Книга «Кость со стола.»

Глава 4. (Глава 4)


  Фантастика
1
77 минут на чтение
0

Возрастные ограничения 16+



Разбудила его дверь: с грохотом распахнувшись, она треснулась о стену. Даже посыпалась штукатурка.
А, вот в чём дело: излишне ретивый дежурящий на губе рядовой поспешил открыть её для заявившегося начальства.
Капитан Том ВанАсбройк вошёл не торопясь. Оглядел вначале потолок, стены, словно проверял: хорошо ли и надёжно они препятствуют попыткам того, кто сидит внутри, сбежать, и лишь потом соизволил переместить ироничный взор на вскочившего и вытянувшегося в струнку капрала. Джон выдержал взор, но по спине всё равно побежали мурашки – как ни крути, холодно в одной майке и трусах при плюс пятнадцати:
– Капрал Риглон, сэр! Задержан за… Нарушения уставной дисциплины!
– Скажите уж проще: за пьяную драку. – капитан усмехнулся, и, даже не оглянувшись, – Рядовой! Я забираю капрала с собой.
– Но господин капитан, сэр!.. Дисциплинарный суд состоится только…
– Я знаю, когда он состоится. Распоряжение майора Гульерме Гонсалвиша. Этот бол… пардон: капрал имел глупость проявить сноровку и инициативу во время последней своей миссии. Нам некогда ждать, когда этого нарушителя дисциплины пропустят через обычную процедуру, с отбыванием положенных пяти суток на камбузе. – капитан направил на рядового, словно для того, чтоб придать веса своим словам, грозный взор, и снова развернул горящий теперь справедливым негодованием взгляд к Риглону, – Скажите спасибо майору и доктору Гарибэю, капрал. А Будь моя воля – вы просто снова стали бы рядовым! Потому что во время драки вы вывели из строя по-крайней мере на неделю пятерых солдат второй роты!
Джон мог бы поклясться чем угодно, что капитан ему хитро подмигнул.
Ах, вот оно в чём дело! ВанАсбройк рад, что нашёлся наконец кто-то достаточно трезвый и умелый, чтоб выиграть в неписанном соревновании: кто уложит больше «врагов» из другого подразделения – в данном случае – второй роты! – на дольший срок на койку в лазарете! А Джон, надо признать, действительно постарался.
Ему было нетрудно: он-то был почти трезв! Поэтому реально навалял, правда, по очереди, пятерым слишком уж раздухарившимся уродам из второй роты!
– Ладно, рядовой. Выдайте ему его обмундирование. Нам нужно, чтоб он не отлынивал, отлёживаясь тут в тепле, или сачкуя на камбузе, а отрабатывал. На планете. А наказать его можно будет и потом. Если облажается. – нахмурившийся вдруг взгляд командира их роты сказал Джону, что именно так всё и случится, если он…
Облажается!


