Глава вторая. Ценный груз с запахом (Глава 2)

Легенда гласила: когда-то давно среди Спасси — расы, которую сама эволюция создала как пособие по трусости, — нашлись уникумы. Те, кто сказал страху «нет». Или хотя бы «не сегодня». Они сформировали отряд и посвятили себя отчаянным, безумным, храбрым деяниям. И назвали его Чёрный Эскадрон.

Звучало красиво. Но не очень правдоподобно. Как история о летающих бегемотах или о честном политике.

Те, кто хоть раз видел Спасси в деле — а точнее, в бегстве — в этот эскадрон не верили. Слишком уж не вязался образ трусливого, вечно паникующего существа с образом воина.

Но недавняя находка… та самая аббревиатура на ковчеге Мур‑муров — вселяла надежду, что легенда является былью…

Почти две недели понадобилось «Арго», чтобы дойти до Эпсилона Журавля — родной системы Спасси.

Судя по тому, как была устроена эта система, число один просто обязано было стать священным у этой расы. Одно солнце. Одна планета. Одна луна. И тишина, которая бывает только в местах, где жизнь замерла в ожидании приговора.

Сейчас Спассива — родной мир тех, кто при слове «опасность» бежит быстрее, чем думает, — была запечатана рабским щитом. Штукой настолько непробиваемой, что сквозь неё не пролезают даже дурные мысли, не то что корабли. Только свет. Только холодное, равнодушное сияние звезды, которому всё равно, кто там прячется внизу.

Но если рабский щит Земли — это были оковы, надетые Ур-Куанами на человечество, то щит Спассивы — добровольный выбор целой расы. Убежище, о котором они мечтали, кажется, со времён сотворения мира. И единственное, что было доступно нам для изучения, это их луна, где когда-то была развитая инфраструктура и даже базировалось правительство Спасси.

Именно там, на этом единственном спутнике, вращающемся по орбите запертого мира, мы и надеялись найти следы Чёрного Эскадрона.

***

Билли стоял передо мной, облачённый в лёгкий скафандр. Его команда уже загружалась в челнок, откуда раздавались приглушённые голоса и лязг снаряжения.

— Слушай внимательно, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я себя чувствовал. — Ищите любые зацепки. Осмотрите всё, что покажется хоть сколько‑нибудь подозрительным: компьютерные базы, архивы, да хоть мусорные вёдра и под половицами, если придётся. Всё, что может указывать на их присутствие или хотя бы упоминание о них. Сам понимаешь, насколько это важно.

— Понимаю, капитан. Не переживайте. Заглянем в каждую щель, если понадобится.

Челнок отчалил, оставив меня в компании гудящих приборов и собственных мыслей:

«Ну, сколько шансов, что они что-то найдут? Мы же здесь всё обшарили в прошлый раз, когда все Спасси дружно вспомнили, что забыли выключить дома утюг и с позором рванули на родную планету, а мы прилетели узнать, почему целая раса вдруг перестала выходить на связь. С другой стороны, больше зацепок всё равно нет. Так что и выбора нет… Если кто-то и сможет найти что-либо, то это Билли со своей командой».

За минутами тянулись минуты. За часами — часы. Время шло, и ожидание становилось всё тягостнее. Ведь для чего нужен капитан на нашем корабле в момент исследовательской миссии на планете?

Правильно! Ни для чего!

Корабль никуда не летит. Все процессы остановлены. Единственная активность сейчас на планете, где всем мастерски заправляет Билли. Капитану же остаётся бездельничать, ногой качать да царапины на полу изучать… Надо бы котёнка завести, что ли. Для моральной поддержки.

Да где его взять? Все котята под рабским щитом на Земле. И вроде в войне с Ур-Куанами не участвовали, а тоже оказались под арестом!

«Преступники-рецидивисты», — подумал я и сам рассмеялся от этой нелепой аналогии.

Экипаж, наверное, уже закатывает глаза, когда я в очередной раз начинаю про котят.

