Книга «Скованные»

Душ (Глава 18)


  Фантастика
7
22 минуты на чтение
0

Возрастные ограничения 18+



Глава 18. Душ
Таз нашелся не в уборной и не на офисной кухне. Точнее, это был не совсем таз.
Моше вытащил из чулана сисадминов глубокий прозрачный пластиковый ящик и с сухим стуком вывалил на бежевый ламинат списанные клавиатуры, опутанные сетевыми кабелями.
Выпрямился, поморщился и уперся кулаками в поясницу. Жесткий кожаный диван в комнате отдыха SkyLight плохо подходил для ночевки, но после ночного прыжка в Колизей ехать домой не оставалось сил.
Он примостил пустой ящик на тележке для мониторов, положил сверху костыли и покатил к туалету, опираясь на ручки, как на ходунки. В туалете подставил ящик под кран. Вода шумно била в пластик, прозрачные борта понемногу выгибались от тяжести.
У входа в лабораторию переднее колесо стукнулось о металлический порог, вода плеснула через край. Моше чертыхнулся, переступил через мокрое пятно и подкатил тележку к столу. Наклонился над ящиком, проверил высоту — неудобно, но хватит.
Сел за монитор, открыл пустой документ и набрал крупным шрифтом:
«sudo systemctl start laserskyctl-daemon
sudo ./laserskyctl --init-subsystem magnetic_field --calibrate
sudo ./laserskyctl --load-profile temporal_recall --session-id 1
./run_temporal_interface.sh --mode interactive».
Ниже добавил отдельной строкой:
«Надень очки. Затяни ремешок. Вспомни нужную сцену из прошлого. Жди».
Распечатал инструкцию, положил лист на стол рядом с очками, прижав угол клавиатурой. Взглянул на часы — 11:15, до погружения в таз оставалось чуть меньше двух часов.
Он пошел наверх сделать себе кофе.