Доктор Гарибэй приветствовал Джона радостно. Правда, радость поутихла, когда он увидел огромный синяк под левым глазом, и, когда Джон разделся, красивые жёлто-фиолетовые разводы на рёбрах, (от кулаков всё тех же гадов из второй роты) и кровоподтёк на правом предплечье: это он неудачно получил по руке ножкой стула. Стулья в баре всегда были из доброго старого дерева. Такое распоряжение сделало предусмотрительное и наученное горьким опытом начальство. После того, как выяснилось, что стулья, будь то – из стальных, или алюминиевых трубок, слишком уж часто ломают кости рук и ног.
– Это – ничего, доктор, сэр. Работать не помешает. Переломов нет, отделался синяками. И лёгким испугом.
Доктор понимающе кивнул, чуть усмехнувшись:
– Отмечали производство в капралы?
– Так точно, сэр.
Доктор неопределённо хмыкнул. И от комментариев воздержался.
Но Джон точно знал, что свои «достижения» гражданские специалисты отмечают в столовой для офицерского и гражданского корпуса, и научного персонала. И «разборки» на таких мероприятиях почти ничем не отличаются от того, что произошло у них с ребятами вчера. Разве что офицеры в драке обычно не участвуют, а «выясняют» кто у кого чего украл, и какую идею присвоил, только сами учёные, да руководство из штатских.
Лаборанты управились с его «упаковкой» быстро: похоже, приноровились к его габаритам и параметрам.
Полёт и приземление прошли штатно.
Но вот чтобы высадиться, Джону пришлось повозиться.
Чтобы приладить понадёжней колпак из силита вместо обвеса из противомоскитной сетки понадобилась и помощь манипуляторов посадочного модуля, и использование упоминаний об известной матери. Однако через дополнительные пять минут Джон был «упакован», и уверен, что сквозь гибкое стекло, прочностью не уступающее броне, не пролетит никакое облако ядов. Потому что именно так пострадал третий дрон: сквозь его «накомарник», напоминавший старый добрый капюшон пчеловодов, разбившаяся в мелкие брызги струя токсина пролетела отлично, выведя из строя и дрон и злополучного Саммерса.
Джон попрыгал, подвигал руками и ногами. Вроде, порядок: нигде не гремит, не жмёт, не трёт, и не скрипит. Ладно, можно выходить.
Посадочный модуль по его просьбе опустился на пляж острова: пологую отмель у кромки озера, (вернее, правильней было бы назвать его за размеры – внутренним морем) тянущуюся вдаль в обе стороны насколько хватало взгляда. Джон, правда, знал, что это впечатление обманчиво: остров по размеру не превышает Ирландии. Что всё равно вполне прилично с точки зрения «обработки». Ведь таскаться везде придётся пешком.
Если придётся.
Он неторопливым шагом двинулся к видневшейся в сотне шагов стене зарослей. Могучие стволы каких-то хвойных, напоминавших пихты, и лиственных – эти уже походили формой листьев на клёны и дубы! – располагались настолько близко друг к другу, что чаща леса дальше нескольких десятков шагов абсолютно не просматривалась.
При подходе поближе выяснилось, что стволы всё же не стоят сплошной стеной, а имеют-таки просветы и проходы в подлеске, состоявшем здесь, на кромке пляжа, из чертовски колючих кустов, покрытых фиолетовыми и синими ягодами, и тёмно-зелёных и необычно высоких, папоротников.
То, что кусты не только колючие, но и очень цеплючие, Джон обнаружил быстро: когда чуть не оставил кусок своего камуфляжного кителя прилипшим намертво к какой-то особо вредной ветке. Отлепляться пришлось с помощью виброножа. Доктор Ваншайс потребовал кусок кустарника для ознакомления: пришлось задержаться, чтобы отделить часть жутко прочной и упругой плети, и засунуть в очередной контейнер.
В другой контейнер пришлось засунуть какого-то розового слизняка. Ничем, вроде, Джону не навредившего, а просто на свою беду оказавшегося на обратной стороне одного из листьев того же вредоносного кустарника. Джон услышал и радостное замечание майора, предназначенное, впрочем, одному из учёных, находящихся сейчас на КП:
– Ну, видите, доктор? Вовсе не все представители местной фауны пытаются человека сразу убить. Некоторые абсолютно к теплу наших тел равнодушны.
Что ответил учёный Джон не слышал, потому что перед ним вдруг зашевелились особо густые заросли папоротника, и к его сапогам выползло некое существо, сильно напоминавшее броненосца. Хотя нет: скорее – обычную шишку. Сходство было просто разительным: частые и отблескивающие словно полированными иссиня-чёрными поверхностями, похожие на костяные, пластины, покрывали тварюшку всю: от кончика тупого и плоского не то носа, не то – рыла, и до того конца, который Джон принял за кормовую часть, хотя она, в-принципе, ничем не отличалась от носовой. Разве что тем, что той частью вперёд существо не ходило.
– Капрал. Доктор Максимилиан хочет это существо.
– У меня нет настолько крупного контейнера. – Джон подумал, что, во-первых, ему совсем не улыбается ловить явно колючее существо руками, пусть и в мейларовых перчатках, а во-вторых контейнера для «существа» размером с кота у него и правда нет.
– Хорошо. Тогда попробуйте заморозить его станнером, а на обратном пути подберёте. Если к тому времени этот дикобраз не очухается и не сбежит. Ха-ха. – «Ха-ха» было явно обращено к ретивому доктору Максимилиану Ваншайсу, а Джону и правда пришлось пальнуть в шишковидного «дикобраза» из станнера.
Парализующий механизм сработал, и существо практически мгновенно застыло на подстилке из старой хвои и жёлто-коричневых сухих листьев. Хорошо. В-смысле, хорошо, что хоть тут расчёты изобретателей универсального парализатора-станнера оказались верны. И он действительно действует универсально на всех существ: от теплокровных до пресмыкающихся и насекомых.
Неразборчивый рокот голосов, всегда царящий в диспетчерской, перекрыл голос дока Ваншайса: «…а я вам говорю – вылитый панголин! Наверняка пластины бронированные! А сам он – сумчатый!»
