"31.12.2152" (Глава 4)

Матрац прогибался под спиной, пока мои уши фокусировались на слабом тиканье часов под подушкой. В комнату вбежал Керих в верхней одежде с вытянутыми руками. Вода от обуви стала заливать вход, а в коридоре тянулся мокрый след. Массивные варежки сформировали аккуратное блюдце, из которого что-то стекало.

— Эй, Экзи! А ну иди сюда!
— Стой! Стой! Не надо!
От мурашек я запрыгал и закрутился на полу, как волчок, пока остатки холодной воды затекала в штаны.
— Ты скотина, Керих! За что?!
— Вставай, мечтатель, тебя ждет сюрприз.
— Какой ещё сюрприз, дай полежать в тишине и пережить этот глупый день.
— Ничего не глупый, пошли, — Керих силой поднял меня за руки и потолкал к двери, — тебе это понравится.

Он потащил меня по коридору, пока мои ноги скользили по оставленной им же слякоти. Если бы не свет от запасного генератора, мы оба бы убились, а остальные проходили бы мимо наших трупов в темноте.
Подойдя к соловой, я ослеп. В уши заливался ребяческий смех, скольжение обуви по деревянным доскам и счастливые крики. Когда пелена сошла с глаз, передо мной появились Керих, пьющий компот со столов, и девушки, что болтали у наряженной новогодней ёлки. Все столы раздвинули по краям, чтобы освободить центр помещения. Это был первый Новый Год, когда пятьдесят два человека, не считая вожатых, находились так близко друг к другу и веселились.
Керих вновь подошел ко мне и протянул стакан с бледно-розовой жидкостью.

— Пошли, хотя бы минутку посидим, — он положил вытянутую руку на мое плечо и повел с собой.

Мы двигались через толпу, пробивая тяжелые спины в свитерах. Головы пролетали мимо одна за другой, пока мы не оказались у чистого окна, через которое тёмно-синее небо наблюдало за нашим празднованием. Я знал, что он хотел втянуть меня в дурацкие разговоры с другими парнями, но душа ушла в пятки, когда женские голоса зазвенели в голове громче обычного.
Внутренности сжались, а зубы заскрипели. Рука Кериха приложила больше усилий, чтобы поддерживать темп моей ходьбы.
Мир вокруг замедлился, когда я отвернул голову и взглянул на товарищей своего отряда. Их улыбки на лицах говорили о любви к счастливой жизни, которую у нас забрали ещё до рождения. Шея разогнулась, а взгляд встретился с потолком, который уже не казался таким низким. Возможно, Керих был прав.
Так я думал в течение нескольких секунд, пока по телу не побежали мурашки от знакомого голоса. Голова завертелась в поисках источника, но он был ближе, чем я рассчитывал. Прямо передо мной, в месте, куда мой друг потащил меня силой, спиной стояло несколько девушек. Среди них, в самом центре, на подоконник облокотилась нежная тонкая фигура с длинными золотыми волосами и большим чёрным бантиком.
Ноги вцепились в пол, пытаясь отрастить шипы, как на зимней резине. Челюсть неожиданно свело, а разноцветный холст этого вечера в глазах потемнел. Я сопротивлялся Кериху, а когда окончательно решился скинуть его руку с себя и убежать, то было уже поздно.

— Мой друг Экзи, — Керих громко закричал, чтобы пробиться сквозь внешний шум.