И тут, наконец, мои многочасовые мучения прервал сигнал коммуникатора.

«А вот и Билли, — подумал я, и на лице сама собой расплылась улыбка. — Хороший он парень».

Я активировал канал связи и подался вперёд.

— Ну что там, Билли? Есть хорошие новости?

Я всё ещё лелеял слабую надежду, что мы найдём хоть что-нибудь. Улетать с пустыми руками не хотелось категорически, ведь других версий, где искать этих чёрно-красных есаулов, у нас не было.

— Извините, капитан, но порадовать вас нечем, — в голосе Билли слышалась неподдельная досада. — Понятно, что мы не можем заглянуть в каждый дом, под каждый куст и в каждую норку местной фауны, но все самые важные точки мы прошерстили тщательнейшим образом. Командный пункт, космодром, правительственные здания… Компьютеры, распечатки, даже стикеры на стенах… Никаких следов Чёрного Эскадрона. Никаких упоминаний о нём.

— Вы сейчас где, Билли?

— Около гиперволнового передатчика, который мы в прошлый раз не смогли забрать. Вы же помните, мы тогда под завязку были забиты минералами, даже в проходах ящики стояли. Некуда было ставить эту громадину.

Он выдержал паузу, давая возможность сказать что-нибудь важное, но сказать мне было решительно нечего.

— Ну так что, капитан? Мы его грузим?

— Да, Билли, грузите, — вздохнул я. — Вещь полезная, в хозяйстве пригодится. Отбой.

Я откинулся в кресле и закрыл глаза. Ещё один тупик. Сколько их уже было? Я чувствовал, как надежда утекает, как вода сквозь пальцы. Перспектива приобретения флота опять превращалась из реальной возможности в красивую легенду.

Билли закончил свою работу. А значит, настало моё время. Теперь я должен решить, куда вести корабль и с какой целью.

«Итак, — мысленно сказал я себе. — Кто может знать, где искать Эскадрон? Мелнормы? Возможно. Но, как известно, их информация стоит дороже, чем золотой унитаз командующего Ур-Куанов, так что пока отложим. Кто-то из соседей Спасси? Умга? Возможно. Эти весельчаки-хохмачи сначала обрадуются тебе, как старому другу, потом по-дружески расскажут пару сотен неуместных шуток, а потом так же по-дружески поджарят тебя из дезинтегратора. Боя с ними не избежать в любом случае. Радует одно — поболтать они любят, так что можно попытаться разговорить их. Что мы имеем в сухом остатке? Мелнормы с их заоблачными ценами и Умга с дезинтегратором. Замечательные расценки в этом супермаркете, — я рассмеялся. — Прямо даже и не знаю, что выбрать?»

Но тут мои невесёлые размышления прервал сигнал ЭКСТРЕННОГО вызова.

«А это что-то новенькое», — подумал я и нажал кнопку коммуникатора.

— Да, Билли? Что у вас стряслось?

— Капитан, мы тут вам котёнка нашли…

Он выдержал паузу, достойную мхатовской сцены.

— Ну чего молчишь? Говори! — сказал Билли куда-то в сторону.

— Привет, капитан! Привет, мои самые лучшие друзья человреки! — На меня смотрел огромный, знакомый до слёз глаз, в котором читалась смесь паники и надежды.

— Фвиффо, ты?!

Я не знал, смеяться мне или плакать. Но внутри что-то ёкнуло — то ли надежда, то ли нервный тик.

— Я, капитан!.. Как же я рад, что вы снова прилетели спасти меня и заботиться обо мне, и оберегать…

— Стоп, стоп, стоп, Фвиффо! Мы совсем не за этим сюда прилетели.

Единственный глаз Фвиффо моргнул, и в нём отразилось искреннее огорчение. Хотя как быть уверенным, что написано у него на лице, если всё лицо — это и есть один большой глаз.

— Билли, где вы его нашли?