Ну, панголин там, или не панголин – Джону было уже без разницы. Тем более что он и названия-то такого отродясь не слышал. Главное – станнер сработал надёжно. И существо обездвижено.
Поглядев вверх, Джон убедился, что парящие над ним дроны прикрытия и видеонаблюдения никуда не делись. Вот и славно. Вздохнув, и оглянувшись на оставшегося на месте беспомощно замершую «шишку», Джон двинулся дальше: направление сверил по походному компасу.
Однако никого серьёзного или агрессивно настроенного на пути почему-то больше не встретилось. Да и подлесок, так мешавший пробираться в самом начале пути, при углублении в чащу почти исчез: очевидно, в тени, отбрасываемой плотно сошедшимися кронами, для него было недостаточно света. Зато на стволах почти до высоты роста Джона безобразными клоками, и целыми лоскутными одеялами нарос мох: иногда наросты на коре казались настолько странными, что Джон думал, что это кто-то опасный. Замаскировался и ждёт! Но к счастью его опасения не подтвердились, и мох оказался только мхом. И, разумеется, не обошлось без упаковки образца тёмно-зелёного представителя царства флоры в очередной контейнер.
Через час мучения по прокладыванию пешеходного маршрута через бурелом настоящей северной тайги подошли к концу: Джон оказался на весьма обширной прогалине, дальний склон которой полого поднимался, переходя во что-то вроде холмов. За холмами, где-то вдалеке, в туманной дымке, маячили довольно высокие горы: вершины даже оказались покрыты бело-серыми отсюда пятнами: снег!
Прогалина заставила Джона вновь насторожиться, поскольку к концу движения через тайгу он несколько подуспокоился: решил, что в тёмных и густых дебрях-то ему опасаться некого, поскольку там мало кто вредный и злобный живёт. Врагам человека здесь куда больше по душе поляны, прогалины, и просто – открытые и просматриваемые на большие расстояния пространства.
Да, по лугу с цветочками летали насекомые: их ясно показал термодетектор, опущенный на глаза. И жили существа вроде кротов: этих нащупал на глубинах до трёх метров гаммасканнер уже верхнего дрона. Джону вывели картинку на вновь откинутый монитор на предплечьи.
Нет. Эти-то – точно неопасны. Разве что выроют против него подкоп…
Ага, смешно самому.
Он повздыхал. Проверил, как сидит на плечах колпак силикатного стекла, и… Потопал вперёд.
Его радовало не только то, что он – вернее очередной «свинский» дрон! – жив до сих пор, но и то, что никто из начальства не докучал ему никакими отвлекающими внимание приказами, а учёные – советами, или пожеланиями иметь тот или иной образец, и он мог свободно предоставить своим инстинктам вести его так, как ему казалось безопасным. Но, разумеется, в целом в том направлении, что указало начальство.
Насекомые, конечно, попытались атаковать его. Правда, это произошло уже когда он почти прошёл прогалину: туча мелких не то – ос, не то – роющих пчёл атаковала его силитовый колпак одновременно, многие летели настолько быстро, что прямо превращались в мокрые противные пятна, размазавшиеся от удара, и теперь медленно сползающие вниз по наружной поверхности колпака. Вреда ему они, разумеется, не нанесли. Но поле зрения покрылось расплывчатыми пятнами. Ничего: конструкторы снаряжения предусмотрели попадание грязи и прочей гадости на шлем: несколько струй воды из сопел, пара движений дворников – и стекло снова чистое!
Пройдя ещё с десяток шагов, Джон обнаружил и причину, по которой подвергся свирепой атаке: на полфута из земли торчал как бы плоский холм с добрый десяток шагов в окружности: гнездо пчёл-ос. Джон навёл на него наплечные камеры дрона и укрупнил один из входов: надо же. Прямо тебе крепость: у дюймового отверстия дежурят особо крупные и свирепые на вид насекомые с поистине огромными челюстями-жвалами: не иначе – стража!
Точно – стража: часть насекомых вдруг кинулась на зависшего чересчур низко над гнездовьем первого дрона, и картинка сразу пропала: тельца насекомых залепили объективы! Особо переживать за то, как уведённый рукой оператора вверх дрон скинет тельца агрессоров, Джону не пришлось: на него самого кинулась стража других отверстий. Так что постояв, посмотрев, как ярятся в тщетных попытках прокусить хоть что-то из его защитного обмундирования сердитые паршивцы с жалами в добрую четверть дюйма на конце полосатого красно-жёлтого брюшка, Джон просто… Опять двинулся дальше, проигнорировав требования дока Максимилиана о помещении в контейнер очередного «экземпляра».
Майор на возмущённые сетования Ваншайса сказал:
– Доктор. Производится общая первичная разведка. Основная цель – выяснить, насколько агрессивны и опасны местные виды фауны. Мы это и увидели. А образцы специфических местных токсинов и болезнетворных микробов у вас уже имеются. Из предыдущих «образцов». Так что – только если будет возможность, и только на обратном пути.
Джон порадовался: армейское начальство – за него. И подходит к Миссии рационально: незачем терять время на лишнюю возню с дублированием того, что, вот именно – уже имеется.
Вид с гребня первого холма не порадовал: за ним имелась целая череда подобных невысоких холмов, к горам становящихся выше и каменистей. Зато пока стоял на гребне, слушая, как завывает ветер в наружных наушниках, и стелется дымка чего-то вроде тумана над маленьким ручейком, текущим у подножия холма, поймал себя на том, что глупо и широко улыбается, радуясь сам не зная чему.
Может, тому, что всё ещё жив?
Или вот этому самому непередаваемому ощущению, которого никогда не изведает никто кроме разведчика: суровой красоте пейзажа Новой планеты, вот этому самому ветерку, да ещё тому, что ждёт его где-то впереди: пусть и опасное, но – новое и неизведанное?!


