Книга «Скованные»
Седьмое октября (Глава 9)
Оглавление
Возрастные ограничения 18+
Моше с трудом открыл глаза, потер лицо и потянулся за телефоном. На экране блокировки висели пропущенные звонки вперемешку с новостями Ynet.
В WhatsApp скопилось с десяток непрочитанных сообщений от Лены.
07:10. «Мы в порядке. Не отвечаешь. Позвони».
07:30. «Почему столько ракет? Опять твой Биби не удержался, и мы кого-то грохнули?»
08:14. «У вас там что — нет сирен? Позвони».
08:19. «Мы не вылезаем из убежища уже два часа».
08:43. «Позвони, пожалуйста».
09:40. «У тебя все там нормально? Ты дома?»
10:22. «Ты дома? ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ОТВЕЧАЕШЬ???!!!»
11:10. «Позвони».
Лена ответила после первого гудка:
— Алло, ты в порядке?
— А что случилось?
— Ты что, только проснулся?
— Ну да — суббота.
— Ты опять нажрался вчера? Совсем уже не просыхаешь!
— Да не пил я. Я только под утро домой пришел — на работе такой аврал… Да скажи уже, что случилось?!
— Война у нас случилась. — Она перевела дыхание. — Мы с Эли в порядке, сидим с соседями в убежище. Так ты совсем ничего не знаешь?
— Нет. Давай сейчас новости посмотрю и перезвоню.
Он отключился. Выключил беззвучный режим, открыл Ynet.
Главный заголовок на весь экран, жирным:
«נתניהו מכריז: אנחנו במלחמה».
На фотографии черный дым над жилыми домами. Правее — четыре строки меньшим шрифтом:
«Массированный обстрел приграничных районов, жителей призывают оставаться в домах.
Террористы прорвали границу на мотоциклах и пикапах.
Уличные бои в Сдероте и Офакиме».
Под снимком — полоса бегущей строки:
«11:00. ЦАХАЛ подтверждает: террористы захватили штаб дивизии Газа.
11:05. Тяжелые свидетельства из Беэри и с фестиваля в Реим, спасатели не могут добраться до раненых.
11:06. Морской десант: террористам удалось высадиться на пляже Зиким и добраться до базы.
11:08. Больница „Ихилов“ просит жителей сдать кровь».
Ниже тянулась сетка статей: раненые на носилках, белые пикапы с хамасовцами, горящие дома.
И посреди всего этого между двумя красными плашками маленький прямоугольник с фотографией мужчины в черной расстегнутой рубашке:
«В интернет утекли фотографии бывшего премьера Эхуда Барака: улыбающийся Барак с бокалом вина у унитаза».
Террористы захватили штаб дивизии… Он смотрел на слова, пытаясь сложить их в смысл. Штаб — это не пограничный пост и не наблюдательная вышка. Как это вообще могло произойти?
Телефон непривычно пискнул: Telegram. Моше установил его полтора года назад, но уже давно туда не заходил.
Это было сообщение от школьного друга Ильи. Еще подростком он уехал с родителями в Лондон, но они с Моше каким-то образом умудрились не потеряться.
Илья: «Мишка, привет. Как вы?»
Моше: «Нормально. У меня тихо. Лена с Эли в Тель-Авиве, у них хорошее бомбоубежище».
Илья: «Да я не про ракеты. Смотрю видео с юга, как это вообще возможно?»
Моше некоторое время смотрел на экран.
Моше: «Не знаю. Разгильдяйство, праздники».
Илья: «Epic fail. Вы там занимаетесь хрен знает чем, как будто ХАМАСа уже нет».
Моше: «Я, главное, боюсь, как бы не зашло дальше».
Илья: «Дальше — это как?»
Моше: «Хезболла, Иран. Они же понимают, что будет ответ. Может, это все спланировано и скоординировано».
Илья: «До ответа надо свою территорию сначала очистить. Но bigger picture wise — who knows. Maybe».
Моше: «Сегодня очистят».