Я отвернул голову, но подглядывал за выражением их лиц, одного лица в особенности. Две девочки, одна с коричневыми волосами, а другая с чёрными, сдержанно, но дружелюбно, поздороволись со мной. Последней развернулась Амби. На её лице была улыбка, а в медового цвета глазах сияли белые звёзды. Когда она посмотрела на меня, то на её лице отобразилась маска безразличия. Наверное, она уже забыла про меня.
Руки в моих карманах затряслись, когда она опустила голову, чтобы не встречаться взглядами. Ещё бы немного, и я бы убежал в свою комнату, поджав хвост, но девочки (за исключением Амби) стали скрывать руками безудержный смех. Девичьи глаза метались от меня к Амби, но, почувствовав моё недовольство, они стали смотреть друг на друга и смеяться потише.
Керих ударил меня по спине и сказал:

— Молодец, ты как обычно всё испортил.
—Испортил? Если бы не ты, я бы вообще сюда не пришёл, — я скрестил руки с почти полным стаканом перед собой.
Разбавленная сахарной водой жидкость потекла с края прямо на расстегнутую куртку Кериха.
— Да что ты делаешь! — он отпрыгнул от меня, словно я ошпарил его кипятком, и побежал в поисках салфетки, пока пятно не застыло.

Керих прыгал от недовольства на месте, а я пытался найти место, куда положить пустой стакан. В этой суете я перестал чувствовать неловкость от встречи с ней. Тем более, подвернулся повод убраться отсюда под шумок. Однако едва заметный смех прорвался сквозь сжатые розовые губы девушки напротив меня.
Мы замерли, пока Амби смеялась, убирая пряди волос с лица. Лицо Кериха стоило видеть. Пораженный, остолбиневший, с выпученными глазами. Потом он резко улыбнулся и ударил меня кулаком в плечо с этим дурацким движением бровями: «Ну ты видел, видел? Дерзай, парень.».
Уже я хотел развернуться, как услышал вопрос от Амби:
— Экзи, а почему ты не хотел приходить?
— Праздновать год, в который мы не смогли ничего изменить, это глупо и недостойно, — я ответил так, как отвечал всем до этого, и не ожидал услышать чего-то нового в ответ.
— Наверное, ты прав, — Амби согласилась, прикусив губы. — Зато мы смогли повидаться, а раньше мы даже не знали о существовании друг друга, так что… что-то да изменилось в этом году.
— …Действительно, — я не смог отрицать этого и на мгновение ощутил, что она понимает меня.

Понимает даже лучше, чем я сам, и говорит вещи, которые я бы испугался сказать. От неловкости я проглотил язык, но подойдя поближе «расстояние» между нами пропало, и шум бурлящей толпы испарился, чтобы я мог услышать каждое слово, сказанное этой девушкой.
Вдруг подбежал Лебон, высокий блондин, увлекающийся самым непредсказуемым для его мощного телосложения делом — кулинарией. Несмотря на непрекращающиеся попытки критиковать приготовленную еду дежурными, сам он почти никогда не готовил ничего, кроме каши, водянистых супов и компота. Наш Лебон великий теоретик, но точно не практик. Стоило ли его винить за это? Точно нет. Из чего готовишь — то и получается.
Он подкрался сзади к черноволосой девушке, взял её за руку и прижал к себе. На их запястьях висели плетёные браслеты с металлическими снежинками, отражающими даже самый слабый свет.

— У меня есть идея, одевайтесь быстрее, — Лебон говорил, смотря каждому в глаза по две секунды.
Все без раздумий побежали в поисках вещей, даже Амби. На секунду она остановилась.
— Ты же пойдешь с нами? — ее маленькие руки образовали замок перед собой.
— Мгм.

Подгадав момент, когда Алобия и Гервар обратили внимание на Кериха, выступавшего в роли отвлекающего лица, мы в плотных куртках выбежали на улицу. Плотный снежный дождь обрушился на нас, пока ветер подбрасывал тонкие слои снега над нашими головами.

— А Керих? — я кричал, опуская на секунду шарф с лица.
— Всё нормально, он догонит позже, давай быстрее, — кричал Лебон, держа за руку свою девушку.
— Куда идти-то? — я шёл позади и осматривался.
— Куда мы ходим каждое утро?

Верхушки ёлок, выглядывающие из-под снега, дрожали. Свет из окон «Дома Очага» превратился в неуместное ярко-тёплое пятно на фоне бескрайней морозильной камеры под заполненным тучами небом.