Спуститься оказалось нетрудно: трава на склоне не скользила под подошвами десантных полусапог, усиленных выдвижными шипами. Ручей перейти вброд тоже проблемы не представило: воды в нём оказалось на два дюйма. Чуть трудней оказалось залезть на новый склон: и мокрые сапоги скользили вначале по траве, и склон был покруче, чем выглядел издали.
С нового гребня он, наконец, куда лучше разглядел и то, к чему, собственно, и шёл: скальный утёс в добрых четверть мили высотой, крутой и почти не прикрытый зеленью, зато полускрытый понизу дымкой как бы тумана. Слои каких-то там геологических формаций лежали под углом градусов в десять, и «проснулся» доктор Райан Краузе, начальник геологический секции: ему, понимаешь ли, во что бы то ни стало оказалось нужно заполучить несколько кусочков этой скальной породы! Словно геологические дроны-автоматы не натащили на крейсер с добрых полтонны этих самых «кусочков»!
Но поскольку на этот раз майор Гонсалвиш не выразил протеста, Джону пришлось пообещать:
– Обязательно. Как только доберусь туда.
Чтоб добраться до утёса пришлось преодолеть ещё один холм.
За его гребнем вдруг обнаружилось нежданное препятствие: река. Не то, чтоб большая и полноводная: так, мелкое и полупересохшее сейчас, поскольку здесь царил конец лета, русло. С песчаными отмелями, и редкими островками камыша кое-где по берегам, и озерцами, образовавшимися явно из старых омутов и промоин. Но не это в первую очередь привлекло внимание Джона.
– Господин майор, сэр! Вам видно?!
– Да. – и реплика в сторону, – Ну?! Что там с этим чёртовым квадрокоптером?!
«Чёртов» дрон-квадрокоптер, взревев тормозными дюзами, снова возник над головой Джона, затормозив буквально в десятке метров над макушкой – пришлось инстинктивно втянуть голову в плечи. Как краем уха услышал Джон, оператору пришлось лететь чуть ли не в стратосферу, чтоб настырные насекомые наконец отстали, или подохли – оператор так и не понял что помогло «очиститься». Джон мысленно усмехнулся: а молодцы. Насекомые. Упрямые!
Хотя вряд ли их можно назвать храбрецами, защищавшими своё жильё сознательно: инстинкт! Когда приказы отдаёт он, уже не порассуждаешь. И не сачканёшь. Вот так и устроена эволюция: глупыми руководит инстинкт, выработанный сотнями поколений, а умными – начальство. А уж как оно попало на свои места, и насколько компетентно – лучше не задумываться.
– Надо же. Совсем как в моём любимом ужастике по Кингу. «Кладбище домашних животных».
– Да, фильм хороший. – майор хмыкнул, – Но здесь животные всё же – дикие.
Покачав головой, Джон стал спускаться с гребня, направляясь туда, где на пологой отмели громоздилось то, что так поразило и его и майора, и, наверняка, вообще всех: белёсым грудам костей, и полуразрушенных и полузанесённых песком и илом, скелетам.
Вблизи Джон оказался удивлён ещё сильней: какие бы твари не оставили здесь свои трупы и останки, их было много. И они были очень…
Разные!
Действительно: некоторые скелеты, ещё не совсем рассыпавшиеся на составляющие их отдельные кости, хранили как бы силуэты, контуры тел тех животных, которым принадлежали. Джон выделил несколько тварей, очень похожих на самых обычных антилоп, лошадей или ослов. Имелись и останки созданий покрупней: носороги, что ли? Во-всяком случае, впереди метрового черепа имелось что-то очень напоминавшее пику или шип – формой почти как шип розы, широкий в основании, острый к концу. И «руины» могучего скелета явно принадлежали тварюге под добрую тонну.
Поближе к руслу лежали и совсем уж гигантские кости: некоторые в длину превышали рост Джона. Но сказать кому они принадлежат, казалось сейчас невозможным: монстры, от которых они остались, распались на составные части. И, судя по состоянию поверхности костей, отполированных песком и солнцем до белейшей белизны, эти кости и скелеты лежали здесь давно. Наверняка не один десяток лет. Но – вряд ли больше пары веков. Тогда бы они просто истлели.
– Замечательно! Доктор говорит, что это крупнейшее открытие с момента открытия самой планеты. Ну, во всяком случае в плане утраченного… э-э… Как? Да: биоценоза. А мы-то удивлялись: какого… – подумав, и явно вспомнив, что все переговоры во время миссий записываются в чёрные ящики, майор смягчил фразу, – э-э… чёрта здесь нет наземных обитателей. Представителей, как выражается уважаемый доктор, нормальной, то есть – стандартной для кислородных планет, фауны. Ну, которые составляют обычную пищевую цепочку: травоядные-хищники. А они – вот они. Вымерли, стало быть. Массово.
– Причём вымерли очень недавно. Скелетам не более сотни лет! – это вдруг вклинился в разговор доктор Ваншайс, явно одевший радиоретранслятор, что считалось допустимым лишь в экстренных случаях: например, таких как этот, – Эпидемия, что ли, какая на них напала? Капрал! Будьте особо бдительны! Здесь может быть особо опасно! Вон: видите, сколько трупов?
– Здесь не опасней, чем в любом другом месте, – Джон узнал голос доктора Райана Краузе, главы их геологического отдела, явно одевшего другой комплект для переговоров с оператором-разведчиком, и не забывшего подпустить в тон желчи и сарказма, – Такие «кладбища диких животных» возникают там, куда их трупы выносит на отмель разливающаяся по весне река. А потом к осени река пересыхает, и остаются вот такие… Могильники. Так что не тушуйтесь, капрал. Трупы вас не укусят! Ха-ха.
Джон и сам видел, что ему здесь никто и ничто не угрожает.
Но вот задуматься это место определённо заставляет. В частности, хотя бы о том, что или кто – убил всех этих несчастных. Причём – явно на большой территории, и – массово. Раз все кости примерно одного возраста: он понял это и без радиоуглеродного анализа даты смерти. А ещё интересно, почему он ни в лесах ни на полях не встречал костей тех, кто умер не у реки. Или… Или вот эти оказались здесь потому, что просто умерли у реки? Придя напиться? От воды, что ли?..
Джон достал очередной контейнер и без напоминания со стороны учёных светил наполнил его водой из реки: если в ней имелись какие-то яды, будь то хоть сто лет назад – чувствительные хроматографы обнаружат их даже по единственной молекуле.
– Ваш юмор, доктор, несколько неуместен. – это подчёркнуто официально высказался тем временем майор, – Лучше скажите, чем или кем вызвана… Пандемия.
– Хм-м… Вы подобрали чертовски удачное слово, майор. Думаю, не ошибусь, если предположу, что все эти монстры погибли от эпидемии. Массовой. Единовременной.
Более того: предположу так же, что спровоцировали эту пандемию именно болезни, вернее – болезнетворные организмы! – обнаруженные в тех самых, первых, добытых тогда ещё рядовым Риглоном, пробах!
Некоторое время в наушнике царила напряженная тишина: начальство явно переваривало эту немудрёную мысль, которая, собственно, первой и возникла у Джона, и напрашивалась сама собой. И лишь затем он сопоставил трупы – с рекой.
Майор сказал:
– Внимание, дежурная смена пилотов модуля! Перебазируем посадочный модуль дрона сюда – вон на ту площадку. Капрал Риглон. Оставайтесь пока на месте.
Джон. Можешь пока сесть. Или прилечь. И съешь полевой рацион.