Илья: «Пока что так не выглядит. Там же взяли в заложники кучу народу».
Моше: «Я думаю, очистят. Все же там не сотни хамасовцев».
Илья: «А сколько? Выглядит как дофига на этих видео. Ты что, не видел видосы в телеге?»
Моше: «Нет, а что там?»
Илья скинул ссылки.
Желтый трактор-погрузчик методично, как на стройке, рвал ковшом секцию пограничного забора. В образовавшуюся широкую, как шоссе, брешь сплошным потоком ехали мотоциклы и пикапы, доверху набитые вооруженными людьми.
Белый «хайлюкс» затормозил посреди знакомого перекрестка у въезда в Сдерот. Из кузова выпрыгнули хамасовцы с автоматами, разбежались веером и принялись хладнокровно расстреливать проезжавшие мимо машины.
Моше свайпнул дальше.
Боевики в черных масках позировали на броне «Меркавы», вытаскивая раненого танкиста из люка. Вокруг лежали тела солдат с неестественно раскинутыми руками.
Девушка в розовой футболке сидела боком в кузове пикапа, едущего сквозь плотную ликующую толпу. Люди кричали и тянули к ней руки. Она смотрела прямо в камеру — в глазах застыли смятение и ужас.
Двор кибуца. Из дома выбежала овчарка и неуверенно залаяла на боевика у ворот. Тот рассмеялся и выпустил короткую очередь. Собака взвизгнула, упала и попыталась подняться. Еще выстрел — лапы подломились, пес заскулил и затих.
Моше не стал смотреть дальше, комок подступил к горлу. Он перешел в гостиную и включил телевизор.
В студии сидели двое известных ведущих. Мужчина застыл, глядя в бумаги, женщина нервно прижимала палец к наушнику.
— Мы принимаем звонок из Беэри. Алло, вы в эфире…
В трубке — тишина, потом почти неразличимый шепот:
— Они ходят по дому, разбили окно на кухне. Где армия? Почему никто не едет?
— Вы заперли дверь в мамаде? — голос ведущей предательски дрогнул.
— Да, где ЦАХАЛ?! Мы сидим с шести утра. Пожалуйста… Они убили Йосси.
Раздался глухой удар, за ним длинная автоматная очередь. Связь оборвалась. В студии повисла гробовая тишина. Ведущий открыл было рот, но так и остался сидеть, уставившись в стол.
Моше смотрел на экран, с силой сжимая телевизионный пульт.
Раздался длинный, непрерывный звонок в дверь. Он открыл — на пороге стоял Ральф в полевой форме, с аккуратно подстриженной бородой и двумя укороченными М4 на плече.
— Ты что не отвечаешь?
— Спал.
Ральф протиснулся мимо него в гостиную. На экране продолжался прямой эфир.
— Поехали.
— Куда?
— Мой малой должен был быть с друзьями на вечеринке в Реим, на «Нове». Ему места не хватило в машине. А теперь они все утро звонят ему и умоляют спасти.
— Какая еще «Нова»?
— Не знаю — это типа музыкальный фестиваль. Они там всю ночь должны были тусить.
— А где армия?
— Понятия не имею. — Ральф дернул щекой. — Я звонил в дивизию, ответила девчонка на телефоне: ничего не знает, каждые пять минут бежит в убежище. Командование еще дома сидит, всех отпустили на праздник.
Моше бросил взгляд на автоматы:
— Начальник охраны разрешил? Он же говорил, что пьяному идиоту не место в отряде самообороны.
— Я, честно говоря, не спросил. Да не тяни!
Моше развернулся и пошел в кладовку. Вытащил из старой потертой сумки форму, натянул штаны, накинул рубашку, зашнуровал высокие армейские ботинки. Мятая ткань пахла пылью и нафталином.
Ральф одобрительно осмотрел друга:
— Так ты у нас подполковник.
— Под конец повысили. На моей поедем?
— Окей.