* * *
12:59:56… 57… 58… 59…
Моше взялся за борта прозрачного ящика и опустил голову в воду.
Один, два, три, четыре… вода забилась в уши, холод обжег лицо.
Двадцать — ничего.
Тридцать — ничего.
Сорок — в горле начало жечь. Плечи напряглись, локти подались вверх.
Пятьдесят — ничего.
Шестьдесят — легкие дергались, требуя воздуха. Моше вцепился в борта ящика, заставив себя остаться под водой.
Семьдесят, восемьдесят — грудь резануло горячей болью, и в тот же миг в нос ударил запах солярки, тухлой воды и размокшего мусора.
Моше вскинул голову и отплевался.
Он лежал на животе в луже, упираясь ладонями в мокрый асфальт. Правая рука поехала по склизкому дну, и он едва не ткнулся лицом обратно в грязную воду.
— Баба! Баба! — Фариз бежал к нему, оглядываясь на дорогу.
Моше выполз из лужи, сел на асфальт и провел рукавом по лицу, размазав грязь по щеке.
Фариз присел рядом:
— Баба, что с тобой?
— Где таз?
— Таз?.. Упал. С осла. Ты воду налил, он дернулся, таз слетел. Ты побежал. Сказал, не ходи за мной. Что происходит?
Моше прикрыл глаза и полез в память Карима.
Маленький мужик с неровной бородой… смятые шекели в ладони… осел с веревочной уздечкой… большой жестяной таз, кое-как пристроенный на седле… бидон минеральной воды из больничного киоска. Карим наливает воду в таз, опускает бутыль и задевает ею бок осла, тот шарахается, таз с лязгом бьется о мокрый асфальт и переворачивается. Вода растекается. Тогда он бросается к луже у обочины и опускает в нее лицо.
— Вот осел.
Фариз потянул его за рукав.
— Баба, скажи, наконец, зачем нам этот ишак и вода?
Моше поднялся. Вытер руки о брюки.
— Пошли.
Рида ждала их на обочине, не отрывая глаз от мокрой рубашки мужа. Позади нее жались Ясмин с Амирой. Лейла держала небольшого облезлого ишака за веревку у самой уздечки.
— Все нормально, — сказал Моше.
Рида хотела что-то спросить, но Моше уже взял Амиру под локоть:
— Садись.
Она растерянно посмотрела на отца.
— Я могу идти.
— Садись.
Фариз подставил сцепленные ладони, и Амира неловко забралась в седло и села боком. Моше вывел семью обратно в поток и огляделся.
Шоссе Салах ад-Дин тянулось с севера на юг через всю Газу. После ночного дождя дорога местами превратилась в рваное месиво. Воронки заполнились мутной водой, обочины размокли, и поток беженцев то и дело сжимался, обходя очередную яму.
Вокруг шли люди, таща на себе все, что успели взять: мешки, одеяла, канистры, кастрюли, детские рюкзаки. Старый пикап полз на первой передаче, нагруженный матрасами выше кабины. Верхний сползал набок, мальчик в кузове толкал его обратно обеими руками. За ним скрипела ослиная тележка. На тюках сидела семья, рядом валялись закопченная кастрюля, свернутое одеяло и пластиковое ведро без крышки. Посреди дороги застряла машина с открытым капотом, из которого поднимался едкий белый дым.
Пожилой мужчина толкал тачку с баулами. Колесо ходило восьмеркой, тачку уводило в грязь, и он возвращал ее бедром. Женщина несла алюминиевый чайник с черной ручкой. Парень в спортивном костюме катил деда в офисном кресле на колесиках по уцелевшей кромке асфальта. Старик сидел с закрытыми глазами, ноги в шерстяных носках не доставали до земли.
Моше взял у Риды серую сумку и перекинул ремень через плечо. Прямо репортаж CNN «Апокалипсис в Газе»: тачка, чайник, дед в офисном кресле… Только вживую. Но после седьмого октября другого быть не могло. Сумка била по бедру, мокрая рубашка липла к спине, от рукавов несло тухлой водой и соляркой. Лейла вела ишака за веревку, Ясмин шла рядом. Амира сидела в седле, вцепившись в луку обеими руками. Фариз шел позади, периодически подталкивая упирающееся животное.
Куда мы идем? И что мне делать?..
Так… Сначала к Аише. Ее муж Кенан звонил утром и обещал найти им комнату. Имя Кенана потянуло за собой странную смесь уважения и неприязни: деньги, связи, вечное «я же говорил». Но перед этим надо сдать осла. Адрес в записной книжке телефона.
У края шоссе лежала мертвая лошадь, вздутая, с вывалившимся языком. Люди старались не смотреть и обходили ее, прикрывая нос рукавом.