Билли явно оживился:

— О, капитан, это самое интересное! Мы начали поднимать гиперволновой передатчик, а под ним — вход в бункер. Открываем, а там этот Барсик сидит. Перепуганный, чумазый, запах оттуда, я вам скажу… — он поморщился. — Сильно, короче, он испугался. Не розами пахнет. Ну, вы поняли. И смотрит на нас сиротским глазом, явно с надеждой, что не запечатаем бункер снова. Прямо как бездомный котёнок.

Я снова перевёл взгляд на Фвиффо.

— Слышишь, Фвиффо? Говорят, ты как осиротевший котёнок.

— Мяу, капитан, — не растерялся Фвиффо.

«Ну, понятное дело, — подумал я. — Он сейчас готов хоть мяукать, хоть на задних лапках танцевать, лишь бы не оставили его в этом пахучем убежище».

— Так, Билли. Грузите передатчик, берите этого Барсика и возвращайтесь. Бункер обследовали?

— Так точно. Там пара компьютеров, мы их берём с собой. В остальном всё чисто.

— Принял. Конец связи.

***

Люк челнока открылся с шипящим звуком, и в ангар повалил тот самый знаменитый «аромат» бункера. А следом за ним, пугливо озираясь своим единственным глазом, выполз Фвиффо. Он замер посреди помещения, дрожа щупальцами.

«Что ж, самое время выяснить, как этот „котёнок“ умудрился загреметь под домашний арест с таким солидным замком».

Я тяжело вздохнул и скрестил руки на груди.

— Ну что, Фвиффо, пришло время ответить на главный вопрос. Как ты оказался в этом бункере? Только, ради бога, не начинай свою историю с большого взрыва, постарайся изложить немного покороче.

Его глаз заморгал с такой частотой, словно он передавал сигнал бедствия на азбуке Морзе.

— О, капитан! Мой самый мудрый и, я уверен, милосердный спаситель! Этот вопрос пронзает моё бедное, трепещущее сердце острой пикой ностальгии и… лёгкой, совсем крошечной обиды! Но я не виню их! Нет-нет, ни в коем случае! Они, мои дорогие, любимые, единственные сородичи действовали из самых лучших, ну, или, по крайней мере, из самых понятных побуждений! Видишь ли, после того небольшого… э-э-э… недоразумения с координатами, когда прямиком к нашему тайному убежищу на луне Глиб-Глаб прилетел ты, наш дорогой спаситель и благодетель…

— Фвиффо, к делу. Бункер.

— Да, бункер! Конечно! Прекрасное, хоть и немного душное местечко, если честно. Так вот, Совет Старейшин постановил… знаете ли, их глаза были наполнены… ну, не слезами, скорее, это была особая влажная печаль… они сказали: «Фвиффо, наш дорогой, хоть и неизлечимо бестолковый собрат! Твоя способность навлекать беду достигла такого величия, что мы в целях всеобщего блага, а также для твоей же личной безопасности...»

—… решили тебя запереть.

— ЗАПЕРЕТЬ? О, нет-нет-нет! Это такое грубое слово! Они… обеспечили мне максимально безопасную, контролируемую среду обитания! Да! Без окон, без дверей, без каких-либо случайных гиперпространственных коммуникаторов, которые могли бы случайно активироваться от моего чиха и послать оскорбительное сообщение прямо Верховному Командующему Ур-Куанов! Это был акт высшей заботы! Правда, единственный выход они заблокировали тем самым гиперволновым передатчиком… Ты только вдумайся, капитан! Целым передатчиком! Таким большим, ценным и… и тяжёлым! Они так беспокоились о моей безопасности, что приложили титанические усилия, чтобы привалить его прямо к люку! Вот что значит истинная братская любовь! Они буквально похоронили меня в заботе! Ну, в метафорическом смысле, конечно. Хотя, если подумать о запахе и полном одиночестве…

Я смотрел на него, и у меня начинала болеть голова.

— Погоди. Ты хочешь сказать, что тебя посадили в бункер и завалили единственный выход передатчиком размером с дом… чтобы ты «больше не навлекал беду»?