Они вышли на улицу, вытащили разгрузки из машины Ральфа и закинули их вместе с оружием на заднее сиденье «шкоды».
На шестом шоссе привычного трафика не было вообще. Их несколько раз обогнали частные легковушки и джипы. За стеклами мелькали такие же, как они, мужчины в военной и гражданской одежде.
По радио продолжался непрерывный хаотичный эфир, растерянные голоса перебивали друг друга. Ральф убавил звук.
Позвонила Лена:
— Ты так и не перезвонил. Как дела?
— Все нормально. Вы там осторожней, сидите в убежище.
— Ты едешь куда?
— Лен, я не могу сейчас.
Он убрал телефон. Ральф продолжил смотреть в окно и ничего не спросил.
После съезда на двадцать пятую их остановил полицейский кордон. К окну подошел молодой патрульный в тяжелом керамическом бронежилете. Ральф опустил стекло. Полицейский заглянул в салон, задержался взглядом на автоматах на заднем сиденье, заметил погоны Моше.
— Мы на точку сбора, — Моше махнул куда-то вперед.
Патрульный помедлил секунду, потом кивнул напарнику, и тот оттащил пластиковый барьер в сторону.
Минут через десять на пустом шоссе показалась первая машина. Белый «хендай» стоял поперек дороги, передние двери распахнуты, лобовое стекло прошито пулями. За поворотом серый джип уткнулся носом в отбойник, кузов выгорел дочерна, из окна торчала обугленная рука.
Моше сбросил скорость. Справа на обочине — маленькая «мазда», вся в дырах от пуль, заднее стекло разбито. На асфальте рядом с водительской дверью лежал мужчина лицом вниз, рука вытянута вперед. На заднем сиденье в детском кресле обмяк ребенок лет пяти.
Ральф шумно втянул носом воздух:
— Суки…
Моше вдавил газ в пол.
Дальше машины попадались уже одна за другой — расстрелянные, брошенные, с распахнутыми дверями. Большой белый фургон еще тлел. Над асфальтом стоял горький, жирный запах горелого пластика и человеческой плоти.
Моше указал на колею, отходящую в сторону от дороги:
— В поле, через грунтовку.
Ральф кивнул.
Моше свернул и аккуратно повел «шкоду» по узким колеям с сухой стерней по обе стороны, стараясь не шуметь и не поднимать слишком много пыли. В открытое окно влетел треск автоматной очереди.
— Справа, за холмом! — закричал Ральф.
Моше ударил по тормозам, и машину повело на рыхлой земле. Они выскочили наружу и, пригнувшись, побежали вверх по склону. Ральф грузно дышал, но не отставал. Оба рухнули в пыль у самого гребня, выставив автоматы перед собой.
Внизу выстроились четыре белых пикапа, пулеметы смотрели в сторону дороги. С десяток боевиков суетились вокруг расстрелянного микроавтобуса. Двое волокли по земле тела — или еще живых людей — и забрасывали их в кузов, как мешки. Один методично в упор добивал кого-то в траве.
Ральф дернулся вперед, вскидывая М4.
Моше навалился на него сбоку, прижав ствол автомата к земле.
— Пусти! — захрипел Ральф.
— Лежать! — выдохнул Моше ему в ухо. — У них пулеметы. Мы не пробежим и десяти шагов.
Ральф замер, стиснув зубы.
Они лежали в пыли, вжимаясь в землю, и смотрели, как боевики, смеясь и перекрикиваясь, запрыгивают в машины. Моторы взревели, и колонна покатила в сторону Газы, увозя с собой тела.
Моше дернул Ральфа за плечо:
— Назад.
Они скатились с холма и побежали к машине. Вскоре «шкода» уже петляла по грунтовке между холмами; через несколько минут впереди открылась равнина.
Четверо в клубной одежде бежали зигзагами по стерне, за ними лениво катил квадроцикл. Водитель в черной разгрузке время от времени вскидывал ствол и пускал короткие очереди поверх голов.
— Не ребята моего малого, — сказал Ральф.