«За снегом почти не видно огней, а Керих до сих пор не видно», — подумал я.

Свист метели заменила тишина здания нашей импровизированной школы. В тёмном пустом пространстве имелся только голубой свет луны, проходящий через окна. Наши дыхания слились в биение сердца, у которого был размеренный такт. Пока вода стекала с ресниц по щекам, Лебон, как прирожденный лидер, вёл нас за собой с энтузиазмом и неугасаемым пламенем в груди.
Я задавался единственным вопросом: «На кой чёрт мы припёрлись именно сюда и именно в это время, если мы здесь бываем каждое утро?».

— Вот, — Лебон остановился у конца коридора.
Всем показалось, что он смотрел в стену перед собой. Амби убрала руки за спину и подняла брови.
— Тут стена, — девочка с коричневыми волосами, чьё имя я до сих пор не знал, озвучила наши общие мысли.
— Не впереди, а наверху! — палец его свободной руки указал на потолок.
— Я ничего не вижу, а ты, Экзи? — спросила Амби.
— Слишком темно, — я посмотрел назад, куда из окна сквозь дверные проёмы попадал единственный источник света.
— Сейчас, сейчас, — Лебон засуетился и отогнал нас назад, размахивая руками.

Он встал на носки и ладонью прикоснулся к потолку. Аккуратное движение его руки протолкнуло небольшую прямоугольную область вверх. За нажатием последовал лёгкий щёлчок, и сверху посыпалась серая пыль. Лебон потянул за выпавший вниз край потолка.
Все раскрыли от неожиданности глаза и выдохнули протяжное: «Ого!». Скрипящая выдвижная лестница появилась в месте, где для нас никогда не было ничего, кроме конца этого коридора.

— Ну же, идёмте, — Лебон вновь схватил свою девушку за руку и стал поднимать по лестнице во тьму.

Я побежал за Амби, смотря за спину в поисках запоздающего Кериха.
Поднявшись по лестнице, мы окунулись в темноту новой и доселе невиданной комнаты, а точнее чердака. В нём не было окон, просто небольшое пространство между основной крышей и тем, что мы ранее считали потолком. Вокруг поднималась пыль от шагов и даже лёгкого дыхания.

— Как мы раньше не замечали, что у этого здания два этажа? — спросила девушка Лебона.
— Фактически, это не этаж. Мы догадывались, что под крышой есть пустое пространство, но не думали, что сюда можно попасть.
— А, вот оно как, — голос девушки звучал на фоне, пока я осматривал два старых письменных стола, заполненных канцелярскими приборами и бумагой.
— Значит, здесь кто-то был до нас? — спросила Амби, выглядывая из-за моего плеча.
— Судя по всему, но, похоже, это место давно не посещали.
Я поднял старую красную тетрадь. С обложки в глаза полетела густая пыль. Я закашлял и зачихал одновременно, пытаясь рукавом вытереть прослезившиеся глаза.
— А кто это?

Амби вытерла ладонью стекло деревянной рамки для фотографии. На фоне «Дома Очага» стояло два ряда людей друг перед другом. Спереди мальчики на одном колене, а сзади девочки с поднятыми руками и неподдельными улыбками.

— Не знаю, может, те, кто были здесь до нас?
— Ты имеешь в виду ещё в то время, когда на Земле было много-много людей?
— Кто знает, обычно на обратной стороне фотографии пишут дату.
— Я постараюсь достать, — Амби увлеченно крикнула и убежала в сторонку, пока я листал страницы мягкой тетради.

Это чтиво напоминало обычную учебную тетрадь, где записывались материалы, усвоенные на уроках химии, биологии, геометрии. Пролистав до самого конца, я не нашел ничего интересного. Однако на последней странице взгляд зацепился за первую букву моего имени «Э». Я приблизил исписанную бумагу вплотную к глазам, чтобы хоть как-то различить текст в темноте.
Вдруг во рту пересохло, когда я, спуская вниз строку за строкой, встречался с написанными именами и датами рождения до самого нижнего края. Я читал не просто случайные имена каких-то людей, нет, я буквально здоровался со своими товарищами по комнате и отряду.

