, не выдали укороченный? Как же так? Ты же связист! Опять придется с метлой ходить! Сожалею, брат». Потом опять к Дане поворачивается и…
Моше уже не слушал Томера. Укороченный автомат он сам выбил для Ромы — вести «хаммер» с длинным было действительно неудобно, к тому же тот был великолепным водителем и классным парнем, чем-то напоминавшим ему самого себя в молодости. Вообще, замечательные ребята у него тогда подобрались в роте.
— А Дана что? — перебил Моше.
— Кивала. Она офицер по личному составу, ей положено кивать… Так вот, поворачивается он к Дане…
Роман с силой воткнул третью передачу и выкрикнул:
— Как там ваш дом, Моше? Закончили строить?
Тот не смог сдержать улыбки:
— Да какое закончили! Но крыша есть, окна поставили… Эти идиоты сделали нишу под встроенный шкаф в комнате дочки вместо нашей спальни — пришлось перегородку на втором этаже двигать. Но если больше ничего не перепутают, через полгода въезжаем. Жена уже спит и видит, как будет сажать цветы во дворе, а я устрою себе кабинет в подвале…
— Да, дом — это совсем другое дело, — Роман расправил плечи на сиденье. — У моего деда в Краснодаре был. А сколько такой стоит?
— Сто пятьдесят тысяч долларов.
Томер присвистнул:
— Сто пятьдесят? За такой дом? Да в центре за эти деньги сейчас и трешку не купишь.
— Вот именно. Там два этажа, участок, подвал.
— Гараж есть?
— Гаража нет, но на улице места полно. Это тебе не Тель-Авив! Помните, как мы у дома Ральфа парковались, когда за Ариэлем стояли?
— У Ральфа?
— Ну у того, из местного отряда быстрого реагирования.
— А, точно. Классный мужик.
— Да там все неплохие — семейные, все друг друга знают. Школа хорошая. Меня сразу позвали в отряд… Мне, если честно, всегда хотелось своего дома. Не съемной квартиры, а настоящего…
Справа от дороги, в дрожащем мареве Негева, мелькнули два квадроцикла. Они уходили от границы вглубь страны, оставляя за собой узкие полосы пыли.
— Роман, квадроциклы!
Тот среагировал раньше, чем Моше успел договорить: «хаммер» соскочил с асфальта и, набирая скорость, полетел по каменистой почве пустыни.
Квадроциклы в ту же секунду разошлись — один вправо, к сто семьдесят первому шоссе, второй взял резко влево, в сторону дюн.
Томер схватил рацию:
— Кого берем, командир?
Тогда они свернули за правым. Гнались долго, и он, сука, почти ушел в районе Баад Эхад, но там его накрыл вертолет. А левый добрался до сорокового и растворился, больше его никто не видел. Интересно, а если на этот раз за левым?..
— Томер, пусть поднимут вертолет, два километра к югу от Баад Эхад. Роман, мы за левым!
Бедуин знал здесь каждый камень, каждую тропу, а Моше — нет. Но зато он помнил, где квадроцикл выедет на шоссе.
А почему бы, собственно, и нет?..
— Роман, стоп. Разворачивай.
— Куда?
— К сороковому, вон по той грунтовке.
«Хаммер» запрыгал по ухабам — трясло так, что Томер на заднем сиденье матерился во весь голос и держался за поручни обеими руками. Пыль летела в окна, слева тянулись дюны, асфальт сорокового уже белел впереди между скальными выступами.
— Теперь вон туда, здесь единственный съезд на сороковое. Да, тот, между скал.
Роман вырулил к шоссе и заглушил двигатель. Томер высунулся из люка на крыше и передернул затвор станкового пулемета. Стало совсем тихо — только ветер и далекий гул вертолета.
Квадроцикл вылетел из-за поворота на полном ходу. Водитель дернул руль, но уже не успел развернуться.
— Томер, огонь!
Очередь ударила поверх голов контрабандистов. Квадроцикл в последний раз вильнул и замер на месте.
Они подъехали ближе. Водитель, молодой бедуин, уже лежал, раскинув руки, в песке рядом с вездеходом, не дожидаясь приказа.
Томер прижал бедуина коленом к земле. Завел руки за спину и затянул пластиковые наручники на запястьях. Второй контрабандист так и сидел на квадроцикле. Роман, присев на одно колено, держал его на прицеле.
Маленькие белые руки были примотаны к сиденью куском веревки, на голове мешок, плечи мелко тряслись.
Моше подошел и снял мешок.
С квадроцикла на него смотрела худенькая девушка лет двадцати. Ссадина на лбу, синяк под глазом, русые волосы сбились в колтун.
— What is your name?
Она сглотнула:
— Оксана.
Совсем девчонка.
Роман уже резал веревку. Моше присел и сказал по-русски:
— Мы армия Израиля. Ты в безопасности, не волнуйся, тебя никто не тронет.
Она секунду смотрела на него, потом закрыла лицо руками и разрыдалась.
— Как ты сюда попала?
Она говорила долго и сбивчиво: объявление в интернете, официантка в Каире, щедрая оплата, все официально. Прилетела, встретили, отвезли в какой-то дом, забрали паспорт. Потом автобус с другими женщинами, фургон, потом этот байк…
Час закончился.
Минуту он сидел не двигаясь. В ушах еще гудел ветер, а солнце Негева как будто жгло закрытые веки.