— Неважно.
Моше ударил по кнопке на потолке, люк пополз назад.
Ральф привстал, протиснул плечи в щель, уперся ногами в сиденье. Моше погнал навстречу квадроциклу. Ральф качнулся, поймал равновесие, вскинул автомат и выстрелил три раза. Квадроцикл вильнул, водитель сполз набок и покатился по земле.
Моше подлетел к ребятам и резко затормозил.
Девушка прижимала руку к окровавленному плечу, парень рядом перенес вес на здоровую ногу. Двое других неподвижно смотрели на Ральфа.
— Раненых назад! Быстро! — Ральф выскочил из машины и распахнул заднюю дверь.
Он втолкнул девушку и хромающего парня на заднее сиденье и сам втиснулся следом. Один из парней полез вперед рядом с Моше, второго Ральф дернул за руку внутрь, и тот рухнул сверху на остальных.
Из облака пыли на краю поля вынырнул белый пикап.
— Гони! — заорал Ральф.
— Всем вниз! — крикнул Моше и сорвал машину с места.
Очередь ударила в левый бок. Заднее стекло лопнуло и влетело в салон серой крошкой. Девушка на заднем сиденье вскрикнула и закрыла голову руками.
Перегруженная «шкода» с ревом неслась по вспаханному полю. Моше ловил тяжелый кузов в заносах, но не отпускал газ; ветки с визгом хлестали по бортам. Пикап на секунду показался справа и тут же исчез в пыли. Моше выкрутил руль, машина тяжело подпрыгнула и с глухим ударом выскочила на двадцать пятую трассу.
У приемного покоя «Сороки» машины «скорой» стояли в три ряда с распахнутыми задними дверями. Санитары везли каталки бегом, молодой парамедик кричал, требуя носилки. Вертолет заходил на посадочную площадку за корпусом. Вдоль стены на асфальте сидели люди в гражданском: парень держал голову руками, девушка рядом смотрела прямо перед собой. Женщина в разорванном платье пыталась на ходу что-то объяснить медику, но тот лишь замотал головой и побежал дальше.
Моше открыл заднюю дверь, и двое здоровых ребят подхватили своих раненых друзей и понесли внутрь.
— Мы даже не спросили, как их зовут, — сказал Моше.
Ральф привалился к капоту и взглянул на экран телефона.
— Вот малой пишет: с двенадцати от его друзей ни слова.
— Да, нехорошо… и через час-полтора стемнеет…
Ральф поднес телефон к уху:
— Кис, привет… Да, я в порядке… Нет, не нашли. Здесь такое творится… Не сейчас. Расскажу, как вернусь.
Он положил трубку.
У приемного покоя из очередной «скорой» выгружали сразу троих.
— Поехали домой, — сказал Ральф.
На выезде из Беэр-Шевы они остановились у придорожной шуармы. Молча ели, глядя на пустое шоссе.
Домой ехали в темноте, почти не разговаривая. За окном мелькали огни встречных машин — теперь на юг уже шли военные колонны. Ральф задремал на пассажирском сиденье, голова медленно клонилась к стеклу.
Фары выхватили высокий сетчатый забор с колючей проволокой поверху. У будки охраны поднялся шлагбаум, и Моше въехал в поселение. Они проехали вдоль рядов домов с красными черепичными крышами и небольшими ухоженными садиками за низкими оградами. Обычно шумная баскетбольная площадка была пуста, на улицах ни души — все сидели по домам, прилипнув к экранам.
Он высадил Ральфа, помог занести в дом автоматы и поехал дальше в гору, к себе.
В новостях показывали горящие дома в кибуцах, бои в жилых кварталах Сдерота, прямые попадания в Тель-Авиве. Счет погибших и заложников уже шел на сотни — точных цифр не знал никто.
Моше выключил телевизор и пошел в душ. Горячая вода смывала пыль и засохшую грязь с рук и шеи. Он стоял с закрытыми глазами, подставив лицо под струи, пока все вокруг не растворилось в пару.