Дорогу от края до края затопила лужа. Толпа уходила вправо, протоптав в поле широкую грязную дугу. Осел встал перед мокрой глиной.
— Давай, — Фариз толкнул его сзади. — Давай уже!
Ишак сдвинулся и пошел боком, копыта разъезжались на высокой мокрой траве.
За полем они снова вышли на асфальт. Впереди шоссе перекрывали высокие бетонные блоки. У обочины стоял бронетранспортер с расчехленным пулеметом и два армейских джипа. Резервисты пропускали поток через узкий проход, выборочно выдергивая молодых мужчин. Одного, с черной сумкой через плечо, отвели в сторону прямо перед ними. Резервист вертел в руках его удостоверение, сверяя фотографию с лицом.
«Фильтрация, отлавливают боевиков», — машинально отметил про себя Моше.
Фариз перестал подталкивать осла и затих.
Резервист у прохода оглядел Моше, перевел взгляд на Амиру в седле, на Фариза, уставившегося себе под ноги.
— Идите.
Через несколько шагов Моше оглянулся: позади мужчину с черной сумкой положили лицом в грязь и защелкнули наручники на вывернутых за спину руках.
Впереди, за размытыми полями, показались первые серые кварталы Рафиаха. На обочине стоял навес из рифленого железа на четырех вбитых в землю кольях. Перед входом на раскладном стуле сидел мужик в засаленном спортивном костюме и резиновых шлепанцах. Рядом громоздились четыре двадцатилитровые канистры с водой. К одной была примотана картонка с надписью маркером: «Душ. Мужчины — 25 шекелей. Женщины — 40 шекелей».
Рубашка подсохла на ветру и стала жесткой, ворот царапал шею.
Моше достал из разреза в подкладке деньги и передал сумку Риде:
— Пять минут.
Подошел к навесу и протянул мужчине пятьдесят шекелей. Тот вернул сдачу:
— Заходи.
Моше отодвинул занавеску из плотного полиэтилена. Внутри на раскисшей земле лежал деревянный поддон с застоявшейся мутной водой между досками. На решетке стояли пластиковое ведро и кружка, на гвозде висел размокший обмылок. Больше ничего.
Он разделся, зачерпнул воду и вылил ее на шею и грудь. Холод перехватил дыхание. Ноги скользили по мокрым доскам. Обмылок размяк в пальцах, и почти не держал форму. Он потер шею, подмышки и плечи. Пены не было. Еще раз зачерпнул воду, смыл, провел ладонью по бороде.
Ведро быстро опустело.
От скомканной у края поддона рубашки все еще несло тухлой водой. Он натянул штаны, отодвинул полиэтилен и протянул сдачу наружу:
— Еще.
Мужик взял деньги, поднял канистру и долил в ведро.
Моше намочил скомканную ткань, потер ворот и рукава друг о друга. Вода сразу стала серой. Выжал, сполоснул, снова выжал. Чисто не стало, но рубашка уже не стояла колом.
Фариз приоткрыл полиэтилен и протянул отцу бумажное полотенце:
— Выпросил у этого, — он кивнул на мужика у канистр. — Он тут за день тысячу шекелей сделает.
— Если не больше.
Моше с трудом натянул мокрую рубашку, вытер лицо и вышел.
Открыл Telegram на телефоне Карима, нашел чат с Моше Шалит и написал:
«Я заплатил пятьдесят шекелей за душ.
Извини, но ты дико вонял после той лужи.
Идем сдавать осла».
Убрал телефон в карман.
— Это, конечно, ужас, что здесь творится. Идем сдавать ушастого.
Ишака вернули без происшествий. Старик молча забрал у Лейлы веревку, обошел животное по кругу, прощупал передние ноги, провел ладонью по впалым бокам и приподнял край деревянного седла, проверяя спину.
— Нормально, — сказал он наконец и потянул ишака во двор.
Моше отправил в чат:
«Сдали. Идем к Аише».
Рида посмотрела на телефон в его руке:
— Кому ты пишешь?
— Одному другу. Не важно.
К дому Аиши они вышли уже под вечер. Ее муж Кенан поднялся со скамьи у подъезда, заулыбался и пошел им навстречу. Высокий, с ранней сединой, в синей приталенной рубашке, застегнутой до предпоследней пуговицы.
Он обхватил руку Моше обеими ладонями и коротко коснулся щекой его щеки:
— Абу Фариз. Слава Аллаху, добрались.
Потом обнял Риду, поцеловал девочек в макушки, пожал протянутую руку Фариза:
— Заходите, заходите.
Они поднялись на второй этаж, у двери Кенан отступил в сторону, пропуская их внутрь.