Моше снял очки, поднялся на кухню и достал из холодильника банку колы.
Подождите… В реальности второй квадроцикл ушел, съехав где-то с сорокового шоссе. Они прочесали весь сектор от могилы Бен-Гуриона до самого Баад Эхад — ничего. Он словно растворился: ни груза, ни водителя — и, главное, никакой девушки с веревкой на руках. Моше опустился на стул; кола стояла нетронутой.
Хорошо. Без истерики.
Два варианта.
Первый: мозг дорисовал картинку во сне, добавил детали, которых не было. Второй: это не сон, и машина показывает ему не его память, а само прошлое.
Он взял телефон. Борис наконец ответил: «Позвоню позже». Моше набрал его номер — в ответ пришло сообщение: «На встрече».
Моше спустился в подвал. «Проверим еще раз», — подумал он, затягивая ремешок очков на затылке.

* * *
Надав закрыл ноутбук. Почти весь разговор он провел сам, подробно обрисовав ситуацию на рынке и рассказав о сроках, контрактах и производстве. Моше включался дважды: запустил симуляцию перехвата и показал процесс наведения луча. Инвестор все сорок минут пялился в экран, как ребенок на фокусника. Вопросов не было.
Это был Ицхак Левентуль, известный авторитет из Беэр-Шевы — крупный, широкоплечий, в синем тренировочном костюме и желтых дизайнерских кроссовках за две тысячи долларов, «Ролекс», толстенная золотая цепь на шее. Он пришел с двумя сопровождающими в одинаковых темных рубашках. Они остались у входа на этаж, пили бесплатный кофе и исподлобья разглядывали посетителей коворкинга. Тот, что повыше, держал черный кожаный кейс. Моше с самого начала старался не думать о том, зачем они здесь.
Ицхак встал, подошел к Моше и потрепал его по щеке тяжелой ладонью:
— Слушайте, друзья, вы молодцы. Наши русские программисты — это вам не местные, это отдельная каста. Я знаю, что говорю, я сам из Ташкента. — Он поднял палец. — СССР — сила! Вы нас всех озолотите, я уверен. Всех! — Он засмеялся и по-хозяйски взял Надава под локоть. — Классный он у тебя. Пойдем потолкуем с глазу на глаз. — И, не дожидаясь ответа, вывел его из комнаты.
Моше повернулся к Борису, все еще потирая щеку:
— Это же Левентуль. Ты понимаешь, кто это?
— Моше…
— Какого вы его сюда притащили?..
Борис развел руками.
— Да не тащили мы, он сам на нас вышел. Не могли же мы отказать во встрече.
— Почему не могли?
— Да не волнуйся ты так — Надав аккуратно все разрулит, и мы его больше никогда не увидим. Да и не будет он в лазеры вкладывать. Оставь…
Моше аккуратно отодвинул маленького Бориса плечом и вышел в коридор.
— Стой! Ты куда?
Через стеклянную перегородку он отлично видел всю соседнюю комнату. Надав и Левентуль стояли друг напротив друга. На столе лежал тот самый кожаный кейс. Ицхак открыл кейс и развернул к Надаву. Тот посмотрел внутрь, коротко кивнул, закрыл крышку и опустил кейс на пол рядом со стулом, все еще теребя пуговицу на рубашке. Левентуль протянул руку. Надав застыл на мгновение, потом поспешно пожал ее обеими руками.
Борис потянул Моше за пиджак:
— Уйди оттуда, прошу тебя.
Моше вернулся в переговорку и сел.
Надав вошел минут через десять, прикрыл дверь и остался стоять у стены с кейсом в руке.
Моше поднял глаза:
— Значит, ты все-таки взял.
— Что?
— Я видел.
В глазах Надава читалась усталость человека, которого загнали в угол, и ему надоело это скрывать.
— Проблема у нас, Моше: деньги уже два месяца назад закончились. Нема денег. Вчера Яир отказал, они все отказали — нет у вас продаж, говорят. А как появятся продажи без готовой системы? Как?.. — Он со слезами на глазах посмотрел на Моше. — Я дом заложил, понимаешь?
— Левентуль инвестирует через американскую компанию, — сказал Борис. — Ventures Dreams LTD. Юридически все чисто, ни одна проверка не найдет. Никто ничего не узнает.
— Так ты был в курсе с самого начала!
Тот ничего не ответил.
— Мы строим оборонную систему для ЦАХАЛа на деньги мафии. Это для вас нормально?
Надав пнул стол:
— А ты хочешь, чтобы я закрыл компанию? Мне даже тебе нечем в этом месяце платить. Мы с Борисом уже четыре месяца без зарплат. Я два года на это положил. И если хоть слово уйдет наружу… — Надав понизил голос. — Левентуль таких вещей не прощает. Люди пропадали и за меньшее. Ты меня понял?
Моше открыл дверь и пошел к выходу.
— Иди, иди и не возвращайся! — крикнул ему вслед Надав. — Ты меня уже вот как достал! Обойдемся без тебя, чистоплюй придурочный!
Он вышел на улицу и пошел, не останавливаясь, в одном направлении, поглядывая на циферблат и дожидаясь, когда закончится час.

Моше сорвал очки и открыл сайт компании.
Раздел «Инвесторы». Первая строчка — NFX. Вторая — Ventures Dreams LTD.