Впервые за три месяца он уснул без прыжка.
В WhatsApp скопилось с десяток непрочитанных сообщений от Лены.
07:10. «Мы в порядке. Не отвечаешь. Позвони».
07:30. «Почему столько ракет? Опять твой Биби не удержался, и мы кого-то грохнули?»
08:14. «У вас там что — нет сирен? Позвони».
08:19. «Мы не вылезаем из убежища уже два часа».
08:43. «Позвони, пожалуйста».
09:40. «У тебя все там нормально? Ты дома?»
10:22. «Ты дома? ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ОТВЕЧАЕШЬ???!!!»
11:10. «Позвони».
Лена ответила после первого гудка:
— Алло, ты в порядке?
— А что случилось?
— Ты что, только проснулся?
— Ну да — суббота.
— Ты опять нажрался вчера? Совсем уже не просыхаешь!
— Да не пил я. Я только под утро домой пришел — на работе такой аврал… Да скажи уже, что случилось?!
— Война у нас случилась. — Она перевела дыхание. — Мы с Эли в порядке, сидим с соседями в убежище. Так ты совсем ничего не знаешь?
— Нет. Давай сейчас новости посмотрю и перезвоню.
Он отключился. Выключил беззвучный режим, открыл Ynet.
Главный заголовок на весь экран, жирным:
«נתניהו מכריז: אנחנו במלחמה».
На фотографии черный дым над жилыми домами. Правее — четыре строки меньшим шрифтом:
«Массированный обстрел приграничных районов, жителей призывают оставаться в домах.
Террористы прорвали границу на мотоциклах и пикапах.
Уличные бои в Сдероте и Офакиме».
Под снимком — полоса бегущей строки:
«11:00. ЦАХАЛ подтверждает: террористы захватили штаб дивизии Газа.
11:05. Тяжелые свидетельства из Беэри и с фестиваля в Реим, спасатели не могут добраться до раненых.
11:06. Морской десант: террористам удалось высадиться на пляже Зиким и добраться до базы.
11:08. Больница „Ихилов“ просит жителей сдать кровь».
Ниже тянулась сетка статей: раненые на носилках, белые пикапы с хамасовцами, горящие дома.
И посреди всего этого между двумя красными плашками маленький прямоугольник с фотографией мужчины в черной расстегнутой рубашке:
«В интернет утекли фотографии бывшего премьера Эхуда Барака: улыбающийся Барак с бокалом вина у унитаза».
Террористы захватили штаб дивизии… Он смотрел на слова, пытаясь сложить их в смысл. Штаб — это не пограничный пост и не наблюдательная вышка. Как это вообще могло произойти?
Телефон непривычно пискнул: Telegram. Моше установил его полтора года назад, но уже давно туда не заходил.
Это было сообщение от школьного друга Ильи. Еще подростком он уехал с родителями в Лондон, но они с Моше каким-то образом умудрились не потеряться.
Илья: «Мишка, привет. Как вы?»
Моше: «Нормально. У меня тихо. Лена с Эли в Тель-Авиве, у них хорошее бомбоубежище».
Илья: «Да я не про ракеты. Смотрю видео с юга, как это вообще возможно?»
Моше некоторое время смотрел на экран.
Моше: «Не знаю. Разгильдяйство, праздники».
Илья: «Epic fail. Вы там занимаетесь хрен знает чем, как будто ХАМАСа уже нет».
Моше: «Я, главное, боюсь, как бы не зашло дальше».
Илья: «Дальше — это как?»
Моше: «Хезболла, Иран. Они же понимают, что будет ответ. Может, это все спланировано и скоординировано».
Илья: «До ответа надо свою территорию сначала очистить. Но bigger picture wise — who knows. Maybe».
Моше: «Сегодня очистят».
Илья: «Пока что так не выглядит. Там же взяли в заложники кучу народу».
Моше: «Я думаю, очистят. Все же там не сотни хамасовцев».