— Эй, А-Амби, смотри, — я подошёл к ней, пока она сидела на корточках и разбиралась с фотографией.
Амби спокойно подняла взгляд. Её глаза побежали вниз по списку.
— Тринадцатое января, — оно прошептала про себя. — Тут есть все девочки из моего отряда, это как-то…
— Странно, — я опередил её и отошел, чтобы не быть так близко. — Больше половины этих людей я знаю, но не выглядит так, что эти имена записали сюда недавно. А что там с датой фотографии?
— Почти достала её… Кстати…
Амби не успела договорить, как на первом этаже открылась дверь. Мороз дошел наверх, заставив нас свернуться в клубки и застать на месте.
— Это, наверное, Керих, — Лебон первым побежал вниз.
Вот только спустившись, он замолк и не отвечал нам. Еще некоторое время мы стояли в недоумении, чего он так долго. Затем же Лебон ответил.
— Эм, ребят, спускайтесь сюда.

Мы с Амби переглянулись. В этот момент между нами образовалась связь. Посмотрев друг другу в глаза, мы передали друг другу одинаковое сообщение: «Что-то случилось».
Я бросил на стол тетрадь и протянул Амби руку. Она схватилась за меня и подскочила наверх, как на реактивном двигателе.
Наша компания двинулась вниз для проверки. Я шел в самом конце. Спины закрывали собой путь. Вдруг колонна остановилась, и мой нос нырнул в волосы Амби. Она подпрыгнула и немного повернулась ко мне, продолжая тревожно смотреть куда-то вперёд.
Чтобы пробиться сквозь загораживающие обзор спины, пришлось подобрать хороший ракурс. Показался Лебон. Он стоял с опущенной головой и нервно скрёб её. Носок его правой ноги сверлил доску в полу.
Казалось, что кто-то стоял напротив него. Я вытянул шею выше, чтобы возвыситься над макушками ребят. Это был Керих! Он всё-таки пришёл. Только все почему-то молчали. Только едва слышный ветер за окном разрывал образовавшуюся тишину.
Керих и правда пришёл, но привёл с собой двух гостей. Я бы сказал, самых неожиданных и неприглашенных гостей: сердитая вожатая Алобия и уже красный вожатый Гервар. Из отряда «первооткрывателей» и исследователей неизведанного мы превратились в детей, которых вот-вот поставят в угол. Поезд наших приключений достиг конечной станции.

— Объяснитесь! — Алобия закричала надорванным голосом, стукая каблуком по полу. — Что вы здесь делаете?!

В ушах встал монотонный звон. Вдоль тела побежал холод, который резко сменился теплом, вызывающим пот на лбу. Сил на оправдания не нашлось, потому что от пульсации в голове клонило в дикий высокотемпературный сон. Из этой истощенной толпы вырвался возбужденный крик, которому мешало прерывистое дыхание владельца.

— Это моя вина, — Лебон внезапно принял ответственность за случившиеся. — Это я подговорил ребят сюда прийти.
Керих закивал. Вот же крыса снежная…
Вожатые хоть и были рассержаны, но когда их внимание обратилось на опущенную лестницу позади, то буря гнева хлынула на нас.
— Кто вам разрешал туда подниматься? — Алобия смотрела на каждого из нас с дергающимся правым глазом.
— Мы не знали, что тут есть такое место, почему вы нам не рассказывали о нём? — спросила дрожащая девушка Лебона.