Съесть полевой рацион было нетрудно: достаточно было откинуть пальцем сквозь ткань костюма трубку, и можно сосать концентрированную пасту из бульона с печенью и мясом: мясная пища всеми экспертами была признана наиболее подходящей для скорейшего восстановления моральных и физических кондиций дрона. Запил Джон из другого мундштука: пиво, к сожалению, полезным не признали, поэтому пришлось довольствоваться крепким и приторно сладким кофе: «необходимая» глюкоза, будь она неладна! Впрочем, для удовлетворения просто жажды имелась и трубка с минеральной водой…
А ещё Джону было почему-то приятно, что майор теперь часто обращается к нему в неформальном виде. Не по Уставу.
Заботится! Словно старший товарищ по оружию. Отец.
Только вот отца у Джона никогда не было.
Но всё равно – приятно.



Когда прилетел и сел, вздымая клубы песка и пыли, которые тут же осели назад, на свежеобнаруженные кости, модуль, Джон уже успел действительно полежать. Правда, не больше пяти минут. Пилот и штурман задержались потому, что посадочный модуль – не настоящий челнок. И маневрировать может только в безвоздушном пространстве: то есть, за пределами атмосферы. Куда его и пришлось отправить.
Началась рутина: кости и черепа, выбираемые по указаниям доктора Максимилиана, пришлось загружать в нутро трюма, да ещё закреплять, чтобы «не рассыпались при манёврах!» Ушло на эту возню часа три. И только после того, как майор пресёк расхищение могильника, заявив, что для этого у биологов будет время, когда планету признают безопасной, доктор Ваншайс успокоился. И милостиво разрешил Джону идти дальше.
Чтоб добраться к подножию давешнего утёса-скалы понадобилось больше часа: утёс оказался настолько высок, что Джон неверно оценил расстояние до него, и даже сдуру не поверил показаниям полевого дальномера: три мили с хвостиком.
Поэтому когда он нашёл в скале пещеру, скрытую до этого как бы навесом из странно выветрившихся нависающих сверху пород, возникла небольшая дискуссия среди начальства: учёные хотели, чтоб «подкрепившийся» дрон немедленно направился внутрь, майор же, учитывая сложность проблемы, настаивал, что оператор должен полноценно отдохнуть.
Кончилось тем, что Джону приказали «погрузить» дрона на борт, уложить в кресло-кокон, и оставить так до следующей смены. Задраить люки модуля, разумеется, приказать тоже не забыли. Джон успокоился только когда в тело дрона воткнулись иглы с питательным раствором и прочими полезными вещами, и с чистой совестью отключился.
Пока от него отдирали датчики с проводами, Джон понял, что действительно – устал. И поесть бы не помешало: дискомфорт от того, что тело дрона получило пищу, но сигналы посылаемые в мозг изголодавшимся желудком, говорят совсем о другом, стал реально ощутимым. Но вначале – положенный рапорт.
Рапорт прошёл быстро и гладко: не успел Джон войдя, взять под козырёк и открыть рот, майор Гонсалвиш перебил его:
– Капрал! Отдаю должное вашей выдержке и энтузиазму: всё-таки вы честно отработали почти восемь часов вместо нормативных шести. Отправляйтесь ужинать и спать.
Джон снова откозырял, и поспешил так и сделать.
На ужин оказались борщ и бифштексы: как раз то, чего Джону хотелось. Расправился с пищей он быстро. Компот уже смаковал: уж в этом-то напитке старший кок Кэндел Вильямс толк знает! И никаких эрзацев тут не допускает: витамины и микроминералы в насыщенной неповторимым вкусом тёмной жидкости – только из натуральных сухофруктов! Как и поистине обалденный аромат.
В их отсеке казармы оказалось непривычно пусто и тихо: весь состав отделения будет отбывать положенные после отмеченного вполне традиционной дракой «проставления» (Ха-ха!) трое суток гаупвахты. Да и после этого ещё пять внеочередных нарядов на камбузе или в трюмах, не позволят коллегам сильно расслабляться.
Завалившись на койку, Джон подумал, что давненько, оказывается, здесь не был. Да и у Карины Хорн, своей почти штатной проститутки, не «отмечался» уже с неделю. Впрочем, последние-то три-четыре дня ему было точно не до «снятия стресса» рекомендованным врачами-психологами способом.
А ещё он поймал себя на том, что даже образ аккуратно, с нарочитой медлительностью снимаемых со стройных ножек чулочков, который он сейчас сознательно вызвал в памяти, не вызывает стремления немедленно пойти туда, где можно все появившиеся по этому поводу желания претворить, так сказать, в конкретные действия.
Потому что…
Ну не появлялось таких желаний!
Странно.
Обычно раньше ему нужна была «разрядка» каждые пять-шесть дней.
Перевозбудился, что ли?
Или ещё не совсем восстановился после «смерти»?
Подумав ещё о том, насколько непредсказуемо человеческое сознание, и уж тем более – подсознание, Джон закинул руки за голову. Поморгал в чуть заметный в полумраке от контрольного плафона потолок.
Не-ет, что-то определённо не так с этой планетой. Подумает-ка он ещё и ещё раз – пусть подсознание и талдычит, что толку от пережёвывания одних и тех же мыслей толку нет. Здесь, в казарме в любом случае сейчас идеальные условия. Вдруг всплывёт что-то такое, что раньше проходило незамеченным? Или замеченным, но – неверно оцененным.
Вот кстати: приказание майора прервать Миссию связано, как пить дать, не с тем, что он «переработал», а скорее всего с тем, что ответственный за Первичную разведку офицер хочет убедиться, что новых ядов или токсинов не имеется. Как и неизвестных опасностей. Сам-то Джон опасностей не боялся – ну, почти. Ведь первое, что вбивают операторам при обучении, так это осознание того, что они и дрон – разные создания, что бы там ни утверждали все обманываемые самыми совершенными симуляторами, чувства и разум! Так что, по-идее, смерть дрона не должна вызывать в нём ни чувства вины, ни печали, ни жалости.
Далее. Оператор физически не может предусмотреть всех опасностей, что могут подстерегать его подопечного. Потому что на каждой планете опасности – свои. Фирменные, так сказать. Но…
Вот именно. Хоть сто раз повтори себе этот аргумент, всегда есть эти самые «но».
На этой планете они достигли, если так можно сказать, своего пика.
Кто тут готовился к встрече с дронами людей?
Почему осуществлено глобальное истребление крупных (да и не очень) наземных животных (Давешний «панголин» уж точно – не считается. Его броню «прогрызть» или прокусить наверняка не может ни один комар!)? Почему в качестве носителей супербацилл и ядов выбраны насекомые?
Чем именно так привлекла этих таинственных врагов изучаемая сейчас их Подразделением планета? Чего они, земляне, (или их автоматы) упустили при предварительной разведке? Ведь не имелось же никаких следов никакой техногенной деятельности?!
Или они – уничтожены или спрятаны?
Ну вот просто не бывает так, чтоб чисто из вредности или заумных амбиций кто-то инопланетный, или даже – цинично-жадный земной, старался привести руководство землян к мысли о бесперспективности освоения Франчески! Во-всяком случае, к освоению в плане хотя бы сельского хозяйства – то есть такому, что ведут непосредственно с помощью колоний. В поселениях на собственно поверхности. Потому что если имеются (Пока, правда, почему-то не обнаруженные!) залежи – ну очень важных стратегических полезных ископаемых, их при крайней необходимости можно всё-таки вести и с орбиты: проходческими фабриками-комбайнами. Автономными. Дистанционно управляемыми.
Значит кто-то, не слишком даже заботясь о том, что его финты и недвусмысленные намерения видны невооружённому глазу, всё-таки пытается им противодействовать.
И весьма активно.
Но кто? Почему при обследовании прилежащих к солнечной системе Протергаст-пять просторов космоса не найдено ионных следов от двигателей посещавших её кораблей? Или чужаки летают на других двигателях? Или…
Или последнее посещение звездолётами земных типов состоялось более пяти лет назад. Только в этом случае следы присутствия, то есть – частицы синтеза ню-мезонов, успевают полностью распасться.
А детекции других следов пролёта кораблей пока не налажено.
Джон повернулся на правый бок. Недалеко же он продвинулся в своих «свежих» версиях и мыслях.
Хватит рефлектировать. Без фактов и результатов исследования того, что он добыл в последний раз, ни к чему путному он не придёт. Как и Штаб крейсера. Да и Флота.
Факты!
Вот что нужно добыть для окончательного разрешения загадок Франчески.
А сейчас лучше просто… Хорошо выспаться!


Завтракал Джон быстро – волновался так, что даже не замечал вкуса той пищи, что поглощал. Однако при выходе из столовой сказать спасибо помощнику кока, сержанту Сальве Насер, не забыл. Та, как обычно, вежливо кивнула, чуть растянув губы в дежурной улыбке. Джон подумал, что он здесь всего полтора года, а Сальва – пятнадцать. Так что вряд ли она выделяет его из общей массы: ну, солдат и солдат. Очередной накормленный. И довольный вкусом пищи.
«Оплетение» его проводами сегодня Джон воспринимал с интересом: занимавшиеся этим лаборанты явно уже знали что-то такое, что подогревало их интерес к его Миссии ещё больше. Джон схватил за кисть Дэниэля Сибанду:
– Дэниэль. Колись: чего там у нас намечается интересного?
Дэниэль хихикнул:
– Какой вы проницательный, капрал! Прямо вычислили меня с первого взгляда! Ладно, Джон, скажу. Тем более что секрета никакого нет: в пещере наблюдаются регулярно появляющиеся тепловые аномалии. Определённой формы. То есть – там всё-таки кто-то теплокровный и крупный живёт. И обнаружить это удалось с помощью термокамеры, которую ты воткнул там, у входа, перед тем, как залез в модуль. Так вот: буквально через пять минут первая форма и появилась. Наружу, правда, не вышла, но очертания… Ни за что не догадаешься!
– А чего тут догадываться?! – Джон фыркнул, – Человек?
– Точно. И – не просто человек. А женщина!
Так что не забудь захватить при выходе из модуля презервативы.
Где это Джон только недавно эту тупую и навязшую в зубах шуточку слышал?!