Илья: «А сколько? Выглядит как дофига на этих видео. Ты что, не видел видосы в телеге?»
Моше: «Нет, а что там?»
Илья скинул ссылки.
Желтый трактор-погрузчик методично, как на стройке, рвал ковшом секцию пограничного забора. В образовавшуюся широкую, как шоссе, брешь сплошным потоком ехали мотоциклы и пикапы, доверху набитые вооруженными людьми.
Белый «хайлюкс» затормозил посреди знакомого перекрестка у въезда в Сдерот. Из кузова выпрыгнули хамасовцы с автоматами, разбежались веером и принялись хладнокровно расстреливать проезжавшие мимо машины.
Моше свайпнул дальше.
Боевики в черных масках позировали на броне «Меркавы», вытаскивая раненого танкиста из люка. Вокруг лежали тела солдат с неестественно раскинутыми руками.
Девушка в розовой футболке сидела боком в кузове пикапа, едущего сквозь плотную ликующую толпу. Люди кричали и тянули к ней руки. Она смотрела прямо в камеру — в глазах застыли смятение и ужас.
Двор кибуца. Из дома выбежала овчарка и неуверенно залаяла на боевика у ворот. Тот рассмеялся и выпустил короткую очередь. Собака взвизгнула, упала и попыталась подняться. Еще выстрел — лапы подломились, пес заскулил и затих.
Моше не стал смотреть дальше, комок подступил к горлу. Он перешел в гостиную и включил телевизор.
В студии сидели двое известных ведущих. Мужчина застыл, глядя в бумаги, женщина нервно прижимала палец к наушнику.
— Мы принимаем звонок из Беэри. Алло, вы в эфире…
В трубке — тишина, потом почти неразличимый шепот:
— Они ходят по дому, разбили окно на кухне. Где армия? Почему никто не едет?
— Вы заперли дверь в мамаде? — голос ведущей предательски дрогнул.
— Да, где ЦАХАЛ?! Мы сидим с шести утра. Пожалуйста… Они убили Йосси.
Раздался глухой удар, за ним длинная автоматная очередь. Связь оборвалась. В студии повисла гробовая тишина. Ведущий открыл было рот, но так и остался сидеть, уставившись в стол.
Моше смотрел на экран, с силой сжимая телевизионный пульт.
Раздался длинный, непрерывный звонок в дверь. Он открыл — на пороге стоял Ральф в полевой форме, с аккуратно подстриженной бородой и двумя укороченными М4 на плече.
— Ты что не отвечаешь?
— Спал.
Ральф протиснулся мимо него в гостиную. На экране продолжался прямой эфир.
— Поехали.
— Куда?
— Мой малой должен был быть с друзьями на вечеринке в Реим, на «Нове». Ему места не хватило в машине. А теперь они все утро звонят ему и умоляют спасти.
— Какая еще «Нова»?
— Не знаю — это типа музыкальный фестиваль. Они там всю ночь должны были тусить.
— А где армия?
— Понятия не имею. — Ральф дернул щекой. — Я звонил в дивизию, ответила девчонка на телефоне: ничего не знает, каждые пять минут бежит в убежище. Командование еще дома сидит, всех отпустили на праздник.
Моше бросил взгляд на автоматы:
— Начальник охраны разрешил? Он же говорил, что пьяному идиоту не место в отряде самообороны.
— Я, честно говоря, не спросил. Да не тяни!
Моше развернулся и пошел в кладовку. Вытащил из старой потертой сумки форму, натянул штаны, накинул рубашку, зашнуровал высокие армейские ботинки. Мятая ткань пахла пылью и нафталином.
Ральф одобрительно осмотрел друга:
— Так ты у нас подполковник.
— Под конец повысили. На моей поедем?
— Окей.
Они вышли на улицу, вытащили разгрузки из машины Ральфа и закинули их вместе с оружием на заднее сиденье «шкоды».
