Книга «Скованные»

Ультиматум (Глава 15)


  Фантастика
4
19 минут на чтение
0

Возрастные ограничения 18+



Гольдфарб добрался до него только к полудню. Моше уже давно сидел на кровати одетый, с собранной сумкой у ног, когда тот вошел в палату в сопровождении двух молоденьких аспирантов.
Профессор раскрыл папку и бегло просмотрел последние записи:
— Как спали?
Моше с трудом поднялся и поморщился:
— Плохо, просыпался несколько раз. Снилась какая-то жесть, но не помню, что именно.
— Тревога?
— Я бы сказал — фоновая. Вроде все нормально, но давит. — Он прижал ладонь ко лбу и на секунду прикрыл глаза. — Я понимаю, что мне нужна помощь, доктор, что само по себе это так быстро не пройдет.
Гольдфарб что-то записал и закрыл папку:
— Для первого эпизода вы восстанавливаетесь очень хорошо. Ориентировка сохранена, контакт есть, вы сотрудничаете. Я не вижу смысла держать вас здесь дальше, выписываем с таблетками и наблюдением.
Через двадцать минут Моше уже держал в руке белый аптечный пакет и слушал инструкции пожилой регистраторши, которая проговаривала их, не глядя в бумаги: антипсихотик второго поколения, одна таблетка в день утром, уменьшает реактивность, снижает агрессию, выравнивает фон… В первые дни возможна вата в голове, это нормально… Не пропускать, за руль не садиться, алкоголь исключить.
— Какой период полувыведения?
Женщина впервые подняла на него глаза и повернулась к экрану:
— Около двадцати часов.
— То есть, если выпить утром, к вечеру еще будет в крови?
— Да. Именно поэтому вам сказали не садиться за руль.
У входа его ждал вызванный больницей таксист — седоватый израильтянин марокканского происхождения с сиплым прокуренным голосом. Моше устроился сзади, вытянув больную ногу поперек сиденья, и пока они ехали к базе Цеэлим, таксист говорил без остановки: про сирены в Беэр-Шеве, про племянника у границы с Ливаном, про женщину с двумя детьми, которую утром вез в отель, потому что ее дом в Офакиме все еще не восстановили.
На внешней стоянке Цеэлим они не сразу нашли его «шкоду», пришлось долго ехать между рядами машин, пока Моше не узнал свою по выцветшей наклейке SkyLight на заднем стекле. Таксист уже собрался выйти из машины, чтобы открыть ему дверь, но Моше остановил его коротким взмахом руки:
— Я сам.
Он выбрался из такси, сунул костыли под мышки, повесил сумку на плечо и сделал несколько шагов по пыльному асфальту. Правая нога отозвалась тупой болью, сумка сползла с плеча, и он едва удержал равновесие. Таксист выскочил из машины, подхватил сумку и открыл дверь «шкоды». Моше уже не спорил и дал ему закинуть вещи на заднее сиденье.
На подъезде к Беэр-Шеве начало сказываться действие таблеток. Глаза слипались, Моше то и дело клевал носом, со все большим усилием выныривая из дремы. Дальше ехать было нельзя.
Он свернул к отелю на окраине города, где как-то раз останавливался по работе. Там теперь жили эвакуированные из приграничной зоны, но дежурный администратор все же смог найти для него один свободный улучшенный номер на последнем этаже. От двери в комнату вел короткий внутренний коридор без окон, со шкафом и багажной банкеткой у стены. Моше зашел, прислонил костыли к столу и лег на кровать прямо в одежде.
Телефон пропищал незнакомым звуком: Facebook Messenger.
На аватарке худой подросток в серой толстовке, снятый у бетонной стены. Имя на арабском, и под ним на английском: «This is Karim. Write me in Telegram @karim549876».
Моше нашел указанный ник в Telegram и написал короткое: «Hi».
Карим ответил почти сразу, на ломаном английском:
«Ты Моше Шалит. Мы обменялись три раза. Это должно прекратиться. Триггер — схожая ситуация; возможно, мы думаем об одном и том же. Буду отвечать через тридцать минут после тебя. Нельзя думать вместе. Ответь и думай про футбол».