Моше задержался у порога: большой плоский телевизор на стене, широкий диван с деревянными подлокотниками, картины в тонких рамах. На кухне вытяжка, духовка, посудомойка, столешница из белого мрамора.
Вот тебе и лагерь беженцев — в Тель-Авиве не все так живут.
Аиша выбежала из кухни с ребенком на бедре, остановилась на полушаге и тут же сунула ребенка Кенану.
— Мама!
Рида обняла ее голову и притянула к себе. Ясмин обхватила Аишу за талию, Амира ткнулась лицом ей в плечо. Лейла забрала младенца у Кенана и отошла к окну, покачивая его на руках.
Аиша заплакала. Рида гладила ее по спине:
— Все, все, мы выбрались…
Кенан подвинул стулья к столу:
— Вы, должно быть, голодны. Садитесь.
Он поставил на стол маленькие стаканы с чаем, лепешки, тарелку с лабане, оливки и картонную коробку с истекающей медом пахлавой.
Фариз сел первым, сразу потянувшись к хлебу, но замер и посмотрел на мать. Рида кивнула, он отломил кусок и стал быстро есть, почти не жуя.
— Как дорога? — спросил Кенан.
— Шли четыре часа. Карим упал в лужу, — сказала Рида.
Кенан посмотрел на Моше, на невысохшую рубашку.
— Жаль, что вы не смогли выйти с нами сразу после листовок. Тогда еще можно было найти развозку и забрать часть вещей.
Моше взял стакан чая:
— Да, так было бы проще.
— Вам совсем ничего не удалось взять? — спросил Кенан.
— Мы выбегали из-под обстрела. Дома больше нет, — ответила Рида.
Фариз прожевал и поднял голову:
— Они нам за это ответят. Они не имеют права!
— Имеют, не имеют… — Кенан устало потер лоб. — Я держал два ресторана и клуб. Клуб только в прошлом году открыл. Десять лет работы в помойку. Кто за это ответит?
Фариз не отвел взгляд:
— Евреи. Израиль.
— Ну подождем… Семьдесят пять лет уже ждем. Устроим еще раз седьмое октября. Потанцуем на улицах Джабалии.
Все замолчали. Лейла у окна перестала качать ребенка.
— Зачем ты так? — сказала она тихо. — Ты знаешь, что не мы плясали.
— Вы — нет. Но крики радости я в ту ночь слышал до утра.
Фариз повернулся к нему, губы дрожали.
— Они все разбомбили — дом, школу… мои самолеты.
Он положил руку на стол, пальцы сжались в кулак. Моше накрыл его руку своей:
— Ты их сам построил, и этого у тебя никто не отнимет.
Фариз не ответил. Младенец захныкал на руках у Лейлы, она поцеловала его в лоб и стала снова тихо качать.
Кенан вздохнул и достал телефон:
— У Умара, знакомого моего поставщика, есть комната на сдачу. Маленькая, но сухая. Идти надо сегодня, завтра она уйдет.
Рида подняла глаза на зятя:
— Ты пойдешь с нами?
— Я не могу, извини. У меня встреча насчет склада. — Он повернул экран к Моше. — Вот здесь Умар живет, ниже рынка, за старой мечетью. Узкая улица, дом с зеленой дверью. Скажешь, от меня. Но деньги он все равно хочет вперед.
Моше кивнул.
Не зря Карим его недолюбливает: приехал три дня назад, а уже ищет склад. У таких вся жизнь — бизнес.
Аиша ушла в спальню и вернулась с пухлым матерчатым мешком:
— Я тут собрала по соседям…
Она выложила на диван нижнее белье, поношенные мужские брюки, разноцветные футболки, детские ботинки, шерстяные носки, старый свитер.
Фариз примерил свитер. Лейла взяла носки. Ясмин сунула ноги в ботинки, сделала два шага и остановилась. Пятки выскакивали, носы загибались вверх.
— Ничего, наденешь две пары носков, — сказала Рида.
Она собрала вещи обратно в мешок и затянула горловину.
— Спасибо.
Моше открыл переписку в Telegram — ответа не было.
«Получили адрес. Идем смотреть комнату.
Обмен телами в этот раз затягивается.
Сколько ты готов заплатить за жилье?»
Один прыжок. Что он там делает столько времени?..
Он поднялся, пожал руку Кенану и махнул в сторону двери:
— Пошли к Умару.

Свидетельство о публикации (PSBN) 123545

Все права на произведение принадлежат автору. Опубликовано 21 Ноября 2026 года
Л
Автор
Автор не рассказал о себе
0






Рецензии и комментарии 0



    Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии.

    Войти Зарегистрироваться
    Полигон 2 +1
    Шимон 1 +1
    Контакт 0 0
    Близнецы 0 0
    Поводок 0 0




    Добавить прозу
    Добавить стихи
    Запись в блог
    Добавить конкурс
    Добавить встречу
    Добавить курсы