До пещеры пришлось добираться добрых полчаса. А всё потому, что по дороге пришлось-таки набрать камней для дока Краузе. Правда, перед входом в низкое жерло Джон поступил так, как считал нужным: выложил все весьма тяжёлые контейнеры с обломками и песком, достав их из их гнёзд в камуфляжных штанах, и оставил под каким-то валуном.
Док попробовал повозмущаться, но снова оказавшийся на вахте майор «успокоил» его:
– Не нужно мешать, доктор. Оператор должен действовать так, как ему удобно. И привычно. Если капрал выживет, он сам подберёт эти образцы. На обратном пути.
– А если не выживет?
– Если не выживет, в ваших образцах будет мало смысла, так как планету скорее всего признают неподходящей для стандартной поверхностной колонизации.
Джон услышал в наушниках возмущённое мычание, но от комментариев доктор Краузе воздержался. Что само по себе Джона не слишком подбодрило. Как и предшествовавшее этому мычанию замечание непосредственного начальства.
Войти в жерло пещеры под низко и косо нависающий свод оказалось нетрудно. Джон подождал, пока глаза попривыкнут к полумраку. Впрочем, особо долго подстраивать зрение не пришлось: снаружи сегодня для разнообразия нависала огромная дождевая туча, и даже кое-где в её иссине-фиолетовой глубине посверкивали зигзаги молний. Так что, отщёлкнув светофильтр, он двинулся вниз: куда уводил пологий и неровный пол.
Поскольку других путей или развилок не имелось, Джон справедливо предполагал, что именно оттуда, из глубины, и появлялись странные фантомы, силуэты которых майор Гонсалвиш показал ему во время инструктажа: «Смотрите там, капрал. С инопланетными формами жизни лучше всё же общаться… издали! Ну, хотя бы вначале. А главное – пусть изложат, какого… э-э… Чего им нужно от нас!»
Спуск проходил медленно, поскольку Джон тщательно смотрел под ноги, чтоб не попасть в какую ловушку, или яму, и старался действовать методично: включил все прожектора, налобный, и на обеих плечах, а сам влез в термоочки. Видимость – превосходная, хоть и видится всё в зеленоватом тоне: словно под водой.
Через десять минут извилистый коридор привёл в небольшой как бы зал: почти круглая площадка имела шагов пятьдесят в поперечнике, потолок воздымался на добрых сто футов, и сверху свешивались (Ну, куда же без них!) искрящиеся, и казавшиеся сейчас зубами злобного и готового прожевать и проглотить его, чудовища, огромные сталактиты.
– Джон. Не выходи в центр.
Но Джон уже и сам заметил опасность, и поспешил отпрыгнуть назад – в коридор. Грохот обвала оказался погашен заглушками в ушах: только первая его нота резанула, словно рёв стартующего челнока! А уж пыли поднялось – жуть!
– Ладно. Надеюсь, больше желания топать ногой по полу у вас, капрал, не возникнет! – это снова влез доктор Краузе. Сердитый тон говорил о том, что он всё ещё дуется за свои драгоценные образцы.
– Мне приходится топать по полу, уважаемый. – Джон не дал себе труда сделать свой тон повежливей, – Потому что мне совсем не улыбается, чтоб дрон попал в замаскированную яму или наступил на мину.
Доктор возмущённо пофыркал. И, разумеется, не удержался от шпильки:
– Ну зато теперь вы, капрал, можете быть абсолютно уверены: в этом зале вам ловушки и мины больше не грозят!
Перебираясь через завалы мусора и осколков, в которые превратились прекрасные украшения потолка, Джон посмеивался в усы – и свои и дрона. Ох, геолог у них и язва!
Майор прокомментировал случившееся так:
– Второй выход из пещеры на одиннадцать часов.
Туда Джон и направился, продолжая «топать» и усиленно освещать именно пол перед собой. Правда, этот коридор оказался куда лучше приспособлен для хождения: словно кто-то специально посрубал с потолка и стен выступы скал, и подровнял пол. Да, точно: вон видны и следы отбойного молотка! Их-то трудно с чем-нибудь ещё перепутать!
– Разрешите доложить, господин майор, сэр. Вижу следы деятельности по подготовке тоннеля к удобному прохождению… э-э… – Джон тоже замялся, вспомнив о чёрных ящиках, затем нашёл подходящую формулировочку, – Для прямоходящих существ ростом около двух метров.
– Видим, капрал. Усильте бдительность. Там, впереди, свет.
Действительно, за очередным поворотом впереди, шагах в ста, обнаружилось ярко светящееся пятно: явно выход. На поверхность? Или, скорее – в пещеру, освещаемую искусственно. А уж усилить бдительность Джон собирался в такой ситуации и без напоминаний. Однако субординация есть субординация:
– Есть, сэр.