Интересно… Карим пришел к тем же выводам, что и он.
Моше перечитал вчерашний черновик, расправил на колене салфетку с записями про «Мертвую руку» и написал:
«Согласен, пишем со сдвигом.
Мы не можем полностью предотвратить обмены. Предлагаю сделку: мы не нападаем друг на друга.
Но еще ты помогаешь мне вытащить двух заложниц из туннеля у Абу Саида. Если откажешься или нападешь в следующем обмене, я тебя сдам ХАМАСу как коллаборанта. Сведения о тебе уже у моего друга. Если со мной что-нибудь случится при обмене, он передаст их сам».
Он отправил сообщение и лег на спину, подложив руки под голову. Надо бы действительно кому-нибудь обо всем рассказать, вот только кому…
Ровно через тридцать минут в кармане завибрировал телефон:
«Нет.
И не вздумай угрожать, или в следующий раз я убью всех, до кого дотянусь в твоем теле».
Моше несколько секунд смотрел на черные буквы. Чему он, собственно, удивляется? С ними всегда так: понимают, что не победят, знают, что их раздавят, но все равно прут. Седьмого октября эти убийцы тоже знали, чем это для них кончится. Логика с ними никогда не работала. Проклятые дебилы…
Он сжал телефон так, что край корпуса врезался в ладонь. Жаль, что он не пристрелил его там, в туннеле. Найти и раздавить гада!
Он закрыл глаза и снова увидел девушек за арматурой.
Почему все должно быть так сложно?
Нужно было раздеться, почистить зубы и лечь спать, но он никак не мог заставить себя поднять голову от подушки. Так он лежал несколько минут, лениво перекатываясь со спины на бок, пока за окном не взвыла хоть и привычная, но всякий раз пробирающая насквозь сирена противоракетной обороны.
Моше взял костыли и неторопливо заковылял в прихожую, решив, что в убежище все равно не успеет. Сел на пол у входной двери, привалившись плечом к стене, и вытянул ноги поперек коридора.
Ракета ударила где-то совсем рядом. Отель качнуло, в комнате с грохотом вылетело панорамное окно. Во внутреннюю прихожую дохнуло пылью и жаром. Со стены сорвало картину, сверху посыпалась штукатурка.
Моше инстинктивно закрыл голову руками и сжался, уткнув подбородок в грудь. Еще несколько секунд он сидел не двигаясь, прислушиваясь к своему телу. В ушах звенело, сердце колотилось где-то в горле, но обошлось без крови, а кроме ноги, вроде ничего не болело.
Правая рука медленно опустилась и потянулась к дверной ручке. Он попытался вернуть ее на место, но та упорно ползла вверх. Он перехватил запястье левой рукой и попытался удержать. Несколько секунд обе руки жили отдельно друг от друга, но в конце концов правая сдалась и нехотя ушла вниз.
Чужое присутствие неумолимо поднималось в голове, занимая все больше места, как вода в трюме.
Карим.
Моше бросился в комнату, прыгая на здоровой ноге по разбитому стеклу. Костыль поехал по осколкам, он потерял равновесие, острая боль прострелила вверх до бедра. Он упал, ударился ладонью об пол и едва не въехал лицом в край кровати.
Сумка, аптечка… Он выдавил две таблетки, сунул в рот и с трудом проглотил, несколько раз судорожно сглотнув слюну. Рванул молнию сумки, запустил руку в боковой карман — пусто. Не тот, другой… Правая рука сама сжалась в кулак. Моше ударил ею о пол, с трудом разжал пальцы и снова полез внутрь… Стяжки. Он зажал их в зубах и на одних руках пополз в ванную. Добравшись до полотенцесушителя, привалился спиной к стене и выплюнул стяжки на ладонь.
Сначала левая рука: стяжку вокруг нижней перекладины, хвост в замок, затянул. Пластик впился в кожу. Теперь правая. Пальцы дрожали, рука опять дернулась в сторону. Он прижал запястье к холодному металлу, завел стяжку, рванул зубами. Приковал. Прижался затылком к стене и закрыл глаза.
Тошнота усилилась.

