Мир за горизонтом

Это было отвратительно. Нет, это было ужасно. Прошло всего лишь четыре часа после «официально законодательно установленных сроков наступления времени покоя», а все магазины были закрыты. Ни один из тех, что были ему сейчас так нужны, не работал в столь ранний или поздний — кому как лучше — час…

Чёрт!

А ведь нужен один, всего лишь один, торговавший потребными препаратами. Все двадцать известных ему, которые он облетел на флайкаре, были «закрыты в связи с наступающим профессиональным праздником сексуальных меньшинств в соответствии с официальным указом мэра столицы». Все!

Чёрт!

Такие законопослушные граждане… такие ангелы. Волки в овечьих шкурах. Три из двадцати этих давнтавн-магазинов торговали дримкэтчером, девятнадцать из двадцати приторговывали кайфэном, десять из двадцати — лисбеном. Это, разумеется, неофициальная статистика — по официальным сводкам, содержащимся в центральной базе госдепартамента, всё было чисто. Кристально чисто. Слишком уж чисто, чтобы быть правдой. И это те, кто должен был бы всячески «помогать и всенепременно способствовать» сохранению здоровья граждан… Волки в овечьих шкурах.

А ведь тот же дримкэтчер был запрещён к применению, изготовлению или любому использованию в побочных целях на всей территории государства. Самый сильный наркотик, изготовленный ещё около пяти лет назад как побочный продукт какой-то сверхсекретной разработки научных лабораторий «Объединённая Фармацевтика Инкорпорэйтед», он был способен полностью преображать человеческий мозг. Ни какой-то там слабый галлюциноген, этот наркотик полностью менял представление человека об окружающей действительности после ввода уже одного миллиграмма вещества в кровь. Его, собственно, потому так и прозвали, «уловитель мечты» — все глубинные слои подсознания человека оживали, оживала память десяти, двадцати, тридцатилетней давности, всё в одно мгновение, всё бурлящим потоком… Это было даже лучше, чем VR, потому что больше не надо было никакой аппаратуры, никаких электродов… Мозг человека мог всё — стоило лишь немного помочь ему.

Кто из нас не мечтал? А мечты скольких из людей воплотились в жизнь? Этот чёртов наркотик делал эту вероятность тотальной — ты заново проживал все свои двадцать, тридцать или сорок лет за эти несколько дней — в мире своих иллюзий, правда, но то было уже не важно. Все твои мечты сбывались — все те, что давала глубинная память. А примерно спустя месяц человек умирал — мозг просто «сгорал», мозг не выдерживал.

Право же, это была очень чудесная смерть. Умирать, чувствуя остатками своего потухающего сознания, что ты счастлив — потому, что реализован. Потому что мечты — вот они, все перед тобой — все осуществлённые, не важно, даже какие это, в сущности, мечты. Умирать с блаженной улыбкой на лице…

Его хотели давать умирающим людям, у которых уже не было шансов на жизнь — но они просчитались. Ежегодно два-три процента населения государства умирало от его применения — и они были отнюдь не смертельно больными людьми. Пятьдесят процентов этих людей ещё не достигли возраста тридцати лет.

И тогда они забили тревогу. Тогда они издали указы. Тогда они мобилизовали Государственную Полицию Свободы… Поздно, слишком поздно.

«Любовь пришла — любовь должна умереть», — всплыла в подсознании фраза из недавно просмотренного интерактивного кино. Вот только эта любовь жила — и служба внутренней безопасности ничего не могла с этим поделать.

Это как чума, как мор — пока она не выкосит практически всех, она не остановится. И это были ещё цветочки.

* * *

Прошло уже около часа с момента начала его поисков — а он так и не нашёл ни одного магазина, торговавшего препаратами, понижавшими уровень тестостерона, адреналина и побочных гормонов в крови — того, что могло спасти его тело, когда на нейро-импульсный шлем пойдёт радиоканальный видеопоток информации — информации, о «контентной чистоте» которой он перестал мечтать уже очень давно. Спасти хотя бы тело… душу он спасти уже не надеялся.

И всё это как раз к празднику сексуальных меньшинств. Как вы всё продумали… как предусмотрели. Сексуальные меньшинства… ага, как же! Там будут настоящие оргии — и отнюдь не только меньшинств. И никакого вам «противозачаточного инструментария» уже два года как после выхода постановления «О прекращении распространения противозачаточных средств и препаратов в целях повышения рождаемости в стране» от нашего всеобожаемого президента. Надеетесь компенсировать естественные убытки, да? Два процента «дримкэтчиков», один процент военных, один процент «несчастных случаев», одна вторая процента убийств, одна третья процента «неустановленных смертей», одна шестая процента тех, кто всё же не сумел эмигрировать прочь отсюда — и это отнюдь не полный перечень.

Так не вылечиться — вы больны. Вы слишком больны, чтобы вновь стать здоровыми. И вы этого не понимаете. А те, кто понимает, уже не может сказать — потому что глобальная Интерактивная Масс-Медиа Сеть уже не для них… никогда не была для них. Только для правительства, только для ТНК под его «дающей дланью».