Это оказалась пещера.
Причём явно «доработанная»: стены и потолок покрывал какой-то пенообразный материал, (явно призванный исказить или нейтрализовать сигналы гамма-сканнеров разведочных аппаратов) полы позаботились тщательно выровнять и покрыть тоже чем-то вроде мягкого и утеплённого линолеума. Во-всяком случае, они приятно пружинили под ногами, и оказались очень ровными, когда Джон двинулся вперёд: туда, где у дальней стены имелся огромный агрегат. А возле него – что-то делающая с этим монстром миниатюрная фигурка. Надпись на помпезно шикарной табличке чёрным курсивом по золотому полю, которую Джону любезно увеличил трансфокатор, хвастливо объявляла, что аппарат для производства любых существ на основе углерода изготовлен фирмой «Ю Эс Синтетикс».
Фигуру же у машины он узнал даже в халатике, и даже со спины: доктор Джоди!!!
Голос в наушнике вначале вразумлял Джона спокойно и мирно, но потом перешёл на крик, и грязную ругань. Это сильно раздражало и отвлекало. Джон не мог, конечно, вынуть чёртовы наушники из ушей, (Их вживляют пожизненно. В учебке.) но проигнорировать, отключив сознание, смог запросто: научился там же, в учебке, и не таким финтам.
Когда до фигуры осталось не больше десяти шагов, женщина развернулась. И вместо чудесно обтянутого халатиком и чуть покачивавшегося тыла он увидал не менее сексапильно обтянутый фронт. А фронт-то!.. О-о!
Лицо доктора Джоди озарила приветливая улыбка:
– Приветствую, капрал! Не ожидали? Ну, не стойте же столбом, словно язык проглотили! Отвечайте даме! – призывно-волнующие интонации в чудесном голосе не позволяли усомниться, что он не спит! И доктор Джоди с ним… действительно заигрывает!
Он заставил себя выдавить из словно стиснутого спазмом горла:
– Не ожидал, доктор… э-э… Сэр!
– Да ладно вам, капрал. Здесь я вам не начальник. А… – она подошла, чарующе виляя тем, чем положено вилять стройным и породистым женщинам, и положила мягкую ладонь ему на грудь, – боевая подруга. Вернее, лучше сформулируем так: женщина, способная утолить ваши печали и привнести радость в вашу смятённую душу! Скрасить серые армейские будни милыми шалостями и удовольствиями, которые… Являются и основными потребностями половозрелого мужчины!
Говоря, она неторопливо обходила вокруг него. Мягкие прикосновения заставили буквально зашевелиться волосы на затылке, и воспрять. То, чему полагалось воспрять.
Но вот она снова остановилась в двух шагах – прямо перед ним. Вероятно, чтоб он по достоинству оценил то шоу, что ему приготовлено.
И он оценил.
Грации и неторопливости профессиональных стриптизёрш у доктора, конечно, быть не могло. Но это с лихвой компенсировалось энтузиазмом, горящими глазами, и божественным совершенством оглаживаемого маленькими ладошками неторопливо извивающегося обнажённого тела, нисколько Джона не разочаровавшего!
Да, совершенство!!! Поистине – предел его мечтаний. Но…
Как-то уж слишком гротескно воплощены все эти мечтания. Хм-м…
– Твоя очередь, Джон! – она своими руками приподняла кверху, как бы приглашая, его руки – потрогать упругую грудь, и чуть раздвинула стройные ноги, подмигнув.
Тут он, высвободив правую руку, и как бы вожделённо потянувшись к волшебно выглядевшему лобку, и достал из-за спины приготовленный станнер.
Парализующий заряд всадил женщине прямо между глаз.


Глядя на роскошное тело, лежащее неподвижной, но всё равно волшебно вожделённой массой у его ног, Джон наконец позволил себе выдохнуть. И сказать:
– Да, сэр. Я очнулся.
– Ну наконец-то!!! – облегчения в голосе майора не заметил бы только слон, – Но почему, почему ты не отвечал?! Почему пошёл к ней?! Мы уже хотели отключать тебя от дрона!..
– Думаю, сэр, тут виноват какой-то феромон. Ну, или галлюциноген. Типа этого, как его – афродизиака. Он свободно прошёл через мои фильтры, и всё на свете, кроме секса, выскочило у меня из головы! Все предупреждения, приказы, предостережения и прочая фигня показались полной чушью! Досадной и назойливой помехой! Я…
Отключился.
– Откуда ты знаешь про феромоны? Сталкивался?
– Нет, лично – нет. – Джон отлично понимал, что феромоны и те, кто их употребляет, так же, как и наркоманы и токсикоманы – сразу подпадают под особо пристальное внимание Службы внутренней безопасности, как потенциально ненадёжные, – Я просто хорошо помню, что нам про это рассказывали в Учебке. Курс про токсины, боевые отравляющие вещества, и, как раз – феромоны. Как они могут сделать из нормального бойца – ошалевшего кобеля. Или мартовского кота.
Ну, что могу сказать. Стал. Озабоченным кобелём.
И должен вам признаться, сэр, это вовсе не было… Неприятно!
– Так. Понятно. – к этой теме Гонсалвиш явно утратил интерес, поскольку всё явно так и было, и энтузиазм в тоне подвял, – Но что же привело вас в таком случае в чувство, капрал? – а вот теперь живейшей заинтересованности в тоне майора не заметил бы только свод гигантской пещеры, где горели, как Джон сейчас отметил, софиты, похожие на используемые в хирургических кабинетах. Впрочем, Джон уже не обольщался: знал, что в майоре в критических ситуациях первую очередь говорит специалист, желающий обезопасить остальной персонал, а уж только потом – человек.
Да и ладно. Хотя бы помечтать-то об «отеческой» заботе – можно было?!
– Её грудь, сэр. Она явно была куда больше, чем у доктора Тэйлор. Да и талия… У доктора она гораздо… э-э… полнее. А тут – прямо статуэточка! (Простите, сэр!) И пусть до меня поздно, как до того жирафа, но всё-таки дошло, что, значит, это – клон доктора. Который кто-то вывел или создал искусственно. И доработал. Для меня. Или любого другого, кто прилетел на нашем корабле. И кто хотя бы раз видел доктора Тэйлор.
Не «купиться» на такое – нельзя!
Удивительно, но некоторое – и весьма продолжительное! – время в эфире царила тишина. Заткнулись даже неизменно создававшие фон-гул остальные члены дежурного персонала КП и научные сотрудники. Похоже, все переваривали сказанное Джоном.
Наконец донёсся вздох майора, как бы подведшего итог «переваривания»:
– Всё понятно. Разновидность коварного приёма, типа «медовой ловушки». Ну правильно, ход их мыслей (Кем бы они ни были!) отследить нетрудно. Кто будет проводить разведку? Боец. Следовательно, мужчина. Так что «ловить» надо на женщину. И не какую-нибудь абстрактно-прекрасную, а на такую, которую разведчик уже видел. И возжелал, так сказать, во плоти…
А кто у нас тут, на крейсере, самая сексапильная? Вот именно. Ладно.
Капрал. В первую очередь осмотрите автоклав. Нам нужно знать всё: дату строительства, программное обеспечение, время и объёмы проведённых формаций. И…
Что именно ещё хочет знать майор, осталось невыясненным, потому что вдруг раздался крик доктора Вайнштайна:
– Капрал! Немедленно бегите оттуда! Быстрее!
Рефлексы в подкорке Джона сработали, и ноги сами понесли его к выходу, но…
Но он всё равно опоздал.
Хотя и успел краем глаза увидеть, как словно вывернулась наизнанку машина-автоклав, разорванная изнутри огненным факелом взрыва, и почувствовать, как осколки, словно озверевшие шершни, жалят тело дрона…
Но тут взрывная волна опрокинула его на пол, и сознание поглотила кромешная тьма!..