На шестом шоссе привычного трафика не было вообще. Их несколько раз обогнали частные легковушки и джипы. За стеклами мелькали такие же, как они, мужчины в военной и гражданской одежде.
По радио продолжался непрерывный хаотичный эфир, растерянные голоса перебивали друг друга. Ральф убавил звук.
Позвонила Лена:
— Ты так и не перезвонил. Как дела?
— Все нормально. Вы там осторожней, сидите в убежище.
— Ты едешь куда?
— Лен, я не могу сейчас.
Он убрал телефон. Ральф продолжил смотреть в окно и ничего не спросил.
После съезда на двадцать пятую их остановил полицейский кордон. К окну подошел молодой патрульный в тяжелом керамическом бронежилете. Ральф опустил стекло. Полицейский заглянул в салон, задержался взглядом на автоматах на заднем сиденье, заметил погоны Моше.
— Мы на точку сбора, — Моше махнул куда-то вперед.
Патрульный помедлил секунду, потом кивнул напарнику, и тот оттащил пластиковый барьер в сторону.
Минут через десять на пустом шоссе показалась первая машина. Белый «хендай» стоял поперек дороги, передние двери распахнуты, лобовое стекло прошито пулями. За поворотом серый джип уткнулся носом в отбойник, кузов выгорел дочерна, из окна торчала обугленная рука.
Моше сбросил скорость. Справа на обочине — маленькая «мазда», вся в дырах от пуль, заднее стекло разбито. На асфальте рядом с водительской дверью лежал мужчина лицом вниз, рука вытянута вперед. На заднем сиденье в детском кресле обмяк ребенок лет пяти.
Ральф шумно втянул носом воздух:
— Суки…
Моше вдавил газ в пол.
Дальше машины попадались уже одна за другой — расстрелянные, брошенные, с распахнутыми дверями. Большой белый фургон еще тлел. Над асфальтом стоял горький, жирный запах горелого пластика и человеческой плоти.
Моше указал на колею, отходящую в сторону от дороги:
— В поле, через грунтовку.
Ральф кивнул.
Моше свернул и аккуратно повел «шкоду» по узким колеям с сухой стерней по обе стороны, стараясь не шуметь и не поднимать слишком много пыли. В открытое окно влетел треск автоматной очереди.
— Справа, за холмом! — закричал Ральф.
Моше ударил по тормозам, и машину повело на рыхлой земле. Они выскочили наружу и, пригнувшись, побежали вверх по склону. Ральф грузно дышал, но не отставал. Оба рухнули в пыль у самого гребня, выставив автоматы перед собой.
Внизу выстроились четыре белых пикапа, пулеметы смотрели в сторону дороги. С десяток боевиков суетились вокруг расстрелянного микроавтобуса. Двое волокли по земле тела — или еще живых людей — и забрасывали их в кузов, как мешки. Один методично в упор добивал кого-то в траве.
Ральф дернулся вперед, вскидывая М4.
Моше навалился на него сбоку, прижав ствол автомата к земле.
— Пусти! — захрипел Ральф.
— Лежать! — выдохнул Моше ему в ухо. — У них пулеметы. Мы не пробежим и десяти шагов.
Ральф замер, стиснув зубы.
Они лежали в пыли, вжимаясь в землю, и смотрели, как боевики, смеясь и перекрикиваясь, запрыгивают в машины. Моторы взревели, и колонна покатила в сторону Газы, увозя с собой тела.
Моше дернул Ральфа за плечо:
— Назад.
Они скатились с холма и побежали к машине. Вскоре «шкода» уже петляла по грунтовке между холмами; через несколько минут впереди открылась равнина.
Четверо в клубной одежде бежали зигзагами по стерне, за ними лениво катил квадроцикл. Водитель в черной разгрузке время от времени вскидывал ствол и пускал короткие очереди поверх голов.
— Не ребята моего малого, — сказал Ральф.
— Неважно.
Моше ударил по кнопке на потолке, люк пополз назад.