И ведь даже участие в этом можно было принять — хоть в тех же интерактивных секс-оргиях, что будут вещаться по всем каналам «в целях приобщения населения к сексуальной культуре и стимуляции естественных потребностей мужчины и женщины». И какой идиот только придумал это постановление?! Даже название у него идиотское. Впрочем, это, по всей вероятности, была большая личность — слишком большая, чтобы самому «стимулировать свои естественные потребности» вместе с толпами обезумевших людей в грядущий день. Никогда не забывай руку, что тебя кормит… Провайдеры масс-медиа контента не забывали.

Чип на правой руке издал высокочастотный звуковой импульс и подтвердил его предустановленной последовательностью ИК-сигналов. Чёрт! Это было уже опасно. Значит, он удалился от края квадранта его сегодняшнего ночного патруля. Значит, через десять минут вмонтированный в левую руку чип, теперь служивший ещё и универсальным био-паспортом, этакая «умная человеческая карта» в миниатюре, пошлёт серию радиосигналов в штаб Государственной Полиции Свободы — его, можно сказать, «родной дом» — всего лишь серию радиосигналов, которые будут ретранслированы через правительственные станции. Поток информации, зашифрованный новейшей криптографической разработкой SSC-51200, в коей числовой постфикс как раз и обозначал длину секретного ключа. Всего лишь серия радиосигналов — и у него начнутся очень серьёзные проблемы. Служба внутренней безопасности очень не любит, когда её сотрудники не выполняют приказы.

Надо было возвращаться. Он не успевал.

Значит, ему снова придётся корчиться от боли, когда начнётся потоковое вещание, сопротивляясь позывам своего тела. Значит, ему снова придётся пытаться закрыть глаза — только чтобы вновь и вновь получать болезненные разряды тока с этого чертового многофункционального VMSS шлема, не имея возможности снять его, потому что как только с него не придёт подтверждающий сигнал с информацией об отсканированной сетчатке его глаза — он преступник. Значит, ему снова придётся видеть всё это. Значит, ему снова придётся умереть. Почти как тем самым дримкэтчикам — почти с блаженной улыбкой на губах… почти счастливым.

«Ты выбрал путь. Ты выбрал суть. Забыл ты рай. И создал ад. И сам во всём ты виноват…» — кажется, такие строчки какого-то новоиспечённого поэта он недавно видел в ещё свободной части Сети. Кажется, автор назвал его «Обращение к человеку». И ведь в чём-то он даже прав…

Найти бы его, что ли — собрата по несчастью, изгоя в этом мире… Хотя, какое там найти! Этот человек уже наверняка ушёл в Подземку — а там его не найти. Десять лет его отдел занимался поисками этих повстанцев и борцов за «свободу духа» — и только самые мелкие и незначительные из их агентов были пойманы, и только один штаб разгромлен. Борюсь против своих же братьев, борюсь против братьев… и ведь даже не знаю, как это прекратить, не могу прекратить, уже не могу.

Иногда им удавалось. Иногда они прорывались — каким-то чудом — через всё информационное покрытие и вещали на широчайшем диапазоне частот — речь и иногда даже видео. На каких-нибудь десять минут. Потом прорвавшихся блокировали, однако настоящее место источника сигналов так и не удавалось никому найти, никогда не удавалось.

Иногда это была призывная речь увидеть то, кем стали большинство людей. Иногда это была сухая статистика смертей за последние годы — цифры и строчки текста, непонятные для непосвящённых. Иногда это были съёмки с мест военных действий и речь о том, как люди были втянуты правительством в эту войну ради интересов правительства же и «иерархического меньшинства». Иногда были такие вот стихи, которые он нашёл вчера — каким-то чудом уцелевшие в Сети. Иногда… Три-четыре раза в год — не больше. А всё остальное время были Интерактивные Масс-Медиа корпорации.

Завтра будет праздник сексуальных меньшинств. Через десять дней после него — праздник военных, на котором мы вновь увидим трогательные кадры о том, как наши славные солдаты побеждают коварного врага, и как враг отступает под их неистребимым порывом — пятый год уже как отступает… Потом будет праздник мужчины, потом будет праздник женщины — новой женщины и нового мужчины. Потом день всеобщего презрения к Андеграундцам — этакий официальный «фи» бессильного правительства к членам Подземки. Потом будет день проституток — не сильно, кстати, отличающийся по своему смысловому наполнению от дня женщины. Будет много ещё чего. Очень много праздников, очень мало радости, очень много довольства. И вновь всё по кругу в следующем году.

Но сейчас, на данный момент, это было уже не важно. Пора было возвращаться. У него оставалось от силы около пяти минут до входа в зону патрулируемого квадранта. Патруль был закончен, дом ждёт.

Он развернул флайкар, включил автопилот. Теперь тот сам долетит до LSSP базы, автоматически регулируя высоту и минуя встречные потоки подобных же счастливых обладателей сего транспорта, а затем приземлится на одной из свободных площадок на базе. Больше ничего не требуется. Техника сделает за тебя всё… практически всё. Потом он сделает свой отчёт о проведённом патруле — всё нормально, никаких подозрительных активностей не обнаружено, никаких происшествий не произошло, все счастливы и довольны, всё замечательно. Одним словом, рай на земле в размерах назначенного ему квадранта… сущий рай.

Он откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Надо было отдохнуть. Завтра его ждёт трудный день.

25.05.2005