Очнулся от того, что что-то чертовски вонючее сунули ему в нос.
Он замычал, попытался отвернуться, не открывая глаз – их защипало.
Послышался удовлетворённый смешок:
– Ну то-то. Старый добрый нашатырный спирт никогда не подводит!
Голос показался странно знакомым. Совсем недавно он где-то такой же… Джон с трудом разлепил правый глаз: на второй сил не хватило.
Точно! Доктор Джоди!
Но эта – уже настоящая, с упругой, вожделенной, но миниатюрно-пропорциональной (Не больше второго размера!) грудью. И одета.
А вот это – жаль. В-смысле то, что одета.
– Господин майор, сэр, – доктор, чуть повернув голову, говорила в микрофончик, подвешенный на стандартной штанге к обручу на голове, глаза при этом изучали приоткрывшийся глаз Джона, а сама доктор… Улыбалась!
Хм-м… Похоже, Флотское начальство всерьёз интересуется здоровьем капрала, раз позаботилось оснастить доктора переносным переговорным устройством. Да ещё приказало докладывать, как только он…
– Капрал очнулся.
Ответа Джон не услышал, но по чуть изменившейся улыбке, относящейся теперь явно не к нему самому, а к ситуации в целом, понял, что майор вполне удовлетворён сообщением. Доктор Джоди повернула лицо полностью к нему: очевидно сеанс связи закончила. Откинула пышные каштановые волосы назад – совсем как делала это в фильмах о любви знаменитая актриса Мальвина Копрон:
– Везунчик вы, капрал.
– По… Почему это, лейтенант, сэр? – Джону стало стыдно, какой у него слабый и неуверенный голос. Не так он хотел бы разговаривать с доктором!
– Ну как же! Во-первых, вы выжили, несмотря на блокирующую мозговую пробку, которую поставили для дронов те, кто установил там автоклав. (От боли и шока вы должны были просто умереть там же, на месте!) А во-вторых… Вы – первый и единственный на этом корабле, кто видел меня…
Обнажённой!
Джон почувствовал, как краска жгучего стыда заливает ему лицо и шею. Он даже не нашёлся, что ответить.
Но доктор Джоди и не думала издеваться. Она глядела прямо ему в лицо. А в глубине её лучистых глаз буквально плясали весёлые и… многообещающе выглядевшие искорки! Доктор сказала:
– Да ладно вам, капрал. Я не в претензии, и не комплексую. И вы не комплексуйте. И вот, кстати: ничего, если я буду называть вас по имени? А то звучит как-то по-идиотски: капрал да капрал!
– Да. Да, лейтенант, сэр. Конечно можно. – у Джона в горле пересохло, и пришлось сглотнуть, прежде чем он смог выдавить это из себя!
Доктор поморщилась:
– Хватит тебе, Джон. Перестань называть меня «лейтенант» и «сэр». Какой я тебе – лейтенант? И уж тем более – сэр! Мы теперь для всего крейсера – виртуальные любовники! Уж не сомневайся: про то, что с тобой произошло, знают, или – скоро узнают, все – до последнего трюмного техника!
– Простите. Мне… Жаль. – только и нашёлся что ответить Джон.
– Вот ещё! А мне – ничуть не жаль! – доктор Джоди поразила его до глубины души прорезавшейся вдруг в голосе страстью, – И если уж так получилось, что ты, хам и кобель, порассмотрел вдоволь моего тела в виртуале, ничего страшного. Но…
Может ты скажешь, что против того, чтоб посмотреть теперь это тело и в… Реале?
Доктор прищурилась, и Джон понял, что попал! Как отказать женщине в признании её несравненной красоты?!
Но он…
Вовсе не был против! Хотя вредная и злобная собака, сидевшая в подсознании и нашёптывала в мозг, что лишь несколько часов назад эта роскошная дама чуть не подловила его, заставив стать сексуально озабоченным ослом! Но ведь это – убеждало теперь его сознание! – была не она! Не доктор Джоди. А её клон!
Сознание ли победило, или сказалось то, что он уже неделю не… Но при мысли о роскошном теле и тёплых миниатюрных ладошках, охаживавшим там его грудь, Джон почуял, как в голове застучало, а там, внизу, вновь воспряло всё, чего он даже не чуял с момента «очередной» «смерти». Воспоминания и вожделения нахлынули с новой силой, словно опять нюхнул афродизиака:
– Я не против, док… э-э… Джоди! Чтоб мне сдохнуть, я – не против! А с руками, ногами, и всем остальным, – он кинул краткий взор вниз, – только за!
Доктор рассмеялась: весело и непринуждённо, снова откинув голову, и показав все ослепительно ровные зубки:
– Чтоб мне сдохнуть, как выразился ты, если мне хоть раз так храбро (Или нагло!) признавались в любви! Ну, или хотя бы в желании овладеть моим божественно стройным и прекрасным телом.
Мечты Джона перебили самым банальным образом: доктор вдруг изменилась в лице, и скосила глаза: явно что-то услышала в наушнике. Затем хмыкнула:
– Чёрт! Совсем забыла отключить дурацкую штуковину. Майор-то – на связи. И сейчас говорит, что раз уж ты в состоянии думать о… э-э… сексе, то беседу с ним уж как-нибудь переживёшь!

Свидетельство о публикации (PSBN) 69138

Все права на произведение принадлежат автору. Опубликовано 09 Июня 2024 года
mansurov-andrey
Автор
Лауреат премии "Полдня" за 2015г. (повесть "Доступная женщина"). Автор 42 книг и нескольких десятков рассказов, опубликованных в десятках журналов, альманахов..
0






Рецензии и комментарии 0



    Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии.

    Войти Зарегистрироваться
    Лабиринт. 3 +1
    Ночной гость. 0 +1
    Конец негодяя. 0 +1
    Проблемы с Призраками. И Замком. 0 +1
    Да здравствуют бюрократы. И родственники! 0 +1