— Баба, очнись. Ну очнись же!
Парень с аватарки тряс его за плечо. За его спиной стояла невысокая женщина с мертвенно-бледным лицом и дрожащими губами. У стены, прижавшись друг к другу, сидели три девочки. Старшая держала двух младших за руки.
Вокруг стоял оглушительный, вибрирующий грохот. Пол и стены ходили ходуном. В прямоугольнике окна, заклеенном крест-накрест плотным скотчем, оседал соседний дом, на глазах складываясь в густое серое облако.
Следующий удар пришел так близко, что дом не просто вздрогнул, а будто на секунду провалился вниз всем своим весом. За окном полыхнул белый свет. Стекло пошло мелкой сеткой и с треском высыпалось наружу, раму перекосило; сверху повисла сорванная створка. Моше вместе с подростком и его матерью бросило на пол. С тумбы у стены сорвалась большая керамическая ваза и разлетелась вдребезги, что-то острое полоснуло по лбу.
— Карим!
Женщина попыталась подняться, но новый толчок снова сбил ее с ног.
Моше вытер рукавом кровь. Имя женщины пришло как будто из глубины тесного коридора: Рида. Мальчишка — Фариз. И следом девочки: Лейла, Ясмин, Амира.
Он подполз к окну и выглянул наружу: улица была пуста. Ну конечно — им велели уходить на юг. Остались только упрямые идиоты и семьи боевиков, решившие, что пересидят и на этот раз.
Память Карима услужливо развернула карту квартала: перекресток, соседние дома, чердак с пусковой установкой, склад оружия через два здания, еще одна точка левее. Моше вдруг осознал, что именно этот квадрат сегодня должны были накрыть во второй волне. На брифинге так и сказали: сравнять с землей.
Моше бросился к выходу, выскочил на лестничную клетку и побежал вниз, перепрыгивая через обломки бетона.
— Баба!
Он обернулся — Лейла стояла в пролете и, не мигая, смотрела на него. Волосы выбились из хвоста и прилипли к щеке, по лицу текли слезы.
Моше замер, потом бросился обратно к двери квартиры. Из горла вырвался хриплый, срывающийся на визг крик:
— Все вниз! Фариз, рюкзак с документами. Рида, зарядку для телефонов. Живо!
Фариз схватил рюкзак и бросился за сестрами, но сразу вернулся, схватил со стола сложенный вчетверо чертеж хвоста самолета и сунул за пазуху. Рида выбежала из спальни, на ходу натягивая на Амиру кофту. Они скатились по темной лестнице и вырвались на улицу.
Моше огляделся:
— К «Аль-Ауде». Мы не бомбим больницы. Быстро.
Фариз выскочил вперед:
— Я знаю короткий путь через лавку Фархана. За мной!
Над крышами с воем прошла пара F-16. Впереди несколько раз тяжело ударило, воздух качнулся, как от открывшейся печи. Амира зацепилась за обломок стены, подвернула ногу и со всего размаха рухнула на землю. Моше подбежал, рывком поставил ее на ноги:
— Беги!
Она шагнула и тут же остановилась, поджав ногу и хватая ртом воздух:
— Нога… Не могу.
Он поднял Амиру на руки:
— Не останавливаемся.
Через минуту плечи как будто залило огнем. Моше стиснул зубы: будь он сейчас в своем теле, донес бы ее хоть до самого юга Газы, но чужие мышцы сдавали, в груди свистело, ноги отказывались держать темп. Он понял, что сейчас уронит девочку, остановился и, тяжело дыша, опустил ее на землю.
Фариз обернулся и побежал обратно.
— Я помогу, баба. — Он подхватил сестру и бросился догонять остальных.
Моше нагнал его только через два перекрестка.
По белому от пыли лицу мальчика стекал пот. Но уже через квартал он стал сдавать, плечи пошли вниз, дыхание сбилось. Он спотыкался, но с упрямой злостью продолжал бежать.
Моше крикнул ему на бегу:
— Вместе!
Тот остановился и поставил сестру на ноги. Моше подхватил ее с одной стороны, Фариз — с другой. Амира обняла обоих за шеи, и они понесли ее дальше. Мальчик то и дело пригибался, чтобы быть вровень с отцом.
За деревьями показалось здание «Аль-Ауды».
— Больница! — закричал Фариз.
Моше хлопнул его по спине:
— Ты молодец, Фариз.
Тот на миг улыбнулся, но тут же снова сжал губы, вскинул голову и еще крепче перехватил сестру.
Воздух пошел крупной рябью, здание больницы поплыло перед глазами…
Под ним снова была белая плитка. Пластиковые стяжки впились в запястья. В голове стояла мягкая, вязкая тишина.
Моше медленно повернул голову. В комнате за открытой дверью пол был усыпан осколками стекла. Где-то далеко, за окраиной города, выли сирены «скорых».
Тело было тяжелым и непослушным, как при высокой температуре. Он устроился поудобнее на жестком полу ванной, привалился затылком к стене, закрыл глаза и уже через минуту провалился в сон.

Свидетельство о публикации (PSBN) 123515

Все права на произведение принадлежат автору. Опубликовано 20 Ноября 2026 года
Л
Автор
Автор не рассказал о себе
0






Рецензии и комментарии 0



    Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии.

    Войти Зарегистрироваться
    Полигон 2 +1
    Шимон 1 +1
    Контакт 0 0
    Близнецы 0 0
    Поводок 0 0







    Добавить прозу
    Добавить стихи
    Запись в блог
    Добавить конкурс
    Добавить встречу
    Добавить курсы