— Именно! Наконец-то ты понял! Это был не акт отчаяния или жестокости, а продуманная, превентивная… изоляционная тактика! Они даже оставили мне несколько компьютеров! Правда, без доступа в сеть… и всего с одной игрой — «Угадай, в какой трубе прячется Смертоносный Космический Монстр». Я проиграл все десять тысяч раз. Это было утомительно. Но зато я был в безопасности! И все остальные были в безопасности от меня! Все в выигрыше! Ну, кроме, возможно, моего чувства клаустрофобии и социальной потребности в общении, но кто сейчас учитывает такие мелочи в эпоху галактической угрозы?

Я вздохнул и потёр переносицу.

— Понятно. В общем, тебя выкинули с корабля, как балласт.

— «Выкинули»… О, опять это человречье отсутствие тонкости! Я же говорю, меня… э-э-э… тактически разместили в наземном стабилизаторе непредвиденных обстоятельств! И знаешь, что я понял, сидя там в тишине, под периодический скрежет песка о металл, который мне казался шагами Огромного Космического Муравья-Убийцы?.. Я понял, что они были правы! Абсолютно, на все сто процентов, безоговорочно правы! Лучше сидеть в бункере, чем быть причиной… активации Протокола Эскалации Ненависти у Ильрафов! Это же чистый, ничем не разбавленный ужас! Представь: мне всего лишь нужно было послать им поздравительную голограмму по случаю Великого Праздника Сорока Четырёх Очей… а мой дрожащий щупалец случайно зацепил настройки, и вместо «поздравляю» они получили развёрнутую схему бомбардировки их священной паутины… с пометкой «одобрено и проверено Спасси»! Они до сих пор ищут виновного, капитан! И у них очень, ОЧЕНЬ острые когти! Ну, ты знаешь… Капитан, ты же сейчас не передумаешь и не выбросишь меня обратно, правда? Я буду тихим! Я буду полезным! Я могу… мяукать! Мяу! Смотри, как у меня получается!

Я смотрел на это прыгающее и мяукающее существо и чувствовал, как во мне борются смех и отчаяние.

— Хорошо. Но я буду звать тебя Фиво. А то от твоего имени у меня уже язык болит.

Его единственный глаз засиял, как миниатюрная зелёная звезда.

— О, капитан, это отличная идея! Я всеми своими щупальцами за! Я даже могу быть Барсиком, если хотите! Мяу! Смотрите, я уже почти освоил этот сложный земной диалект!

— Нет, достаточно лишь немного упростить. А Барсиком тебя уже и так будет называть весь экипаж. Они все слышали шутку Билли. Так что ты уж не обижайся… А теперь я торжественно нарекаю тебя Фиво! Отныне и во веки веков… Теперь к делу. Ты, как видный представитель своего… э-э-э… беспокойного народа, не слыхал ли, где может находиться Чёрный Эскадрон Спасси?

Он издал тихий, похожий на свист чайника, звук.

— О-о-о… Вы говорите о них… О тех, чьи имена мы произносим шёпотом, предварительно заперев все люки и выключив свет! Безумные отступники! Головная боль наших старейшин и живое воплощение кошмара для любого здравомыслящего Спасси! Их философия — это извращение самой сути нашего бытия! Зачем бежать навстречу опасности, когда можно бежать от неё, желательно по сложной траектории и с громкими воплями?

— Философию оставим на потом. Просто скажи, где их искать, если знаешь.

«Так вот в чём дело! Мы не могли найти следы не потому, что их не было, а потому, что их стёрли! Не из компьютеров — из памяти. Эти „безумцы“ оказались настолько чужеродным элементом для своего народа, что само их существование стало табу. Забавный парадокс: самый трусливый народ в галактике проявил редкую решительность, единодушно вычеркнув тех, кто отважился сражаться. Жутковатое единство, основанное на общем страхе перед самим понятием „храбрость“».