Алобия прошла мимо, расталкивая нас в стороны. Она полностью проигнорировала вопрос и поднялась на обнаруженный чердак. В то же самое время Гервар не повёл и бровью, но смотрел пристально (почему-то именно на меня), но не в глаза, а чуть выше. Когда Алобия спустилась, она убрала лестницу наверх так, что с потолка опять что-то посыпалось.
Вожатая промчалась мимо нас, и колющий холодок дотронулся до наших бледных лиц. Амби убрала одну ногу за другую, сжав руки за спиной. Стоя с закрытыми глазами, она про себя произносила «простите, пожалуйста». Её тело из несгибаемого стержня превратилось в сломанный стебель цветка.
То ли от слабости в ногах, то ли от головкружения моё плечо соприкоснулось с плечом Амби, что была готова свалиться в обморок от нарастающего стресса. Слабый, но чётко ощутимый импульс пришёл от неё и вернулся обратно. Как по электрическому кабелю, заряд прошелся по нам и стал циркулировать, образовывая самодостаточный поток энергии. Этой энергии хватило, чтобы ноги Амби перестали трястись, а моя голова прояснилась. Мы, как две птицы, разделенные и одинокие, нашли друг друга и образовали клин, позволяя воздушным потокам плавно огибать нас и освобождать путь для свободного полёта. Момент нашей с ней общей свободы и обогревающего наши сердца тепла, когда всё значительно стало незначительным, прервался.

— Как вы не понимаете, мы сто раз говорили вам, объясняли, что нельзя, ну нельзя одним после полуночи, уходить куда вам вздумается! — Алобия бегала по кругу и ругалась на всех, даже на невозмутимые стены здания. — Ещё и ключи стащили.

На мгновение Алобия глубоко вдохнула и выдохнула, приподнимая ладони к макушке головы и опуская вниз до груди. Её острый глаз опять пал на место в коридоре, где была опущена лестница.

— А туда вам ходить не разрешается, ясно? — она положила кулаки на бедра.
— Но почему? Что в этом такого? — Амби неожиданно выкрикнула, чем привлекла внимание непоколебимого Гервара, а тот от удивления приподнял бровь.
— В том и дело, что там нет НИЧЕГО особенного и интересного для вас. Только пыль да грязь. А вдруг пол проломится, вы можете все кости себе переломать. Это просто старый отвратительный чердак, куда детям вход категорически воспрещён. — Алобия повернулась к Гервару, ожидая поддержки. — Я верно говорю?
Сам же вожатый женского отряда не сразу ответил. Он помял шею своей тяжелой рукой с кожей, словно наждачкой, и глубоко вдохнул, но старался скрыть это.
— Просто старый и отвратительный чердак, — каждое проговоренное слово Гервара тянулось и въедалось в мозг, как мантра.

Однако между каждым сказанным словом пробегала нота раздражения и неприязни. Гервар — бесчувственный мужик, который всю жизнь живёт один, без друзей, без семьи, без собственного дома и всё того, о чём желала бы любая мужская душа. Но сейчас, когда стоял вопрос воспитания и поддержания дисциплины, а в этом он был хорош, его язык произносил слова противные его сердцу. И это чувствовалось за километр. Тем не менее, он не стал бы перечить Алобии.
Алобия ещё пару секунд побарабанила ступней. Протерев глаза вспотевшей ладонью, она пошла к выходу.

— Неделю без прогулок, это касается каждого, и кроме того, вам всем запрещается говорить друг с другом в течение двух недель, даже не думайте приближаться друг к другу, — вожатая вынесла самое суровое наказание из возможных.

Спустя столько времени я смог встретиться с Амби, поговорить и почувствовать тепло её тела, хоть и через ткань блузки со свитером. Если бы я не был таким чудаком и просто вышел бы из комнаты, то провёл бы гораздо больше времени с ней. Моя спина сгорбилась под тяжестью разочарования в самом себе и злости на ничего непонимающую Алобию.
Я последний раз взглянул в её глаза, напоминающие два крупных янтаря. В них отражалось изображение моего встревоженного и бледного лица.

— Ничего страшного, мы ещё увидимся, — она улыбнулась со слегка мокрыми глазами. — Увидимся же?
Я кивнул.
— Мы ещё увидимся.