Ральф привстал, протиснул плечи в щель, уперся ногами в сиденье. Моше погнал навстречу квадроциклу. Ральф качнулся, поймал равновесие, вскинул автомат и выстрелил три раза. Квадроцикл вильнул, водитель сполз набок и покатился по земле.
Моше подлетел к ребятам и резко затормозил.
Девушка прижимала руку к окровавленному плечу, парень рядом перенес вес на здоровую ногу. Двое других неподвижно смотрели на Ральфа.
— Раненых назад! Быстро! — Ральф выскочил из машины и распахнул заднюю дверь.
Он втолкнул девушку и хромающего парня на заднее сиденье и сам втиснулся следом. Один из парней полез вперед рядом с Моше, второго Ральф дернул за руку внутрь, и тот рухнул сверху на остальных.
Из облака пыли на краю поля вынырнул белый пикап.
— Гони! — заорал Ральф.
— Всем вниз! — крикнул Моше и сорвал машину с места.
Очередь ударила в левый бок. Заднее стекло лопнуло и влетело в салон серой крошкой. Девушка на заднем сиденье вскрикнула и закрыла голову руками.
Перегруженная «шкода» с ревом неслась по вспаханному полю. Моше ловил тяжелый кузов в заносах, но не отпускал газ; ветки с визгом хлестали по бортам. Пикап на секунду показался справа и тут же исчез в пыли. Моше выкрутил руль, машина тяжело подпрыгнула и с глухим ударом выскочила на двадцать пятую трассу.
У приемного покоя «Сороки» машины «скорой» стояли в три ряда с распахнутыми задними дверями. Санитары везли каталки бегом, молодой парамедик кричал, требуя носилки. Вертолет заходил на посадочную площадку за корпусом. Вдоль стены на асфальте сидели люди в гражданском: парень держал голову руками, девушка рядом смотрела прямо перед собой. Женщина в разорванном платье пыталась на ходу что-то объяснить медику, но тот лишь замотал головой и побежал дальше.
Моше открыл заднюю дверь, и двое здоровых ребят подхватили своих раненых друзей и понесли внутрь.
— Мы даже не спросили, как их зовут, — сказал Моше.
Ральф привалился к капоту и взглянул на экран телефона.
— Вот малой пишет: с двенадцати от его друзей ни слова.
— Да, нехорошо… и через час-полтора стемнеет…
Ральф поднес телефон к уху:
— Кис, привет… Да, я в порядке… Нет, не нашли. Здесь такое творится… Не сейчас. Расскажу, как вернусь.
Он положил трубку.
У приемного покоя из очередной «скорой» выгружали сразу троих.
— Поехали домой, — сказал Ральф.
На выезде из Беэр-Шевы они остановились у придорожной шуармы. Молча ели, глядя на пустое шоссе.
Домой ехали в темноте, почти не разговаривая. За окном мелькали огни встречных машин — теперь на юг уже шли военные колонны. Ральф задремал на пассажирском сиденье, голова медленно клонилась к стеклу.
Фары выхватили высокий сетчатый забор с колючей проволокой поверху. У будки охраны поднялся шлагбаум, и Моше въехал в поселение. Они проехали вдоль рядов домов с красными черепичными крышами и небольшими ухоженными садиками за низкими оградами. Обычно шумная баскетбольная площадка была пуста, на улицах ни души — все сидели по домам, прилипнув к экранам.
Он высадил Ральфа, помог занести в дом автоматы и поехал дальше в гору, к себе.
В новостях показывали горящие дома в кибуцах, бои в жилых кварталах Сдерота, прямые попадания в Тель-Авиве. Счет погибших и заложников уже шел на сотни — точных цифр не знал никто.
Моше выключил телевизор и пошел в душ. Горячая вода смывала пыль и засохшую грязь с рук и шеи. Он стоял с закрытыми глазами, подставив лицо под струи, пока все вокруг не растворилось в пару.
Впервые за три месяца он уснул без прыжка.
Рецензии и комментарии 0
Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии.
Войти Зарегистрироваться