— Ну, если подумать… мой бедный, перепуганный мозг пытается выудить из глубин памяти хоть что-то полезное… Ах да! Была одна история! Древняя, как реликтовое излучение, но весьма показательная! Я слышал, что у вас, челдабреков, есть поговорка: «Гром не грянет, мужик не перекрестится». Так вот, Чёрный Эскадрон живёт по принципу: «Гром ещё даже не родился в грозовой туче, а мы уже крестимся, превентивно запускаем ракеты по туче, а затем эвакуируем всю звёздную систему на всякий случай»!

— И к чему это всё?

— А к тому, капитан! Ярчайший пример — история с… э-э-э… Мур-мурами, да. Они, представьте себе, попытались основать колонию в системе Бета Геркулеса! А система эта, по нашему скромному мнению, исторически, культурно и, главное, идеологически, считалась сферой влияния Спасси! Мы, разумеется, не стали устраивать сцен. Нет! Мы вежливо, очень вежливо, почти на цыпочках подползли к ним и объяснили, что здесь… витает одно очень древнее и крайне недоброе проклятие. Мы не знаем, чьё оно и откуда, но оно наводит порчу на все технологические системы и приносит неудачу любым долгосрочным начинаниям. Корабли глохнут, компьютеры сходят с ума, а чай вечно остывает на полминуты раньше, чем нужно! Цивилизованному существу здесь просто не выжить! Они, надо отдать должное, всё поняли и любезно улетели. И больше никогда нас не беспокоили. Вот что значит настоящая цивилизованность!

— И что, Эскадрону этого было мало?

— О, капитан, для обычного Спасси инцидент был исчерпан! Но для них, этих чёрно-красных психопатов, это стало сигналом тревоги! Они провели своё собственное, очень «глубокое» расследование и пришли к выводу, что если побеспокоили один раз, то побеспокоят и второй! И решили, что лучшая защита — это нападение! Или, в их случае — упреждающее, тотальное и демонстративное устранение даже самой призрачной угрозы раз и навсегда! Они посчитали Мур-муров «явной и нарастающей опасностью»! Так что, если где-то и можно искать их следы, так это на Бете Геркулеса.

— А могли они там организовать свою базу, чтобы… как бы это поточнее сказать… «мониторить угрозу»?

— С точки зрения обычного Спасси, это полное нарушение всех инстинктов, капитан! Это противоречит самой природе здравомыслия! — он возмущённо взмахнул щупальцем. — Нормальное существо, почуяв опасность в галактике, бежит без оглядки в противоположную сторону от этой галактики! А эти… безумцы… Только настоящий безумец может поселиться рядом с тем, что он считает источником потенциальной опасности! Но я с прискорбием вынужден признать, что они пропитаны, нет, промаринованы этим всепоглощающим безумием, и если они где и есть, то… — он понизил голос до испуганного шёпота, — где-то там. Прячутся в астероидном поясе или в атмосфере газового гиганта, строят свои мрачные планы и красят корабли в этот тревожный, абсолютно не камуфляжный чёрно-красный цвет! Ужас! Но, капитан, это всё, что я знаю! Клянусь этим глазом, который видел, как захлопывалась крышка моего бункера!

В коридоре повисла тишина, нарушаемая лишь шипением пневматики за стеной. Я смотрел на Фиво. Его щупальца дрожали, а единственный глаз нервно моргал. Но среди этого нескончаемого словесного потока прозвучало то, что могло стать ключом: Бета Геркулеса.

— Спасибо, Фиво! — коротко кивнул я и улыбнулся. — Значит, Бета Геркулеса… Это уже кое-что.

— О, капитан! Пожалуйста, только не летите туда сразу! Дайте мне сначала спуститься в самый защищённый отсек! И, возможно, запереть себя на несколько замков! И написать завещание! И… вы же не оставите бедного Барсика одного в этой жестокой вселенной, правда?

— Не оставим, — улыбнулся я. — Будешь нашим талисманом! Но боюсь, Фиво, тебе срочно пора писать завещание. Мы выдвигаемся!